Таракан лежал на холодном каменном полу возле ног принца Вулкана и скулил, как собака. Принц сидел в кресле за вощеным столом, на котором были разложены карты и графики, не обращая на смертного никакого внимания. Он смотрел на огонь, и лицо его застыло между светом и тенью. В зале все еще витал запах сожженного тела Фалько; собаки в подземелье бесились, чуя жареное мясо. «Прах к праху, – подумал Вулкан, – и пепел к пеплу»[63]. По другую сторону стола, вытянув ноги, сидел Кобро и следил за Тараканом, прищурив налитые кровью глаза. В левой руке он держал, словно жуткий скипетр, бедренную кость Фалько. Начиная с полуночи курьеры от лейтенантов Вулкана поднимались на гору с донесениями о том, как меняется концентрация и активность его войска, – сейчас отряды принца бесчинствовали в Голливуде, Беверли-Хиллз и в большей части южного Эл-Эй, включая местность под названием Уоттс, уже павшую. Произошло несколько стычек с полицейскими, так и не догадавшимися, за кем они гоняются, пока не стало слишком поздно. Диспетчерская вышка муниципального аэропорта в Санта-Монике была взята внезапным штурмом, и кое-кто из самых недисциплинированных бойцов устроил ради забавы крушение нескольких частных самолетов. Захватили также и военную школу в Вествуд-Виллидже с шестьюдесятью восемью мальчишками, спавшими на своих койках, когда началась атака. К завтрашней ночи они станут отличными солдатами. Но по большей части боевые действия ограничивались короткими набегами, в данный момент принц Вулкан предпочитал такую тактику. Его бойцы врывались в частные дома, быстро выпивали досуха кровь взрослых и детей, заворачивали их в простыни, оберегая от солнечного света, и оставляли спать до поры до времени, или же останавливали машины на авеню и бульварах, заставая врасплох изумленных водителей. Апарт-отели захватывались бесшумно, одна секция за другой. Принц Вулкан появился в Эл-Эй чуть больше месяца назад, и, по его самым скромным оценкам, по городу теперь насчитывалось свыше шестисот тысяч ему подобных. И это число удваивалось каждую ночь. Его клыки дали начало новой расе.

Вулкан коснулся плеча Таракана, и тот поднял голову. Лицо слуги принца было радостным и глупым, как у привязчивого щенка.

– Теперь тебе ничто не угрожает, – тихо проговорил Вулкан. – Ты осознал свою слабость и мудро поступил, позвав…

– Я мог бы убить всех этих гребаных копов, – перебил его Кобро. – С «Машиной смерти» я бы без труда это сделал, поубивал бы их всех…

– Я разговариваю не с тобой, – раздраженно сказал принц. – Разве я разрешал тебе открывать рот?

– Он тебе не нужен. – Глаза Кобро сверкнули мрачным огнем. – Ты говорил, что я буду сидеть по правую руку от тебя. Ты говорил, что позвал меня из Мексики, потому что я особенный…

– Я разговариваю не с тобой! – рявкнул Вулкан.

Кобро еще секунду-другую смотрел на него, а потом опустил взгляд и забросил кость в пламя камина.

– Вы оба нужны мне, – объявил Вулкан. – В равной мере.

– Зачем тебе нужен один из них? – спросил Кобро, на этот раз тут же отведя взгляд, потому что зеленые глаза Вулкана вспыхнули напалмом.

– Потому что нам понадобится человек, который пойдет впереди нас, когда мы закончим здесь. Он будет нужен, чтобы организовать переезд, позаботиться о гробах, найти подходящее жилье, как делал мой прежний слуга. А еще я временами забываю о том, как мыслят люди, какие у них запросы и что ими движет. Иметь одного из них при себе очень важно. Относись к Таракану как к амулету, приносящему удачу.

Кобро опустил взгляд на костяшки своих пальцев.

– Ты уже по правую руку от меня, Кобро. Тебе пока не хватает опыта, но еще до того, как здесь все закончится, ты поведешь мое войско к победе…

Кобро снова поднял голову, глаза его сияли, как автомобильные фары.

– Да, – продолжал Вулкан. – Я позвал тебя из Мексики, потому что чувствовал твое присутствие, и Грандмастер помог мне отыскать тебя. Даже будучи одним из них, ты понял, как обращаться со смертью, и был истинным братом.

Он сложил вместе кончики пальцев и перевел взгляд с Кобро на Таракана.

– Каждому свое место. Вспомни Александра…

– Кого? – переспросил Кобро.

