В святилище стоял возбужденный шум. Со своей скамьи Уэс наблюдал за тем, как Сильвера пытается совладать с ним. Казалось, он склонялся или опускался на колени рядом с каждым молящимся и пытался утешить каждого безутешно плачущего. «Должно быть, эта работа из самых трудных», – подумал Уэс. Но похоже, Сильвера со всем справлялся; лишь иногда по его лицу пробегала усталость. Но потом он снова заговаривал с кем-то еще, опускался на колени рядом или просто слушал, как они изливают ему все те ужасы, что накопили за прошедшую ночь. Уэс понимал, что всем пришлось тяжко. Здесь были дети, напоминавшие сирот войны, с растерянными, испуганными глазами. Одна маленькая девочка свернулась калачиком в углу, посасывая большой палец и глядя прямо перед собой. Отец Сильвера и другие люди несколько раз подходили и тихо заговаривали с ней, но она не отвечала и не меняла положения. Кое-кто из мужчин принес в святилище пистолеты, и Сильвера с великим трудом убедил их разоружиться. Священник отнес оружие в заднюю комнату и убрал подальше. «И это тоже хорошо», – подумал Уэс, потому что примерно час назад у одного мужчины сдали нервы – и трое других едва удержали его, когда он пытался выбежать в бушующую на улице бурю. Седая женщина с глубокими морщинами на лице подошла осмотреть Уэса, приговаривая что-то по-испански, пока разматывала его бинты и осторожно прикасалась к больному боку. Он повторял: «Si, si», хотя и не понимал ни слова. Закончив осмотр, она крепко перебинтовала его и оставила в покое.

Он не мог надолго отвлечься от мыслей о Соланж. Ее последний крик словно просверлил в голове Уэса сквозную дыру, в которую медленно вытекала его жизненная сила. Могло ли так случиться, чтобы Соланж все еще была жива? И что еще важнее, все еще была… человеком. Тот кровожадно ухмыляющийся альбинос, которого звали Кобро, что-то говорил про замок, и Уэс продолжал биться над этой загадкой, пытаясь подойти к ней с разных сторон. Какой замок имел в виду вампир? Или это просто образное выражение? Единственное место, которое действительно можно было назвать замком, – это то уродливое сооружение, что установил на холмах Орлон Кронстин. Уэс вспомнил ту ночь – боже, каким далеким прошлым она теперь казалась! – когда Соланж задавала вопросы духам с помощью доски уиджи и получила призрачный ответ, который он поначалу принял за дешевый трюк Мартина Блю: «Они жаждут». Теперь Уэс понял истинный смысл этого сообщения, и кровь его похолодела. Еще тогда духи пытались предупредить о той жуткой силе, что набирала мощь прямо над Эл-Эй.

Значит, Кобро говорил о замке Кронстина? Это было бы идеальное укрытие для вампиров. Он стоял в довольно уединенном месте, на стратегически выгодной высоте, откуда город виден целиком, во всех направлениях. Замок был огромным, как древняя средневековая крепость, и он пустовал со дня смерти Кронстина, случившейся примерно одиннадцать лет назад. Вампиры могли чувствовать себя там как дома. Эта фраза, составленная доской уиджи, стучала в голове Уэса. Если в ту ночь они установили контакт с Кронстином, тогда может оказаться, что сам старик и пытался предупредить их о нежити, ставшей незваным гостем в его заброшенном старом замке…

Да, именно там и нужно искать или, по крайней мере, оттуда начать поиски. Возможно, Соланж еще жива. Может быть, ее укусили, но… еще не убили… или что там они делают, чтобы сделать тебя таким же, как они сами. Возможно, она жива и находится там, в замке Кронстина!

Над головой прерывисто звонил колокол. Снаружи визжал ветер, прекрасные витражные стекла временами дребезжали так, что едва не вываливались. Взгляд Иисуса словно бы застыл на Уэсе, побуждая его быть сильным. И ответ на так часто задаваемый вопрос вдруг стал совершенно ясным: Бог на стороне того, кто не сдается.

Уэс повернулся к двери. В самом средоточии бури ему почудился другой звук: глубокий гул, как будто расшатывающий церковь. «Что это? – подумал он. – Землетрясение?» Остальные тоже это услышали, и на мгновение в святилище повисла полная тишина. Гул усилился, превратившись в приглушенное громыхание… машины.

– Это же мотор! – сказал Уэс.

