– Ежевичный бренди, – предложила пожилая женщина в инвалидном кресле и наполнила из хрустального графина три бокала-тюльпана.

В наборе их было четыре, но осколки четвертого лежали теперь на паркетном полу.

– Сто пруфов[67], – заверила она, подмигивая Уэсу. – Вышибет из вас страх перед Сатаной. Вот.

Уэс передал один бокал Соланж и сам отпил из второго. Рот на секунду обожгло, а потом напиток стремительно опустился в желудок, заклокотав там на мгновение, подобно лаве. Уэс допил остатки, сдерживая хлынувшие из глаз слезы, и снова протянул бокал:

– Еще.

Джейн Данн улыбнулась, морщины на лице сердечком стали глубже, но узел холодного страха в карих глазах отказывался таять.

– Ты уверен, что справишься с этим, крошка?

Он кивнул, и она снова наполнила бокал.

Стоявшая в другом конце разоренной комнаты Соланж отодвинула тяжелую штору винно-красного цвета и посмотрела на лужайку. Первый отблеск нового света поднимался в небе.

– Солнце восходит, – тихо сказала она. – Скоро совсем рассветет.

– Слава богу, – выдохнул Уэс. – Там еще остался кто-то из них?

– Нет. Во всяком случае, я никого не вижу.

Он подошел к ней и выглянул в окно. Бульвар опустел, в домах было темно. Никакого движения.

– Думаю, они ушли. Они ведь не выносят солнечного света, правильно?

– Я бы не стала так уж сильно верить в это, крошка, – сказала Джейн, развернув кресло лицом к ним, и допила третий бокал бренди. – Я бы не стала больше верить ни во что в этом поганом мире.

Уэс отошел от окна и опустился в мягкое антикварное кресло с обломанным подлокотником. На кофейном столике перед ним горела единственная свеча. Возле двери лежали старинные напольные часы, поваленные набок; стрелки за разбитым стеклом застыли на десяти минутах второго. Уэс отставил бокал в сторону и вытер со лба холодные блестки пота.

– Мы должны отыскать Джимми, – вдруг заявил он и оглянулся на Соланж, но та лишь молча посмотрела на него, а потом снова повернулась к окну. – Мы должны отыскать копов, – настаивал он. – Отыскать хоть кого-нибудь!

– Когда взойдет солнце, – ответила Соланж. – Но никак не раньше.

– Значит, ты сбросил двух ублюдков в бассейн? – Старушка пронзительно захихикала от восторга. – Черт с ним, я все равно собиралась спустить воду! Надеюсь, они не надели спасательные жилеты…

Она снова рассмеялась, а потом уставилась в свой бокал. Улыбка быстро погасла, а в глазах осталась только темная безнадежность. Пробормотав что-то вполголоса, она снова потянулась к стремительно пустеющему графину.

– Одного не могу понять, – тихо сказал Уэс. – Почему они… э-э… не схватили вас, когда вломились в дом?

– Потому что я правильно живу, вот почему! Пей побольше красного «Джонни Уокера» и ежевичного бренди, и это навсегда сохранит тебе молодость.

Она постучала по бесполезным костылям, что лежали под пледом на ее коленях, а затем снова посмотрела на Уэса.

– Я видела их лица. Оба совсем дети. У девушки в ухо продета булавка. Рок-н-ролльщики, наверное. Взглянула я на них и подумала: «Ну вот и все, Джейни! Ты прошла через четыре замужества, серию провальных фильмов, дьявольскую аварию на шоссе Пасифик-Коаст, и вот чем все закончится – парочка наркоманов убьют тебя посреди ночи». Я решила, что они хотят украсть мои фальшивые драгоценности.

Она отпила из бокала.

– Потом мальчишка подошел ко мне и… открыл рот. Я увидела… эти зубы. Клыки, совсем как в кино про Дракулу, только у этой твари и на нижней челюсти тоже были два клыка, и они просто выскользнули наружу, как у гремучей змеи перед броском. Господи!

Старушка вздрогнула и на какое-то время замолчала.

– Потом он остановился прямо у моей кровати и как будто бы… принюхался. Кажется, я разглядела свое отражение в его глазах и… поняла, как близко подобралась ко мне смерть. А потом эти двое просто пропали, и все. Я не видела, как они уходили. Разумеется, они вырубили свет и телефон, и мне пришлось кататься по дому в темноте, гадая, не выскочит ли на меня откуда-нибудь один из них. Сначала я была внизу, но услышала все эти крики, шум и спряталась здесь. Я думала, что вы… ну, понимаете… такие же, как они, пока не услышала ваш разговор.

Она покрутила бренди в бокале и выпила до дна.

– Похоже, меня спасло то, что я… пахну старостью. В мае мне исполнится семьдесят пять, и к тому же у меня искалечены ноги. Похоже, им хотелось крови кого-нибудь помоложе.

– Они схватили моего друга, – сказал Уэс, оглянулся на Соланж и тут же отвел глаза. – Господи, сколько же здесь этих тварей? И откуда они появились?

– Прямо из ада, крошка, – ответила Джейн. – Это черные шуточки самого Сатаны. Я считала, что все повидала в этом мире, но, кажется, ошибалась.

