Крот проверил дорогу впереди, посветив фонарем. Его слабеющий огонь золотистой иглой сшивал пятна тени, словно плотную ткань. Тоннель вот уже две мили поднимался вверх, но дно его оставалось скользким из-за сточных вод.

У Палатазина устали ноги и спина, время от времени он прислонялся к стене отдохнуть, и скорость продвижения заметно упала. Капли пота блестели на его лице, он боролся с клаустрофобией и постоянным ощущением, что кто-то крадется сзади и, возможно, подобно коту, играющему с мышью, не мешает им продолжать путь лишь для того, чтобы они напрасно потратили силы. Палатазин затылком чуял позади что-то холодное и несколько раз, когда мороз подбирался ближе, доставал из рюкзака спички и баллончик со спреем и разворачивался, чтобы защитить спутников с тыла. Он так никого и не разглядел там, но слышал удаляющийся топот шагов и злобное шипение сразу за границей света. Пламя удерживало преследователей на почтительном расстоянии. Пока удерживало.

Они прошли под еще одним люком, и Палатазин вылез наружу посмотреть, не окажется ли там что-нибудь знакомое по предыдущей поездке к замку Кронстина. Ветер и песок били в лицо, но буря не казалась здесь такой яростной, как внизу. Видимость чуть улучшилась, и он разглядел очертания домов с белой штукатуркой и каркасом из красного дерева, угнездившихся на склоне холма. Подъем продолжился. Палатазин боялся пропустить поворот. Возможно, они его уже пропустили. Точно сказать он не мог.

По спине снова пополз холодок. Помня о раздававшемся позади шуме, Палатазин зажег спичку. В красноватом отсвете он заметил несколько пар мертвых, как пулевые отверстия, глаз на расстоянии примерно в десять футов. Вампиры – их было по меньшей мере трое – попятились, не дожидаясь, когда их лизнет язык пламени. Палатазин достал баллончик со спреем, откинул колпачок и нажал кнопку, направив струю прямо на спичку. Пламя вырвалось красно-голубой стрелой. Вампиры поспешно отступили в тень, и Палатазин расслышал их злобное шипение и проклятия.

Двинулись дальше, Палатазин прикрывал тыл. Когда факел начал шипеть, он разглядел вампиров с мерзкими физиономиями, похожими на волчьи, крадущихся за ними сразу за границей огня. Их было трое – два юноши и девушка, ярость бушевала в их глазах серебристо-красными вихрями.

– Брось эту штуку, старик, – прошептал один из них.

Палатазин отчетливо слышал его голос, отдававшийся эхом в голове, хотя не было похоже, чтобы парень шевелил губами.

– Ну давай же, – прошипела девушка-вампир с холодной усмешкой во все лицо. – Будь хорошим мальчиком и брось свой огонь.

– НЕТ! – выкрикнул Палатазин.

Зрение словно бы затуманилось, тьма подкрадывалась со всех сторон, чтобы проглотить его.

– Они у вас в голове! – догадался Томми. – Не слушайте их!

– Прошу тебя, – сказала девушка и облизнула губы черным языком. – Очень прошу.

Увидев, что один из парней потянулся к его руке, Палатазин едва не отпустил кнопку. Баллончик в ладони нагрелся, и он понял, что аэрозоля хватит не больше чем на минуту.

Крот внезапно остановился.

– Эй, вы это слышите? – спросил он срывающимся от напряжения голосом.

Палатазин попытался прислушаться сквозь голоса в голове. Трое вампиров осмелели, бросаясь к огню и стараясь выбить факел из руки Палатазина.

– Я слышу! – ответил Томми. – Там, наверху, воют собаки!

Палатазин сосредоточился, не обращая внимания на подначки вампиров, и сразу же различил призрачный хоровой вой, плывущий где-то над ними.

– Нужно найти выход наверх! – крикнул Палатазин и тут же услышал шепот вампирши:

– Нет, не нужно. Ты хочешь бросить эту штуку и остаться с нами?

Пламя фыркнуло раз, другой. Теперь весь тоннель, казалось, был наполнен вонью горящего аэрозоля и маслянистым дымом. Один из вампиров дернулся вперед, но Палатазин бросил слабеющее пламя по дуге поперек его мальчишеского лица. Тварь пронзительно закричала и отскочила.

Крот нашел лестницу и вскарабкался наверх. Как только он отодвинул крышку люка, слабое подобие мутно-коричневого света просочилось в тоннель, но и его хватило, чтобы отогнать вампиров. Они стояли все вместе в тени и шипели, как змеи, а Палатазин услышал в голове серебристый, сладкий голос:

– Вы нужны нам здесь. Пожалуйста, останьтесь… пожалуйста, останьтесь…

И на мгновение ему захотелось остаться.