Он поднялся, преодолевая боль, направился мимо скопления людей к двери и торопливо отодвинул засов. Рядом с ним встал Сильвера, и они вместе всмотрелись в жалящий глаза песчаный вихрь.

Ослепительно-белый свет фар приближался очень медленно. Через мгновение они смогли разглядеть серо-зеленую громадину с ковшом, раздвигающим горы песка. Это был какой-то военный транспорт. Мощные гусеницы поднялись на поблескивающий металлом корпус брошенной машины и раздавили его. Дворники в бешеном темпе скользили по высокому лобовому стеклу. На дверце водителя была выведена надпись: «Морская пехота Соединенных Штатов, Кемп-Пендлтон, Кал.».

Сильвера вышел прямо в бурю и замахал руками, не замечая бьющего в лицо песка. Бронетранспортеру, напоминающему огромный трактор, не пришлось даже сворачивать к обочине, потому что он занимал почти всю ширину улицы. Зашипели гидравлические тормоза, и Сильвера в жизни не слышал ничего прекрасней этого звука. Из-за бронетранспортера показалась другая машина, поменьше размером – что-то вроде джипа с закрытой кабиной и массивными резиновыми колесами, какие бывают у песчаных багги. Она въехала на тротуар и остановилась перед священником. Два морских пехотинца накинули серые капюшоны, прикрыли повязками рот и нос и вышли из кабины. Один из них показал рукой на церковь, и они вошли туда вслед за Сильверой.

– Лейтенант Ратлидж, – представился первый из них, как только оказался внутри.

Он снял капюшон и отряхнулся от песка. Это был высокий мужчина с подстриженными по уставу каштановыми волосами и голубыми, как лед, глазами. Уэс заметил, как блеснул сорок пятый калибр в поясной кобуре под поплиновой курткой.

– Рамон Сильвера, – назвал себя священник и пожал ему руку. – Сказать, что мы рады вас видеть, – это все равно что ничего не сказать.

– Еще бы! – Ратлидж окинул святилище быстрым взглядом и опять повернулся к Сильвере. – Мы доставили сюда из Кемп-Пендлтона примерно тридцать пять вездеходов. Еще пятьдесят все еще в пути. Мы должны эвакуировать как можно больше людей в филиал Красного Креста в Кристал-Лейке. Сколько вас здесь?

– Пятьдесят восемь, – ответил Сильвера.

Ратлидж оглянулся на другого морпеха, который, как решил Уэс, был его водителем.

– Это довольно странно, сэр, – сказал лейтенант. – В квадрате шесть на шесть миль мы нашли всего девять человек. Где все остальные?

– Так вы не знаете?

Сильвера недоверчиво посмотрел на него, ощущая в себе пульсацию мрачного смеха.

– Нет, сэр. Боюсь, что я не…

Уэс, надевший рубашку и коричневую кожаную куртку, еще раз взглянул на пистолет сорок пятого калибра, повернулся спиной к Сильвере и лейтенанту и направился в дальний конец святилища. Его сердце бешено колотилось, он понимал, что должен быть крайне осторожным, поскольку еще никогда в жизни не предпринимал ничего похожего на то, что попытается сделать сейчас. Знал только, что нужно найти способ добраться до замка. Он юркнул в дверь скромного жилища священника.

– Ну хорошо, слушайте меня все! – крикнул Сильвера по-испански. – Через несколько минут мы уезжаем. Все должны выйти через переднюю дверь один за другим! Рядом с церковью стоит машина, которая заберет нас отсюда…

Уэс в лихорадочной спешке искал оружие, отобранное Сильверой у прихожан. На это ушла не одна минута, но он все-таки нашел три пистолета и два выкидных ножа на дне ящика стола. Взял один из ножей и открыл со щелчком – сверкнуло лезвие. Потом сложил его и сунул в карман куртки. Из трех пистолетов только один – двадцать второго калибра с вырезанным на белой костяной ручке изображением Иисуса – выглядел исправным. Два других были ржавыми железками, готовыми развалиться на части или взорваться у тебя в руках. Он хотел лишь припугнуть морпехов, но понимал, что дальше ему понадобится надежная пушка. Пистолет был противным, липким на ощупь. Уэс не любил огнестрельное оружие, но сейчас оно должно было помочь ему отыскать Соланж. Неприятная мысль о том, что ему, возможно, придется стрелять из этого пистолета, всплыла в голове, словно какая-та мерзость на поверхности грязной лужи. Его взгляд упал на маленькое керамическое распятие, висевшее рядом с дверью. Уэс не знал, много ли оно принесет пользы, но снял его с гвоздя и вышел обратно в святилище.

