Первым в зал совета втолкнули Палатазина. Он застыл от ужаса и удивления, увидев короля вампиров – мальчишку с зелеными кошачьими глазами, сидевшего на столе. Принц Вулкан не выказал ни интереса, ни беспокойства, разглядывая его. Томми ошеломленно охнул, а потом Кобро завел в зал вампиршу, закрыл дверь и подтолкнул Палатазина вперед.

– Обнаружил этих двоих в подвале, – сказал Кобро. – Они проскочили мимо Таракана и, должно быть, убили его, потому что у этого мальца был посох, которым Таракан управлялся с собаками. А этот человек нес целый рюкзак кольев и молоток – целый арсенал, мать его…

Глаза Вулкана безжалостно прожигали череп Палатазина, но тот не пошевельнулся.

Сердце Уэса забилось как сумасшедшее, он медленно поднялся с пола и прошептал:

– Соланж?

Она бросила на него испуганный, дикий взгляд и шагнула назад. Рука Кобро змеей обвила ее талию. Она попыталась отодвинуться, отвернуться от Уэса, но Кобро со смехом схватил ее сзади за шею и заставил смотреть на пленника.

– Вот он, твой ненаглядный, детка. Нравится эта картина? Видишь вены под его кожей – горячую, сладкую кровь, бьющую сотней фонтанов? Такова жизнь, детка. Теперь и твоя жизнь тоже.

– Отпусти ее! – взвизгнул Уэс и дернулся вперед, но принц Вулкан остановил его одним взглядом.

Уэс услышал приказ в собственной голове, раскалывающий череп крик: «СЯДЬ!» У него не было другого выбора, кроме как подчиниться. Он неудержимо задрожал, слезы обжигали глаза. Он не смог бы выдержать еще раз ее взгляд, потому что в ней не осталось ничего от Соланж.

Палатазин заметил отца Сильверу, лежавшего на боку возле камина. Он не знал, как священник оказался здесь и почему решил прийти, но этот человек выглядел слабым, измученным и… да, он был очень близок к смерти. Как и все они. Сильвера поднял голову, но в его осоловелых глазах не мелькнуло даже тени узнавания. Голова снова повисла, он лежал неподвижно, словно раненая собака. Палатазин разглядел капкан, сжимавший ногу священника.

Тогда принц Вулкан – король вампиров, которого всю жизнь так боялся Палатазин, – распрямился и прошел к нему через зал, лицо вампира словно застряло между черной тенью и мерцающим оранжевым светом. Вулкан осмотрел саднящие раны на шее Палатазина с почти клиническим интересом, потом поднял взгляд и сказал:

– А ты знаком с нашим племенем. Да, знаком. Я вижу это в твоих глазах. Ты знаешь… меня. Как это может быть?

– Я знаю тебя, – ответил Палатазин, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал твердо.

Он оказался зажатым между пылающими глазами Кобро и Вулкана, голову наполнила огненная мука.

– Откуда?

– Я был маленьким мальчиком тогда… в Крайеке…

Лицо короля вампиров осталось бесстрастным, словно вырезанным из идеально белого камня. Палатазин представил, какие древние темные тайны лежат в глубине этих глаз, ужасные тайны из колдовской черной шкатулки самого Сатаны.

– Крайек, – кивнул вампир. – Да, я помню Крайек. А ты был одним из тех, кто убежал.

– Мой отец не убежал, – тихо ответил Палатазин.

– Твой отец? Как его имя?

– Эмиль Палатазин.

– Значит, ты пришел уничтожить меня за то, что я подарил твоему отцу вечную жизнь? Не думаю, что ему это понравится, как ты считаешь?

– Где… где он?

Принц Вулкан усмехнулся и прикоснулся к ранам на горле Палатазина. Тот отдернул голову.

– Разве ты не знаешь, в чьем присутствии находишься? – шепотом сказал Вулкан, словно холодный ночной ветер прошуршал по шелковой занавеске. – Я король. Величайший из всех, кого знал и будет знать этот мир. Я могу остановить время. Я могу… совершить любое чудо. Я могу покончить со смертью. Твой отец стал одним из моих слуг, в монастыре на вершине горы Джегер. О, не беспокойся, он в хороших руках. Как и все остальные. Графиня присматривает за ними. Но время так жестоко к человечьей породе, так ужасно жестоко. Передо мной стоит сын, который старше своего отца, который боится смерти, словно врага, в то время как его отец научился пользоваться ее дружескими услугами. И вот сын пришел, чтобы покончить со мной.

