– Умные игрушки, – сказал принц Вулкан, подняв один из кислородных баллонов из кучи оборудования, разложенного на столе в зале совета.

В глубокой сосредоточенности он разглядывал штуцер, потом повернул рычажок подачи и несколько секунд прислушивался к тихому шипению. Улыбнулся, перекрыл подачу и осторожно поставил баллон рядом с золотой чашей. Взял дыхательную маску, посмотрел на нее и опустил обратно.

– Умные, – повторил он. – Эти смертные умны, правда, Кобро?

Кобро усмехнулся в ответ. Он стоял у камина, там, где скорчились на полу отец Сильвера и Уэс. В руке он держал свой драгоценный маузер, хотя тот вряд ли мог понадобиться. Лицо священника, покрытое сверкающими бисеринками пота, которые медленно падали на рубашку, казалось этюдом в тонах боли. Капкан все еще сжимал сломанную левую лодыжку, железные зубья продолжали вгрызаться в кость. Сильвера лежал на боку, не в силах даже шевельнуть ногой, и каждые две-три секунды вздрагивал от боли. Но при этом так и не издал ни звука. Рядом с ним сидел Уэс, за спиной потрескивал огонь. Как только Кобро и Таракан отперли ворота и вышли из замка – сначала Таракан, проверявший своим посохом дорогу, на которой он днем всегда расставлял капканы, а следом за ним и Кобро, – Уэс мгновенно узнал альбиноса. А когда Таракан сорвал с Уэса кислородную маску, Кобро молниеносно выхватил пистолет из-под куртки.

– Я уже видел раньше этого сукина сына! Откуда я могу тебя знать, засранец? – Альбинос прищурился. – Ах да, прошлой ночью? Небольшая компашка в Восточном Эл-Эй? Та черная штучка, что была с тобой, чувак, очень даже ничего. Я шпилил ее клыками всю ночь напроле-е-ет…

Уэс вскочил с яростным пламенем в глазах, но Таракан тут же толкнул его посохом в спину. Кобро громко рассмеялся и обнажил клыки.

– Ты совсем рехнулся, чувак! Ты это понимаешь? Не-а, больше никаких резких движений. Мастер не разрешил мне забрать тебя… пока, но я легко могу разбить тебе коленную чашечку!

Кобро перешагнул через лежавшие в песке пружинные капканы и внезапно остановился в нескольких футах от Уэса.

– На нем есть что-то, что меня обжигает, Таракан! Найди эту штуку и избавься от нее. Скорее!

Таракан ухмыльнулся и ткнул посохом в живот Уэсу, в опасной близости к сломанным ребрам.

– Ты ведь сам снимешь одежду?

Уэс понимал, что это бесполезно, но все-таки сунул руку во внутренний карман куртки, рассчитывая хотя бы швырнуть оберег вампиру в лицо, но Кобро резко бросил:

– Держи его!

Таракан мгновенно кинулся на Уэса, сдернул с него куртку и отбросил в сторону. Ветер подхватил ее, унося все выше и выше, пока она не исчезла за краем скалы.

– Ага, – спокойно проговорил Кобро. – Этой штуковины больше нет. Забери у него пушку.

Таракан вытащил сорок пятый калибр из-за пояса Уэса. Теперь всякая надежда пропала, даже надежда на самоубийство.

Кобро сорвал с Сильверы маску, опустился на колени, чтобы лучше рассмотреть его лицо, и провел дулом маузера по скуле священника. Сильвера пришел в сознание и простонал. Уэс надеялся, что священник умер, так было бы лучше для него самого. Пистолет у Сильверы тоже отобрали. Кобро нашел нож, раскрыл его и одобрительно присвистнул, а затем вытащил из кармана пузырек со святой водой.

– Что это за дерьмо? – спросил он.

Уэс не стал отвечать, а Кобро все смотрел на пузырек и его губы растягивались в злобном оскале.

– Не нравится оно мне, – прошипел он. – Черт, руку обжигает! Не нравится оно мне! НЕ НРАВИТСЯ!

Он вдруг вскрикнул, то ли от ярости, то ли от боли – трудно сказать, и выбросил пузырек в темноту. Кажется, Уэс различил звон разбитого стекла, но, может быть, ему просто послышалось. Внезапно Кобро ухмыльнулся в лицо Уэсу и приставил маузер к самому его горлу. Горячие, жуткие глаза просверливали Уэсу череп.

– Решил, что сможешь меня провести? Решил пронести эту дрянь – наплевать, что там в ней, – прямо к Мастеру, правильно? Ваша порода не может ничем навредить нам, чувак! Зато мы вам – можем!

Уэс промолчал, и Кобро отошел назад, неуверенно моргая; он уставился на руку, которой прикасался к пузырьку со святой водой, и Уэс не сомневался, что даже через перчатку и стекло вода опалила его кожу.

– Ты его понесешь! – Таракан показал посохом на Сильверу. – Пошевеливайся!

