В средней школе Фэрфакса прозвенел звонок с последнего урока. Классные комнаты и коридоры быстро опустели. «Тойоты» и «триумфы», визжа шинами и оставляя следы резины, выруливали с парковки и направлялись к ближайшему «Макдоналдсу».

Томми Чандлер, один из немногих одиннадцатилетних первокурсников, когда-либо бродивших по отнюдь не священным коридорам школы, тщательно набрал комбинацию кодового замка и открыл свой шкафчик. Там лежали обычные учебники по американской истории, алгебре и латыни, набор шариковых ручек «Бик» и несколько тетрадок «Нифти». К внутренней стороне шкафчика была приклеена фотография Орлона Кронстина в гриме Джека-потрошителя из «Криков Лондона», любовно вырезанная из старого журнала «Знаменитые монстры Фильмландии». Фотография Ракель Уэлш в бикини висела чуть ниже, занимая не столь почетное место. Томми забрал из шкафчика учебники и тетради по алгебре и истории. Вероятно, завтра утром мистер Китченс первым делом устроит в классе коварный опрос по истории, а еще Томми хотел почитать, что там дальше сказано в учебнике по алгебре, потому что сейчас они проходили ужасную скукотищу. В другом конце раздевалки Джим Бейнс и Марк Сутро обсуждали физические достоинства Мелинды Кеннимер, старшей мажоретки школьного оркестра, недоступной, но такой аппетитной красотки из выпускного класса.

– Я видел ее сегодня в коридоре на пятом уроке, – рассказывал Марк, собирая учебник по биологии и тетрадь по геометрии. – Бог мой, я чуть джинсы себе не измазал! Она мне улыбнулась. Правда улыбнулась, видит бог! У нее улыбка как у Фэрры Фосетт!

– Лучше, чем у Фэрры Фосетт, – сказал Джим. – Скорее уж как у Бо Дерек. Боже, какая у нее фигура! Я слышал, она встречается со Стэном Ферри. Вот повезло засранцу! Неделю назад на спортивном празднике, когда она сверкала бедрами, а барабанщики отбивали джангл, я готов был пустить фонтан до самой луны. Не могут девушки быть такими красивыми! Готов поспорить, что в ней есть что-то стервозное.

– Кого это волнует? Мне нравятся стервы. Ты уже нашел себе пару на выпускной?

– Нет еще. Собираюсь позвать Ронни Маккей.

Марк захлопнул шкафчик и повернул замок.

– Ха! Опоздал! Ее уже позвал Джонни Джексон, и она согласилась.

– Что? Я ведь уже приготовил для нее письмо! Че-о-орт! А ты кого позовешь, Сельму Вероне?

Марк скривился от отвращения.

– Смеешься? Пиццелицая Вероне? Да я лучше один пойду.

Он подтолкнул Джима локтем в бок и показал на Томми:

– Спорим, что Сельма пойдет с Чандлером, если он позовет ее?

«Начинается! – подумал Томми. – Нужно поскорей закругляться».

– Эй, Чандлер! – окликнул его Марк с дальнего конца раздевалки. – Давай ты позовешь Сельму Вероне на выпускной бал? Ты ведь так любишь чудовищ, она как раз для тебя!

– Не уверен, – промямлил Томми.

Он слышал, как открылась дверь в раздевалку, но думал в этот момент только о том, какой будет следующая насмешка, и поэтому не заметил, кто вошел. Томми закрыл шкафчик, покрутил диск замка и, развернувшись, уткнулся в гору мяса, одетую в футболку «Аэросмит». Откуда-то выскочила рука, вцепилась Томми в ключицу и оттолкнула обратно к ящику. Он ударился головой о металлическую дверцу, и в ушах зазвенело, словно включился сигнал пожарной тревоги. Очки повисли на одном ухе, но Томми и не приглядываясь понял, кто это был, по хриплому смеху, больше похожему на хрюканье. Джим Бейнс и Марк Сутро застыли в гробовом молчании.

– Пшел с дороги, ушлепок! – прорычала гора мяса.

Томми поправил очки. Перед ним стояли трое: Джулс Тэтчер Бык со своей обычной свитой – Бадди Карнсом и Россом Уиром. Широкое уродливое лицо Тэтчера было изрыто кратерами, словно поверхность Луны. Он носил темные волосы до плеч, густую бровь разрезал шрам, черные глаза хорька излучали ненависть. Он буквально навис над Томми. Бык был неплохим бегущим в футбольной команде первокурсников, пока две недели назад тренер Максвелл не застукал его за торговлей «колесами» на стоянке перед школой. Он должен был учиться с ребятами на год старше, но программа седьмого и восьмого класса оказалась ему не по зубам, и теперь он пускался на любые хитрости, чтобы только не вылететь из школы. Глядя на жестокий, тонкогубый рот, словно бы разрезающий его лицо, нетрудно было поверить в истории о том, как любит Бык издеваться над слабыми. К несчастью, Томми достался соседний шкафчик.

