Темнота. Без двадцати восемь.

Светло-голубой «мерседес» влетел в очередную колдобину на серпантине Блэквуд-роуд, и Пейдж Ла Санда вполголоса выругалась. «Боже, зачем только я сказала тому странному типу Фалько, что сама приеду на эту гору практически посреди ночи? – подумала она. – Почему не настояла на том, чтобы он прислал за мной машину? Если принцу как-его-там по карману арендовать замок, то, видит бог, он не разорился бы, если бы заказал для меня лимузин!» Чтобы не слышать свиста ветра среди мертвых деревьев, Пейдж включила радио и занялась поисками подходящей музыки. И наткнулась на окончание выпуска новостей радиостанции «КМЕТ»: «…зафиксировали три и четыре десятых балла по открытой шкале Рихтера, однако в некоторых домах Сан-Диего от последующих толчков разбились оконные стекла…»

«Еще одно землетрясение, – подумала она. – Господи, если не лесные пожары и оползни, то землетрясение!»

Пейдж покрутила ручку настройки и нашла то, что ей пришлось по душе, – новую песню Рори Блэка:

Она задумалась о том, какой из себя этот принц как-его-там, и вдруг поняла, что кто-то движется в темноте рядом с машиной.

Выхваченная светом фар пара собак бежала по обеим сторонам ее «мерседеса», словно королевский эскорт.

Пейдж поежилась при мысли о том, что могут делать здесь собаки, и прибавила газу, чтобы обогнать их. Через несколько минут она повернула и увидела громаду замка Кронстина. Кое-где в окнах горели свечи, сверкая разными цветами. Хоть это место и не было особенно привлекательным, Пейдж пришлось признать, что оно, по крайней мере, выглядит загадочно.

Она въехала в открытые ворота, оставила машину на подъездной дорожке и поднялась по каменному крыльцу. На ней было элегантное черное платье с колье в виде серебряного полумесяца, окруженного бриллиантовыми звездами. Пейдж знала, что выглядит потрясающе, и рассчитывала сбить с головы у этого принца корону, или как там она называется у венгров.

Она постучала, и дверь открылась почти мгновенно. На пороге стояла девушка-чикано в длинном белом платье.

– Привет, – сказал Пейдж. – Я мисс Ла Санда. Принц Вулкан ждет меня.

Девушка кивнула и жестом пригласила ее войти.

Она перешагнула порог, и дверь за спиной закрылась. «Какой у нее жуткий макияж!» – подумала Пейдж, направляясь следом за служанкой. Они прошли под люстрой, уставленной мерцающими свечами, и Пейдж сразу поняла, что именно на ней копы нашли обезглавленное тело Орлона Кронстина. В доме было холодно, как в морозильной камере, а наверху, под высокими сводами раздавались завывания и стоны встречных ветров. Пейдж прошла за служанкой по освещенному множеством свечей коридору, затем поднялась по витой каменной лестнице без перил. Наверху служанка показала Пейдж на грубо отесанную дверь, за которой оказался огромный зал с двумя гудящими каминами по обеим сторонам до блеска отполированного черного обеденного стола. В люстре трепетали огни еще более многочисленных свечей, а на столе, на равном расстоянии от середины, были поставлены два серебряных канделябра. Во главе стола, накрытого на одну персону, стояло серебряное блюдо со сверкающими столовыми приборами. До половины наполненный красным вином хрустальный графин и единственный бокал рядом с блюдом отражали золотистый свет каминов.

– А где же принц Вулкан? – спросила у служанки Пейдж, усаживаясь за стол.

Служанка налила Пейдж вина, но ничего не ответила. А потом, по-прежнему не произнеся ни слова, скользнула призраком к двери и пропала.

«Что задумал этот парень? – удивилась Пейдж. – Устроить для себя торжественный выход или что-нибудь еще?» Она отхлебнула вина, спрашивая у самой себя, какого черта вообще здесь делает, затем подняла голову и вздрогнула. Ей привиделось чье-то лицо, плывущее у дальней стены, в тени, сгустившейся за пределами озаренной пламенем камина части зала. Потом оно исчезло, но у Пейдж сохранился четкий образ бледной кожи, белых волос и… красных глаз. Однако теперь там вообще ничего не было. Она быстро оглянулась, как будто бы услышав отраженное от каменных стен эхо шагов, но не прогулочных, а… торопливых. Казалось, вокруг зашептали голоса, и она почти не сомневалась в том, что слышала холодный смешок.