– Нам нужно подняться! – закричал он.

Ветер завихрился вокруг него и дальше по всему тоннелю, и пламя погасло. За его спиной Томми поднимался к поджидавшему его Кроту. Вампиры стояли у самой границы света, но как только Палатазин начал карабкаться по лестнице, один из них метнулся вперед и вцепился ему в лодыжку, стараясь стащить вниз. Палатазин отпихнулся ногой и заметил пару отвратительных клыков, торчавших из пасти твари, которая все еще норовила укусить его за лодыжку. Потом она завизжала, попав под слабое подобие света, и шарахнулась в сторону. Когда Палатазин добрался до верха и протиснулся в отверстие люка, до него донесся далекий, слабеющий шепот:

– Не уходи… не уходи… не у…

Вокруг бушевала буря, но он все же расслышал жуткие, пронзительные завывания где-то слева от себя. Они втроем двинулись вперед, ветер налетал со всех сторон, силясь сбить их с ног. Через мгновение Палатазин увидел два здания и вроде бы узнал их, хотя и не был полностью уверен в этом. Затем из мрака поднялись знакомые мертвые деревья и узкая дорожка, петляющая в гору от Аутпост-драйв.

– Мы уже близко! – крикнул он Кроту, защищая лицо рукой. – Замок в верхней точке этой дороги.

– Чувак, я чуть в штаны не наложил из-за этих кровососов, – отозвался Крот. – И черта с два теперь вернусь обратно в тот тоннель. Врубился?

Палатазин кивнул.

– С тобой все в порядке? – спросил он Томми.

– В полном, – ответил мальчик, сложив ладони лодочкой перед носом и ртом. Он пошатнулся и едва не упал под напором ветра.

– Тогда поднимаемся!

Палатазин шагал впереди, Крот стал замыкающим. Они взялись за руки и начали пробиваться вверх. Свирепый ветер пару раз сбивал Томми с ног и чуть было не сдул со склона, прежде чем Палатазин и Крот успели помочь ему. Они прошли мимо автомобиля с низкой посадкой, похожего на джип, только немного крупней, врезавшегося в дерево слева от дороги. Чуть дальше им попались полузанесенные останки нескольких собак. Теперь вой раздавался со всех сторон, и Палатазин чувствовал, что кто-то наблюдает за ними с каменных уступов над дорогой. Прищурившись, он смутно различил силуэты притулившихся там собак, голосящих в бурю. Другие собаки раз за разом выскакивали из темноты, норовя схватить их за пятки, но так же быстро исчезали. Одна из них, колли, набросилась на Крота сзади, повалила на землю, дернув за ногу, а потом умчалась в темноту.

Палатазин понимал, что через минуту-другую их могут увидеть из замка. Он не сомневался, что кое-кто из вампиров – если не все – уже проснулся. Скоро ими будет кишеть весь замок, как и город внизу. Набитый кольями рюкзак давил на плечи, в животе зашевелился страх. Он надеялся, что застанет нескольких вампиров все еще лежащими в гробу, в особенности их короля, хотя, если рассуждать логически, он должен просыпаться первым. Но на стороне Палатазина по-прежнему оставался элемент внезапности, и это было жизненно важно. «В армии это назвали бы самоубийственной операцией, – говорил он себе. – Добраться сюда – не самая сложная ее часть; куда сложней выбраться живым». Но он знал об этом и принял как данность с самого начала, и точно так же когда-то поступил его отец. А вот мальчишку было жалко.

Когда впереди замаячили очертания замка, Палатазин встал как вкопанный и прошептал:

– Помоги нам, Боже!

Он окинул взглядом башни от парапетов до фундамента и разглядел спутанную колючую проволоку, протянутую поверх ограждающей стены.

– Как же мы проберемся туда?

В животе забурлила паника. Неужели они прошли весь путь только для того, чтобы остановиться под стенами этого памятника эксцентричному артисту фильмов ужасов? «Нет! – сказал себе Палатазин. – Мы не можем повернуть назад!» Они подошли ближе, напор ветра и песка немного спал. Палатазин посмотрел на огромные ворота и заметил железные капканы с сомкнутыми челюстями на присыпанной песком дороге. От нее ответвлялась другая и загибалась справа вокруг замка.

