Ночь залила баррио, как черная дождевая вода заливает воронку от взрыва, а то, что копошилось в глубине, не имело названия. Холодные мучительные ветры вгрызались в углы безмолвных полуразрушенных зданий, по узким переулкам шныряли в поисках еды крысы, и в их глазах отражались крошечные красные огоньки. Трое мальчишек-чикано в обтягивающих черных кожаных жилетах и черных банданах притаились за осыпью пыльных кирпичей и наблюдали за ветхим, размалеванным граффити домом меньше чем в сотне ярдов от них. Многоквартирные дома вдалеке, казалось, стояли под странными углами, как кривые ряды серых надгробий.

– Прошло больше часа, Мейвен, а там никто ни разу не шевельнулся, – хрипло прошептал левый из мальчишек, смуглый и тонкий, как плеть. – Нет там никого.

– А я говорю – есть.

Тот, что сидел по центру, был самым крупным из троих, на его руках бугрились мускулы. На левом бицепсе виднелась татуировка орла, вцепившегося когтями в змею, а ниже – имя: «МЕЙВЕН». Черные как смоль волосы выбивались из-под банданы, а глаза – глаза хитрого зверя – на плоском широкоскулом лице превратились в узкие щелки.

– Да-а, – прошептал он, – enemigos[38] там, и сегодня они за все заплатят.

– Должно быть, они перенесли свою штаб-квартиру, – сказал худой мальчишка. – Разведчики могли проглядеть.

– Они прячутся, – ответил Мейвен, – потому что до усеру боятся того, что мы им устроим.

Он оглядел крыши окрестных домов, где сидели другие «Головорезы», наблюдавшие за штаб-квартирой «Гадюк». Однако Мейвен никого не увидел, настолько хорошо они затаились. Затем он снова повернул голову в сторону дома и чуть сдвинулся, потому что висевший на поясе сорок пятый впился ему в живот. Двое его товарищей, Чико Мапазан и Джонни Паскаль, были вооружены примерно одинаково: Чико прихватил с собой девятидюймовый нож и пару шипованных бронзовых кастетов, а Джонни держал в руке бейсбольную биту с торчавшими из нее четырехдюймовыми гвоздями.

– Кто бы на их месте не обосрался от страха, зная, что «Головорезы» охотятся за ними? – тихо проговорил Мейвен.

– Выпотрошим этих засранцев, – шептал Джонни, сжимая биту и снова разжимая пальцы. – Они у нас поплатятся.

– Я выстрелю первым, – сказал Мейвен, и на его скулах заходили желваки. – Отомщу за то, что они сделали с Анитой. Должно быть, эти суки насиловали ее, пока она не умерла, а потом оттащили на свалку. Они хотят грубой игры, так мы им покажем, что это значит.

– Когда же мы начнем? – спросил Чико с нетерпеливым огнем в глазах.

– Когда я скажу. А пока ждем.

Примерно через пятнадцать минут входная дверь дома открылась. Мейвен напрягся, как туго натянутая колючая проволока. Двое мальчишек: один в армейской куртке, другой голый по пояс – вышли из дома и уселись на ступеньках крыльца. Похоже, они о чем-то разговаривали, и Мейвен в круговерти ветра различил их смех.

– Сучары! – выдохнул он. – Вы за все заплатите!

Эти двое сидели долго, потом одновременно поднялись и снова скрылись в доме.

Почти тут же, пригибаясь к земле и держась ближе к участкам густой тени, по стоянке прокралась крохотная фигурка. Это был Луис Сантос. Он пристроился рядом с Чико.

– Все готово, Мейвен, – сообщил он. – Зорро собрал бойцов вокруг задней двери.

– Отлично. Он принес свою «мамочку»?

– Ага.

«Мамочкой» Зорро называл обрез, украденный из оружейного магазина меньше месяца назад, но уже показавший себя в деле.