«Может быть, лучше покончить со всем этим? – подумала она. – Может быть, лучше унести свою маленькую попку отсюда прямо сейчас, потому что во всем этом определенно есть что-то безумное».

Она сделала еще глоток и начала подниматься со стула.

И в этот момент на ее плечо очень бережно опустилась рука.

Пейдж охнула, повернула голову и увидела зеленые кошачьи глаза на бледном скуластом лице.

– Мисс Ла Санда, я принц Вулкан, – представился он и чуть наклонил голову.

– Принц… Вулкан? – шепотом повторила она.

– Он самый. Сожалею, что заставил вас ждать. Нужно было кое-что уладить.

Он обошел ее со спины, встал возле стола и посмотрел на нее сверху вниз пронзительным, напряженным взглядом.

– Вы? Вы принц?

Она едва не рассмеялась, но потрясение было слишком велико. Все ее фантазии об Омаре Шарифе расползлись, словно подгнивший гобелен. Пейдж смотрела на него, широко раскрыв глаза, и думала о том, что его, очень даже возможно, вылепили из белого мрамора.

– Но вы… вы же просто мальчишка! – наконец выговорила она.

Он чуть заметно улыбнулся, сверкнув глазами, в которых отражалось пламя камина.

– Правда?

– Я ожидала увидеть кого-то постарше… по меньшей мере, лет сорока!

Он кивнул:

– Ожидали? Лет сорока? Сожалею, что разочаровал вас.

Пейдж заметила желтые пряди в его волосах. Что за странный мальчик? На вид ему было не больше семнадцати, но что-то в голосе, в манерах, во взгляде делало его много, много старше.

– Мистер Фалько ваш опекун? – спросила она.

– Фалько служит… служил у меня. Сегодня вечером я посчитал нужным уволить его.

– Ах вот оно что. А где же ваши родители? Не могли же вы проделать весь путь из Венгрии без сопровождающих?

– Я вовсе не ребенок, мисс Ла Санда, – ответил он, скривив губы. – Нет, я способен сам позаботиться о себе!

– Да, конечно. Просто я подумала, понимаете…

Вулкан наклонился к ней через стол, и внутри у нее все сжалось.

– Вы разочарованы? Вам хотелось, чтобы я был старше. Вам хотелось, чтобы я был красивым и состоятельным?

– Нет, вовсе нет. Просто я… удивилась.

Она с таким трудом оторвала от него взгляд, что мышцы шеи зазвенели, словно гитарные струны. Было страшно посмотреть снова, но когда она все же осмелилась заглянуть ему в глаза, то почувствовала в них бурлящий котел его разума.

– Послушайте, ваше королевское высочество, или просто высочество, или как там правильно, я думаю, что все это большое недоразумение. Я не должна была приезжать сюда. Уже поздно, и дома меня ждут кое-какие дела, так что…

Она снова попыталась встать.

– Сядьте на место, – прошептал он.

Внезапно она вжалась в спинку кресла, живот словно стянуло ремнем безопасности, а руки вцепились в подлокотники. Дыхание перехватило.

– Так вот, я не хочу больше слышать о вашем отъезде, – сказал он. – У меня и так слишком много забот сегодня вечером, чтобы волноваться еще и за вас, мисс Ла Санда, так что, прошу вас, сидите тихо и не суетитесь. Я собирался немного развлечь вас и не хочу, чтобы вы испортили мне вечер. Угощайтесь вином.

Она покачала головой и выдохнула:

– Нет…

– Угощайтесь, – повторил он, сверля взглядом ее черепную коробку.

Ее рука послушно взяла хрустальный бокал и поднесла к губам, а затем поставила обратно на стол. Глаза заблестели от страха, в правом виске забился пульс. Принц поднял бокал, молча покрутил остатки вина, понюхал, вернул ей и улыбнулся.

– Вы очень привлекательная женщина, мисс Ла Санда. В самом деле привлекательная. Уверен, что у вас много поклонников. Я прав?

Она не ответила, и он наклонился к ней и коснулся холодным пальцем пульсирующего виска. Потом убрал палец и провел им у себя под носом.

– Очень привлекательная, – повторил он.

– Пожалуйста, – еле проговорила она, потому что лицевые мышцы свело от напряжения, – отпустите меня домой. Мне все равно… все равно, кто вы. Просто… отпустите… меня…

– Так я бы все испортил. Вы ведь хотите остаться со мной?

Его глаза чуть округлились.