Внезапно Томми дернул его за руку. Он оглянулся и увидел Крота, бегущего под укрытие мертвых сморщенных деревьев в нескольких ярдах от дороги. Томми с побледневшим лицом, превратившимся в маску ужаса, снова потянул его за руку и показал наверх. Палатазин обернулся и поднял голову. На высоком балконе стоял человек и всматривался в ночь, обратив лицо в сторону Эл-Эй, опустошенного армией вампиров. Палатазин метнулся к деревьям и скорчился там между Томми и Кротом. Человек на парапете охватил взглядом горизонт, а затем, как им показалось, уставился прямо туда, где они прятались. Трудно было точно определить с такого расстояния, но Палатазин решил, что это может быть Уолтер Бенефилд. Мужчина на балконе отвернулся и поднес руку ко рту – раз, другой. Собачий вой затих, мужчина ушел с балкона, и Палатазин жадно глотнул воздух.

– Нам чуть не поджарили задницы, – сказал Крот дрожащим голосом. – Истина в стакане с чаем!

Вскоре мимо их укрытия пробежала пара собак, направляясь по мощенной камнем дорожке вокруг замка. За первыми двумя последовали и другие, рыча и огрызаясь на бегу. Стая выглядела разрозненной и сбитой с толку, но Палатазин заметил среди них таких, что были размером с пантеру. Две самые крупные вдруг остановились, повернули головы к деревьям, высунули длинные языки и грозно зарычали, но потом побежали дальше и скрылись за изгибом грубой каменной стены. Крот съежился, но Палатазин решил, что собаки перестали беспокоиться из-за них. Должно быть, они спешили на кормежку. А это означало, что существует другой путь в замок. Может быть, служебный вход? Палатазин припомнил свою недолгую работу над делом по убийству Кронстина. Он тогда прочитал отчет лейтенанта Саммерфорда о том, как убийцы проникли в замок. Да, там что-то говорилось о служебном входе. А еще о воротах и… винном погребе.

– Давайте посмотрим, куда отправились собаки, – сказал Палатазин Томми, когда стая пробежала мимо. И добавил, увидев, как насупился Крот: – Можешь оставаться здесь, если хочешь.

– Ага, чувак. Я врубаюсь. Старина Крот просто окопается прямо здесь и будет сидеть тихо, как делал в Наме.

Он принялся большими пригоршнями отбрасывать землю и песок от кривого ствола. Когда Палатазин и Томми вышли из полосы деревьев, Крот поднял голову, сказал: «Копать-хоронить!» – и вернулся к работе.

Они пошли вдоль дорожки, держась ближе к стене. Впереди послышались визг и лай дерущихся собак. Потом другой звук – механический лязг шестеренок и цепей. Лай начал стихать. Томми забежал вперед и увидел, как собаки помчались туда, где дорожка сворачивала под каменную арку на задний двор замка. Решетчатые железные ворота средневековой конструкции, которые поднимались и опускались с помощью цепи на блоках, были приоткрыты ровно настолько, чтобы собаки могли проскочить внутрь.

– Поторапливайтесь, придурки! – послышался крик какого-то мужчины. – Быстрее заходите!

С гулко бьющимся сердцем Томми прижался к стене. Когда все собаки прошли, цепь застучала по шестеренкам и ворота медленно опустились. Томми выждал немного, а потом подкрался к воротам и заглянул во двор. Там стояло несколько фургонов «Ю-Хоул», ярко-желтый бульдозер «Джон Дир» и черный «линкольн-континенталь». Замок поднимался вверх резко и внезапно, словно столовая гора с черными стенами. У его подножия Томми увидел низкорослого коренастого мужчину с коротко стриженными темными волосами. Тот отворил толстую, на вид деревянную дверь в выемке каменной стены, и собаки забежали в нее, в спешке прыгая друг дружке по головам. Две-три из них зарычали на мужчину, щелкая зубами, но он с грозным видом поднял деревянный посох и шандарахнул им прямо в центр стаи.

– Спускайтесь, сучье отродье! – крикнул он, а потом, когда все собаки забежали внутрь, сам шагнул следом, и дверь за ним закрылась.

– Бенефилд, – прошептал Палатазин, глядя поверх головы Томми. – Боже мой!

Он шагнул вперед, обхватил прутья решетки и попробовал раскачать ворота; они даже не шелохнулись.

– Вот где убийцы пробрались в замок много лет назад, – пробормотал Палатазин. – Но как?

Кажется, он вспомнил кое-что из отчета Саммерфорда: о том, что убийцей Кронстина был маленький человек, возможно подросток, настолько худой, что… Палатазин нагнулся и зачерпнул сложенными лодочкой ладонями песок из-под ворот. Сердце в груди подпрыгнуло. Именно здесь убийцы одиннадцать лет назад и прокопали ход, который так и не был засыпан землей. Очень худому человеку должно хватить места, чтобы проползти под воротами. Они поглядел на Томми, и мальчик все понял.