– Я сказал, не мешайся под ногами… ушлёпок, – хмуро повторил Бык, уперев руки в бока.

– Э-э… извини, – ответил Томми, потирая ключицу. – Я уже ухожу.

– Он уже уходит, – передразнил Росс Уир высокий, мальчишеский голос Томми. – Так обычно педики говорят. Или ты, сопляк, и вправду педик?

– Вы что, не знаете, парни? – сказал Бадди Карнс. – Это же наш мелкий умник. Он учится со мной в одном классе по алгебре, получая «А» на всех контрольных и засирая оценки всем остальным. Это из-за него я в полной заднице с алгеброй!

– Да-а? – мирным тоном проговорил Бык. – Умник, значит?

– А по мне, так больше похож на педика, – хихикнул Уир.

Бейнс и Сутро попытались выскользнуть из раздевалки за спиной у «несвятой троицы», но Бык внезапно повернул голову, и Томми заметил, как глаза его сверкнули, будто лазерный луч робота Горта в фильме «День, когда Земля остановилась».

– Куда это вы собрались? – спросил он не предвещающим ничего хорошего тоном.

– Никуда… – запинаясь, пробормотал Марк. – Мы просто… никуда…

– Вот никуда и не ходите!

Бык снова повернулся к Томми.

«Ах да, – подумал Томми. – Для его представления нужны зрители». Лица приспешников Быка за его широкими плечами напоминали очеловеченных животных из «Острова потерянных душ». Сердце колотило по ребрам Томми. Инстинкт «дерись или убегай» гнал по телу адреналин. Голова убеждала: «Дерись», но ноги советовали: «Убегай».

Бык подошел ближе и снова толкнул Томми к шкафчику:

– Значит, ты считаешь себя очень умным?

– Нет, не очень.

– Хочешь сказать, что Бык врет? – прорычал Росс Уир.

«О-хо-хо, – подумал Томми, – попал в „Смертельный треугольник“».

Лицо его пылало от страха и злости одновременно. Бык протянул руку и сдернул очки с носа Томми.

– Эй, не надо их трогать! – сказал Томми. – Они дорого стоят!

– Да-а? Хочешь получить их назад? Подойди и забери!

– Ты больше меня в три раза.

– Да он еще и трусливый педик к тому же, – сказал Уир.

Глаза Быка превратились в свирепые щелки.

– Я уже видел тебя здесь раньше, малец. Твой шкафчик рядом с моим? Хочу дать тебе один совет. Если я увижу тебя здесь завтра, то размажу твою мелкую педрильную задницу по всей Фэрфакс-авеню. Усек?

– Только отдай мои… – начал было Томми, но в следующее мгновение огромная рука схватила его за воротник, едва не задушив.

– Может, ты меня не расслышал? – ровным голосом проговорил Бык. – Я не хочу тебя больше здесь видеть. Понятно?

Он встряхнул Томми, как собака трясет косточку.

– ПОНЯТНО?!

– Да. – У Томми потекли слезы, но скорее от злости, чем от страха, хотя он и не сомневался, что, если ударит Быка, тот выдернет ему руки из суставов. – Да, понятно.

Бык рассмеялся, выдохнув мерзкий запах изо рта прямо в лицо Томми, снова оттолкнул его к шкафчику и с ухмылкой посмотрел на Бейнса и Сутро:

– Тоже хотите чего-то такого?

Они дружно замотали головами.

– Мои очки, – напомнил Томми. – Отдай их.

– А? – Бык хмуро посмотрел на него, а затем улыбнулся. – Конечно, малец.

Он протянул руку, но как только Томми дернулся забрать очки, тут же уронил их на пол.

– Извини, – сказал Бык, – я сейчас подниму.

А потом наступил ботинком на очки и раздавил их. Треск был таким громким, как будто выстрелили из пистолета. Бадди Карнс взвыл от смеха. Бык наклонился, поднял очки и передал Томми.

– Держи, малец. Надень-ка их, проверим, как они на вид.

Томми смотрел сквозь одну прозрачную линзу и другую, покрытую трещинами. Смятая дужка то и дело сползала с уха, и приходилось ее поправлять.

– Отлично выглядишь! – Бык злобно скривился. – А теперь вали отсюда, ушлёпок! И не возвращайся больше, усёк?

