Палатазин остановил свой «фалькон».

– Подождите минутку, – сказал он, глядя сквозь лобовое стекло. Дворники работали на максимальной скорости, фары горели в полную яркость. – Кажется, я что-то видел.

Это был высокий темный силуэт среди скал и деревьев в недолгом просвете вихря янтарных облаков.

– Что там? – Гейл подалась вперед на заднем сиденье. – Замок?

– Не уверен. Я просто увидел что-то за секунду до того, как все заволокло тучами. Могу только сказать, что это было что-то большое, высоко на горе. Возможно, в паре миль отсюда, точно не знаю. Постойте! Вот он!

Палатазин поднял руку.

Тучи снова разошлись, на мгновение все трое почти отчетливо увидели высокие башни на фоне темнеющего золотого неба. С такого расстояния Палатазину показалось, будто замок как две капли воды похож на развалины на горе Джегер. «Да, – подумал он. – Вот это место! Вот где он скрывается!» С такой высоты панорама Эл-Эй открывалась королю вампиров полностью, без помех. Он мог со злобным ликованием наблюдать, как в домах гаснут огни, один за другим. Замок казался таким же мощным и неприступным, как все крепости, которые Палатазин видел в горах Венгрии. «Видеть – это одно дело, – размышлял он, – а захватить – совершенно другое». Холодный клубок напряжения в животе внезапно развернулся, протягивая ледяные щупальца к ногам и рукам.

– Ветер крепнет, – проговорила Гейл глухим, сдавленным голосом.

– Да, я знаю.

Песок кружился над дорогой уже минут пятнадцать, и в кавернах скал скопились целые песчаные кучи. Еще выше облака налезали друг на друга, словно огромные желтые собаки, услышавшие сигнал к кормежке. Они снова сдвинулись, скрыв из виду замок Кронстина. Мотор «фалькона» внезапно закряхтел и затрясся, и Палатазину пришлось пару раз переключать передачу. Он взглянул на часы и с ужасом увидел, что уже двадцать минут шестого. При таких густых тучах через полчаса уже станет темно. Неотвязные мысли о том, что он может не добраться до замка к нужному времени, звенели в голове отчетливым сигналом тревоги.

– Нам придется повернуть назад, – заявил он наконец.

Никто не стал возражать. Теперь весь фокус заключался в том, чтобы найти место для разворота. Внезапно из-за корявых низкорослых деревьев, раздвигая их, словно волосы расческой, с ревом вылетела стена ветра. Она навалилась на машину с мощью бульдозера, оттесняя ее к каменному бордюру. Палатазин пытался удержать контроль. Автомобиль дернулся к левой обочине и начал заваливаться через край дороги. Джо вскрикнула, увидев внизу красные крыши игрушечных домиков и игрушечные машинки, разбросанные по черным и золотым ленточкам. Насколько она могла разглядеть, всякое движение там замерло.

Палатазин включил первую передачу и повернул вверх рычаг ручного тормоза. Ветер ревел, унося спирали песка вниз, к Голливуду. Палатазин очень осторожно дал задний ход и, отъехав от пропасти, медленно отпустил тормоз.

– Чтобы развернуться, придется проехать еще немного вперед, – услышал он собственный голос, тонкий и сухой. – Не нужно было вам ехать, дурак я был, когда согласился.

Он продолжил подъем, выискивая щель между деревьями или скалами, куда мог бы заехать «фалькон». Ураган все усиливался. Дорогу на четверть мили вперед полностью занесло песком. Это напомнило Палатазину снежные бури, что ревели в Крайеке, особенно ту, что завывала за окном в ночь, когда отец вернулся домой. И тут его как обухом по голове ударило. А что, если вампиры умеют как-то управлять погодой? А если умеют, то эта безумная песчаная буря может стать очень эффективным способом парализовать весь город. Она разъединит жителей, удерживая их в домах или в офисах. Самолеты не смогут взлететь, море тоже начнет безумствовать. А как насчет автомобилей? Палатазин понял, что они могут и не спуститься с этой горы живыми. Если ветер не сбросит их в пропасть, если мотор не заглохнет от песка, если тьма не опустится слишком рано… Он чувствовал, что замок притаился где-то рядом – быть может, в какой-нибудь полумиле езды от них по извилистой, скользкой дороге.

Что-то серое и огромное запрыгнуло на капот, оскаленная морда прижалась к стеклу.