Но даже для него, снявшего куртку и втянувшего живот, это оказалось непросто. Он полз, изгибаясь всем своим худеньким тельцем, и раз даже подумал, что застрял, но в конце концов пролез и встал по другую сторону ворот. Потом подошел к цепи, свисавшей с двух железных блоков у стены, и потянул за нее. У мальчика, должно быть, трещали все мышцы, но ворота едва поднялись на пару футов, и ему пришлось опустить их обратно. В другой раз он потянул еще сильней, и выяснилось, что цепь поднимается так же, как венецианские жалюзи: если потянуть под углом, можно закрепить цепь на нижнем блоке и удерживать ворота на весу. Томми поднял их на четыре фута, но выше уже не смог. Палатазин прополз под воротами и вместе с мальчиком поспешил мимо фургонов и бульдозера к той двери, которую открывал Бенефилд.

Она была заперта изнутри, но Палатазину хватило трех крепких ударов молотком, чтобы сломать засов. Он толчком открыл дверь. Они очутились перед длинным пролетом каменной лестницы, исчезающей в чернильной глубине. И начали спускаться по ней, прикасаясь к усеянной трещинами сырой и холодной стене, чтобы нащупать дорогу. Крысы визжали в своих норах и сновали под ногами. Лай собак раздавался глубоко внизу. От лестницы расходились другие коридоры, частью перекрытые железными решетками, похожими на те ворота, под которыми пролез Томми. Палатазин опасался, что в этих коридорах могут быть ловушки – капканы с ломающими ноги стальными челюстями; прикрепленные к дверным ручкам пистолеты; пропитанные ядом иглы на полу; каменные плиты, которые могут перевернуться и раздробить лодыжки – и поэтому решил, что лучше следовать той дорогой, которую выбрали собаки.

– Ты представляешь, куда она ведет? – шепотом спросил он у Томми.

– Думаю, в винный погреб в нижнем подвале. У Орлона Кронстина там было около миллиона бутылок.

– Вампиры не стали бы спать на том же уровне, где держат собак, – сказал Палатазин. – Иначе они могли бы проснуться с отгрызенной рукой или ногой. А что в верхнем подвале?

– Просто большие комнаты.

– Вероятно, там и стоят гробы. Впрочем, я не надеюсь, что мы многих застанем спящими.

Возня собак внизу стала громче. Потом послышались приглушенные звуки ударов.

– Назад! – кричал Бенефилд. – Я вам ребра переломаю!

Собаки яростно рычали, раздался еще один удар, а за ним собачий визг.

Лестница закончилась у закрытой двери. Палатазин знал, что за ней находится винный погреб, где их ждут собаки и Бенефилд с деревянным посохом. Вряд ли Бенефилд уже превратился в вампира, раз уж король решил сделать из него смертного слугу. Но что, если у него, кроме посоха, есть еще пистолет или нож? Палатазин налег на дверь, и та приоткрылась со скрипом на пару дюймов. Он увидел череду просторных комнат, уставленных пустыми винными стеллажами. На одной из полок стоял фонарь, его луч освещал бешено рычащих и прыгающих собак. Затем в поле его зрения появился Бенефилд, который одной рукой стучал посохом по полу, удерживая стаю на расстоянии, а другой бросал собакам куски сырого мяса из подвешенной через плечо кожаной сумки. Немецкая овчарка метнулась вперед, норовя выхватить окровавленное мясо прямо у него из руки. Бенефилд крикнул: «НАЗАД!» – и треснул ее по голове своим оружием. Овчарка взвизгнула и отскочила, а остальные уже карабкались вперед через ее спину.

– Был бы у меня порошок, я бы с вами разобрался! – тихо проговорил Бенефилд и ухмыльнулся. – Да-а-а, если бы у меня был порошок, я бы разбросал его прямо в ваши морды и по-настоящему с вами разобрался. Эй, назад! Назад, черт побери!

Он стоял спиной к двери, примерно в пятнадцати футах от нее.

Палатазин собрался с духом и шагнул через дверь в зал, подняв молоток.