Его вопрос поразил Вулкана.

– Александра! Юношу-короля, величайшего из всех воинов, каких видел этот мир. Ты никогда не читал о нем? И ничего не знаешь об искусстве войны?

Принц скривил губы в ответ на собственный вопрос.

– Нет, думаю, что нет. Придется тебя этому научить. Александр Великий взял в поход полный комплект: лучников, пехотинцев, плотников, поваров, ученых, предсказателей и даже женщин для удовлетворения мужских желаний. Он ни в чем не полагался на случай, и каждый в его войске знал свою роль. Чем я хуже Александра? Почему бы мне не взять с него пример? Как я уже сказал, у каждого свое предназначение.

Кобро пожал плечами. Он не совсем понимал, о чем говорит Мастер, но раз уж тот сказал, что это важно, значит так оно и есть. Мастер прикрыл глаза, оставив Таракана ползать у своих ног. Кобро не нравился этот смертный. Когда он на своем «харлее» поднимался в гору, Таракан сидел позади Кобро, обхватив его горячими руками. И если бы Кобро уже не поел вчера вечером, то мог бы наброситься на него и… Но нет. Мастеру не понравилось бы, что он даже просто подумал об этом, совсем не понравилось бы. Но Кобро все равно не мог представить, какая польза от этого человека. Он был медлителен и глуп – комнатная собачка, решившая потягаться с волками. Кобро уже впадал в исступление, ощущая, как сила растекается по его телу. После еды он сразу же почувствовал себя непобедимым, идеально отлаженным, как несущийся по горячему течению шоссе чоппер, способным сосредоточиться на сверкающей равнине города внизу и уловить одновременно обрывки сотен тысяч разговоров, словно радиосигналы, что накладывались друг на друга, усиливаясь и затухая при повороте антенны. Должно быть, Мастеру не составило большого труда отыскать его, просто настроившись на те чувства, что бродили в голове Кобро, на темные склонности, скрытые под заслонкой души. С каждой едой силы его прибывали, он больше узнавал, больше понимал, открывая все секреты человеческого сердца и мозга. Да, на это уходило много времени, но теперь Кобро всегда будет двадцать, и именно время, вместе с нескончаемой юностью, было тем величайшим даром, который он получил от Мастера.

– Оставьте меня, – сказал Вулкан, открыв глаза и посмотрев на Кобро. – Отведи Таракана в его комнату и проследи, чтобы ему не причинили вреда.

Кобро поднялся и махнул рукой Таракану:

– Идем.

Смертный поспешил за ним.

– Никто не должен его трогать, – распорядился Вулкан. – Ты меня понял? Я хочу, чтобы он свободно разгуливал по всему замку, и любой, кто тронет его кровь и плоть, ответит мне за это.

Кобро чуть наклонил голову и увел Таракана. Дверь закрылась за ними с глухим стуком, эхо которого прокатилось под сводчатым потолком зала.

Принц Вулкан повернул голову к огню. И тут словно бы чье-то холодное дыхание коснулось его затылка, и все чувства включились разом, яркие и осознанные. Кровь Пейдж Ла Санды забилась в жилах, поначалу усыпляя, но затем он выпрямился в кресле, зрачки кошачьих глаз медленно расширились. Алые угли в камине напомнили ему кузнечный горн в отцовском замке из стародавних времен. Он вспомнил, как наблюдал за кузнецом – огромным медведем в человечьем обличье, с седыми волосами на руках и плечах, когда тот выковывал грубые лезвия, которым кропотливый труд оружейника придаст форму рапир, сверкающих, словно голубые молнии. А затем в памяти всплыли послеобеденные упражнения в пыльном зале, залитом солнечным светом, проникающим сквозь высокие арочные окна. Вперед-назад, вперед-назад, защита, выпад, атака. Отец гордился успехами сына и называл его даже лучшим фехтовальщиком, чем его дед, Симон Вулкан Могучий. Отец сотни лет назад обратился в прах, замок, в котором он родился, стал грудой каменных обломков на гребне горы, а детали кареты, сорвавшейся в пропасть с дорожного серпантина той дикой штормовой ночью, лежат теперь в Будапештском музее вместе с другими причудливыми реликвиями древнего рода Вулканов. Та ночь – 29 сентября 1342 года – навсегда изменила его и навсегда сохранила неизменным. Он живо помнил эту картину и мог увидеть ее во всех подробностях, стоило только закрыть глаза. Отец, Ион Ястреб, сидел напротив него в раскачивающейся карете из золота и черного дерева, жена отца, Соня, прижалась к мужу, страшась грозы. Соня Бесплодная – так называли ее в деревенских корчмах, но только вполголоса, чтобы не услышал кто-то из наемников Ястреба. Конрад знал, что она не его мать. Менестрели воспевали доблесть Ястреба не только на поле брани, но и в постели. Соня не испытывала неприязни к Конраду, потому что ее муж старел и ему нужен был сын.