У Соланж похолодело внутри. Если вампиры точно так же прочесывают улицы Бель-Эйра и Беверли-Хиллз и если их хватает на то, чтобы устроить охоту за людьми на местах уличных происшествий, то это значит – ее передернуло от этой мысли, – что в городе сотни этих тварей. Снаружи медленно разгорался рассвет, но оставались еще огромные скопления тени, притаившиеся в ожидании жертвы, словно предательские нефтяные пятна. Или смоляные чучела. Она вспомнила сказки, которые рассказывал ей отец: «Отпусти меня, братец Кролик, отпусти меня!» Каким-то образом ее жизнь выскользнула из светлого детства, и теперь она бродила по темной стороне Луны.

– …видела тебя по телику, – говорила тем временем Джейн Уэсу. – Твое шоу. Ты был совсем неплох.

– Спасибо.

Он кивнул и ссутулился, отгоняя от себя образ Джимми, кричавшего от боли, пока вампир с ухмылкой вытаскивал его из покореженной машины.

– Ага, совсем неплох. – Она улыбнулась, и глаза ее затуманились. – Но и не слишком хорош, впрочем. Вот Джек Бенни был велик. Но ты тоже станешь. В прошлом месяце Пи-би-эс выпустила программу обо мне и показала фрагменты из моих фильмов. Ты не смотрел?

Уэс покачал головой.

– Очень жаль. Знаешь, как меня там назвали? Любимица всей Америки. Я носила обтягивающий свитер, когда Ланы Тёрнер еще и в проекте не было. У меня тоже были крутые сиськи. О господи!

Джейн оглянулась на Соланж, стоявшую в тусклом сером свете, что пробивался из-за шторы.

– Ах, какое было времечко! Полдень – вот как я его называла. – Она перевела взгляд обратно на Уэса, сгорбившегося и закрывшего лицо руками. – Полдень. Наслаждайся им, пока можешь, крошка. Когда солнце начнет клониться к закату, наступит лютый холод.

– Полицейская машина! – сказала Соланж.

Уэс вскинул голову, поспешил к окну и выглянул в него. Автомобиль сбросил скорость; вероятно, патруль собирался осмотреть разбитые машины на изгибе бульвара. Уэс выскочил из комнаты, открыл переднюю дверь, выбежал на лужайку и замахал руками.

– Эй! Стойте! Эй!

Автомобиль скользнул к обочине. Из машины вышли двое патрульных, один из них опустил руку к кобуре при виде Уэса, который мчался к ним по дорожке и орал как одержимый. Уэс подбежал к машине и вдруг замер. В тусклом свете ему почудился блеск клыков. «О господи! – подумал он. – И это тоже не копы!»

Они обошли вокруг машины, а Уэс сделал несколько шагов назад.

– Да он в штаны наложил от страха! – сказал один патрульный другому и добавил, обращаясь уже к Уэсу: – Что за чертовщина у вас тут происходит, приятель?

Соланж остановилась в дверях, наблюдая за тем, как Уэс, отчаянно жестикулируя, разговаривает с полицейскими. «Каким беззащитным он сейчас выглядит, – подумала она, – каким маленьким…»

Джейн подкатила к ней.

– И что теперь, крошка?

– Не знаю. – Соланж оглянулась через плечо на старушку. – Их больше на самом деле. Гораздо больше. Думаю, скоро они будут орудовать по всему городу.

– Он рассчитывает, что копы ему поверят? Ты серьезно думаешь, что хоть кто-нибудь поверит нам?

– Не знаю.

– Ну что ж, я и сама бы не поверила, если бы не видела тех двоих собственными глазами. Может быть, мне уже и не так далеко до старческого маразма, но я точно не сошла с ума. По крайней мере, пока. Но могу и сойти, если и дальше буду здесь торчать.

Она развернула кресло и покатила к лифту.

– Куда это вы?

– Собирать вещи. Следующая остановка – Эл-Эй-экс[68]. Я же говорю, что, может быть, я и старая, но не сумасшедшая. Ни на грамм.

Она заехала в лифт и закрыла решетку.

– Удачи! – крикнула ей вслед Соланж, но лифт уже начал подниматься.

Соланж вышла из дома и направилась по дорожке к Уэсу и двум полицейским. Внезапно откуда-то сбоку налетел порыв холодного ветра и захлестнул ее, словно огромная невидимая волна. Что-то острое обсыпало щеку. Соланж вытерла ладонью лицо и уставилась на прилипшие к пальцам мелкие крупинки.

Песок.

Она пошла дальше – туда, где стояли Уэс и двое патрульных, с недоверием смотревших на него. Неимоверный страх внезапно навалился на нее и давил все сильней с каждым шагом. Солнце выглянуло из розовой полосы, разрезавшей небосвод, но само небо выглядело зловеще – лоскутное одеяло из облаков, густых, как грифельно-серые кирпичи с пурпурными прожилками. Ветер стремительно уносил их на запад, к морю. Поперечный порыв ветра расколол одно облако пополам, и оно заалело отражением солнечного света, как горячие угли, раздуваемые дыханием дьявола. Подойдя к Уэсу, Соланж крепко сжала его руку, боясь отпустить хоть на мгновение.