Несмотря на то, что остаток ночи я провел спокойно, давешний сон все никак не отпускал. Желание спешить куда-то, стремиться к чему-то очень важному не уходило. Тело требовало действий, и тихий уют в квартире Нисы начал раздражать так же, как и назойливость самой девушки. Из независимой, гордой звезды она превратилась практически в клушу, постоянно требующей ласки. Причем это была даже не потребность во внимании и заботе, а просто желание быть рядом.

В душевую Ниса забралась вместе со мной, а на завтраке попыталась усесться на колени. Пришлось ее сгонять на соседний стул. Внутри назревало раздражение, и я сам не понимал, с чего бы такая реакция. Девушка по-прежнему притягивала меня, но не будоражила страстью, даже когда прижималась ко мне в душевой, а просто вызывала чувство нежности и единения. Опять эта зализанная до неприятно-скользкого состояния «особая связь».

Не знаю, чем бы закончилась ситуация с таким странным поведением девушки и не менее странной реакцией на него с моей стороны, но ситуацию спас звонок телефона. Разговор изначально пошел на японском, так что я абсолютно ничего не понял, кроме того, что девушка крайне раздражена и даже зла. Если честно, в таком состоянии она нравилась мне намного больше, чем плюшевая и податливая. В какой-то момент затянувшихся переговоров Ниса посмотрела на меня странно-оценивающим взглядом, затем кинулась в спор с усилившейся яростью. Под конец она злобно буркнула что-то в трубку и отключила смартфон. Пару минут смотрела на меня, словно пытаясь решить для себя, стоит ли вообще делиться полученной информацией, но все же сказала:

— Звонил мой продюсер. Он напомнил, что на сегодня у меня назначено мероприятие в клубе «Золотая фея». Я не могу отказаться. Там такая неустойка, что голова кругом идет.

— Так в чем дело? Иди, — не стал я возражать. Даже почувствовал радость от того, что наконец-то побуду в одиночестве, но не тут-то было.

— Дело в том, мой дорогой, что владелец клуба затребовал нас на пару.

— А губа у него не треснет? — прокомментировал я это заявление по-русски, но, увидев непонимание девушки, перевел на общий.

Шутка не зашла, и Ниса осталась серьезной:

— Назар, как бы у тебя самого губа не треснула от предложенной суммы.

— А если в цифрах? — настороженно уточнил я, понимая, что сейчас меня будут совращать деньгами.

— Полмиллиона франков за твое появление на вечеринке, проход по красной дорожке и одно интервью.

— А он не боится, что свихнувшиеся дамочки разнесут ему там все вдребезги? — не очень уверенно уточнил я, все еще пришибленный озвученной цифрой.

— Если будут эксцессы, владелец обещает еще двести тысяч, а также гарантирует полную безопасность. Поверь, ребята у него работают жесткие и очень профессиональные. Не хочу обижать твоего друга Йохана, но он им не ровня. — Ниса замолчала и выжидающе уставилась на меня, уперев кулачки в бока.

А вот теперь она похожа на саму себя: согнала непонятный сладостный морок и вновь превратилась в девочку-зажигалку, с которой, как говорится, и в огонь и воду. Только что-то не хочется мне в этот самый огонь. А то, что предстоящая выходка ничем хорошим закончиться не может, нашептывала не только интуиция, но и вполне осмысленная оценка происходящих вокруг меня странностей. К тому же приказ Иваныча был жестким до предела: сидеть ровно на пятой точке и никуда не лезть. С другой стороны, нахождение в четырех стенах стало уже невыносимым. А еще полмиллиона франков! И дело даже не в жадности и тех благах, которые я смогу за эти деньги получить. В голову сразу пришла мысль, что с такими бабками я смогу послать на фиг половину своих клиентов. Причем даже не тех, кто был опасен, а тех, кто вызывал у меня стойкую неприязнь. И таких хватало.