Люди собирали детей и пожитки, сцеплялись за руки и переступали порог, за которым их ждал ветер. На колокольне теперь никого не было, но колокол каждые две-три минуты содрогался под напором ветра, издавая робкие, приглушенные стоны. Сильвера стоял у двери, подгоняя прихожан; морпехов нигде не было видно, и Уэс решил, что они уже снаружи, помогают людям грузиться в транспортер.

Он подождал, пока большинство выйдет за порог, и подошел к двери, но священник вдруг посмотрел сначала ему в лицо, потом на распятие в левой руке и на пистолет в правой.

– Что ты собираешься делать? – тихо спросил Сильвера.

– Просто не стойте на моем пути, святой отец. Я ценю вашу помощь и так далее, но теперь я должен это сделать.

Он хотел было пройти мимо священника, но рука Сильверы схватила его за воротник.

– Что ты задумал? Угнать джип?

Уэс кивнул:

– Я же просил вас не вставать на моем пути.

Сильвера оглянулся через плечо на бронетранспортер. Задний люк открылся, и теперь лейтенант Ратлидж загонял людей внутрь. Еще минута-другая – и погрузят всех. Сильвера посмотрел на джип, потом опять на Уэса.

– Куда ты думаешь отправиться? Вампиры могли увезти твою подругу в любой из тысяч домов.

– Я знаю, куда ехать. Думаю, они могли отвезти ее на Голливудские холмы…

– В замок Кронстина? – спросил Сильвера.

Уэс удивленно выкатил глаза:

– Верно. Что вы о нем знаете?

– Знаю достаточно. – Священник отпустил воротник Уэса. – Дай мне пистолет.

– Святой отец, я же вам сказал…

– Дай мне пистолет, – спокойно повторил Сильвера.

– Вы что, не слышали ни слова из того, что я говорил? Может быть, это мой единственный шанс, и я должен им воспользоваться!

Сильвера нахмурился и покачал головой:

– Шанс? Какой еще шанс? – Он схватил Уэса за запястье и вырвал пистолет. – Ты ведь даже не знаешь, как снять его с предохранителя. Ты хотя бы проверил, заряжен он или нет?

– Я не поеду в этот проклятый Богом Кристал-Лейк! – багровея, сказал Уэс. – Я угоню джип и, если придется…

– Что? – с иронией спросил священник. – Будешь драться за него голыми руками? Убьешь из-за него? Нет, не думаю, что ты этого хочешь.

Он оглянулся и увидел, что в транспортер садятся последние из его людей.

– Я не хочу, чтобы кто-то еще пострадал. Так ты считаешь, что сможешь доехать до места – в такую бурю – и одолеть орды вампиров с одним пистолетом и распятием? Ты взял что-нибудь еще?

– Нож, – ответил Уэс. – Извините, кольев я нигде не нашел.

Сильвера мгновенье-другое молча рассматривал его.

– Должно быть, ты очень любишь эту женщину.

– Я… всегда приходил, когда был ей нужен. А сейчас я ей очень нужен.

– Возможно, она стала такой же, как они. Ты ведь это понимаешь?

– А может быть, и не стала, – возразил Уэс. – Я должен убедиться в этом, прежде чем… бросить ее.

Сильвера кивнул:

– Ты меня удивляешь. Но, несмотря на весь твой пыл, тебе понадобится больше снаряжения. Намного больше.

Он повернул голову, посмотрел на машущего рукой лейтенанта Ратлиджа, а потом сказал Уэсу:

– Подожди меня здесь. Понятно?

– Зачем?

– Просто подожди, и все.