Томми проскользнул мимо Быка и бросился к двери. Он уже решил, что успеет, но тут Росс Уир подставил ему ногу и толкнул в спину. Запутавшись в собственных ногах, Томми кувырнулся на пол, учебники разлетелись во все стороны. Под разразившийся хохот он собрал книги и выскочил из раздевалки, оставив Джима Бейнса и Марка Сутро на произвол их жалкой судьбы. Томми пробежал через парковку и повернул на юг по Фэрфакс в сторону Хэнкок-парка. У него дрожали коленки, но при этом его так и подмывало обернуться и крикнуть: «БЫК ТЭТЧЕР ОТСТОЙ!» Крикнуть во весь голос. Но что толку? Кончится тем, что ему надают по башке и выбьют все зубы. А потом он оставил Фэрфакс за спиной, и его крик уже все равно никто бы не услышал. Вот если бы у него были мышцы, как у Геркулеса, или если бы он умел бить ногой в прыжке, как Брюс Ли! Тогда бы все Быки Тэтчеры на свете – а таких, как он, очень много – дважды подумали, прежде чем приставать к нему. Вот самая подходящая судьба для Быка Тэтчера! Томми представил, как парень бежит по окутанным туманом улицам старого Лондона. Он слышит приближающиеся шаги, и в свете масляных ламп, питаемых китовым жиром, в его глазах блестит ужас. В темноте за ним следует потрошитель Орлона Кронстина, а его трехфутовый серп жаждет обезглавить очередную жертву. Глаза потрошителя под серой тканевой маской кажутся черными ямами, они различают бегущего Быка Тэтчера, и губы кривятся в хитрой усмешке. «Некуда тебе бежать, парень! – кричит потрошитель. – Подойди сюда, и Смертельная Мэри отведает твоей крови!»

Он, конечно же, поймает Быка Тэтчера, и тогда… ха-ха-ха!

В дуновении ветра Томми уловил аромат апельсинов и гвоздики. Этот обманчиво-фруктовый запах, который когда-то заманил тысячи доисторических саблезубых тигров, гигантских ленивцев и мастодонтов в липкую западню Битумных озер Ла-Бреи[58], доносился с зеленых просторов Хэнкок-парка. Томми нравилось гулять здесь по субботам, когда его отец работал на заводе «Ахиллес электроник» в Пасадене, а мать была занята телефонными обзвонами для какой-нибудь волонтерской организации, которые у нее менялись каждый месяц. В прошлый раз это было «Общество помощи камбоджийским сиротам», а теперь – «Группа спасения африканских слонов». Пока мама отправлялась в очередной крестовый поход, Томми сидел под деревьями в парке и наблюдал за катающимися на роликах или читал Г. Ф. Лавкрафта. Он привык быть один.

Свернув на Линденхёрст-авеню, напротив парка, он двинулся вдоль ряда оштукатуренных домов в испанском стиле, что тянулись, казалось, до самого горизонта, сотен одинаковых домов, отличавшихся только цветом и марками автомобилей на подъездных дорожках. Однако Томми заметил закономерность даже в этих машинах. По большей части они были импортными или экономкласса, включая «пейсеры», как у его отца, и «тойоты-селики», как у мамы. Иногда попадались «порше» и «мерседесы», но в основном неброских расцветок и под защитным брезентом. Это был район для среднего класса, с неизменными встречами отрядов бойскаутов и барбекю во дворе в субботу вечером. В точно таком же районе Томми с родителями жил, когда отец работал на заводе «Ахиллес» в Скотсдейле, штат Аризона; и примерно в таком же – в Сан-Антонио, штат Техас; а еще раньше – в почти таком же районе Денвера, штат Колорадо. На самом деле они проживали в небольшом городке рядом с Денвером, и там Томми нравилось больше всего: улицы с вязами и белыми оградами из штакетника; печной дым, уносимый свежим северным ветром; люди в теплых свитерах, сгребающие листья в аккуратные кучи. Это и в самом деле был очень чистый, уютный городок. Калифорния совсем не такая. Здесь все какие-то чокнутые, у всех какие-то тайные умыслы. Но Томми беспокоили вовсе не переезды, ведь он понимал, что отца время от времени повышают по службе в корпорации «Ахиллес». Хуже было то, что он менял школы и терял тех немногих друзей, которых ему удавалось завести. Настоящие друзья в его жизни встречались очень редко. Однако жизнь в Лос-Анджелесе давала и определенные преимущества. По телевизору показывали так много ужастиков! Почти каждый выходные по «Кричер-фичерсу» и «Хоррор-отелю» можно было увидеть фильмы Орлона Кронстина, Винсента Прайса или – очень редко – Тода Слоттера. В конце лета Томми помог отцу прикрепить к антенне одно устройство, с помощью которого можно было принимать пару мексиканских каналов, а там умели делать по-настоящему жуткие фильмы ужасов. Так что в общем и целом все было не так уж и плохо.

