Отец Сильвера вел длинную вереницу людей из потрепанного, обветшавшего дома. Буря продолжала бушевать, песок хлестал по лицам плеткой-девятихвосткой. Крепко держа за руку идущего следом, священник перешагивал через полузасыпанные трупы. Впереди, сквозь желтую завесу ветра, смутно различались очертания церкви. Дойдя до ступенек крыльца, Сильвера почувствовал, как дрожь пробежала по его руке, и оглянулся. Все исчезли, всех людей унесла буря или вампиры. Он сжимал в кулаке пустоту, и его омертвевшая рука даже не ощутила разницы. Где-то вдалеке люди звали на помощь, рыдая, выкрикивали его имя.

– Где вы? – закричал Сильвера, но тут ветер швырнул песок ему в лицо, дыхание перехватило, и он понял, что не найдет никого из них, что должен оставить их, и с этим уже ничего не сделаешь, ничего… ничего…

Его голова дернулась вверх, глаза открылись. Он лежал в густом синем свете, все его тело содрогалось от ударов сердца. Отчетливо слышались три разных звука – звон Голоса Марии над головой, приглушенные разговоры и плач, размеренный вой ветра. Сильвера сел на церковной скамье, где его и свалил сон, – сколько он проспал, час или больше? – и понял, что его укрыли полосатым одеялом. Рядом спал кто-то еще, а на другом краю скамьи девушка, лет пятнадцати на вид, нянчила младенца. В глубине святилища мучительно и протяжно застонала женщина; кто-то шепотом пытался успокоить ее. Где-то заплакал ребенок. Вдруг отец Сильвера заметил, что снаружи в церковь пробивается полоса света. Он посмотрел на витражное окно и увидел, что синие стеклышки начали светиться. Большая часть свечей на алтаре уже догорела.

«Утро, – с приливом облегчения подумал он. – О, слава Богу! Мы пережили эту ночь!» Он встал, подошел к передней двери, переступая через людей, свернувшихся на скамьях или прямо на полу, и выглянул на улицу. Песок хлестнул его по лицу, поднявшийся ветер яростно свистел вокруг церкви. Дюны уже переместились, теперь одни поднимались на восемь-девять футов перед стеной, принявшей на себя всю силу ветра. «Никто не протянет долго, если выйдет из дома в такую погоду», – подумал Сильвера и закрыл дверь на засов. Песок покалывал щетину на подбородке.

Он направился обратно к алтарю, но тут кто-то, скорчившийся на краешке скамьи с наброшенным на плечи одеялом, окликнул его:

– Святой отец!

Сильвера остановился. Это был молодой человек, которого он нашел лежащим на земле. Рубашки на нем не было, сломанные ребра кто-то перевязал полосками ткани, оторванными от коричневого женского платья.

– Сюда не приходила ночью женщина? – спросил молодой человек с запавшими и потемневшими от безнадежности глазами. – Чернокожая женщина, очень красивая?..

– Нет, – ответил Сильвера. – После того как я нашел вас, больше никто не приходил.

Молодой человек кивнул. Под глазами у него пролегли глубокие морщины, словно бы он постарел на двадцать лет за одну ночь. Выглядел он потерянно и едва не плакал. Сильвере хорошо был знаком такой потрясенный вид.

– Они забрали ее, – тихо проговорил молодой человек. – Те, на мотоциклах. Я должен найти ее, святой отец… Я не позволю им… сделать ее такой же…

– Как ваше имя, сын мой?

– Имя? Уэс. Уэс Ричер. Где я нахожусь?

– Это моя церковь в Восточном Эл-Эй. А вы откуда пришли?

Казалось, Уэс пытался вспомнить, но это было непросто.

– Моя машина застряла, – сказал он. – На шоссе…

– На шоссе? Ближайший съезд в четверти мили отсюда!

– Я услышал звон колокола, – объяснил Уэс. – Я знал, что если буду идти не останавливаясь, то обязательно доберусь до него. Я не мог определить, далеко ли он, просто знал, что… должен добраться. Ее зовут… Соланж. Те, на мотоциклах, забрали ее.

Он приложил ладонь к боку и поморщился:

– Ребра сломаны? Так я и думал. Я был совсем плох?

– Одна из женщин ухаживала за вами. Она говорит, что треснули два ребра с левой стороны. Вам очень плохо?

– Хреновей некуда. Ой, простите. – Он посмотрел в светлеющее окно. – Уже утро?

– Да. Куда уехали эти мотоциклисты?

При мысли о вампирах на мотоциклах Сильвера похолодел. Плохо уже то, что они могут передвигаться пешком, а про вампиров на колесах страшно было даже подумать.

– Не знаю. На восток, кажется. У них что-то вроде банды байкеров, и они говорили, что собираются объединиться с другими.

Он кашлянул пару раз и поморщился:

– Черт! Такое ощущение, как будто мне ошкурили горло и легкие наждачной бумагой. У вас не найдется воды?

– Сейчас принесу.