Она вопреки своей воле кивнула, словно марионетка.

– Отлично.

Какое-то время он молча разглядывал ее, потом прошел через весь зал к камину и жестом показал, что греет руки.

– Мне холодно, – тихо сказал он. – Я мерзну уже несколько ночей подряд и больше не могу терпеть. Но вам ведь этого не понять. Если вы замерзнете, то просто включите обогреватель. Вам не знакома эта боль, мисс Ла Санда, боль, что бушует в вашем теле, словно снежная буря.

Он оглянулся на нее через плечо.

– Я рад, что вы сегодня здесь. Мне необходимо, чтобы рядом был кто-то, с кем можно поговорить. Иногда я скучаю по людям…

Губы женщины шевельнулись, но так и не выдавили ни звука. Две слезинки скатились по ее щекам, оставляя двойной след туши.

Вулкан смотрел на огонь.

– Рано или поздно вы бы все узнали. Мои чеки ничего не стоят. Мой счет в швейцарском банке давным-давно закрыт. Понимаете, я не был уверен, много ли вы обо мне знаете. Поэтому решил, что куда проще доставить вас сюда. Ко мне.

– Я… ничего… о вас… не знаю, – прошептала она.

– Но кое-что могли бы узнать. – Он повернулся к ней, потирая ладони. – Могли позвонить в полицию. Могли навредить мне до того, как все начнется.

– Что начнется?

– Всё! – воскликнул он, широко разводя руки. – Будущее!

Пейдж услышала звук открывающейся двери. Вулкан оглянулся.

– Это ваш ужин, – сказал он. – Настоящий венгерский гуляш из говядины. Я приготовил его специально для вас.

Девушка в белом платье принесла серебряную миску, до краев наполненную густым на вид бульоном, в котором плавали кусочки картофеля, говядины и моркови. Поставила ее на блюдо перед Пейдж и вышла из зала.

– Я хочу, чтобы вы это съели, – негромко проговорил Вулкан.

Руки Пейдж по-прежнему были прижаты к подлокотникам кресла, слезы падали с кончика подбородка.

– Ешьте, – сказал Вулкан так, будто разговаривал с ребенком.

Правая рука Пейдж взяла большую ложку, зачерпнула бульон из миски и поднесла к губам. Рот рывком открылся. Ложка вернулась в миску. Потом все повторилось еще раз.

– Глотайте, иначе задохнетесь, – предупредил Вулкан. – Вот так, хорошая девочка.

Он стоял над ней и смотрел, как она ест.

– Я еще многое хотел бы узнать об этой стране, носящей название Калифорния, – нетерпеливо проговорил он. – Вы могли бы помочь мне. Могли бы рассказать обо всем. Например… кто это такие? – Он ткнул пальцем в картинку с «Бич Бойз» на своей футболке. – Это какие-то религиозные лидеры, наподобие кинозвезд? Я хочу узнать о той музыке, которую слышал. Что это за инструменты? Лютни? Арфы? Мир слишком быстро меняется. Для меня годы мелькают, словно дни, а дни – как минуты. Здесь становится слишком многолюдно, слишком сложно. Каждый раз, выходя из своей обители, я оказываюсь в другом мире…

Неожиданно он зажмурил глаза, прислушиваясь к чему-то («МАСТЕР!»), но постарался избавиться от этого призыва. От жаркого присутствия Пейдж Ла Санды в нем бушевали волны неодолимой жажды. Но тут снова донесся призыв («МАСТЕР, ПОМОГИ МНЕ!»), настойчивый и мощный. Вулкан прикоснулся ко лбу, закатил глаза и постарался сосредоточиться на том, откуда он исходил. А затем…

Затем Вулкан увидел, как в большом прямоугольном здании, состоявшем словно бы из одних окон, полицейские завели его слугу в комнату для допросов. Таракан сел за стол, а один из детективов – чернокожий мужчина – включил магнитофон.

– Ну, хорошо, Бенефилд, – сказал чернокожий. – Мы собираемся задать вам еще несколько вопросов.

– Опять вопросы? – («МАСТЕР, ПОМОГИ МНЕ!») – Когда меня отпустят домой?

– Помните те фотографии, которые я показывал сегодня? – спросил чернокожий. – С четырьмя плохими девчонками.

– Я их помню, – ответил Таракан.

– Отлично.

Детектив открыл папку и просмотрел какие-то документы. Затем вдруг поежился и оглянулся на второго мужчину, выше ростом, сидевшего в другом углу комнаты.