Страна, представлявшая собой дикое, безумное лоскутное одеяло стихий и рукотворных горных крепостей, называлась королевством и набирала наемников для завоевания соседних стран. Провинция Вулканов простиралась во все стороны на расстояние дневного конного перехода и занимала бо́льшую часть тех земель, что считаются сейчас Северной Венгрией. Пестрые ландшафты включали суровые горные цитадели, глубокие тесные ущелья, неисследованные леса, травянистые равнины и озера, хранившие в себе отражение небес. Страна была прекрасна, хотя и сурова, но никогда не жила в мире. Редко случались ночи, когда факелы той или иной армии оборванцев не загорались на стратегически важных перевалах. Германские племена непрерывно затевали войны, и если Ястреб не сражался с ними где-то в отдаленных северных лесах, то сталкивался с ордами гуннов или наемниками какого-нибудь завистливого соседа.

Со временем Ястреб постарел, сделался медлительным, и враги совсем осмелели, пытаясь убить его. За три ночи до того путешествия в карете, вернувшись из новой крепости, которую Ястреб построил на восточных границах страны, где собирались для очередного набега отряды варваров, один из самых доверенных советников отца был пойман за тем, что подлил яд в бокал с вином. Ему вырвали из суставов руки и ноги, а искалеченное тело бросили замковым собакам. Такова участь всякого предателя.

Конрада Вулкана с младенчества готовили к войне. Науку стратегии ему преподавали такие полководцы, как Йожеф Агна и Эрнест Одноглазый, философ Бран Ласло учил его мыслить масштабами мира, а про множество дорог человека он узнал, сидя на коленях своего отца. Ему суждено было стать великим, как утверждал Ястреб. Его разум оттачивали непрерывно, как клинок только что вытащенной из огня рапиры. Даже сейчас, сидя в кресле с высокой спинкой за множество миров от раздираемой распрями Венгрии, он помнил главный урок, преподанный отцом: «Атакуй подобно ветру, как будто со всех сторон сразу. И не оставайся на том же месте, когда враг обернется, чтобы схватить тебя».

До происшествия с каретой Конрада лишь однажды посещали дурные предчувствия. Это случилось на праздновании его десятилетия в большом зале замка. Один из гостей привез ему в подарок цыганку, умеющую читать судьбу по ладони. В красноватых отблесках камина и факелов цыганка схватила его за запястье и нагнулась, чтобы лучше рассмотреть руку, жуя табак[64] беззубыми губами. Потом вдруг отшатнулась и спросила у него – через переводчика, поскольку сама она говорила только на грубом германском цыганском наречии, – с рождения ли растут у него эти волоски в центре ладони. Он кивнул, и она закудахтала, словно перепуганная курица. Потом снова схватила его за руку и добавила что-то еще, в переводе прозвучавшее так, будто бы она увидела большие и ужасные перемены, ожидающие мальчика в будущем. Его линия жизни, едва начавшись, исчезает под кожей и дальше проявляется в виде тонкой голубой нити, которая огибает большой палец и завивается вокруг запястья раз, другой, третий, и снова, и снова. Цыганка отказалась читать дальше, и ее спровадили с глаз долой, дав на дорогу каравай черного хлеба.

Но та сентябрьская ночь осталась самой значимой в его памяти – ночь ужаса и колдовства. Карета в сопровождении четырех всадников проезжала через перевал Сломанного Ключа, когда возница вдруг придержал лошадей. Один из солдат разглядел впереди крупные камни, что упали с нависающего уступа и перегородили дорогу. Лошади бешено забили копытами, возница попытался их успокоить, но тут из-за валунов и деревьев выскочили люди и набросились на всадников. Лошади заржали и встали на дыбы. Потом рванулись прочь, таща за собой карету, и тут в боковое окно заглянуло грязное лицо, разрисованное под ухмыляющийся череп. Лошади оборвали постромки, карета затряслась, сорвалась с дороги и полетела вниз по каменистому склону в холодные объятия горного потока.