И тут сердце прыгнуло у него в груди. На дорожке у дома, напротив его собственного, была припаркована серебристая «вега». Ее серебристая «вега». Сэнди Вернон была дочерью Пита и Дианы Вернон и училась на втором курсе Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Томми влюбился в нее, когда субботними утрами смотрел, как она, в коротко обрезанных шортах и темно-синем топике, подстригает лужайку. Она была блондинкой, загорелой и… фигуристой! Рядом с ней Мелинда Кеннимер, Фэрра Фосетт, Бо Дерек и Ракель Уэлш выглядели бы как Сельма Вероне. Он растаял маленькой лужицей, словно липкая масса, вытекающая из вишни в шоколаде, наблюдая за тем, как напрягаются мышцы на ее бедрах и ягодицах, когда она толкает взад и вперед по лужайке красную газонокосилку «торо», разбрасывающую во все стороны срезанную траву. Томми мог бы предложить ей свою помощь, но тогда он лишился бы возможности видеть ее божественное тело. Поэтому он просто сидел на крыльце, листая жуткий журнал и совершенно не вникая в смысл того, что читает.

А потом, закончив работу и выключив газонокосилку, она повернулась к нему со струящейся, как в рекламе шампуня, золотистой гривой. Даже с другой стороны улицы Томми разглядел ее сине-фиолетовые глаза.

– Привет! – сказала она с улыбкой.

– У тебя очень хорошая косилка, – только и смог сказать он.

Она улыбнулась еще шире, словно умела читать мысли. «ТУПИЦА! УШЛЁПОК! ТУПИЦА! УШЛЁПОК!» – вот что стучало в стенки черепной коробки Томми.

– Спасибо. Она не моя, а моего папы. Хорошо бы еще сделать так, чтобы она всю работу выполняла сама.

– Э-э… да. Кажется, кто-то уже придумал косилку-робота. Она может двигаться вдоль кабеля, проложенного в траве. Меня зовут Томми Чандлер.

– А я Сэнди Вернон. Твои сюда недавно переехали?

– В июле.

– Замечательно. Ты где учишься?

– Я… поступил в среднюю школу Фэрфакса. Поступаю в сентябре. Ты хорошо потрудилась над этой лужайкой.

«УШЛЁПОК! ТУПИЦА!»

– Спасибо. Увидимся, Томми.

Она подтолкнула косилку, и ее восхитительные маленькие ягодицы задвигались, как на подшипниках.

Тело Томми в ошеломляющих муках перемен уже не было прежним после той воскресной встречи. Однажды ночью он проснулся, посмотрел на свои пижамные штаны и едва не потерял сознание при мысли, что заразился какой-то особенно отвратительной венерической болезнью. Но такого не могло случиться, поскольку у него еще не было возможности познать тайну противоположного пола, и он решил, что это еще один трюк природы, проверяющей, готов ли он к наступлению зрелости.

И вот теперь он стоял перед своим домом и смотрел на серебристую «вегу» по ту сторону Линденхёрста, означавшую, что она сейчас дома. И вдруг заметил, что на крыльце дома Вернонов лежит колли. «Чей это пес? – удивился он. – Может быть, Верноны купили его день или два назад?» Крупный, красивый пес, похоже, дремал. Томми шагнул на дорогу и сказал:

– Привет, малыш! Привет, дружище!

Пес не шевельнулся.

«Что с ним случилось? – размышлял Томми, переходя через улицу. – Может быть, он больной?»

– Привет, дружище!

Он хлопнул себя рукой по бедру, но колли никак на это не отреагировал. Однако стоило Томми ступить на лужайку Вернонов, как пес поднял голову и равнодушно посмотрел на него.

– Привет, малыш, – повторил Томми. – Ты чей такой, а? Твоя хозяйка Сэнди?

«Собакам везет во всем!» – подумал Томми и шагнул ближе. Колли оскалил зубы и очень тихо зарычал.

Томми замер. Колли медленно поднялся на лапы, но ни на шаг не отошел от двери. Капля слюны сорвалась с его нижней губы и с брызгами упала на дорожку. Томми очень осторожно попятился, и пес тут же снова свернулся клубком на крыльце. Добравшись до другой стороны улицы, Томми остановился и оглянулся, понимая, что Бык Тэтчер точно так же зарычит на него завтра, когда он снова зайдет в раздевалку. Или же придется целый день таскать с собой все учебники. Он задумался о том, продадут ли мальчику его возраста баллончик с аэрозолем «Мейс». «Странно вел себя этот пес, – размышлял Томми. – Мне рассказывали, что колли очень дружелюбны. Ну да ладно, допустим, он решил, что я захватил часть его территории или что-то еще в этом роде».

Тут он вспомнил, что через пятнадцать минут по телевизору будет показывать «Захватчиков», и потому нашарил в кармане ключ и поспешил войти в дом, чтобы не пропустить первую часть, в которой на Землю садится летающая тарелка.