Оставив Уэса в дверях, Сильвера направился через всю церковь в свою комнату. Там он взял из черной, обитой изнутри шелком шкатулки, что стояла в шкафу на верхней полке, маленький прозрачный флакончик. Точно такой же священник недавно отнес Палатазину. Затем он подошел к купели со святой водой в притворе и опустил пузырек в белую керамическую чашу. Флакончик быстро наполнился, в него вместилось чуть больше двух унций. Священник не знал, как именно подействует святая вода на вампиров, но рассчитывал – надеялся, – что Палатазин это знал и какой-то эффект будет, даже если она их просто напугает. Сильвера закрыл флакончик и задумался над тем, что сказал ему когда-то наставник, отец Рафаэль, в крохотной деревушке Пуэрто-Гранде: «Итак, сын мой, ты спрашиваешь, почему я беру воду для ритуала из океана. Ответ одновременно сложен и прост. Колодезная вода слишком ценна, чтобы оставлять людей без нее, каким бы священным ни было наше таинство. Бог знал нужды людей задолго до того, как увидел необходимость в ритуале. Во-вторых, какая вода может быть священней той, что взята из колыбели жизни? От Божьего благословения она становится священной вдвойне, но сила была заключена в ней и прежде. Ты сам видел, как соленая вода лечит раны и язвы, как она очищает и обеззараживает. Любая вода может быть святой, для этого нужно только благословение. Но эта морская вода благословенна дважды…»

Сильвера сохранил традицию отца Рафаэля, хотя доставлять с океана канистры с водой стало намного трудней. Но ему необходимо было средство, очищающее человеческие души, смывающие то богопротивное зло, что разъедало их души. Он поднял флакончик, ощутив его тепло на своей ладони, тепло, словно бы растекающееся по всей руке, положил в карман и вернулся к ожидавшему его Уэсу.

– Все в порядке, – сказал он. – Мы можем идти.

– Мы? – удивился Уэс. – Что вы хотите этим сказать?

– Я пойду с тобой. Возможно, святая вода поможет уравнять шансы. А в меня этот человек стрелять не станет.

Священник указал на лейтенанта Ратлиджа, который нетерпеливо махнул рукой и крикнул:

– Идемте, святой отец!

Сильвера опустил руку с пистолетом и, прикрывая лицо плечом, зашагал к транспортеру, Уэс двинулся следом. Лейтенант Ратлидж и его водитель расступились, чтобы пропустить их в темную пещеру, но Сильвера резко развернулся к нему и наставил пистолет на лейтенанта.

Ратлидж недоуменно посмотрел сначала на оружие, а потом в лицо священника.

– Это что еще за дерьмо? – крикнул он.

– Мы с моим другом забираем ваш джип, и у нас нет времени на споры! Скажите вашему водителю, чтобы отдал нам ключи!

– Хотите забрать «краб»? Вы что, с ума сошли? Мы же пытаемся вывезти вас из этого хаоса!

– Вы можете нам помочь, если отдадите ключи! Живее!

– Приятель, ты же понимаешь, что откусил больше, чем можешь съесть? Мы оба знаем, что ты не выстрелишь, так что давай лучше забудем обо всем этом…

Сильвера сдернул капюшон с лица морпеха и приставил ствол к его носу.

– У меня нет времени на разговоры! Отдайте ключи!

– Черт! – Ратлидж поднял руки и испуганно оглянулся на второго морпеха. – Ладно, ладно! Уайтхёрст, отдайте этим маньякам ключи от «краба». Послушайте, священник, или кто вы там на самом деле, вы похищаете военный транспорт, и ваша праведная задница скоро окажется за решеткой!

– Уэс, возьми у него ключи! И сорок пятый тоже прихвати. У вас есть запасные обоймы?

Ратлидж похлопал себя по внутреннему карману куртки. Сильвера вытащил оттуда две обоймы и протянул их Уэсу. Затем отшагнул от Ратлиджа и попятился к джипу. Уэс скользнул на сиденье водителя и включил мотор.

– Вы с ума сошли! – крикнул Ратлидж, натягивая капюшон. – Вы оба!

Уайтхёрст схватил его за руку и отвел в транспортер, а через мгновение задняя дверь захлопнулась.

Сильвера в последний раз взглянул на разъяренное лицо Ратлиджа и забрался в джип. Уэс дал задний ход, проехал немного по тротуару и свернул на улицу. Колеса надежно удерживали джип, несущийся между чудовищными дюнами все дальше и дальше от церкви Сильверы. Священник обернулся и посмотрел сквозь плексиглас заднего стекла. Транспортер с грохотом двинулся в противоположную сторону, переваливаясь с боку на бок, словно огромный металлический жук. Сильвера положил оба пистолета на пол.

– Ты умеешь управлять этой штукой? – спросил он.

– Рычаги как у песчаного багги, – ответил Уэс. – Но руль туже.