Так они и прошли через ворота во двор замка. Поддерживающий священника, который не мог ступить на раненую ногу, Уэс поморщился, когда услышал, как Таракан задвигает засов. Перед ними высился замок – Лысая гора, на которой веселится и пляшет нечисть. Они поднялись по широкой лестнице к массивной входной двери с двумя жуткими горгульями, сидевшими в позе роденовского «Мыслителя» поверх каменных обелисков по бокам, и ухмыляющимися каменными лицами по кругу. Кобро открыл дверь и протолкнул в нее пленников. Дверь закрылась, два засова с лязгом встали на свои места.

Шагая по широкому холодному коридору, Уэс ощущал, как вокруг него движутся силуэты, перебегают дорогу, сверкают голодными глазами из дверных проемов, отвратительные бледные лица, повисшие посмертными масками во мраке, шепот, фырканье и время от времени пронзительный, как лезвие ножа, ледяной смех. Силуэты вырывались в коридор и дергали их за одежду; среди них было много девушек – белых, черных и чикано – с печальными и алчными глазами уличных проституток, но Уэс понимал: то, что им теперь нужно, куда ужаснее.

Кобро погнал их вверх по длинной винтовой лестнице. В верхнем коридоре что-то прыгнуло из темноты на Уэса. Холодные пальцы вцепились в плечи, ногти впились в кожу, но Кобро рявкнул: «Они нужны Мастеру!» – и тварь умчалась назад, в ту нору, из которой выползла. Еще одна призрачная фигура – прекрасная женщина со светлыми волосами, в черном платье – вышла из дверного проема и взяла Уэса за руку. Она обольстительно улыбнулась, цапнула клыками за костяшки его пальцев, а потом юркнула назад и исчезла.

– Сюда, – сказал Таракан.

Почти час прождали они под охраной Кобро и Таракана, пока дверь не открылась снова. Когда одетая во все черное фигура шагнула в оранжево-хеллоуинское сияние камина вокруг резко очерченного, как алебастровая скульптура, но по-своему ангельского лица, Уэс понял, что это и есть то существо, на поиски которого они отправились. Темный ангел. Мастер. Но при этом… мальчишка, чуть ли не подросток. Глаза вампира сверкали, словно осколки изумруда, край рта изогнулся в насмешливой улыбке. Рядом с содроганием выдохнул Сильвера. Молча посмотрев на них, вампир перевел взгляд на Таракана:

– Выйди на балкон и позови собак. Потом накорми их и запри на ночь.

Таракан достал из кармана металлический собачий свисток и вышел. Уэс обратил внимание на то, как попятился, почтительно сгорбившись, Таракан, когда мальчишка зашел в зал. Даже Кобро изобразил плечами что-то вроде поклона. «Король, – подумал Уэс. – Мы находимся в присутствии вампирского короля. И могущественного короля».

Теперь принц Вулкан взял со стола сорок пятый калибр, рассмотрел его и положил на место.

– Чего бы только не отдал мой отец за такое оружие, – тихо произнес он. – Ох, это и есть те гром и молния, которых боятся собаки, правильно? Задам тебе теоретический вопрос: если бы Александр Великий владел таким громом, сколько времени прошло бы, прежде чем весь мир упал к его ногам? С другой стороны, он создал собственный гром. Гром своей неудержимой армии.

Вампир сидел в кресле, скрестив ноги, как мог бы сидеть обычный мальчишка.

– Когда враги Александра услышали этот звук, они поняли, что все потеряно. О нет, они сражались, конечно же, сражались. Но так, как дерутся загнанные в угол собаки – без всякого плана и цели. Они бежали на все четыре стороны, но нигде не могли скрыться. – Он улыбнулся, глаза его заблестели. – Мир скоро услышит гром принца Вулкана. Он покатится на восток через всю страну, а затем… смертные побегут и не смогут скрыться. Этот город – мой Вавилон. Слухи о его падении обратят в дрожь весь мир. А потом все узнают, что король вампиров движется к ним во главе своей армии, которую не сможет остановить никакая сила на планете.

Он сел глубже, перевел взгляд с Уэса на Сильверу и задержался на перепачканном белом воротнике священника.

– Эй, как твое имя? – резко спросил Вулкан.

Сильвера не ответил. Кобро шагнул вперед и опустил ногу на край капкана. Священник вскрикнул от боли, капли пота стали крупнее и быстрее потекли по лицу.

– Достаточно, – сказал вампир, и Кобро немедленно отступил.

– Он нес с собой что-то, – доложил Кобро. – Склянку с водой, которая обжигала мне руки, когда я держал ее.

– И где теперь эта склянка?

– Я сбросил ее со скалы.

Вулкан кивнул:

– Хорошо. Значит, среди нас есть лелкес. Священник. Ты будешь не первым, кто вступил в наши ряды, уверяю тебя. Но и не последним. – Он вдруг захихикал высоким, по-детски восторженным смехом и захлопал в ладоши. – Они валятся один за другим, здесь и там, справа и слева! Тысячи и тысячи таких, как ты, прямо в это мгновение! Все люди умирают и все рождаются вампирами!

