В переполненной шумной столовой Джо сковырнула крышку с бумажного стаканчика, на стенке которого был напечатан красный крест, и заставила себя выпить апельсиновый сок. Он оказался кисловатым на вкус и отдавал известью, но это была первая пища, попавшая в желудок Джо после того куска ветчины между двумя ломтями заплесневелого хлеба, который она съела той ночью, проведенной вместе с Энди и Гейл в западне чужого дома. Сок забурлил в животе, и Джо подумала, что он сейчас попросится обратно. Она сомневалась, чтобы хоть что-то сохранило прежний вкус, чтобы хоть что-то осталось прежним. Мир перекосился, и все, во что она верила, сползло в черную пустоту. Глаза воспалились от слез и бессонницы, все в ней кричало от боли, и попытки заснуть приносили только мучения.

Она не могла поверить, что Энди погиб. Отказывалась поверить в это. Когда Джо все-таки уснула прошлой ночью, ей приснился странный сон, в котором она шла одна по темной извилистой дороге в слабом красноватом зареве у самого горизонта. Пройдя приблизительно милю, Джо вдруг поняла, что кто-то шагает рядом. Это была Нина Палатазин с серым морщинистым лицом, но с таким напряженным и пронзительным взглядом, какого Джо у нее никогда не видела. Старуха тяжело переставляла ноги, но держала спину прямой и высоко вскинула подбородок. Наконец она заговорила, и голос ее был слабым и далеким, словно тихий шепот прохладного ветра пустыни.

– Дорога продолжается, доченька, – сказала старуха. – Это нелегкая дорога и небезопасная. Но ты не можешь сойти с нее, не можешь остановиться. У этой дороги два конца, она ведет и в прошлое, и в будущее. У Энди больше впереди. Намного больше. Ты должна быть готовой, должна быть сильной. Сможешь ли ты?

Старуха строго посмотрела не нее, и Джо заметила, что ее силуэт колышется и мерцает, как шелк.

– Энди умер. Его забрали вампиры, или буря, или землетрясение…

– И ты действительно в это веришь?

– Я… не хочу верить в это.

– Тогда надейся, – убеждала ее старуха. – И не останавливайся, потому что стоит только потерять дорогу, и тогда ты можешь сесть прямо на месте и никогда больше с него не сдвинуться.

– Он умер, – тихо сказала она. – Это правда? Вы можете мне сказать?

– Я могу сказать тебе, что он жив, что он ранен и измучен, что он скоро вернется к тебе. Но разве это не то, что ты и хотела бы услышать?

– Да, – смущенно ответила она.

– Дорога продолжается, – повторила старуха. – Она не обещает ничего, кроме путешествия от рождения к смерти. Ему больше не нужна моя помощь. Это ты должна будешь по воле Господа пройти с ним оставшийся путь. Ох, погляди-ка на это!

Она всмотрелась в горизонт, ее изможденное лицо залил успокаивающий красноватый свет, словно теплое прикосновение далекого уютного очага.

– Ночь почти кончилась, – продолжала она. – Скоро начнется рассвет, очень скоро. Ох, как же я устала… – Теперь она смотрела мимо Джо на темную равнину. – Думаю, я немного отдохну здесь, в этом безмятежном месте. Но ты должна идти дальше, Джо. Вы оба должны.

Несколько секунд старуха смотрела на нее, потом шагнула с дороги и ушла вдаль. Джо проследила, как она исчезает из виду, пока старуха не распалась на пульсирующие пятна света, унесенные ветром. Джо вздрогнула и отправилась дальше. Но теперь свет стал сильней, и она знала, что не может остановиться, не может повернуть назад. Темнота подкатывалась к ее ногам, и не оставалось ничего другого, кроме как идти навстречу солнцу. Вскоре после этого Джо проснулась.

С самого рассвета Джо стояла у посадочной полосы вместе с сотнями других людей, наблюдая за прибытием больших самолетов. Грузовики и фургоны «скорой помощи» грохотали по асфальту, увозя уцелевших и раненых. Джо знала, что много тысяч отправили в Форт-Ирвин и на базу в Эдвардсе и что списки с именами всех спасенных появятся еще не скоро. Если судьба унесла жизнь Энди, она предпочла бы верить, что он все-таки отыскал короля вампиров и воткнул ясеневый кол глубоко в нечестивое сердце. Она прикоснулась к висящему на шее распятию, которое купил для нее Энди. То, что она носит его сейчас, казалось крайне важным.

