В моем четвертом романе «Они жаждут» я решил отбросить все ограничения и вцепиться прямо в глотку сюжету.

Фактически он берет начало с романа под названием «Голод», действие которого происходило в Чикаго и было связано с бандой подростков-вампиров. Я дошел почти до двухсотой страницы, когда почувствовал, что меня что-то сковывает. Если возникает такое ощущение, ты начинаешь понимать, что все пошло не так, что нужно отложить рукопись и обдумать ее; и позвольте вам сказать, что решение выбросить двести уже написанных страниц и начать с чистого листа – это одно из тех решений, от которых тебя пробивает холодным потом.

Я хотел написать роман о вампирах с огромным количеством действующих лиц, действие которого происходило бы в городе, где возможно все. Ах, Лос-Анджелес. Город ангелов. Вечная юность будет править вечно, аминь.

Итак, я начал все заново, и родился роман «Они жаждут».

Мне всегда интересно, когда время от времени я встречаю людей, которые живут в Лос-Анджелесе и читали «Они жаждут». Обычно эти люди хотят знать, долго ли я там жил, потому что, разумеется, нужно родиться в Лос-Анджелесе, чтобы правильно запомнить все его улицы и достопримечательности. Правда заключается в том, что я провел в Лос-Анджелесе один уик-энд, но провел его в интенсивных исследованиях. С картой под рукой, я гонял по улицам на взятой напрокат машине, объезжая все те места, которые, как я уже решил, понадобятся мне в книге. Это была моя первая поездка в Лос-Анджелес, и я остановился в отеле «Испаник», в даунтауне Эл-Эй, который якобы был настоящей Меккой для звезд еще в 1920-х годах. По крайней мере, так утверждал путеводитель. У Валентино был здесь персональный люкс. Боюсь, что теперь он не узнал бы этого места.

Однако большую часть времени я, как настоящий абориген, провел в разъездах. А еще в Лос-Анджелесе я прочитал журнальную статью о побегах, и она, как мне показалось, попала в самую точку нужной мне атмосферы.

Юная девушка, сбежавшая из дома на Среднем Западе, рассказала репортеру о том, где она живет. Это был заколоченный мотель, неподалеку от Стрипа. Она и ее подружки самовольно поселились там на верхнем этаже. Они спали на голых матрасах и выклянчивали на Стрипе деньги на наркотики. Это еще ничего. Тоже сообщество, только другое. Но ни она сама, ни ее подруги не имели никаких дел с теми людьми, что жили в подвале мотеля. Она говорила, что не может понять, как эти люди могут жить в месте, где нет света. Она рассказывала, что они делали… ужасные вещи. Ну так и что – живи и не мешай жить другим, правильно?

Дело в том, что в Лос-Анджелесе много темных подвалов. И заколоченных мотелей. И домов с историей. И много, много жертв.

Один мой друг, тоже писатель, живущий в Лос-Анджелесе, спрашивал, почему я ненавижу его город. Нет, я не испытываю ненависти к Лос-Анджелесу, но он адски пугает меня – даже без вампиров. С первого взгляда, еще из самолета, город показался мне обширной урбанистической пустыней, не похожей ни на что виденное мною в жизни. Я хочу сказать, что это огромный мегаполис. Сам я вырос и живу в городе, население которого еще не достигло миллиона человек, так что можете себе представить мою реакцию, когда я увидел Лос-Анджелес впервые. Был чудесный день: светило солнце, вокруг сновали автомобили, люди направлялись по своим обычным делам.

Но где-то совсем рядом со сверкающим неоновым безумием Стрипа находится темный подвал, в котором делают ужасные вещи.

Страна вечной юности. Диснейленд. Кинозвезды из списка «А». Уличные банды, борющиеся за выживание в трущобах. Призрачные воспоминания и темные коридоры, по которым когда-то ходил Валентино. «Звездные часы» и люди, готовые продать тело, душу и мысли, чтобы продержаться еще один день под этим жестоким золотым сиянием солнца.

Я думаю, что король вампиров счел бы Лос-Анджелес страной чудес. Он бы понял, что у этого прекрасного зверя есть огромная темная утроба. И в этой темноте, окруженный бледными силуэтами, благоговейно припадающими к его ногам, даже король вампиров может стать звездой.