Его взгляд помрачнел, словно надвигающаяся буря, и Уэс вздрогнул, осознав вдруг, что видит на противоположной от камина стене тень кресла, но сам мальчик-вампир ее не отбрасывает.

– Как вы нашли меня? – спросил его Вулкан. – Многие ли знают, где я?

– Не знаю, – ответил Уэс. – Я пришел сюда, чтобы отыскать кое-кого другого.

– Вы пришли убить меня! – сказал Вулкан. – Иначе зачем лелкес нес святую воду?

– Я ищу женщину, которую он у меня отнял.

Уэс качнул головой в сторону Кобро.

– Женщину? Какую женщину?

– Черную сучку, – объяснил Кобро.

– Понятно. – Вулкан изучающе посмотрел на Уэса и усмехнулся. – Человеческая преданность? Глупая привязанность одной низшей расы к другой?

Он сосредоточил пылающий взгляд на Уэсе, и тому показалось, будто два сверла вкручиваются ему в лоб, медленно прорезая череп и прощупывая глубины мозга. По всему телу прокатилась волна холода, он ощутил себя оскверненным и полностью беззащитным перед насилием. Не мог даже заставить себя отвести взгляд от принца Вулкана, пока вампир не кивнул и не отпустил его.

– Любовь? – спросил вампир. – Да, любовь.

Он посмаковал это слово на кончике раздвоенного языка.

– Ваши представления о любви сильно отличаются от моих. Она здесь, Кобро?

– Внизу. Еще спит.

– Приведи ее сюда. И разыщи заодно Таракана. Он возится слишком долго.

Кобро кивнул, засунул маузер под куртку и вышел из зала.

– Мне нравится ваша смелость, – сказал Вулкан Уэсу. – Вы оба хорошие охотники.

Он взглянул сначала на Сильверу, а потом на железный капкан.

– Укус жизни излечивает все раны и болезни, – мягко проговорил он. – Прекращает их раз и навсегда. Вот увидите.

Сильвера поднял голову и сплюнул.

Вампир вскинул подбородок и рассмеялся, и Уэс разглядел сверкающие клыки в изогнувшемся серпом рту. А когда Вулкан снова посмотрел на него, в кошачьих глазах вампира сияли нечестивые искры.

– Чего еще можно было ожидать от лелкеса? Я всегда считал их неблагоразумными и тупыми.

Он прищурил глаза, и Уэс едва выдерживал этот взгляд.

– Ты пришел убить меня? – спросил вампир у Сильверы. – Как ты собирался это сделать, плеснуть на меня этой aqua pura?[86] Вбить распятие мне в сердце? Это уже пробовали, и куда лучшие люди, чем ты. И где они теперь? Стали частью моей армии. Или умерли. Ни один человек – ни один – не может убить короля вампиров!

Сильвера перекрестился. В голове стучало, он был на грани того, чтобы потерять сознание.

– Боже милостивый, – прошептал он. – Боже милостивый, помоги нам…

– НЕТ! – выкрикнул Вулкан, сотрясая стропила в вышине.

Одним прыжком, слишком быстрым, чтобы Уэс мог уследить за ним, вампир оказался рядом, склонился над священником и обхватил его лицо похожей на когтистую лапу рукой. Пальцы глубоко впились в плоть. Глаза Вулкана сверкали яростью.

– Глупый священник! – прошипел он. – Я могу одной рукой содрать кожу с твоего лица, как кожицу с виноградины. Я могу сжимать твой череп до тех пор, пока не вытечет мозг! И ты смеешь произносить Его имя в моем присутствии? Ты близок к смерти, священник. Будь осторожен, очень осторожен! Если ты еще раз помянешь это имя, я отверну тебе голову, и сделаю это очень медленно, ты понял?

Пальцы вампира напряглись, и Сильвера выпучил глаза. Он тихо застонал. Но как только священник закрыл глаза, Вулкан разжал пальцы и отошел, переводя взгляд на Уэса. Вдруг вампир моргнул и потер висок. Уэсу показалось, будто бы он получил какое-то повреждение, хотя трудно было сказать, как это могло случиться. Уэс подполз к Сильвере. Священник был еще жив, но из носа под нажимом вампира хлынула кровь.

Скрестив ноги, принц Вулкан сел на стол возле золотой урны, над которой кружился столб песка. Отблески огня замерцали на нем, превращая в святотатственную икону с оранжевой кожей и зелеными самоцветами глаз.

– Грандмастер ошибся, – сказал он Уэсу одновременно стальным и бархатным голосом. – Теперь я сильнее его. Я выучил все уроки, и больше мне нечему учиться. Он ошибся. Ничто не может повредить мне. Я навсегда останусь юным, во веки веков…

Он сцепил руки и рассмеялся. И этот леденящий душу детский смех еще ближе подтолкнул Уэса к грани безумия.