Телефон звенел так, что дрожал пол. Гейл Кларк вышла из кухни с чашкой чая «Утренний гром» и уставилась на маленького черного недоумка на телефонном столике. На ней были грязные джинсы, в которых она и спала, и потрепанная рабочая рубашка, которую Гейл носила со второго года обучения в средней школе. Лицо ее опухло от бессонницы, под глазами появились круги, а все тело сделалось вялым от опасной смеси валиума, алкоголя, чая и кофе, которыми она наливалась с той ночи в апарт-отеле «Сандал». Она никак не могла заснуть, а когда наконец сумела, то потом не могла проснуться. С тех самых пор, как Гейл вышла из полицейского участка – точнее говоря, ее выгнал оттуда очень сердитый лейтенант, – она ходила как в тумане и даже начала снова принимать кваалюд. Шторы и жалюзи на окнах были задернуты наглухо, дверь надежно заперта на засов, а рядом стояло еще и кресло, на случай если придется забаррикадироваться. «Вот что такое помешательство», – повторяла она себе, но это ее мало заботило. Если она и не свихнулась сразу при виде жуткого лица Джека, то повторяющиеся кошмары, в которых он гонялся за ней по двору, непременно это сделают. Гейл потеряла счет времени. Кухонные часы показывали десять двадцать пять, но при задернутых окнах она не могла определить, ночь это или день. Зазвонивший телефон сообщил ей, что сейчас утро, а на другом конце провода наверняка окажется Трейс, желающий знать, где она пропадает второй день подряд и почему не работает над статьей о гребаном Гробокопателе.

– Заткнись, – сказала она телефону. – Просто заткнись и оставь меня в покое.

Телефон продолжал завывать – надоедливо, как голоса ее родителей: «Гейл, почему ты не одеваешься нарядней?», «Гейл, почему ты не зарабатываешь больше денег?», «Гейл, тебе стоило бы подумать о замужестве». Гейл, Гейл, Гейл…

– ЗАТКНИСЬ! – сказала она, подняла трубку и тут же бросила.

«Вот так! Это тебя образумит, гадина!» Она подошла к окну, раздвинула шторы и выглянула на улицу. Скрытое за странной фиолетовой бледностью солнце светило неярко, но все равно жалило глаза. «Подходящая погода для землетрясения», – подумала она, снова задергивая шторы, и решила сегодня все-таки выйти из дома; днем она будет в порядке, а эти твари не могут разгуливать при свете солнца. Или могут? «Кваалюд, – сказала себе Гейл. – Вот что мне сейчас нужно».

Она направилась к аптечному шкафчику, но тут телефон зазвонил снова.

– ДА ПОШЕЛ ТЫ! – крикнула Гейл и оглянулась в поисках чего-нибудь, чем можно швырнуть в проклятую тварь.

«Ладно, – подумала она. – Успокойся. Успокойся». Она боялась этого телефона. Прошлой ночью – а может, это была не прошлая ночь, она сама точно не помнила – Гейл подняла трубку, сказала: «Алло?» – и выслушала долгое молчание, которое прервалось лишь одним словом: «Гейл?» Она выронила трубку и закричала, потому что это было очень похоже на голос Джека, позвонившего узнать, дома ли она и не может ли он нанести ей любезный дружеский визит, с клыками и всем прочим.

«Успокойся».

Гейл понимала, что если это Трейс, то он будет звонить снова и снова, до тех пор, пока ему не ответят. Нужно сказать ему, что она заболела и не может выйти из квартиры. Гейл подняла трубку и произнесла дрогнувшим голосом:

– Да?

Несколько секунд в трубке была такая тишина, что Гейл слышала, как бьется ее собственное сердце. Затем знакомый голос проговорил:

– Мисс Кларк? Я хотел бы встретиться с вами…

– Кто это?

– Энди Палатазин. Капитан Палатазин из Паркер-центра.

– И что с того? Что вам нужно?

«Успокойся. Ты дергаешься, как сраная истеричка».

Он помолчал и продолжил:

– Мне нужна ваша помощь. Это очень важно. И я должен встретиться с вами как можно скорее.

– Моя помощь? С чего бы вдруг? Как вы меня нашли?

– Я позвонил в «Тэттлер», и какой-то мужчина назвал ваш номер. Мне нужна ваша помощь, потому что… Я бы предпочел обсудить это не по телефону…

– А я бы предпочла именно так.

Он тяжело вздохнул:

– Да, хорошо. Я хочу рассказать вам одну историю и надеюсь, что вы поверите мне настолько, что напишете об этом в вашей газете…

– Почему? Мне казалось, что вы считаете ее дешевой газетенкой.

Гейл отхлебнула чаю и подождала, пока он не заговорит снова:

– Я могу рассказать вам, кто такой Гробокопатель, мисс Кларк. Могу объяснить, почему вскрывают эти могилы. Могу рассказать все это и намного, намного больше.

– Вот как? Что ж, сейчас я уезжаю. Решила ненадолго махнуть в Сан-Франциско…

– ПОСЛУШАЙТЕ! – сказал он так порывисто, что Гейл вздрогнула и хотела уже повесить трубку, но какая-то умоляющая нотка в его голосе удержала ее внимание. – Во всем городе только ваша газета может хотя бы задуматься о том, чтобы опубликовать историю, которую я собираюсь вам рассказать. А напечатав ее, вы спасете много человеческих жизней, мисс Кларк. Возможно, миллионы жизней! Кажется, вы говорили, что вы журналист, причем хороший журналист, и я поверил вам. Или я не прав?

– Может быть.

– Допустим. А вы?

Гейл сжала трубку. Костяшки пальцев побелели. Ей хотелось послать его к черту, хотелось сказать, чтобы он отправился в отель «Сандал» и помог другим копам-недоумкам в поисках двадцати пяти жильцов, пропавших прошлой ночью. Но вместо этого она услышала собственный вопрос:

– Ну так что за история?

– Такая, что вам понадобится немалое мужество, чтобы написать о ней. Думаю, оно у вас есть, мисс Кларк. Поэтому я вам и позвонил.

– Хватит болтать ерунду, – раздраженно ответила она. – Где вы сейчас? В Паркер-центре?

– Нет, я… дома. – Он назвал свой адрес. – Когда вас ждать?

– Не знаю. Думаю… когда-нибудь доберусь.

– Хорошо. Пусть так. Я буду дома весь день.

– Всего хорошего.

Гейл уже вешала трубку, когда услышала, как он сказал:

– Спасибо.

И в его голосе было столько облегчения, столько искренней благодарности, что это на мгновение потрясло ее. Потом связь оборвалась, и Гейл медленно положила трубку.

Она допила чай и зашла в ванную. Лицо в зеркале выглядело ужасно. Гейл открыла аптечный шкафчик и достала желтый пузырек. На дне перекатывались три таблетки кваалюда. Она вытряхнула одну и поднесла ко рту, рука дрожала, и пришлось обхватить запястье другой рукой, чтобы удержать ее. Это и есть помешательство? Кто это сказал? Она опустила взгляд на таблетку. «Если я собираюсь вернуться к работе, нужно завязывать». Гейл с тоской посмотрела на таблетку и бросила ее обратно в пузырек.

Затем включила холодный душ, разделась и, пока не успела передумать, подставила голову под струю.