– Она может ему понадобиться, когда эти суки выбегут через заднюю дверь.

Мейвен вздохнул и сказал:

– Хорошо. Начинаем.

Он поднял голову, сунул два пальца в рот и пару раз резко, коротко свистнул.

– Ты пойдешь со мной, маленький боец, – сказал он Луису. – Заставь их заплатить за издевательства над твоей сестрой, чувак.

Мейвен протянул мальчишке выкидной нож с черной резной рукояткой. Потом издал еще один долгий и низкий свист, оборвав его на восходящей ноте. На парковке тут же зашевелились тени. Мейвен и остальные быстро поднялись и побежали сквозь темноту, готовые в любую секунду нырнуть в укрытие.

Они уже подобрались к самому дому, но никто так и не выскочил навстречу, не открыл огонь.

– Возьмем их спящими, – прошептал Мейвен. – Сотрем их в порошок.

Он добежал до дома первым, Луис не отставал. Мейвен выдернул чеку одной из двух гранат, купленных на черном рынке, и швырнул ее в ближайшее окно. Затем нырнул за угол и распластался на земле, успев заметить, что Луис сделал то же самое.

Граната взорвалась с глухим «бух!», и белые сверкающие осколки металла, словно шершни, с визгом вылетели из окна. Через мгновение Мейвен уже прыгал по ступеням с ордой «Головорезов» за спиной. Он выбил ногой дверь, запрыгнул внутрь и выпустил несколько пуль-сорокапяток раскаленной докрасна дугой. Луис щелчком выбросил лезвие, почувствовав отдачу в запястье. Он представлял себя солдатом Пломбиром, а Мейвена – сержантом Роком[39], кровь его кипела, а разум был кристально чистым. Он ворвался в открытую дверь, следом за ним – Джонни с Чико и остальные «Головорезы». Мейвен скорчился на полу в голубой дымке порохового дыма. В стене виднелись дыры от его пуль, но прихожая и коридор, проходящий через все здание, были пусты. Он не слышал ничего, кроме топота шагов и яростного дыхания своих бойцов.

– Здесь никого нет! – взвыл Чико.

– Заткнись! – крикнул Мейвен и встал на ноги, палец на спусковом крючке подергивался. – Они должны быть здесь! Где вы, засранцы?

Он различил очертания открытых дверей дальше по коридору.

– Гондоносы обосрались от испуга! – крикнул он. – Выходите – и мы немного повеселимся!

Он выстрелил вглубь коридора и услышал, как посыпалась дождем штукатурка.

– Чико, возьми Сальваторе и еще шестерых, поднимись по лестнице и проверь второй этаж. Не дай им сбежать. ЖИВЕЙ, ЧЕГО ТЫ ЖДЕШЬ? Остальные держитесь за мной!

Он пригнулся, словно пантера, и двинулся по коридору, заглядывая в одну комнату за другой.

– Эй, чувак, – произнес кто-то у него за спиной. – Не нравится мне эта…

– Закрой пасть и иди за мной! – крикнул Мейвен, но голос его на этот раз прозвучал неуверенно, и двое его бойцов застыли на месте.

Только Луис не отставал от своего сержанта Рока. На двери в самом конце коридора висел замок. Мейвен яростно прорычал и шагнул в соседнюю комнату, дважды выстрелил в закрытый шкаф, а потом рванул дверцу на себя, ожидая, что оттуда вывалится пара окровавленных трупов. Но там не было ничего, кроме висевшей на штанге вешалки для одежды. Луис воткнулся Мейвену в спину.

– Отойди, малыш! – сказал Мейвен и услышал стук шагов над головой – его бойцы осматривали верхний этаж.

А потом он посмотрел вверх.

Они уцепились за стропила, как летучие мыши.