Джо следила за слухами, что расходились от вновь прибывших: о миллионе жертв, или их, возможно, было даже больше. О погрузившемся в океан на глубину в сто футов Эл-Эй. О волнах, покрытых трупами и обломками. О том, что вампиры усохли, обгорели, исчезли, расплавились в отвратительные черные фигуры, которые дымились и шипели, как жир на сковородке. Но были также и слухи о чудесах. О домах, которые приливная волна сорвала с фундамента, перенесла на пенящемся гребне и выплеснула в безопасном месте. О найденных вертолетами морской пехоты и спасательными кораблями сотнях выживших, которые цеплялись за обломки крыш, доски, перевернутые лодки и едва выступавшие из воды островки самых высоких зданий Эл-Эй. О тысячах, отправившихся наперекор вампирам и удушливому песку вверх по каньонам в горы Санта-Моника, прежде чем грянуло землетрясение. Слухи о предчувствиях, героизме, счастливых случайностях, которые спасли сотни людей от неминуемой смерти. О встреченных посреди песчаной бури таинственных фигурах, которые выводили семьи и целые группы уцелевших на безопасные высоты, а потом необъяснимо исчезали. О грубом, яростном упорстве, которое заставляло людей продолжать путь, шаг за шагом, пока опасность не миновала.

Теперь, сидя за столом вместе с молодой парой и пожилыми супругами, которые напоминали контуженных ветеранов войны, Джо допивала остатки апельсинового сока и смотрела в окно. На посадку заходил один из больших транспортных самолетов, а другой описывал круг над полем, сверкая на солнце, как серебряная монета. «Слава богу, спасенные все еще прибывают», – сказала она самой себе. В ней снова начала зарождаться надежда, потрескивая, как почти догоревший костер. Она не должна дать ему угаснуть. Она должна верить и молиться о том, чтобы Энди оказался в безопасности на борту одного из этих самолетов.

Женщина с вьющимися каштановыми волосами и очень усталыми темными глазами села напротив Джо. Она держала в руке стаканчик черного кофе и была одета в испачканный белый халат. На бейджике с красным крестом была написана ее фамилия: ОУЭНС. Женщина – врач Красного Креста или медицинская сестра – глотнула кофе, закрыла на секунду глаза, а затем снова открыла и стала наблюдать через окно за подлетающими самолетами.

– Я понимаю, это должно быть трудно, – сказала Джо.

Женщина посмотрела на нее и кивнула.

– Да, очень. Здесь собрались медики Красного Креста из четырех штатов, но все равно… у нас не хватает запасов крови, метараминола… в общем, много чего. Мы наблюдаем много шоковых состояний. Вы из Эл-Эй?

– Да, верно.

– Я вижу это по вашим глазам. Вам… сильно досталось?

Джо кивнула.

– Простите. – Женщина откашлялась, окинула взглядом переполненную столовую и повернулась к Джо. – Я прилетела из Аризоны прошлой ночью. Никак не думала, что здесь может быть так много людей.

– Надеюсь, их будет еще больше, – сказала Джо. – Думаю, вы уже… все слышали? О-ох… – Она предостерегающе подняла руку. – Мне нельзя обсуждать то, что я могла услышать. Это приказ.

– Ах да, конечно.

Джо слабо улыбнулась и отвела взгляд.

Армия не желает, чтобы какие-то сведения, или слухи, или бабушкины сказки вышли за территорию базы. Разумеется. Необходимо уберечь остальную часть населения от рассказов о ночных тварях. Лицо Джо запылало гневом, но она слишком устала, чтобы выпустить его наружу.

– Очень красивое, – сказала женщина.

– Простите, что?

Она прикоснулась к горлу:

– Ваше распятие на цепочке. Я видела много таких сегодня. По правде говоря, я только что закончила оперировать мужчину, который проглотил распятие. Оно вызвало судороги в кишечнике, и удалить его было непросто. Оно примерно такого же размера, как у вас.

– Ох!

Джо повернулась на стуле. Вертолет Красного Креста протарахтел над столовой, следуя к посадочной полосе. Пришло время и ей возвратиться туда, продолжить свое дежурство. Она должна все узнать, так или иначе.

– Что ж, – сказала Джо, поднимаясь на ноги. – Будет лучше, если я освобожу место для кого-то еще.

– Приятно было поговорить с вами, миссис…

– Палатазин, – ответила она. – Это венгерская фамилия.