Он ухмыльнулся, схватил Палатазина за воротник и притянул к себе.

– Этому не бывать! – прошипел он. – Вы, смертные, неповоротливы, глупы и слабы! Вампиры победят!

Внезапно Вулкан моргнул, отпустил Палатазина и шагнул назад. «Теперь их четверо, – понял он, – как и предупреждал Грандмастер». Древнее чувство, которое можно было бы назвать страхом, подкралось к нему. Нет, Грандмастер ошибся! Эти четверо не смогут ему навредить!

– Почему здесь? – спросил Палатазин. – Почему именно в этом городе?

– Почему? – прошипел вампир.

Ему хотелось схватить смертного и трясти до тех пор, пока его шея не затрещит, но он опасался подходить близко. Предупреждение Грандмастера эхом звучало в нем, он был растерян и плохо соображал.

– Потому что это город юности! – сказал он. – Здесь поклоняются юности, ее одеждам, машинам и мечтам! Их юность даст моей армии вечную силу. Мне не нужны старики, мне не нужны немощные. Только те, кто будет полезен! И что может быть лучшей целью для завоевания, чем эта… юная, сияющая цитадель? Мы будем жить вечно, как ты не понимаешь? Никогда не состаримся, нет, нет, нет!

– Питер Пэн дерьмовый! – пробормотал Уэс.

– Что? – оглянулся на него Вулкан.

– Черный, как грех, долбаный Питер Пэн, – повторил Уэс. – Ты хочешь унести всех в свою вампирскую страну Нет-и-не-будет. Не стесняйся, продавай свою душу и заходи! Таким мир не бывает! Таким мир не должен быть!

– Таким и должен быть мир, – тихо проговорил принц Вулкан и с угрожающим видом шагнул к Уэсу.

– Смерть не враг, – сказал Уэс. – Она обновляет все вокруг, а то, что не умирает, просто… гниет и высыхает. Или становится таким, как ты.

– И таким будешь ты, – прошипел вампир. – Если я разрешу тебе.

Уэс поднялся, посмотрел на Соланж в дальнем конце зала, потом опять на принца Вулкана.

– Не-а, – тихо произнес он, – не думаю.

Тут он бросился к столу за сорок пятым калибром, но резкий, словно удар хлыста, голос затрещал в его голове: «НЕТ, ТАК НЕ ПОЙДЕТ!» – и какая-то непостижимая, ужасная сила отбросила его в сторону, когда пальцы уже сомкнулись на рукоятке пистолета. Он упал на пол, а принц Вулкан – сплошные когти и зубы – черным ветром скользнул к нему в вихре ярости.

Уэс перевернулся на спину, прицелился вверх и выстрелил.

Пуля прошла сквозь грудь принца Вулкана и ударила в каменную стену, брызнув искрами над головой Соланж. Послышался металлический щелчок второго выстрела, а затем принц Вулкан схватил Уэса за горло обеими руками, приподнял и с остервенением затряс. Уэс выронил пистолет, глаза его вылезли из орбит, хрустнули позвонки. Томми вцепился в руку Палатазина, пытаясь спрятать глаза от жуткого зрелища. Палатазин крепко прижал его к себе.

Принц Вулкан завизжал и отбросил Уэса на пол. Уэс вздрагивал, как испорченная марионетка, шея была жутко свернута набок. Вулкан принялся бить его ногами, каждым ударом ломая кости. Кобро подошел ближе, глаза его засверкали в предвкушении смерти.

– Позволь мне убить его, Мастер! – заскулил он. – Разреши мне, пожалуйста, разреши…

Вулкан пнул Уэса еще раз и отступил. Кобро дико ухмыльнулся и дважды выстрелил в Уэса с расстояния меньше чем три фута.

У дальней стены зала Соланж вскрикнула и осела на колени, зарывшись лицом в ладони.

– Теперь вас только трое! – Вулкан с усмешкой посмотрел на Палатазина. – Вы не сможете навредить мне! Грандмастер…

Внезапно он умолк и склонил голову набок. Глаза его округлились.

С тяжко бухающим сердцем Палатазин прислушался к далекому завыванию великой бури, медленно, очень медленно сбавляющей обороты, словно глохнущий адский двигатель.

– НЕТ! – закричал принц Вулкан, посмотрев на стол с расколотой золотой урной.

Вторая пуля Уэса, пройдя сквозь живот вампира, угодила прямо в нее.