Мейвен вскрикнул и поднял пистолет, но в этот момент сверху посыпались тела. Кто-то свалился ему на спину, дернул за волосы, и выстрел ушел в молоко. Мейвен упал и услышал шипение прямо над ухом. И вот уже по всему дому поднялись крики, призывы к Богу, ожесточенная ругань, стук падающих тел и грохот выстрелов, разносящих на куски деревянные брусья и штукатурку. Что-то тяжелое толкнуло Луиса в плечо и сбило с ног, он ударился головой об пол. Оглушенный, плывущий в красном тумане, Луис услышал, как бормочет Мейвен, умоляя о пощаде, как он жалобно, по-женски кричит. Громыхнул выстрел, и задняя дверь слетела с петель – в дом ворвались бойцы Зорро. Темные силуэты рванулись по коридору к ним навстречу, и теперь в темноте бушевала дюжина отдельных схваток. Трещали выстрелы, прорезая в воздухе короткие горячие полосы. Борясь с шумом в голове, Луис попытался подняться, но получил ногой по ребрам. Он согнулся пополам, слезы залили глаза, но пальцы пытались нащупать черную рукоять ножа. Кто-то еще закричал, и эхо пронеслось по всему дому. Кто-то набросился на Луиса и снова повалил его на пол. Он услышал стон, сопровождаемый странным, ужасающим… причмокиванием. «Я не хочу так умирать! – вспыхнуло в его мозгу. – Не хочу умирать, как…»

Ледяная рука схватила его за плечо и перевернула, словно соломенное чучело. Неясный силуэт с горящими глазами присел над ним, пригвоздив к полу. И тут Луис узнал в нем Передоза Засу, одного из предводителей «Головорезов», которого, как считалось, недавно убили «Гадюки».

– Передоз? – с облегчением проговорил он.

В конце концов, ему еще рано умирать, еще рано, еще…

Передоз оскалился в усмешке.

С четырех его желтых клыков, торчавших из верхней и нижней десны, капала жидкость. Нижние чуть загибались внутрь, как рыболовные крючки, верхние были скошены один к другому, образуя букву «V». Лицо Передоза сияло лунной белизной. Тонкие пальцы, напоминающие когти, глубоко впились в Луиса, не позволяя вырваться.

И вот Передоз подался всем телом вперед, глаза на жутком лице закатились в жадном нетерпении.

Луис выкрикнул единственное слово, вонзившееся в его мозг, словно раскаленное докрасна лезвие:

– Vampiro!

Передоз хихикнул и склонился над своим лакомством. Нижние клыки пронзили кожу и вцепились в горло. Передоз чуть повернул голову, удобней пристраиваясь к пылающей реке жизни, хлынувшей прямо из-под подбородка Луиса. Руки мальчишки взметнулись к голове Передоза, чтобы оттолкнуть его, но слишком поздно и слишком слабо. Клыки опустились буквой «V», и кровь брызнула Передозу в лицо. Он зажмурился и снова чуть изменил свою позицию, откуда-то из безмерного далека Луис услышал, как высасывают его кровь, – такой же звук, с каким пьют кока-колу через соломинку или втягивают носом с золотой ложечки чистый кокаин. Руки Луиса задрожали, палец вжался в уголок глаза Передоза. Но в то же мгновение он услышал голос в голове, мягкий и убаюкивающий: «Лежи тихо, маленький брат. Лежи очень тихо». Руки Луиса подбитыми птицами упали на пол.

Он ощутил холод, лютый холод, но там, где губы Передоза прижимались к его горлу, бушевал ад. Луис лежал очень тихо, а арктический холод проползал по венам безжалостно, дюйм за дюймом. Завывания ветра, поднявшегося в голове, оглушали его. А когда яремная вена сжалась и стала плоской, как раздавленный червяк, Луис уже спал непробудным сном.

Омерзительные высасывающие звуки эхом пробежали по всем комнатам и постепенно стихли. Но не прошло и пары минут, как их сменил другой шум – шорох перетаскиваемых по полу тел.