Она уже начала отворачиваться, но вдруг остановилась:

– Спасибо вам за то, что вы здесь. Спасибо за помощь.

– Надеюсь, я действительно помогла, – сказала женщина.

Джо встала из-за стола и направилась к двери. Выйдя наружу, под ясный солнечный свет, она увидела раскинувшийся вдалеке палаточный городок, возведенный для того, чтобы разместить новых спасенных и большую часть персонала базы. Между палатками носились грузовики и джипы, поднимая ленивые вихри пыли. Самолеты снова закружили над посадочной полосой.

– Одну минуту, – услышала Джо чей-то голос за спиной, обернулась и увидела женщину из Красного Креста. – Как, вы сказали, ваша фамилия?

Сердце забилось чуть сильней.

– Палатазин.

– Боже мой! – тихо проговорила женщина. – Я просто… подумала, что это распятие было точно такое же. Этот человек… он… ваш муж?

Джо онемела от потрясения. Ее губы беззвучно шевелились несколько секунд, прежде чем она смогла прошептать имя:

– Энди?

Она заплакала, а доктор Оуэнс положила руку ей на плечо и быстро отвела к своему джипу, припаркованному у столовой. Они поехали к белому оштукатуренному зданию, которое занимала миссия Красного Креста. Первое помещение, в которое вошла Джо, дрожа от страха, что доктор ошиблась и это вовсе не ее Энди, было уставлено стульями и столами, койками и спальными мешками – импровизированный приемный покой, набитый людьми. Она сначала услышала высокий чистый голос Томми: «Эй!» – и только потом увидела, как он встает со стула в дальнем конце палаты, и у нее подкосились ноги. А потом она рванулась к нему, плача и смеясь одновременно. Джо крепко обняла мальчика, не в силах сказать ни слова. Кто-то еще, мужчина с грязной бородой и в перепачканной футболке, тоже встал. Исходящая от него волна вони не подпускала к нему никого ближе чем на десять футов.

– Мы думали, что вы умерли, – сказал Томми, и глаза его наполнились слезами.

Выглядел он хорошо, очень хорошо, только на лице появились морщины, которым здесь было не место.

– Мы думали, что землетрясение забрало вас обеих.

– Нет-нет. Как вы сами-то выбрались?

– У нас кончился бензин. Пришлось ночевать в пещере в горах. Там было еще примерно двадцать других людей. Толчки продолжались всю ночь. А потом мы услышали вертолеты, и они нашли нас своими прожекторами перед самым рассветом. А потом… Боже, как я рад вас видеть!

– А Энди? – спросила Джо и оглянулась на доктора Оуэнс. – С ним все в порядке?

Глаза доктора потемнели.

– Мы удалили эту помеху примерно час назад, но он был… очень подавлен. Это сравнительно простая операция, но он два раза отказывался от нашей помощи. – Она посмотрела на Томми, потом снова на Джо. – Думаю, он пережил очень тяжелые моменты.

– Мы нашли его.

Голос Томми сдавило новое напряжение. По спине его скользнул холодок. С того самого времени, как они, несколько часов назад, прилетели на «Геркулесе С-130» и у Палатазина начались спазмы, мальчик не мог отделаться от ощущения, будто чьи-то горящие глаза следят за ним, прячась за спиной. Томми был уверен, что прежние дни, когда он смотрел фильмы ужасов, закончились. Теперь ему хотелось бы стать фанатом комедий.

– Нашли Мастера, – сказал он. – Там, наверху, в замке.

– Истина в стакане чая! – подтвердил бородатый. – Кровососы там кишмя кишели!

– Но теперь все кончилось? – спросила Джо у Томми, но мальчик не успел ответить.

В двойные двери позади Джо вошли медсестра Красного Креста и коренастый мужчина в белом медицинском костюме.

– Вот этот, – сказала медсестра и указала на бородатого. – Он такой грязный, что хоть вшей на нем разводи, и не желает принимать душ. Я сказала ему, что он не может оставаться в приемном покое, доктор Уиткомб, но…

– Душ? – Бородатый беспомощно посмотрел на Томми.

– Вы слышали, что она сказала. Господи, как же от вас воняет! – Доктор сжал своей огромной рукой плечо Крота. – Послушайте, у нас хватает проблем и без эпидемии. Вы идете со мной или мне вызвать береговой патруль?

– Душ? – скептически повторил Крот.