Песочная воронка остановилась, и падающий на стол песок зашипел, занявшись слабым голубым пламенем. С искаженным яростью лицом принц Вулкан поднял урну и швырнул о стену. Она ударилась в золоченую раму картины и с лязганьем покатилась по полу.

– Нет!

Неистовый вопль принца сотрясал стропила. В бешенстве он опрокинул стол, карты плавно опустились на пол, словно мертвые листья под ураганом, а сам стол раскололся на части, как мерцающее черное зеркало. Вампир обратил горящий взгляд на Палатазина и Томми.

– Вампиры победят! – крикнул он сорвавшимся с мужского на мальчишеский голосом. – Мне больше не нужен Грандмастер! Мне не нужна его защита, не нужна!

Он сгреб в один комок карты и запустил ими в Палатазина.

– Я получу это все, до последнего клочка земли!

Принц Вулкан оглянулся на Кобро:

– Скажи, получу или нет?

– Да, получишь, – кивнул Кобро, но голос его прозвучал неуверенно.

Вулкан рванулся к Сильвере и грубым рывком поднял на ноги. Сильвера прикусил губу, сдерживая крик. Он ощутил исходящий от вампира холод.

– Послушай, ты! Твоя смерть уже близка… очень близка. Я чувствую, как она прогрызает твое тело! Я могу остановить ее! Я могу исцелить тебя, если ты будешь служить мне!

Кто-то постучал в дверь.

– Входите! – крикнул Вулкан.

Два вампира – юноша с длинными светлыми волосами и крепкий мужчина с вьющейся седой шевелюрой – вошли в зал. Они уставились на учиненный здесь разгром, но Вулкан рявкнул:

– Что там у вас?

– Фургоны готовы к отправке, – сказал юноша.

– Отлично! Отправляйте!

Юноша помялся, бросив взгляд на труп Уэса, а потом обратно на короля вампиров.

– Ну? Что еще?

– Кое-кто из наших… испуган, Мастер, – сказал юноша. – Они хотят знать, почему… стихла буря.

– Скажи им, чтобы не боялись, – тихо проговорил король вампиров, но в глазах его тлели зеленые угольки. – Скажи им, что принц Вулкан держит все под контролем. И еще одно – привезите сегодня столько пищи, чтобы хватило каждому в этом замке. Я хочу устроить праздник!

Вулкан отпустил отца Сильверу и подошел к пылающему камину.

– Мне нужен отчет с фабрики, и как можно скорее. Пошли курьера. А ты, Эшер… – (Крепкий вампир испуганно поднял голову, и золотая цепочка на его шее сверкнула отраженным красным светом.) – Все дыры должны быть заделаны сегодня же, ты понял? Я хочу, чтобы ни один из них не сбежал! Или мы перережем их, или…

Он оставил второй вариант висеть в воздухе, как подвешенный на волоске меч.

– Западная дивизия сможет передать Центральной еще тысячу? – спросил Вулкан у младшего вампира.

– Мои сержанты уже ведут Восточную дивизию к Марина-дель-Рею, Мастер. Когда мы закрепимся в этом районе, Центральная получит дополнительные силы.

– Хорошо. А теперь идите. И удачной охоты вам обоим.

Когда они вышли из зала, принц Вулкан посмотрел сначала на Палатазина и Томми, а затем на Сильверу:

– Видите? Это уже происходит. Улица за улицей, дом за домом…

– Тебя остановят… – слабым голом начал Сильвера, стараясь не нагружать сломанную лодыжку, но тут лицо короля вампиров, скривившего губы от отвращения, надвинулось на него.

– Кто? – ухмыльнулся Вулкан. – Ты? Эти двое? Или труп, что лежит на полу? Думаю… нет. Ох, священник, я чувствую, как бушует кровь в твоих венах! Я вижу ее! Я хочу, чтобы она была у меня внутри, чтобы она согрела меня, как ласковое пламя. А завтра ночью ты позабудешь об всем и обо всех, кроме меня.

Вулкан быстро оглянулся на Кобро:

– Священник мой. Вы с девчонкой можете взять этих двоих. – Он показал на Палатазина и Томми. – Когда закончите, возьмите эту мертвую мразь и скормите собакам. А теперь, священник, ты пойдешь со мной.

Он схватил Сильверу за руку и подтолкнул к двери. Священник заскрежетал зубами от боли, но у него не было другого выбора, кроме как подчиниться. Проходя мимо Палатазина, Сильвера лишь смутно узнал его, но, когда тот попытался заговорить, Вулкан открыл дверь и вытолкал священника в коридор. Дверь закрылась с твердой, ужасающей бесповоротностью.