Фары прорезали четкие желтые полосы в буре, приборная панель горела слабыми зелеными огнями, слегка изгибаясь вокруг Уэса, как в кабине самолета. Он заметил схему переключения передач на маленькой металлической пластине, прикрепленной к приборной панели, четыре передние и две задние, и перевел рычаг на вторую передачу. Интерьер кабины свели к минимуму, но при этом здесь было довольно удобно. Немного пахло маслом, и Уэс подумал, что такой запах должен быть в танке. Он ощущал за спиной мощь мотора, несущего их вперед со скоростью около десяти миль в час; ехать быстрее Уэс опасался из-за дюн и поврежденных автомобилей, что внезапно появлялись из мрака, усыпав всю дорогу впереди.

– Надеюсь, вы понимаете, во что ввязались, святой отец? – тихо спросил Уэс.

– Да, понимаю.

Сильвера наклонился и посмотрел на топливный датчик – оставалось чуть больше половины бака. Потом заглянул в просторный багажный отсек за сиденьями и нашел полную трехгаллоновую канистру бензина, моток троса, карту города и пару небольших красных баллонов с кислородом в зеленых рюкзаках. Кроме кислородных баллонов, там лежали резиновые маски и очки с панорамным обзором. «Это может быть особенно полезно», – подумал он и мысленно поблагодарил армию за основательную подготовку.

Уэс положил нож и распятие на приборную панель. На лобовом стекле начал скапливаться песок, и он включил дворники на максимальную скорость. Джип трясся и подпрыгивал на постоянно сдвигающихся дюнах, но широкие шины давали надежное сцепление, и он не увязал в песке. Когда Сильвера снова оглянулся, он уже не увидел ни церкви, ни бронетранспортера, только сплошную стену поднятого ветром песка. Через мгновение Уэс свернул за угол, где джип чудом проскочил мимо двух столкнувшихся посреди дороги машин, а потом понял, что сползает к подножию съезда с шоссе. Он притормозил и посмотрел наверх. Съезд преграждала песчаная дюна размером с гору, которая выросла над еще одной застрявшей машиной. Уэс выругался вполголоса.

– Мы встретим меньше таких завалов, если не поедем по шоссе, – сказал Сильвера. – Кажется, я знаю дорогу отсюда. Через реку и вокруг Эл-Эй. Вернись на один квартал назад и поверни налево.

Уэс сдал назад, колеса скользили с вызывающим тошноту креном, но каждый раз удерживались ровно в тот момент, когда он уже думал, что роет себе могилу.

Дышать становилось все трудней. Сильвера протянул руку к заднему отсеку, открыл клапан одного из кислородных баллонов и выпустил небольшую струйку. Его щеки покрылись капельками пота.

– Вы ведь не застрелили бы того лейтенанта? – спросил Уэс, когда они свернули в беспросветную желтизну пустынной Бруклин-авеню в глуши Бойл-Хайтса.

– Никто не станет умирать из-за связки ключей. Плевать он хотел на эту машину.

– Почему вы помогаете мне?

– Совсем не потому, что верю, что мы можем найти твою подругу. Нет, я не верю. Но если ты готов отправиться туда, зная, что́ тебя там, скорее всего, ожидает, тогда я тоже готов. И хватит об этом.

– Меня это устраивает.

Мотор внезапно чихнул. Уэс проверил датчик температуры. Двигатель перегрелся, ну да и черт с ним. Если даже машина, построенная для морской, мать ее, пехоты не может прорваться сквозь эту гребаную бурю, значит никто не сможет. Уэс лишь надеялся на удачу и на то, что старая добрая американская техника продержится еще немного. А если нет, то они умрут; проще простого.

Яростный порыв ветра ударил в борт, тряхнув машину, словно картонную коробку. Джип скользнул влево, зарываясь колесами в песок в поисках опоры, а потом рванулся вперед, словно сухопутный краб, спешащий отползти подальше от тени по сморщенному ветром пляжу. Уэс припомнил, что Ратлидж называл эту машину «крабом». Вероятно, это одно из тех забавных названий, которые военные норовят прилепить ко всему на свете, но оно хорошо описывало устойчивость и надежность джипа. Краб и есть.

По Бруклин-авеню не двигалось ничего, за исключением дюн, скользивших, словно желтые танцоры, под пронзительную мелодию безумного маэстро. То и дело попадались севшие на мель машины, но Уэс замечал почти высушенные трупы лишь тогда, когда «краб» проходил прямо по ним, переламывая их, словно сучья. Руки Уэса крепче сжали руль. Смерть была совсем близко.

Бульвар тянулся вперед, уходя за пределы видимости. Дорога назад уже была закрыта.