Сильвера сходил в свою комнату и принес ящик бутылок с питьевой водой и упаковку бумажных стаканчиков, которые раздобыл в продовольственном магазине дальше по улице. Две бутылки уже опустели. Сильвера налил немного воды в стаканчик и протянул Уэсу:

– Пейте медленно.

Молодой человек благодарно кивнул.

– Я должен идти, – сказал он, выпив воду. – Я должен найти Соланж.

– Никто никуда не пойдет. Буря усиливается. Вы не одолеете и двух кварталов, прежде чем упадете замертво.

– Это по моей вине они нас нашли. Я стоял у дороги, махал рукой и кричал, как идиот, а потом они налетели на нас, как гребаные стервятники. Я должен был сразу понять, кто они такие! Я должен был понять, что это могут быть только… вампиры. А теперь они забрали ее, и одному Богу известно, что с ней сделают!

Его нижняя губа задрожала. Он смял стаканчик и отбросил в сторону.

– Я должен найти ее! – выкрикнул он, и глаза его с вызовом сверкнули.

– И где вы собираетесь искать? – спросил Сильвера. – Ее могли увезти куда угодно. И к этому времени они уже должны…

Он осекся, потому что сказать правду было бы немилосердно.

– НЕТ! Я в это не верю!

– Вы не сможете выйти отсюда в такую бурю, мистер Ричер. Вам так хочется умереть?

Уэс натянуто улыбнулся:

– Приятель, я уже полумертвый. Так какая теперь разница, а?

Что-то в этой холодной логике пронзило душу Сильверы. Видимо, только у полумертвого может хватить смелости на то, чтобы сражаться с вампирами, потому что живым есть что терять. Он отказался помочь Палатазину, и этот человек, несомненно, пошел на верную смерть. Сильвера вспомнил торжествующий вопль Сисеро: «Мастер жив!» Да, Палатазин – или тот, кто раньше был Палатазином, – теперь уже мертв, и паства Мастера увеличилась. Только полумертвый, только тот, кто осознал предел своей жизни и принял его как факт, может найти в себе силы сопротивляться.

Сильвера поднес руки к лицу. Они тряслись, как у старого паралитика.

Сколько еще он рассчитывает прожить? Два года? Или, может быть, три? Врачи говорят, что это неизлечимо. Боковой амиотрофический склероз. Болезнь Лу Герига. Сначала ослабление и атрофия мышц, дополненные фибрилляцией и спазмами. Потом мышечная атрофия распространится на предплечья и плечи. Он будет чахнуть день ото дня. Неизлечимо. Будет лежать в больнице или, возможно, в богадельне, размягчаясь в серую студнеподобную массу. Медсестры с угрюмыми лицами будут суетиться у его постели. Неизлечимо. Будут кормить через ноздри. Время поползет медленно-медленно. Медсестры будут вытирать его, когда он испачкает штаны. Он будет дрожать, лежа в постели, запертый в клетке дома, прогнившего насквозь, но никак не желающего окончательно рухнуть, пока все достоинство его жильца не выбросят на помойку вместе с резиновыми подгузниками, слюнявчиками и носовыми катетерами.

«Я именно так хочу умереть?» – спросил он себя. Теперь он принимал неизбежную смерть как дар, полученный от самого Бога. Ему даровали возможность выбора, возможность умереть с достоинством.

«Мастер жив», – сказал Сисеро. И Сильвера понял, что это правда. Где-то в замке на Голливудских холмах Мастер продумывал свои действия при следующей ночной атаке на еще уцелевших жителей Лос-Анджелеса. Комок ужаса медленно рос в сердце Сильверы. Палатазин наверняка погиб. Кто еще, кроме него, знал о том, что Мастер нашел пристанище в замке Кронстина? К Сильвере пришла холодная решимость, но страх все еще бился в груди, словно желая привлечь к себе внимание. Как ему пройти к замку сквозь эту бурю? На самом деле он даже не знал, как найти этот замок, а среди холмов петляли сотни разных дорог, как асфальтированных, так и грунтовых. А что будет с людьми, собравшимися в святилище? Он не мог просто бросить их на произвол судьбы. Ночью вампиры появятся снова и будут, возможно, во много раз сильней, чем накануне. Сильвере необходимо было помолиться и попросить совета.

– Я хочу найти Соланж, – мрачно заявил Уэс. – И не важно, что мне для этого придется сделать и куда отправиться.

– Не говорите глупостей! Далеко ли вы уйдете со сломанными ребрами? Вы ведь даже не знаете, куда идти. Кончится тем, что вы просто умрете от удушья на одной из боковых улочек Восточного Эл-Эй.

Он замолчал, заметив в глазах Уэса гнев, быстро уступивший место боли.

– Мне очень жаль, – тихо проговорил Сильвера. – Хотите еще воды?

Уэс покачал головой:

– Нет… я просто попытаюсь уснуть…

– Вот и хорошо. А я должен кое-что обдумать, если позволите.

Сильвера оставил Уэса и ушел, не оглядываясь, потому что мысленно видел его лицо и слышал первые сдавленные, безнадежные рыдания.