– Господи! – вскрикнула Гейл, а Джо схватила Палатазина за руку.

Эта тварь больше напоминала волка, чем собаку, но Палатазин рассмотрел шипованный ошейник и жетон на ее шее. Густая шкура была вся в песке, желтые глаза светились яростью. Сквозь завывания ветра Палатазин различил ее низкое, угрожающее рычание. Ее намерения были очевидны. Впереди на дороге появились другие собаки: боксер, ирландский сеттер, несколько дворняг. Все они смотрели с такой же свирепостью. «Значит, король вампиров позаботился о том, чтобы его крепость была хорошо защищена, – подумал Палатазин. – Даже если мы доберемся до замка, эти псы растерзают нас, стоит нам только выйти из машины». Он медленно тронулся с места, полуволк-полупес яростно зарычал и начал скрести когтями по стеклу и щелкать зубами, словно хотел укусить руку, державшую руль. Через мгновение Палатазин заметил справа свободное пространство, которого как раз хватило бы, чтобы развернуть «фалькон». Полуволк-полупес пригнулся, стоя на капоте и злобно сверкая глазами, пока машина не развернулась и не начала спускаться с горы. Потом тварь спрыгнула и исчезла из виду вместе со всей стаей.

«Фалькон» пыхтел, как усталый паровоз. Ветер налетал со всех сторон. Мотор вдруг заскрежетал и затих, и они покатились к Голливуду, но Палатазин продолжал крутить ключ зажигания, пока наконец не поймал искру, – движок закряхтел, словно старик, больной эмфиземой. Палатазин помчался сквозь темноту назад, к Ромейн-стрит, прокладывая путь через бульвары Голливуд и Сансет, усеянные брошенными автомобилями, то и дело замечая улицы, перегороженные разбитыми машинами или песчаными дюнами. «Фалькон» пересек пустынный бульвар Санта-Моника и проехал еще три квартала, а затем дернулся и встал намертво. Палатазин несколько раз попытался завести мотор, но аккумулятор немного покряхтел, да и только. Двигатель забило песком. Они застряли за пять кварталов от дома, а ночь стремительно приближалась.

В салоне машины было невыносимо душно.

– Мы сможем добежать до дома? – тихо спросила Гейл.

– Не знаю. До него пять кварталов. Возможно, не так уж и далеко. Возможно, слишком далеко.

Он посмотрел на Джо и быстро отвел взгляд. Песок уже залепил почти все лобовое стекло. Их словно бы погребли заживо.

– Путь неблизкий, – сказал наконец Палатазин.

– А другие дома? – спросила Гейл. – Мы же можем попросить убежища?

– Да, можем. Но вы видели где-нибудь огни? Видели где-нибудь жизнь? Откуда нам знать, не войдем ли мы в гнездо вампиров? Откуда нам знать, не примут ли какие-нибудь бедолаги нас самих за вампиров и не попытаются ли нас убить? Мой дом защищают чеснок и распятие. А эти люди… просто ждут, когда к ним ворвутся.

– Так что же нам делать? Сидеть здесь, пока не задохнемся?

– Или задохнемся снаружи, – добавил Палатазин. – Ветер будет тормозить нас. В наши легкие попадет больше песка, чем воздуха, как случилось с этой машиной. Как случилось со всеми другими машинами. Но нет, мы точно не можем оставаться здесь. Вампирам ураган не помешает, потому что им не нужно дышать. Так что…

Он снова посмотрел на Джо и слабо улыбнулся:

– Бросим монетку?

– Нет! – запротестовала Гейл. – Черта с два я здесь останусь!

Джо покачала головой:

– Мы попробуем вернуться домой.

– Ну вот и хорошо.

«Пять кварталов, – подумал он. – Боже, как далеко!» Придется оставить колья, молоток и святую воду в багажнике, все ему никак не унести. Нет, святую воду нужно взять любой ценой. Он пожал плечами, вытащил ключ зажигания и передал Джо:

– Держи его при себе. И не забывайте обе дышать сквозь зубы. Мне нужно достать кое-что из багажника. Когда я постучу в окно, это значит, что ты должна выйти наружу и взять меня за руку. Когда ты коснешься меня, постучи в окно мисс Кларк, и она ухватится за твое плечо. Потом мы отправимся в путь. Сомневаюсь, что мы сможем видеть далеко. Если кто-то из нас потеряет другого, не сходите с того места, где стоите. Просто позовите на помощь и прикройте руками лицо. Хорошо?