Ниса явно понимала, что сейчас я нахожусь в раздрае и принимаю решение, поэтому не лезла и лишь сверкала глазками, намекая, что будет весело. Я же первый раз в своей жизни хотел, чтобы все прошло до предела скучно и предсказуемо.

— Хорошо, я согласен.

— Да! — как маленькая девочка запрыгала Ниса, хлопая в ладоши. Затем чуть успокоилась и, с вожделением уставившись на меня, выдала: — Времени у нас мало, поэтому подбирать костюм начнем прямо сейчас.

Обреченный стон, который я выдал после ее слов, лишь развеселил эту маньячку.

После трех часов мучений я смотрел на себя в зеркало и не понимал, зачем вообще нужно было так издеваться. В итоге получился вполне классический смокинг с красной бабочкой. Кстати, именно цвет этой детали бесил больше всего. А вот то, что сама Ниса потратила все это время не зря, видно с первого взгляда. В зеркале отражалась прислонившаяся к моему плечу девушка потрясающей красоты в шикарном вечернем платье дерзко-алого цвета. Теперь хоть понятно почему на меня нацепили такую бабочку. Если честно, я рядом с ней смотрелся как охранник, но, судя по удовлетворенному взгляду Нисы, собравшиеся на этой вечеринке сливки общества точно не спутают меня с бодигардом и по достоинству оценят подобранные шмотки.

Окинув себя еще раз изучающим взглядом, я обреченно вздохнул и подумал, что никогда не смогу понять всех этих нюансов. Да и вообще, нужно ли мне это? Зато есть вещи, в необходимости которых я не сомневался. Поэтому заранее попросил вшить в рукав смокинга пуговицу со смешинками. Подгонявшая костюм помощница дизайнера возмутилась, но, наткнувшись на мой угрюмый взгляд, согласилась прикрепить ее к подкладке. Рядом я воткнул булавку жандармского свистка. Пояс с чехлом для щитовика и кобурой пришлось оставить в квартире и запихнуть стикер в боковой карман смокинга, при этом всем видом показывая, что плевать мне на укоризненные взгляды дизайнера и даже Нисы. Мне проще пойти голым, чем без щита. И так хожу по Белому городу без оружия, испытывая нешуточный дискомфорт. Не уверен, что, даже если разбогатею, захочу постоянно переживать подобный стресс.

Несмотря на все мои опасения, спуск на лифте до уровня подземного гаража прошел вообще без эксцессов. Да и до находящейся всего в километре высотки, в которой расположился один из самых дорогих и популярных клубов Белого города, доехали тоже вполне спокойно. Второстепенные и тем более проложенные под землей дороги вообще были пустыми. Навстречу нам попадался лишь служебный транспорт. Основная масса людей сейчас находилась на главных улицах города, двигаясь огромной живой рекой, то расходящейся потоками в разные увеселительные заведения, то сливающейся ручейками пресытившихся отдельным видом развлечений разумных особей. Впрочем, разумность их в данный момент была под большим вопросом.

От подземной парковки мы поднялись на одном из служебных лифтов в сопровождении охраны владельца заведения, действительно выглядевшей очень профессионально. Там кроме четверки орков была даже парочка гоблинов. Уверен, хоть один из них обладал пусть и слабым, но все же уверенно работающим даром предсказателя. Если вспоминать мой недавний опыт, наличие рядом этих пришлых в смешных, кургузых костюмчиках сильно повышало безопасность данного мероприятия. Так что можно было немного расслабиться.

От лифта мы двинулись опять же по техническим переходам, но затем все же вышли в общий огромный холл, куда выходили двери добрых двух десятков лифтовых кабин, каждая из которых была размером с мою гостиную. Иначе как еще доставить такую толпу на самую верхотуру, ведь «Золотая фея» занимал три верхних этажа небоскреба. Даже боюсь представить, каких денег стоило владельцу перекупить верхушку у ушастых.

