Мальчик на диване вдруг вскрикнул и вскинул голову.

Сидевшая в кресле рядом с ним Джо наклонилась вперед и положила руку ему на плечо.

– Все в порядке, – успокаивающе сказала она. – Никто не сделает тебе ничего плохого. Лежи, пожалуйста, тихо.

– Нет! Дом в огне! Они горят, оба!

С безумно горящими глазами он пытался высвободиться из-под покрывала.

– Уже утро. – Джо сильней надавила на плечо мальчика, пытаясь удержать его. – Что бы ни случилось с тобой ночью, это уже в прошлом. Теперь все будет хорошо.

– Да? – мальчик посмотрел на нее так, словно увидел в первый раз. – Кто вы?

– Я Джо, а это Гейл. А тебя как зовут?

– Меня… э-э…

Он поморщился и прикоснулся к затылку. Рану на голове ему заклеили двумя большими квадратными пластырями «бэнд-эйд».

– Голова болит, – сказал он. – Меня зовут… э-э… Томми!

Все, кроме имени, померкло и перепуталось в его памяти. Там крутились лишь странные, неясные образы, словно искаженные отражения в кривых зеркалах.

– Очень болит голова, – повторил он.

– Так и должно быть. Но я думаю, это хороший знак. У тебя огнестрельная рана.

– Огнестрельная? Как от пули?

– Ну хорошо, правильней будет сказать, что пуля тебя задела. Ложись, пожалуйста. Ты ведь не хочешь, чтобы снова началось кровотечение?

Мальчик не стал сопротивляться, когда Джо уложила его голову на подушку. Между его висками прокатился гром, в животе замутило. Он попытался вспомнить, какая у него фамилия, где он живет, как оказался на этом диване и почему эта женщина сидит рядом с ним. Затем сосредоточился на том, чтобы понять смысл одного из тех искаженных образов. Там была кровать, и на ней лежали какие-то люди, прикрытые простынями. Они лежали очень тихо. Что-то больно ударило его в затылок, он поморщился и застонал, а зеркало разлетелось на осколки. Он решил не думать больше об отражениях, по крайней мере не сейчас.

– Он ушел так давно, – сказала Гейл натянутым, как перегруженный канат, голосом.

Она стояла у окна, но видела только вздымаемые ветром белые и желтые потоки.

– Он знает, что делает, – ответила Джо.

Что-то холодное захлестнуло ее сердце, но она отогнала эту гадость прочь и расправила покрывало под подбородком мальчика. Томми был бледен как смерть, и она расслышала его тихий стон. «Через какой же ад он прошел этой ночью?» – задумалась Джо.

– Вот и он! – воскликнула Гейл мгновение спустя и открыла входную дверь.

Через порог в вихре ветра и песка шагнул Палатазин, обмотавший лицо простыней на манер арабского головного убора. Он держал в руках картонную коробку с кольями, которую забрал из брошенного «фалькона». Гейл тут же закрыла дверь, надавив на нее всем телом. Палатазин поставил коробку на пол и размотал свой защитный покров. Ткань фильтровала воздух, и Палатазин мог дышать им сквозь зубы, но ходить по улице при таком ветре было все равно что продираться сквозь клей, когда тебя бьют по лицу мешком с песком. Рубашка насквозь пропиталась потом.

– Вы не видели никакого движения снаружи? – спросила Гейл.

– Я едва мог разглядеть что-то в пяти футах перед собой, – ответил он. – Сначала прошел мимо машины и только потом понял, где нахожусь. Наш приятель с винтовкой тоже ничего не сможет увидеть. Как там мальчик?

– Очнулся несколько минут назад, – сказала Джо. – Говорит, что его зовут Томми.

Палатазин подошел к дивану и взглянул на мальчика.

– Думаешь, он поправится? Он такой бледный!

– Ты бы тоже таким был, если бы пуля чиркнула тебе по затылку. – Она сняла холодную тряпку и потрогала лоб мальчика, наверное, в двадцатый раз за час. – Лихорадки у него нет, а вот насчет сотрясения я ничего не могу сказать. Во всяком случае, говорил он связно.