Они кивнули.

Палатазин начал открывать дверцу, но остановился. Машина дрожала под напором ветра. Он заранее достал ключ от багажника, чтобы не тратить драгоценные мгновения, роясь в карманах.

– Все в порядке, – объявил он. – Я пошел.

Посидел еще пару секунд, а потом выбрался из машины.

Заряд горячего, словно вырвавшегося из духовки, ветра, казалось, всосал его в себя. Палатазин закрыл дверцу, прошел вдоль борта машины, подтягивая себя руками и пряча лицо в сгиб левого локтя. Никак не получалось вдохнуть даже малой частички воздуха, не набрав в рот песка. Поперечный порыв ветра ударил его под колени и повалил на землю. Он пополз дальше, с ободранным до крови лицом. Подтянулся к багажнику, повернул ключ. Багажник щелкнул, открываясь. Палатазин отыскал завернутый в ткань фиал, положил бутылочку в задний карман, а тканью обвязал лицо. Затем, напрягая все силы, обошел машину сзади. Ветер и песок едва не уволокли его прочь.

Он забарабанил пальцами по стеклу, Джо шагнула из машины и тут же едва не упала, вскрикнув, когда ее рука выскользнула из его ладони. Встав на ноги крепче, она постучала в стекло задней дверцы, Гейл вышла и сжала ее плечо, словно тисками. Цепочка из трех человек двинулась вперед по улице, подгоняемая толчками и хлесткими ударами ветра. Через мгновение пальцы Джо заскребли по ладони Палатазина, и он понял, что она не может вдохнуть.

– ЗДЕСЬ РЯДОМ! – крикнул он и сам чуть не задохнулся.

Она кивнула, щелочки ее глаз увяли и затуманились. На месте Гейл Палатазин видел лишь смутный темный силуэт.

Джо не удержалась на ногах. Палатазин помог ей подняться, но, когда перед его глазами закружились темные пятна, понял, что все они медленно умирают от удушья. Им не дойти, ведь надо преодолеть еще целых три квартала.

– ВПЕРЕД! – прокричал он и повел женщин к серым очертаниям на правой стороне улицы. Очертания постепенно превратились в двухэтажные дома с деревянными каркасами, мало чем отличавшиеся по конструкции от его собственного. Там было пугающе темно, и Палатазин опасался, что их уже захватили. Он споткнулся обо что-то, лежавшее на тротуаре. Это оказался труп молодого парня с пулевым отверстием в щеке. Палатазин молча разглядывал наполовину занесенное песком тело, когда что-то горячее с раздраженным жужжанием пролетело мимо его лица, а затем он услышал приглушенное «хрум!». Он поднял голову и успел заметить оранжевую вспышку второго выстрела из окна верхнего этажа ближайшего дома. Труп под его ногами дернулся.

– Проваливайте отсюда, сатанинские твари! – послышался мужской голос, переходящий в исступленный вопль. – Господь всемогущий поразит вас НАСМЕРТЬ! НАСМЕРТЬ! И еще раз НАСМЕРТЬ!

Палатазин побежал к следующему дому, увлекая Джо за собой. Передняя дверь с соскобленной до древесины краской была прикрыта, но не заперта. Когда Палатазин вломился внутрь, крики безумца сменились тоскливыми всхлипами.

Дождавшись, когда в дом зайдет Гейл, Палатазин запер дверь на засов. Воздух внутри оказался тяжелым и спертым, но, по крайней мере, здесь не было изматывающего ветра. Палатазин в кровь содрал руки и лицо, а глаза Гейл жутко покраснели. Джо тошнило, она все еще держалась за пиджак Палатазина, с которого стекал на пол песок. Он усадил Джо в кресло и вытер своим платком капли пота на ее лице. Глаза у Джо были темными и пустыми; казалось, она не понимала, где находится.

– Теперь с нами все в порядке, Джо, – сказал Палатазин. – Мы в безопасности.

Она тихо заплакала. Сквозь завывания ветра слышались крики безумца:

– …Покажитесь! Я знаю, вы спрятались там, глупое сатанинское семя!