Дальше все пошло по накатанной, и в определенный момент мне показалось, что все страхи были надуманными и непонятная ситуация вокруг меня всего лишь случайное стечение одномоментных обстоятельств. Я даже постарался получить удовольствие от мероприятия, представив себя эдаким голливудским кумиром, милостиво явившим свой лик фанатам. Когда мы шагнули на красную дорожку, даже испытал легкий приступ разочарования, не услышав восторженных воплей. Народ воспринимал появление очередного звездного посетителя дорогущего ночного клуба лишь разноголосым гулом.

Классическая остановка для проведения короткой фотосессии на фоне большого баннера с названием клуба поначалу показалась прикольной, но вместе с фотовспышками в нас полетели довольно странные вопросы:

— Белый рыцарь, а как вам секс с великолепной Нисой?

— Она кого-нибудь пригласила к вам в постель третьим?

— Назарий, это правда, что вы бисексуальны?

Наглую морду, задавшую мне последний вопрос, я так и не сумел рассмотреть из-за вспышек, но все равно не смог удержать рефлекторное движение рвануться к ему и треснуть в хайло. Вот уж порадовались фотографы, запечатлев для желтых страниц мою перекошенную харю.

Ниса вцепилась мне в руку, успокаивающе поглаживая по плечу, затем потянула из-под ярких софитов в приветливую тень своеобразного закулисья, отсеченного от публики цепочкой охранников.

— Ну и чего ты взъярился? — не столько с упреком, сколько сочувственно и успокаивающе спросила Ниса. — Если так реагировать на каждый подленький вопрос, то никаких нервов не хватит. Нужно привыкать.

— Да не собираюсь я к такому привыкать! Прости, но вся эта жизнь тупо не для меня.

— Так, ладно. — Девушка опять начала поглаживать меня, как норовистого скакуна. — Давай отработаем этот вечер, получим деньги, успокоимся, а потом опять поговорим, что ты собираешься делать, а чего не собираешься. Но нужно понимать, что сейчас ты на одних рекламных контрактах сможешь за месяц заработать больше, чем предложил Фейри.

Я сначала не понял, почему она упомянула фею с глаголом мужского рода, но тут же напрягся в нехорошем предчувствии, услышав за спиной странно писклявый, но явно мужской голос.

— Ниса, голубка моя, я так рад, что тебе удалось уговорить нашего героя.

С мысленным стоном я повернулся и посмотрел на приближающееся к нам чудо извращенной мысли. Остается только вопрос, почему название Golden Fairy большая часть завсегдатаев переводит как «Золотая фея», а не «Золотой фей», ведь владелец заведения явно назвал его в честь себя. Впрочем, данный образ вполне мог быть всего лишь карнавальной подгонкой под название собственного клуба.

Одет невысокий, немного полноватый мужчина в золотую тунику, да и вообще весь он был золотой — начиная с сандалий на ногах, заканчивая слишком уж кричащим макияжем, завитыми волосами на голове и кучерявой же бородой, тоже усыпанной золотой пудрой. Для завершения образа за его спиной крепились стрекозиные крылышки того же золотого цвета. Впрочем, сразу было видно, что это всего лишь муляж, а не работа хирургов. Модификантом хозяин элитного заведения не был, и что-то мне подсказывало, что это не единственная декорация в его образе.

— О Барнаби! Ты как всегда неподражаем! — воскликнула Ниса и тут же обняла этого странного персонажа, изображая знаменитые виртуальные поцелуи.

Закончив любезничать, они оба повернулись ко мне. Фей с фальшивыми крылышками явно дураком не был, поэтому обниматься ко мне не полез, всего лишь манерно протянул ладошку для рукопожатия. Совсем уж быковать я не стал и ладонь пожал, хотя был уверен, что сразу появится желание вытереть измазанные пудрой пальцы о свой дорогущий костюм.

Странно, но желания не появилось. Барнаби по прозвищу Фей оказался еще тем затейником. Талантливый человек вложил столько стараний в создание своего образа, что сумел напитать его энергией творения. Так что после рукопожатия мой дар сумел вычленить из примитивной энергетической структуры много интересной информации. Этот золотой недокупидон не только не был дураком, но еще и, скорее всего, имел вполне нормальную ориентацию. И ведь действительно, какая маска лучше всего подойдет владельцу подобного заведения?