– Тебе не кажется, что здесь холодновато, Фаррис?

– Вроде как да, – сказал тот. – Немного прохладно.

– Какое там, в задницу, прохладно? Такое ощущение, что сюда ворвался северный ветер! – Он снова поежился и вернулся к папке. – Что вы собирались сделать с Вики Харрис, после того как лишили ее сознания этой дрянью, Бенефилд?

– Ничего.

– Правда? Позвольте зачитать вам кое-что из списка ваших прежних правонарушений. Помните молодую женщину по имени Джилли Лэнгфорд, август семьдесят шестого?

– Нет. – («МАСТЕР, ПОМОГИ МНЕ!»)

– Это очень странно, потому что на опознании по делу о попытке изнасилования она указала на вас. Она сказала, что вы хотели задушить ее, и в доказательство показывала синяки на горле. А потом была восьмилетняя девочка Дженис Чесслер, ноябрь семьдесят седьмого. Помните ее?

Таракан крепко закрыл глаза и сжал кулаки. «СПАСИ МЕНЯ, МАСТЕР! ОНИ ЗАСТАВЯТ МЕНЯ ВСЕ РАССКАЗАТЬ!»

– Помните доктора Карла Фридмана, Бенефилд? – спросил чернокожий. – Департамент психического здоровья назначил его вести ваше дело после того, как приговор по обвинению в растлении малолетних был приостановлен.

– Клевета, – сказал Таракан. – Все стараются оклеветать меня.

– Он утверждает, что у вас так называемая параноидальная шизофрения, – продолжал чернокожий. – Что иногда в вашей голове все перепутывается и вы теряете связь между прошедшими событиями. Что вы страдаете от жестоких головных болей и подвержены внезапным сменам настроения. Доктор Фридман говорит, что вы проявляете враждебное отношение к женщинам. Это все тоже клевета, Бенефилд?

– Да…

– Спрашиваю вас еще раз. Что вы собирались сделать с Вики Харрис?

Таракан задрожал и прошептал:

– Он… не хочет, чтобы я рассказывал…

– «Он»? О ком это вы говорите?

– Мастер. – На лице Таракана проступили капельки пота. – Он говорит, что я не должен…

Принц Вулкан оборвал мысленный контакт с Тараканом и посмотрел на Пейдж Ла Санду. Ее ложка скребла по дну серебряной миски, жирный говяжий гуляш капал с подбородка, забрызгивая платье. Остекленевшие глаза женщины наполнились слезами, взгляд был совершенно безумным.

– Достаточно, – рявкнул Вулкан, и рука Пейдж мгновенно разжалась, а ложка со стуком упала на пол.

Вулкан отвернулся от нее и снова заглянул внутрь себя. Он не знал, насколько сильна воля Таракана и как долго этот человек сможет выдержать такой допрос. Прошлой ночью стены замка дрожали от яростных криков Вулкана, осознавшего, что Таракан попался. Он вез на гору подношение – пищу для Вулкана. Но Таракан был преданным слугой и мог принести еще много пользы в будущем, поэтому его необходимо спасти из логова врага. Вулкан приложил ладонь к левому виску, вглядываясь в глубину ночи, чтобы сосредоточиться на том, что должен предпринять. Его темная сущность бесформенной тенью покинула тело, поднялась вверх, проскользнула сквозь трещину в стене и вылетела наружу, как учил Грандмастер. Внизу сверкал огнями весь город. Мгновение спустя он заметил летучих мышей, безумным вихрем круживших в черном небе, они сотнями вылетали из пещер в горах Сан-Габриэль и Санта-Моника и собирались прямо над Паркер-центром в даунтауне Лос-Анджелеса. Сбиваясь в пищащий крылатый циклон, они ожидали следующей его команды. А когда они заполнили собой все небо, он увидел мысленным взором…

…как летучие мыши опускаются ниже, все еще описывая огромный круг, зависают черным арканом над серовато-зеленым зданием. Затем они начали разделяться и влетать в двери и окна. Те, что не разбились насмерть, отступали немного назад и снова наносили удар…

Вулкан сместил фокус внимания, снова связался с Тараканом и увидел…

…как чернокожий детектив поднял голову от папки и, нахмурив брови, взглянул на Фарриса:

– Что это было? Ты что-нибудь слышал?

– Подожди минутку, – ответил Фаррис и прислушался.