Серая дворняга, чья морда уже кровоточила, бросила на вошедшего взгляд и оскалила зубы, неистово лая, так, что чуть не лопались барабанные перепонки. Бенефилд начал поворачивать голову, и Палатазин понял, что не успевает до него дотянуться. Он прыгнул вперед, и у Бенефилда, узнавшего его, округлились глаза. Посох взметнулся в темноте к лицу Палатазина, но тот поднял руку и принял удар на предплечье, чуть ниже запястья. Затем бросился головой вперед на Бенефилда, и они повалились на пол, среди лающих голодных собак. Перекатившись по полу, Палатазин попытался ударить противника молотком в висок, но Бенефилд схватил его за правое запястье и начал сжимать, словно тисками. Он выронил посох, свободная рука поползла вверх и нащупала горло Палатазина.

Вокруг рычали собаки, напрыгивая, хватая за рукава и манжеты, щелкая зубами перед лицом. Некоторые из них принялись драться между собой за остатки мяса, а одна вцепилась в кожаную сумку и попыталась сорвать ее с плеча Бенефилда. Палатазин ударил его в лицо кулаком, который мгновенно онемел; из носа Бенефилда потекла кровь, но тот ухмыльнулся и сдавил руку Палатазина еще сильней. Какая-то собака цапнула Палатазина за рукав. Другая укусила Бенефилда за ухо и оторвала кусок мочки, но этот подонок уже не чувствовал боли, не чувствовал ничего, кроме жажды убийства. Он перекатился по полу и оказался над Палатазином, прижал коленом молоток и начал сжимать горло противника обеими руками. Палатазин пытался вдохнуть, в висках застучало, чьи-то зубы вгрызались в левую лодыжку, а лицо обдавало зловонным дыханием другой собаки. Остальная стая с безумным, кровожадным воем скакала вокруг дерущихся людей.

Томми поднял посох и отпрыгнул от еще одной собаки, с рычанием бросившейся на него. Он ткнул в нее посохом, попав прямо ей в горло, и отогнал прочь. Собаки попятились от знакомого оружия, и вокруг Томми образовалось свободное пространство. Он прицелился и опустил посох на затылок Бенефилда. Тот хрюкнул, но не разжал пальцев.

– ОТПУСТИ ЕГО! – крикнул Томми и ударил снова.

Посох сломался посередине, оставив Томми с трехфутовым обломком, расщепленным на конце.

Бенефилда отбросило в сторону. Его голова с глухим стуком ударилась об пол, и Палатазин убрал его застывшие пальцы с ямок на своем горле. Потом встал, попятился от собак, скачущих и рычащих со всех сторон. Однако Палатазин их больше не интересовал, они с яростью набросились на кожаный мешок Бенефилда, забираясь на его тело и отгоняя друг друга. Одна из собак вырвала сумку и убежала вместе с ней, остальные бросились следом, только некоторые задержались, чтобы проглотить разбросанные по полу куски. Стая скрылась из глаз в дальнем углу зала, среди сотен высоких винных стеллажей. Палатазин посмотрел на Бенефилда, затем перевернул и послушал, бьется ли сердце.

– Он умер? – тяжело дыша, спросил Томми. – Я… убил его?

Палатазин встал и взял с полки фонарь.

– Нет, – хрипло проговорил он.

Колени Палатазина дрожали, он вытер пот со щек и понял, что лицо измазано кровью. Поправил рюкзак на плечах, пальцы сжимались и разжимались на рукоятке молотка. Если не убить Бенефилда, он может предупредить вампиров. Это было так просто, так ужасно. Палатазин опустился на колени над Бенефилдом, всмотрелся в жабье лицо и замахнулся молотком, собираясь расколоть ему лоб. Рука остановилась в верхней точке и зависла; силы он уже восстановил, а вот мужества не хватало. Одно дело убить вампира или даже человека, который пытался убить тебя; но хладнокровно расправиться с беспомощным человеком – это что-то совершенно другое. «Капитан Палатазин. – подумал он. – То есть бывший капитан. Вы же не хотите, чтобы мальчик видел все это?» Он посмотрел на Томми и встретился с его остекленевшим, потрясенным взглядом. Вампира – да, человека – нет. Палатазин поднялся на ноги. Невозможно было предсказать, когда Бенефилд придет в себя и придет ли вообще.

– Я ведь хотел, чтобы ты остался дома, правильно? – сказал Палатазин мальчику, силясь улыбнуться, но эта жалкая попытка провалилась. – Куда мы направимся отсюда?

– Где-то там… – Томми с усилием отвел взгляд от Бенефилда. – Где-то там будет еще одна лестница, ведущая к верхнему подвалу. Я точно не знаю, где именно, но…

– Мы найдем ее. Пошли отсюда, пока собаки не вернулись. Не думаю, что их здесь хорошо кормят.

Зажав молоток в одной руке, а в другую взяв фонарь, Палатазин двинулся сквозь темноту, Томми шел рядом с ним.