Конрад открыл глаза и увидел, как темные фигуры в лохмотьях ломятся в карету через расколотую дверь. Отец и Соня лежали перед ним, словно две сломанные куклы, и он сразу понял, что они оба мертвы. Он попытался отбиться, когда твари ворвались внутрь, но одна рука плохо слушалась его, и неуклюжий громила, покрытый грязью и вшами, схватил его, словно кучу хвороста, и утащил в ночь. Остальные погнались следом, и Конрада несколько раз отбрасывали в сторону, пока твари дрались между собой. В конце концов его унесли в пахнущую смертью и паразитами пещеру далеко от перевала. Его бросили на землю, и только теперь Конрад сумел разглядеть лицо вампира и понял, кого видит перед собой. Это существо с длинными и грязными черными волосами и нечесаной бородой больше походило на животное, чем на человека. В его глазах сверкали красные и серебряные искры, с клыков капала слюна, а ногти загибались, подобно когтям. Вампир подошел к Конраду, подвывая от голодного нетерпения, набросился на него и присосался, как пиявка.

А следующей ночью Конрад Вулкан очнулся одним из немертвых.

Какое-то время он жил так же, как и все они, в череде глубоких, извилистых пещер, прорезающих горы, питаясь тем, что удавалось добыть, – в основном крысами и дикими кабанами, а иногда и сбившимися с дороги людьми. Он дрался, как зверь, за места для ночлега и еды, неоднократно терял и то и другое, но каждый раз вырывал себе новое место в глинистом дне пещеры. Со временем Конрад заметил, что некоторые из этих существ ходят за ним к ручью, где он смывал со своей одежды вшей и тараканов. Они с интересом наблюдали за ним и постепенно переняли его привычку. Многие из них порой бормотали что-то на странном языке, которого он прежде никогда не слышал, но большинство вообще никак не общалось между собой. Потом он научился объясняться кое с кем из них на грубом языке жестов и собрал себе охотничий отряд. И тут на него снизошло великое озарение. В конце концов, он же принц. Почему бы ему не стать королем с новыми подданными? Он разделил их на отряды добытчиков пищи, разведчиков и поддерживающих огонь и начал обучать общему языку. Дело продвигалось медленно, но спустя долгое время они стали доверять друг другу, считать себя братьями и сестрами ночи. Они расширяли свои охотничьи угодья, устраивали набеги на соседние, похищая детей, которые привносили в их сообщество дар юности и быстроты. В те дни Конрад имел еще слабое представление о том, кем он стал и какими силами мог теперь управлять. Он просто стремился выжить и сознавал, что кровь – основа жизни.

Наконец он ощутил, что готов вернуться в родной замок.

Разведчики донесли, что он находится в руках германцев. Так что это была еще и военная операция, а не только вопрос выживания. Вулкан задумался над тем, как захватить замок, чье внутреннее устройство было ему знакомо так же хорошо, как предрекающие беду линии на собственной ладони, однако высокие отвесные стены остановили бы даже армию немертвых. Размышляя над трудной задачей, он наблюдал за крысами, что шныряли к своим норам и обратно по закоулкам пещеры, где скалы были изрыты дырами и трещинами.

Он решил испытать свою силу, чтобы узнать ее пределы. Впился суровым взглядом в пробегающую мимо крысу, сосредоточился и заставил ее замереть на месте. Потом приказал ей развернуться и бежать назад, потом – завертеться волчком. Наконец отпустил вглубь пещеры, но мысленно продолжал следить за ней, вынуждая возвращаться к нему раз за разом. Затем проделал то же самое с двумя крысами, тремя, четырьмя. И вот уже дюжина крыс носилась вокруг него под изумленными взглядами других вампиров. Он рассмеялся и захлопал в ладоши, потому что эта задача больше не вызывала трудностей. Он чувствовал, что его сила сама поддерживает себя, как темные камни отцовского замка, поставленные один на другой. Вскоре вокруг него уже плясала сотня крыс, вереща и попискивая в бессмысленном восторге. Когда Вулкан смог вывести из недр пещеры три сотни крыс и управлять ими одним только легким напряжением разума, он направил свою армию в горы.

Крысы без труда пробрались сквозь дыры и трещины в стенах замка Вулкана. Не прошло и недели, как разразилась чума. Принцу Вулкану оставалось только наблюдать с вершины холма, защищенного лесом, как поднимаются над башнями замка темные клубы дыма, – тела погибших сжигали десятками. Каждую ночь у ворот замка громыхали телеги, нагруженные трупами. Он слышал стоны и крики умирающих, но песня смерти лишь вызывала улыбку на его лице. Холодной и снежной февральской ночью, когда ворота забыли запереть за труповозкой, Вулкан повел армию вампиров на штурм замка. Они не встретили никакого сопротивления.