Глаза Таракана наполнились слезами, но он улыбнулся, когда где-то за дверью разбилось окно.

– Мастер! – радостно воскликнул он. – Это Мастер пришел, чтобы забрать меня домой!

– Заткнись! – сказал чернокожий, поднимаясь со стула.

Разбилось еще одно стекло, в коридоре закричали люди.

– Что за чертовщина там творится?

Детектив открыл дверь и остановился на пороге, ошеломленный тем, что увидел. Окна взрывались с грохотом выстрелов. Десятки летучих мышей ворвались над его головой в комнату, и Таракан рассмеялся при виде пригнувшегося к полу Фарриса.

Чернокожий детектив внезапно вздрогнул и отшагнул назад.

– Рис! – выкрикнул Фаррис.

Тот, которого назвали Рисом, отшатнулся, из его горла вырвался хриплый крик. Он повернулся кругом, и стало видно, что лицо его облепили летучие мыши. Они, словно ураган, ворвались в комнату, впиваясь в волосы Фарриса, цепляясь за его рубашку. Таракан захлопал в ладоши и закричал:

– ДА! ДА!

Летучие мыши не трогали его, они атаковали только других мужчин, накатываясь на них, словно ползучий прилив. Облепили все стены и кружились по комнате, как подхваченные сильным ветром клочки черной бумаги.

– Таракан! – мысленно позвал Вулкан. – Иди ко мне!

– ДА! – взвизгнул тот, выскочил из-за стола и промчался мимо тела чернокожего, который корчился на полу в агонии.

Таракан выбежал в большую комнату, где еще какие-то люди пытались отбиться от летучих мышей, но эти твари теперь превосходили их числом в тысячи раз и все еще прибывали через разбитые окна. Таракан миновал мужчину, голову и спину которого сплошным ковром покрывали мохнатые тельца; другой человек вслепую срывал с себя рубашку, его глаза превратились в кровоточащие ямы. Летучие мыши расступились, пропуская Таракана, и снова сомкнулись за его спиной. Он вырвался в коридор, также наполненный летучими мышами, и побежал к лифту. Несколько тварей вцепились ему в волосы, но почуяли на нем дух Мастера и улетели прочь. Он вошел в лифт в сопровождении двух-трех десятков защитников, с визгом носившихся вокруг. Спустившись на первый этаж, Таракан помчался к входной двери, возле которой стоял полицейский в форме. Он что-то крикнул и достал пистолет, но фаланга летучих мышей вырвалась вперед и исполосовала полицейскому лицо.

Таракан выскочил из дверей и рванул в темноту по широкой улице с высокими зданиями по обеим сторонам.

– Благодарю тебя, Мастер! – вопил он. – Благодарю тебя, благо…

Принц Вулкан пришел в себя и открыл глаза; зрачки его были сплюснуты в тонкую линию и словно бы светились зеленым огнем. Он подумал о Кобро, и через мгновение тот вошел через дверь в дальней стене зала.

– Таракан скоро вернется к нам, – сказал Вулкан. – Возьми с собой кого-нибудь и отправляйся ему на помощь. И поторапливайся!

Кобро пошел за Викингом, Дикко и другими уже проснувшимися членами «Машины Смерти». Было бы здорово снова прокатиться на «харлее», ощутить холодный ветер на лице, посмотреть на звезды, свирепо светящие в ночи. И он был прав – это самый сильный из всех наркотиков.

Когда Кобро исчез за дверью, Вулкан снова сосредоточил внимание на безумной женщине в кресле. Подойдя ближе, он заметил, что ее взгляд вяло скользнул в его сторону, а рот приоткрылся в беззвучном «нет». Он взял ее за руку и ощутил блаженный жар, текущий, словно лава, под этой плотью. Поцеловал тыльную сторону ее ладони, ощутив сладкий, восхитительный запах крови в миллиметре от собственных клыков. Потом приподнял рукав ее платья и провел черным раздвоенным языком от запястья до локтя.

Пейдж Ла Санда вздрогнула, ее глаза закатились до белков.

– Бугимен, мамочка, – проговорила она детским голоском. – Бугимен… бугимен…

Он нащупал пульс на сгибе ее локтя, и холод внутри его сделался совершенно невыносимым. Голова принца дернулась вперед, клыки вонзились в плоть. Бурлящий фонтан наполнил рот, и он начал пить большими, жадными глотками.

Через несколько минут лицо Пейдж приобрело меловую бледность, она всхлипнула, а затем умолкла.