А потом он запел высоким, каркающим голосом:

– Не сойтись ли нам у реки-и-и, у прекрасной, прекрасной реки-и-и…

Палатазин и ухом не повел. Его больше занимал вопрос, есть ли кто-нибудь в этом доме. Идея оказаться запертым здесь вместе с еще одним вооруженным маньяком наполнила его мысли, как кислое вино. Тяжесть тридцать восьмого калибра в наплечной кобуре немного обнадеживала, но, судя по размеру пулевого отверстия на лице трупа, у человека из соседнего дома должна быть мощная винтовка.

Гейл одновременно с ним пришла к той же мысли:

– А что, если мы здесь не одни?

– Кто-нибудь дома? – крикнул Палатазин.

Никто не ответил. Палатазин вытащил пистолет из кобуры и снял с предохранителя. Прошел через опрятную гостиную в короткий коридор с лестницей на второй этаж.

– Есть здесь кто-нибудь? – снова спросил он, отслеживая малейшее движение. – Мы не причиним вам вреда. Мы просто хотели укрыться от бури!

Палатазин подождал немного, но ответа не было. Он убрал пистолет и вернулся в гостиную.

– Думаю, здесь никого нет, – сказал он Гейл. – Возможно, хозяева уехали до начала урагана.

Гейл огляделась. Круглый красно-синий ковер на паркетном полу, большой, удобный с виду диван на изогнутых ножках; кофейный столик в темных пятнах с аккуратно разложенными на нем журналами «Энтик монтли», «Нэшнл джиографик» и «Горизонт»; пара мягких кресел с прозрачными пластиковыми подлокотниками; кирпичный камин с перевернутой подковой над ним. Время от времени пепел в камине колыхался под напором ветра. На стенах висели рисунки сепией в рамках, а на каминной полке были расставлены цветные фотографии – супружеская пара средних лет улыбается и обнимает друг дружку, дети играют с собакой.

Безумец из соседнего дома разразился хохотом.

– Господи! – тихо сказала Гейл. – Эта падаль хочет снести нам головы!

Палатазин кивнул и шагнул к Джо, на лице которой наконец появились краски.

– Тебе лучше?

– Да, лучше, – ответила она и слабо улыбнулась.

– Скоро наступит ночь, – заметила Гейл. – Уже очень скоро.

Она отдернула шторы и посмотрела на улицу, но мало что смогла разглядеть среди песчаных вихрей. Постепенно подкрадывалась темнота. Гейл повернулась и вопросительно взглянула на Палатазина.

– Этот ураган… удержит их тоже?

– Нет, они не дышат, а их странные прозрачные веки защищают глаза от песка. Они загнали нас туда, куда хотели.

– И куда же? – спросила она.

– В ловушку. Всех нас. Каждого в этом городе. Выхода нет.

На мгновение Палатазин встретился с ней взглядом, но быстро отвел глаза. Он понимал, что они оказались в ничем не защищенном доме, – ни обмазанных чесноком подоконников, ни распятий на окнах и дверях. Опустив руку в карман, он нащупал пузырек со святой водой, показавшийся ему теперь до ужаса маленьким.

– Боюсь, что ваша статья уже ничего не даст, – сказал он. – Равновесие сдвинулось в пользу вампиров. Сила на их стороне…

– Нет! – запротестовала Гейл. – Еще можно что-то сделать. Мы можем кому-то позвонить, в полицию, или в Национальную гвардию, или… еще кому-нибудь…

Брызги песка снова застучали в окно, шипя, словно жир на сковородке, и Гейл умолкла.

– Думаю, вы сами понимаете, что это бесполезно. Сомневаюсь, чтобы телефоны еще работали. Я бы включил свет, но боюсь, что тогда мы станем заметны, как неоновая вывеска над закусочной для вампиров. Обстановочка не очень приятная.

Гейл закрыла лицо руками.

– Черт, я только хотела стать… быть хорошим журналистом, – проговорила она отрешенным, мечтательным голосом. – Всего лишь. Разве я просила так много?

– Думаю, что нет.

– Я хотела оставить свой след. Хотела… сделать что-то важное. Быть кем-то важным, а не пустым местом… как, приходится признать, на самом деле и вышло.

Ее голос сорвался, но она быстро прочистила горло.

– Одни лишь громкие слова и дешевые сенсации. То, что они с нами сделают… это случится быстро?

Палатазин притворился, что не расслышал.

Ночь приближалась.