Палатазин кивнул, нахмурив брови, и снова повернулся к окну. Конечно, он обрадовался, что мальчик выжил, но теперь на нем лежала ответственность за жизнь еще одного человека. Что будет с ними, когда он уйдет? О том, чтобы взять их с собой, не могло быть и речи. Если Джо заупрямится, он напомнит ей, как она чуть не погибла прошлой ночью. А следить во время бури за тем, чтобы никто из них троих не потерялся, было бы много выше его сил. Он и в своих-то шансах пройти через весь Голливуд изрядно сомневался.

– Теперь машину полностью засыпало, – сказал он Гейл. – Дюны высотой почти до крыш.

– И вы все еще верите, что доберетесь до замка Кронстина?

– Я должен попытаться, – ответил он, не глядя ей в глаза.

– Это же больше четырех миль! Вы ведь сами сказали, что не видели дальше пяти футов от себя, тогда как вы, черт возьми, вообще узнаете, куда идти?

Палатазин показал на кобуру с пистолетом, висевшую на спинке стула:

– Я хочу, чтобы вы взяли это себе. И остатки святой воды тоже пусть будут у вас. Если я поднимусь туда… когда я туда поднимусь, мне не понадобится ничего другого, кроме молотка и кольев. Я думаю, что король вампиров каким-то образом контролирует бурю. Когда он умрет, бурю должно унести в море. А до тех пор она будет кружить над городом и, вероятно, к ночи станет еще сильней…

– Постой! – Джо поднялась со стула. – Ты считаешь, что сможешь подняться на эту гору в одиночку?

– Ты останешься здесь, Джо. Вы все останетесь. Не нужно споров, решение уже принято.

– Черта с два! Мы будем голосовать!

– Нет, не будем! – рассердился он. – Да, я один поднимусь к замку Кронстина. А ты останешься здесь, вместе с Гейл и мальчиком. У вас будет святая вода и пистолет. Предлагаю вам с наступлением сумерек спуститься в подвал и запереться там. Сохраняйте святую воду как можно дольше. Если придется стрелять, цельтесь вампиру в глаз. При некотором везении я, с Божьей помощью, доберусь до замка намного быстрей, чем смог бы, если бы мне пришлось заботиться еще и о вас двоих и раненом мальчике…

– Мы сами о себе позаботимся! – возразила Джо. – Тебе не придется о нас беспокоиться!

– Вы останетесь здесь, – строгим тоном заявил он.

– Замок Кронстина? Замок Орлона Кронстина?

Палатазин посмотрел за спину Джо. Мальчик сидел на диване, он все еще выглядел растерянным и слабым, но голос его звучал ясно.

– Так вы туда собрались? – спросил мальчик.

– Точно, – ответил Палатазин. – Как ты себя чувствуешь?

– Думаю, лучше. Но в голове по-прежнему звенит.

Палатазин улыбнулся и подошел к дивану.

– Молодой человек, скажите спасибо, что у вас вообще есть голова. Если бы рана оказалась на дюйм глубже, вы могли ее потерять. Томми, правильно?

– Да, сэр.

– Томми… а дальше как?

Томми открыл рот, но затем глаза его словно бы расфокусировались. Он поморщился и покачал головой:

– Томми… Томми… Ча…

– Не спеши. – Палатазин бросил быстрый взгляд на Джо, а потом снова посмотрел на мальчика. – Ты что-нибудь помнишь из того, что случилось с тобой прошлой ночью?

Томми закрыл глаза, пытаясь заглянуть в отражения коридора кривых зеркал, выстроившихся в его сознании. В одном из них была девушка, очень красивая девушка с длинными светлыми волосами. Она протянула ему руку и улыбнулась, но внезапно ее улыбка сделалась безобразной, и он увидел блестящие клыки, медленно выступающие изо рта. Зеркало внезапно разбилось. В следующем горел огонь, но смотреть на него было невыносимо. Потом зеркало подернулось темной рябью, в нем появились силуэты, преследующие Томми, подбираясь все ближе и ближе. Кто-то с цепью в руке грозно закричал. Зеркало треснуло с точно таким же звуком, который Томми услышал перед тем, как провалился в набитую песком утробу сидевшего по-жабьи чудища.

– Трудно думать. – Томми попятился из коридора кривых зеркал и открыл глаза. – Голова очень болит.

Палатазин наклонился и поднял с пола рюкзак:

– Ты носил это на спине.

– Э-э-э, точно! Я его узнаю! Это скаутский рюкзак. Мой папа часто брал меня с собой, когда мы жили… жили…

Цепочка смутных воспоминаний внезапно разорвалась. Из глаз едва не хлынули слезы.