Принц Вулкан открыл глаза и снова почувствовал холодное дыхание у себя на затылке.

Смычок рыдал на струнах скрипки. Музыка скорбными завываниями отражалась от стен зала.

Вулкан повернул голову и увидел, что возле камина стоит Грандмастер с зажатой под подбородком скрипкой, белой, как слоновая кость; крючковатые когти держали смычок с изяществом и нежностью. Глаза Грандмастера горели тусклым и обманчиво холодным, как последние угольки в камине, огнем. Музыка звучала еще несколько минут и завершилась низким урчанием, от которого по спине принца пробежала дрожь.

– Мой ученик, мой любимец, – сказал Грандмастер. – Твоя армия растет. Сколько их у тебя?

– Больше шестисот тысяч.

– Ого! Хорошо, очень хорошо. Но нам нужно больше, Конрад. И как можно скорее. Ты помнишь наше соглашение: в обмен на мою помощь ты должен передать мне этот город накануне Дня Всех Святых. Срок быстро приближается. Я рассчитываю завтра в полночь получить в свое распоряжение восемь миллионов.

– Наши силы удваиваются каждую ночь. Как я смогу отдать вам так много?

Грандмастер сверкнул зубами:

– Оргия голода, Конрад. Праздник силы, подобного которому мир еще не видел. Пусть объедаются, блюют и объедаются снова, как на большой римской оргии. Я видел, какой способ ты выбрал для того, чтобы избавить от неприятностей своего слугу Таракана. Возможно, это было не совсем благоразумно, Конрад. Ты забываешь о силе средств информации, а еще о той особенности, которая ослепляет человеческую расу, не позволяя ей заметить тебя: их упрямой убежденности – нет, давай лучше назовем это надеждой, – что таких, как ты, не существует. Элемент неожиданности и растерянности может скоро исчезнуть. Мы должны действовать быстро и слаженно.

На несколько секунд Грандмастер прикрыл глаза. А когда открыл снова, они запылали ярко, как доменные печи, и принц не смог выдержать его взгляд, опасаясь превратиться в пепел.

– Я изголодался по душам, Конрад. Я изголодался…

Грандмастер взял скрипку двумя руками и скомкал ее, словно это был лист бумаги. Когти сомкнулись с громким хлопком. Вулкан смотрел, как желто-оранжевое сияние разгорается между руками Грандмастера. Потом руки разжались так же медленно, как перед тем скомкали скрипку. Между ними возникло что-то, постепенно приобретая форму и пламенея золотом. Когда сияние ослабло, принц разглядел золотую урну, доверху наполненную песком.

– Это мой дар тебе, – тихо сказал Грандмастер и протянул пышущую жаром урну Вулкану. – Возьми горсть песка.

Принц помедлил секунду, а потом зачерпнул ладонью песок. Он обжигал пальцы.

– Брось его обратно, – велел Грандмастер.

Вулкан выполнил приказание, а Грандмастер наклонился и подул на падающую струю песка. Она закрутилась, сначала медленно, но постепенно набирая скорость. Поднялась вверх на шесть дюймов, словно крохотный смерч. Вулкану почудилось, будто где-то далеко завывает ветер.

Грандмастер шагнул мимо Вулкана и поставил урну на середину стола.

– Наши силы едины. Никто и никаким способом не сможет нарушить это единство. Ты меня понял?

Вулкан кивнул.

– Вот и хорошо. Солнце уже посеребрило небо на востоке, и ты скоро уснешь. Спи легко и спокойно. А когда проснешься, ты поймешь, что мой дар принес тебе способность силой воли перемещаться вместе со своим войском по всему городу. А люди окажутся бессильны перед тобой, не смогут убежать от тебя на своих машинах, самолетах и кораблях. Так что спи спокойно, Конрад, у тебя будет много работы, когда ты проснешься.

Грандмастер снова посмотрел на урну, а потом начал медленно таять в воздухе, Осталась только его устрашающая клыкастая усмешка. Но затем и она тоже исчезла.

Вулкан оглянулся на урну. Песок еще быстрей закрутился в вихре силы. Отдаленный вой ветра напоминал жужжание огромного насекомого, хищного и ненасытного.

Камин совсем остыл. За стенами замка ненавистное солнце уже поднималось над вершинами гор Сан-Габриэль на востоке. Пришло время отдохнуть, продумать план действий и подготовиться к следующей ночи.

«О, что это будет за ночь!» – подумал Вулкан.