– Угу. С мылом «Лава». Пошли.

Плечи Крота поникли, он что-то пробормотал и направился к выходу. У дверей он остановился и сказал Томми:

– Не теряй веры, чувачок!

Доктор снова схватил его за руку, но Крот надменно взглянул на него, высвободился и исчез за дверью.

– Я хочу видеть своего мужа, – сказала Джо доктору Оуэнс. – Прямо сейчас.

– Хорошо. Он наверху.

Доктор качнула подбородком в сторону лестницы с приставленным сбоку столом, за которым медсестры разбирали папки. Табличка на столе гласила: «Дальше проход запрещен».

Джо оглянулась на Томми. Но он сказал:

– Я подожду здесь. И никуда не уйду.

Джо кивнула и с гулко бьющимся сердцем поднялась вслед за доктором Оуэнс по лестнице. Они двинулись по коридору с бетонным полом и просторными комнатами по обеим сторонам. Похоже, раньше здесь были учебные классы, судя по сваленной в коридоре груде столов. Теперь здание превратилось в импровизированный госпиталь. В открытые двери Джо видела койки, по шесть и больше в каждой комнате. Врачи и медсестры сновали туда-сюда, толкая перед собой каталки и тележки с инструментами.

– Он все еще сильно заторможен, – предупредила Джо доктор Оуэнс. – И сомневаюсь, что он в ясном сознании. Но уверена, что после встречи с вами ему станет гораздо лучше.

Она остановилась, изучая лист бумаги, приклеенный к стене рядом с дверью. Там был список из шести фамилий.

– «Э. Палатазин», – прочитала доктор Оуэнс. – Хорошо, что ваша фамилия не из тех, которые можно…

Она обернулась и поняла, что Джо уже прошла мимо нее в комнату. Необходимости задерживаться здесь доктор не видела. У нее было еще много работы.

Джо стояла посреди комнаты, оглядывая койки. В тусклом свете, что просачивался в комнату сквозь опущенные жалюзи, она видела только незнакомых спящих людей, у пары из них были гипсовые повязки. Одна из них, молодая женщина, тихо стонала во сне. В голову Джо лезли безумные мысли: «А вдруг Энди здесь вообще нет? Вдруг в записях что-то напутано? Или доктор просто ошиблась. В этой суматохе все могло перевернуться вверх дном».

А потом она посмотрела на дальнюю койку прямо под окном и нерешительно шагнула вперед. Нет. Тот, кто лежал там под капельницей с контейнером для переливания крови, не мог быть Энди. Пепельно-белое лицо на подушке принадлежало куда более пожилому человеку. Она сделала еще один шаг. Он лежал под темно-синим одеялом, но Джо разглядела крестообразную повязку на горле, чуть ниже подбородка, и зажала рот рукой, чтобы сдержать крик. На соседней койке беспокойно заерзал чернокожий юноша с гипсом на ноге, подвешенной на системе тяг и блоков. Он открыл глаза, посмотрел на нее секунду-другую и снова закрыл с тихим вздохом.

Джо склонилась над Энди и провела пальцем по его щеке. Каким бы бледным ни казалось его лицо, для нее оно было прекрасным. В кудрявом нимбе волос появилось куда больше седины. Она просунула руку под одеяло, нашла запястье и почувствовала, как бьется пульс. Он был очень слабым, хрупким, как и сама драгоценность жизни. Но какая это удивительная вещь, как она чудесна! Жизнь мучительно коротка, но в этом и состоит ее вызов – сделать все возможное за отпущенный тебе срок, расти, меняться, стареть. И это именно то, на что не способна нежить. В этом даре ей отказано.

Пальцы Энди шевельнулись. Она вцепилась в его руку, не желая отпускать. Его глаза медленно открылись. Сначала он смотрел в потолок, а потом с видимым усилием повернул голову к Джо. Задержав на ней взгляд, он произнес хриплым шепотом:

– Джо?

– Это я. Я, – сказала она. – Я здесь, Энди. Теперь все в порядке. Я жива. И Гейл жива. Слава богу, и ты тоже…

– Жива? – прошептал он. – Нет, это сон…

Джо покачала головой, глаза наполнились слезами.

– Это наяву, Энди. Морские пехотинцы забрали нас до того, как началось землетрясение. Томми рассказал мне, что с вами случилось.

– Томми? Где он?

Палатазин заморгал, сомневаясь, сон все это или нет.