– Твой отец? Что случилось с твоими родителями?

– Не могу, – тихо проговорил Томми. – Не могу.

Лицо мальчика потускнело от боли. Палатазин понял, что его родители, скорее всего, мертвы, и опустил рюкзак на пол.

– Ладно, – сказал он. – Необязательно вспоминать прямо сейчас. Меня зовут Энди. Ты, наверное, голоден? Думаю, в холодильнике что-нибудь найдется, если только он совсем не сломался.

– Там есть пара упаковок венских сосисок, – подтвердила Джо. – А еще сардины.

– Брр, – фыркнул Томми. – Спасибо, но я все равно не смогу есть прямо сейчас. У меня с животом не все в порядке.

Он поднял голову и встретился взглядом с Палатазином:

– А зачем вы собрались в замок Орлона Кронстина?

– Из-за вампиров, – тихо ответил Палатазин. – Думаю, тебе про них известно?

– Ага.

Еще одно зеркало разбилось в голове Томми. Он видел вампиров в кино. Нет-нет, не то. Он видел их здесь, в Эл-Эй, и один из них был похож на белокурую девушку в обтягивающих джинсовых шортах, которая жила через дорогу. Ее звали… Сандра… Сьюзи… или как-то похоже…

– Не знаю, сколько их сейчас, но уверен, что счет идет на тысячи. Они пытаются захватить этот город, Томми. Каким-то образом они пригнали сюда песчаную бурю и не дают никому из нас выбраться.

Глаза Палатазина стали очень темными, отражая его душевное состояние.

– Думаю, их предводитель прячется в замке Кронстина. Кто-то должен найти его и убить до заката солнца, а иначе… то, что случилось прошлой ночью, повторится опять, только будет в десять раз хуже. Вероятно, вместе с ним прячутся и другие вампиры, и всех их нужно уничтожить…

– Вы… Вы собираетесь сделать это?

Палатазин кивнул.

– Я все знаю об этом замке! – оживился Томми. – В прошлом году в «Знаменитых монстрах» – это такой журнал – была статья о нем. Форри Аккерман и Винсент Прайс посетили его через десять лет после убийства Орлона Кронстина! Они прихватили с собой женщину-экстрасенса и все такое. И она сказала, что по замку разгуливает призрак…

– Это все прекрасно, – сказал Палатазин, – но…

– Они сделали много фотографий замка, – продолжал Томми. – А еще план, почти со всеми комнатами. Пару месяцев назад мой… папа…

Внезапно он нахмурился, воспоминания пронеслись в голове и пропали во тьме. Мальчик попытался ухватиться за них, пока они не угасли совсем.

– Мой папа… возил меня туда… кажется, в воскресенье. Мы не доехали до места, потому что там была… цепь – и знак «Проезд запрещен». Но я помню, что видел его вдали, за деревьями.

Томми вдруг моргнул, словно испугался чего-то.

– Синий «пейсер»! Мой папа ездил на синем «пейсере»!

Образы начали возвращаться к нему ярко-красными вспышками в черной-пречерной ночи. Оштукатуренный белый дом в ряду точно таких же, выстроившихся вдоль улицы. Горящая спичка освещает отвратительные бледные лица. Бетонный мастодонт пытается выбраться из битумного озера. Ухмыляющийся черноволосый парень стоит над Томми. Кто-то еще – другой парень, крупнее первого, – пошатнувшись, падает с громким криком в эту липкую черную жижу.

Лицо Томми покрылось холодным потом.

– Думаю… с моими мамой и папой случилось что-то плохое, – сказал он. – Думаю, я ушел от них, потому что… потому что… они стали вампирами и…

Он внезапно сморщился. Что бы с ним ни произошло, даже подумать об этом было ужасно.

Палатазин положил руку на плечо мальчику:

– Все уже кончилось, сынок.

Томми, с дорожками слез на щеках, хмуро посмотрел на него:

– Нет, не кончилось. Вампиры забрали маму и папу. Я знаю, что это они! Вы хотите убить короля вампиров?

Палатазин кивнул. Никогда еще он не видел такого твердого, такого решительного взгляда, как у этого худенького мальчика.

– Это он управляет ими, объединяет их, – сказал Томми. – Если вы сумеете его убить, остальные не будут знать, что делать. Они не привыкли думать своей головой и поэтому растеряются. Так было в «Полночном часе» с Орлоном Кронстином в роли графа Дюпре. Профессор Ван Дорн нашел его в развалинах аббатства и… – Томми на мгновение умолк. – Но ведь это просто кино, правильно? – тихо проговорил он. – Это не по-настоящему.