Барнаби быстро понял, что маскарад не обманул меня, и его рукопожатие с мягкого тут же перешло в не то чтобы в жесткое, но вполне уверенное. Мы обменялись понимающими взглядами, что не ускользнуло от Нисы:

— Мальчики, а что это вы так странно переглядываетесь?

— Ой, милая, — опять вернул себе прежний образ этот необычный человек. — Думаю, между нами возникла симпатия.

Демонстративно «сделав глазки» в мою сторону, он захлопал ресницами. Эта театральщина вместо злости вызвала у меня только улыбку, а вот Ниса приняла все за чистую монету, и ее восточные глаза стали огромными от удивления.

Не, даже ради потехи изображать из себя бисексуала мне не позволит мое босяцкое воспитание.

— Месье шутит, — успокаивающе кивнул я Нисе, затем спросил уже у самого владельца заведения: — Что у нас дальше? Вроде в списке было какое-то интервью.

— Интервью будет позже, — тут же отреагировал на вопрос Барнаби, — перед самым концертом, когда мы перейдем в ложу, а пока я хочу провести экскурсию по моему клубу. Вижу, Назарий, вы здесь еще не развлекались. — Фей пристально посмотрел на меня и заиграл бровями, но понял, что это перебор, и перестал паясничать.

Не то чтобы меня так сильно выбешивало его клоунское поведение, просто сейчас в голове вертелись совсем другие мысли:

— Вы хоть понимаете, какую странную реакция может вызвать мое появление в толпе?

— О да, Белый рыцарь, мне все прекрасно известно. Думаете, я стал бы выбрасывать такие деньги, не подготовившись и не проанализировав всю информацию? Вы плохого мнения обо мне как о бизнесмене.

— Значит, не боитесь ни давки, ни погрома? — уточнил я, чтобы расставить все акценты.

— Это же его величество хайп, мой дорогой, а хайпа, как известно, много не бывает. Мое заведение подготовлено к любой давке, а ущерб, каким бы он ни был, с легкостью перекроет скачок рейтинга. Так что не забивайте свою героическую голову разной ерундой. Идемте веселиться! — Последнюю фразу Барнаби выкрикнул, выхватывая из-под своей хламиды волшебную палочку. Правда, не в классическом понимании жителей инженеры, а именно такую, какой ее представляют все маленькие девочки: тонкий стержень со звездочкой на конце и вся в стразиках.

Что интересно, в отличие от крылышек, палочка бутафорией не была. Когда она взмыла вверх, тут же послышался хлопок с хрустальными переливами, и все пространство над нами заволокло клубами золотистой пыльцы. То, что это всего лишь иллюзия либо энергетическая структура, стало понятно, когда облако опустилось ниже, а дышать от этого труднее не стало.

Заведенная до предела Ниса радостно взвизгнула и с энтузиазмом последовала за нашим странным проводником. Мне же не оставалось ничего другого, как сделать то же самое.

Расползавшееся под высоким потолком золотое облако привлекло откуда-то целую стаю фуки. Скорее всего, эта масса была пропитана Живой силой и не могла не привлечь крылатых проказниц. Впрочем, не так уж все примитивно: низшие феи начали выделывать в воздухе такие коленца, что случайностью это назвать трудно. Они двигались стайками, буквально вырисовывая над нашими головами удивительные узоры. Впрочем, если даже Оля могла привлекать своим пением находящихся поблизости феек, заставляя их танцевать, то в штате такого богатого предпринимателя, как Барнаби, наверняка имелись специалисты куда круче уличной певички.