– Внизу. С ним все хорошо.

Палатазин долго смотрел на нее, а потом его лицо опало, словно разбитое зеркало. Он взял ее ладонь обеими руками и поднес к губам.

– О господи! Ты не умерла… ты не умерла.

– Все в порядке, – тихо сказала Джо и провела рукой по его лбу к волосам. – Теперь все будет хорошо, вот увидишь…

Минуту-другую Палатазин не мог произнести ни слова, а потом проговорил слабым, отрешенным голосом, подсказавшим ей, как отчаянно он цепляется за сознание:

– Вампиры погибли.

– Погибли? Как?

– В океане. В соленой воде. Море разбушевалось, и… может быть, кто-то из них выбрался, но немногие… немногие. Думаю – надеюсь, – что их король тоже погиб. Я не видел его после начала землетрясения, но…

Палатазин вспомнил отца Сильверу, его молодого спутника и женщину-вампиршу, которая нашла в себе силы отказаться от своего существования и тем самым спасти и его, и Томми. Он будет молиться о них, потому что они были храбрецами и, вместе взятые, их действия помогли остановить продвижение армии вампиров. Отец Сильвера мог и выжить, но Палатазин сомневался в этом. Он был уверен, что священник погиб, сражаясь, а король вампиров нашел смерть либо под обломками рухнувшего замка, либо в бурлящем котле соленой воды. Если же нет… Палатазин закрыл глаза. Он не мог даже подумать о такой возможности, пока не мог. Но на данную минуту рост вампирской раковой опухоли остановлен.

– Что мы теперь будем делать? – спросила Джо.

Он открыл глаза:

– Будем жить дальше. Подыщем себе другое место. Оставим в прошлом то, что случилось с нами. Но ничего не забудем. Они не ожидали, что мы окажемся такими крепкими. Они не ожидали, что мы сможем даже защищаться. Но мы смогли. И сможем еще раз, если понадобится…

Он умолк, а затем слабо улыбнулся:

– Как ты думаешь, теперь я сумею найти работу шефа полиции в каком-нибудь маленьком городке? Очень далеко отсюда.

– Да, – тихо ответила она и улыбнулась в ответ. – Я знаю, что ты сумеешь.

Он кивнул:

– Какое-то время я… не буду таким, как прежде, Джо. Ты должна помочь мне понять и… справиться с тем, что произошло.

– Я помогу.

– И Томми тоже, – добавил он. – Его родители погибли, он до сих пор точно не знает, что случилось с ним той ночью и как он добрался до нас. Возможно, было бы… лучше, если бы Томми и дальше ничего не знал, но боюсь, что однажды он все-таки вспомнит. Мы с тобой должны быть крепкими ради него.

– Да, – пообещала она.

Палатазин сжал и поцеловал ее руку.

– Моя милая Джо, – прошептал он. – Крепкая, как скала.

– Я не оставлю тебя, – сказала Джо. – Буду спать внизу на полу, если потребуется, но не оставлю тебя, пока ты снова не встанешь на ноги.

– Спаси Господь того врача, который попробует тебя выдворить.

Взглянув на ее сияющее лицо, Палатазин понял, что должен ей рассказать кое-что еще, но не может, пока не может. Он знал, что вампиры погибли, но зло, создавшее их и даровавшее им силу, все еще живо, где-то в самых дальних пределах, где мир колышется между светом и тьмой, где царствуют создания ночи. Зло может вернуться, вероятно, в ином обличье, но с той же ужасной целью. В этот раз оно получило урок и вряд ли повторит прошлые ошибки.

И его отец бродит среди развалин монастыря на вершине горы Джегер вместе с другими ухмыляющимися тварями из деревни, в которой прошло детство Палатазина. Когда-нибудь отец обретет упокоение, все они обретут, и Палатазин ощущал уверенность, что если и не его собственная рука направит этот кол, то чья-нибудь еще… возможно, рука Томми, который станет старше, сильней и мудрей. Но это все дела далекого будущего, и он не хотел думать об этом прямо сейчас.

Предметы перед глазами Палатазина начали расплываться. Джо никогда не казалась ему прекрасней, чем сейчас; жизнь никогда не казалась таким драгоценным даром.

– Я люблю тебя, – сказал он.

– И я тебя люблю.

Джо наклонилась и поцеловала его в щеку, слезы капали с ее лица на его, и когда она подняла голову, то увидела, что он снова уснул.