– Я хотел бы взять твой рюкзак, хорошо? – помедлив немного, спросил Палатазин. – Понесу в нем колья.

Дождавшись кивка Томми, он вытряхнул все из рюкзака и начал складывать туда колья.

– Там у меня спички и баллончик, – сказал Томми. – Из них можно сделать факел.

Палатазин обдумал эту идею и положил баллончик и спички обратно в рюкзак. Потом засунул шесть кольев в самое большое отделение и еще три распихал по мелким. Для молотка едва хватило места.

– Его будет не так-то просто найти, – предупредил Томми. – Он может прятаться в одном из подвалов.

Палатазин поднял голову и нахмурился:

– В одном из подвалов?

– Их там два. В замке больше ста комнат. Когда вы попадете туда, то легко можете заблудиться и вообще не найти выход.

Палатазин оглянулся на Джо. Та выглядела совсем потерянной, и он не знал, сколько еще она сможет выдержать. Снаружи пробивался мутный, блекло-янтарный свет. Палатазин посмотрел на часы. Стекло на них треснуло, к нему прилипли крупинки песка. Последний раз Палатазин проверял часы после заката, очнувшись от недолгого сна, а разбил он их, вероятно, когда вытаскивал колья из машины. Стрелки замерли в положении без десяти одиннадцать.

– Я могу помочь вам войти в замок и выйти обратно, – сказал Томми. – Вы не сможете убить всех. Если остальные найдут вас, то разорвут на куски.

– Нет.

– Я могу помочь! – Томми резко встал, голова его закружилась, картина перед глазами то расплывалась, то снова становилась четкой, но он старался стоять прямо. – Я знаю, как замок выглядит изнутри.

– Ложись, сынок, – твердо сказал ему Палатазин. – Ты не в том состоянии, чтобы куда-то идти.

Палатазин закинул рюкзак на одно плечо, а потом через голову, чтобы он висел на боку и до него легко было бы дотянуться. Пришло время уходить.

– Как вы пойдете? – спросила Гейл.

– Самой короткой дорогой, – ответил он. – Выйду на Ла-Бреа-авеню, она всего в двух кварталах к западу, а дальше на север через Голливуд.

– Это очень далеко, – сказала Гейл. – По меньшей мере, четыре-пять миль.

– Прошу вас, – мрачно усмехнулся он, – не нужно никаких напутствий, хорошо?

Он посмотрел на Джо и понял, что она храбрится ради него изо всех сил.

– Ну вот, – пожал он плечами с притворным скептицизмом, – кто бы мог подумать, что этот толстый, лысый, немолодой коп станет охотником на вампиров?

Палатазин обнял Джо за плечи и прижал к себе.

– Все будет хорошо, – прошептал он ей на ухо. – Вот увидишь. Я закончу с этим делом и вернусь к тебе.

Затем он оглянулся на Гейл:

– Вы поможете мне обмотать рот и нос этой тряпкой?

Когда она справилась с задачей, на лице Палатазина остались открытыми только узенькие щелки для глаз. Он поднял воротник пиджака и застегнул все пуговицы на рубашке. Потом двинулся к выходу, но остановился, держась за ручку двери, и оглянулся назад:

– Я хочу, чтобы вы все запомнили мои слова. Если я вернусь ночью, не впускайте меня, что бы я ни делал и ни говорил. Моя… мать открыла дверь той ночью в Крайеке, и я не хочу, чтобы вы сделали то же самое. Держите под рукой святую воду. Если я и утром все так же буду стоять на крыльце, вы поймете, что я… такой же, каким был, когда уходил. Все понятно?

Он дождался, когда Джо кивнет, и сказал:

– Я люблю тебя.

– И я тебя люблю, – ответила она надтреснутым голосом.

Палатазин вышел навстречу ветру. Джо шагнула к окну, наблюдая за тем, как он исчезает в желтом вихре, и поднесла руку губам, сдерживая рыдания.

Томми стоял рядом с ней. «Он умрет, – думал мальчик. – Или еще хуже, как мои родители. Он заблудится в замке, и тогда вампиры схватят его».

Джо взяла его за руку. Ее прикосновение было очень холодным.