Кобро мгновенно подошел к ней и задвинул засов. Палатазин попятился, пытаясь заслонить Томми. Глаза Соланж в дальнем углу зала засияли слабо, но зловеще. Кобро усмехнулся и засунул маузер обратно под куртку. Теперь он был не прочь немного растянуть удовольствие.

– Некуда деться, – с издевкой заговорил он. – Некуда бежать. Какая жалость! Ты будешь жить вечно, старина. Веди себя хорошо, и завтра ночью я разрешу тебе вылизать мои ботинки. Как тебе это?

Он двинулся вперед, пальцы в черных перчатках изогнулись когтями.

Продолжая пятиться, Палатазин и Томми наступили в лужу, вытекшую из того, что осталось от головы Уэса Ричера.

– Эй, Соланж! – позвал Кобро. – Можешь забрать себе мальца. А я возьму старину Палатазина.

Соланж поднялась на ноги и подошла к трупу, не отрывая взгляда от него, как во сне, один неуверенный шаг за другим.

Палатазин запнулся об обломки стола совета. Черная ножка с затейливыми завитками торчала из них, словно бычий рог. Она уже почти отломилась, и, когда Палатазин вывернул ее с последней волной уплывающих сил, ножка осталась в его руке – внушительная двухфутовая дубинка с расщепленным концом. Кобро все еще приближался, теперь более осторожно, уклоняясь и делая обманные движения, низкий смех клокотал в его горле. Его глаза впились в Палатазина, и Палатазин почувствовал, как его нервы выжигаются. Его руки на ножке стола были скользкими от пота.

Соланж за спиной у Кобро склонилась над трупом. Обжигающе сладкий запах сочащейся крови сводил ее с ума. Ей не хватило крови, выпитой у Палатазина, чтобы согреться, и она должна была продолжать – должна, – чтобы не дать замерзнуть венам. Соланж опустила голову к луже и лакала ее с закрытыми глазами, словно изголодавшееся животное. Она узнала аромат. Воспоминания вскипали в голове, как радужные пузыри из черной застоявшейся лужи. Соланж как будто проснулась после кошмара в наполненной солнечным светом и запахом цветов комнате, и стоит ей перевернуться на другой бок в постели, как она сможет обнять Уэса и прижаться к его телу. Темно-красные капли падали с ее губ, она подняла голову и поняла, что не видит своего отражения в мерцающей луже. В крови были воспоминания, от которых ей стало холодно, очень холодно. Она прикоснулась к его голове, к знакомому ералашу волос на мертвом черепе. Мощные потоки извивались и бурлили в ней, армии сражались за единственный фут земли. Она была мертва. Но не совсем мертва, но и не жива. Существовала во мраке. И тот, кто с ней это сделал, теперь со смехом приближается к этим двум смертным. Тот, кто забрал ее из света во тьму. Тот, кто убил Уэса. Не мертвый. Не живой. Не мертвый. Не, не…

Она обхватила голову руками и закричала.

Кобро вздрогнул и оглянулся на нее.

И Палатазин ударил расщепленной ножкой стола ему в сердце. Однако острие ударило в маузер в кобуре под курткой, и Кобро только пошатнулся. Он тут же схватил импровизированный кол, вырвал его из рук Палатазина и отбросил в сторону.

– Не выйдет, Ван Хельсинг! – ухмыльнулся он. – Так старину Кобро не прикончишь!

Руки его молниеносно взвились, откинули назад подбородок Палатазина и обнажили искусанное горло. Томми ухватил Кобро за волосы и попытался выдавить ему глаза, но вампир наотмашь ударил мальчика по щеке, словно муху прихлопнул. Оглушенный, Томми упал.

Рот Кобро приоткрылся. Палатазин сопротивлялся как мог, сознавая, что через мгновение вольется в ряды нежити. Голова Кобро наклонилась, клыки выскочили на изготовку.

И вдруг ногти Соланж впились в плоть Кобро над костлявыми скулами. Они вонзились глубоко, вырывая куски мяса, из которых не текла кровь. Лицо Кобро исказилось; он закричал и отшатнулся от Палатазина, рассчитывая придавить вампиршу, повисшую у него на спине. Они упали на пол, шипя и визжа. Палатазин поднялся на ноги и увидел, что Соланж вонзила пальцы в глазницы Кобро. Его глазные яблоки лопнули, истекая фонтанами черной жидкости. Кобро взвыл от боли, изогнулся и схватил Соланж за горло. И они покатились по полу через лужу с кровью Уэса прямо в утробу пылающего камина.