Следующие полчаса превратились для меня в эдакую мешанину: калейдоскоп из лиц, спецэффектов, иллюзий и запахов. Все это было круто замешано на бите задорной, заставляющей даже меня чуть покачивать головой мелодии. Мы пару раз проходили сквозь собравшуюся на танцполах толпу, словно ныряя в общий водоворот безудержного веселья. Поначалу я напряженно ждал, что на меня опять кинется какая-нибудь перевозбудившаяся дамочка, но все было нормально, возможно благодаря двигавшимся параллельным курсом охранникам. Причем, как я заметил, едва ли половина из них была одета в приметные костюмы. Остальное вырядились как обычные посетители и очень оперативно реагировали на нестандартные ситуации.

В заведении было три широченных танцпола, располагавшихся друг над другом и имевших стеклянные полы и потолки. Так что, глянув вниз или вверх, можно было убедиться, что ты находишься в едином танцевальном пространстве, заключенном в колодец из шести уровней специальных ниш со столиками, которые оккупировали чуть подуставшие посетители. И выходил этот колодец прямо в звездное небо.

Наконец-то мы своим ходом добрались до верхнего уровня, который был намного просторнее двух нижних и имел, кроме кольцевых ресторанных ниш вперемешку с ложами, еще и довольно большую сцену. Венчал занимавшее всю ширину небоскреба помещение остроконечный стеклянный купол исполинского размера.

Скорее всего, Барнаби подгадал наше прибытие как раз под начало главного шоу вечера, потому что танцпол верхнего уровня был забит так плотно, что танцевать на нем уже не представлялось возможным.

В ложе практически театрального образца кроме богато накрытого стола нас ожидал юноша с микрофоном. Как только мы заняли свои места, он тут же набросился на меня с вопросами, практически не уделяя внимания Нисе. Впрочем, удивительного мало: уверен, все, что могла, она уже рассказала за годы своей популярности. Стоит отдать должное, парень выгодно отличался от тех придурков, что забрасывали меня провокационными вопросами, прячась за вспышками камер. Выпытывал он очень мягко, вежливо и аккуратно, хотя иногда проходя по самому краю. Впрочем, вопросы были не такими уж заковыристыми, так что отвечал я на них, можно сказать, автоматически, в основном потому, что постоянно косился на сцену.

Обзор из нашей ложи ожидаемо был великолепный, а на сцене происходило по-настоящему крутое шоу. Глядя на то, как под высоченным потолком порхают гимнасты, а мастера иллюзии вплетают их движения в создающееся прямо на глазах зрителей удивительное произведение искусства, понимаешь, что ужимки Лорикет с ее куриными крыльями на самом деле всего лишь кривляния проститутки в дешевом кабаре.

Интервьюер быстро осознал, что потерял мое внимание, и затих. Наверное, попытается сделать еще заход чуть позже. Мы же полностью предались созерцанию шоу. Полеты акробатов сменились выступлением певиц, а мастера иллюзии все продолжали дорисовывать и видоизменять очень сложное и глубокое полотно, создававшее впечатление, что за пределами купола не женевское небо, а огромное фантастическое пространство из какого-то сказочного мира. Это было настолько увлекательно, что, когда шоу закончилось, я испытал приступ разочарования.

Парень с микрофоном тут же попытался опять завладеть моим вниманием, но был отослан небрежным жестом Барнаби.

— Все, хватит, ты упустил момент, — жестко отчитал он бедолагу и тут же, смягчившись и мимикой, и тоном, повернулся к нам. — Ну что, мои дорогие, а теперь ваш звездный час.

— Звездного часа в списке не было, — настороженно заявил я, судорожно пытаясь вспомнить, что там вообще говорила Ниса, и понимая, как лопухнулся, не подписав подробный контракт.

— Назарий, не будьте мелочным, — вкрадчиво, но все же со стальными нотками заявил шоумен. — Там был выход к публике. Не бойтесь, это не займет много времени. Получите свои пять минут славы вместе с пятью сотнями тысяч и сможете, если захотите, убраться отсюда подальше, но без этого никак.

Ниса встала из-за стола, подошла ко мне сзади, обняла за шею:

— Назар, не капризничай. Это будет великолепно.

Меня терзало нехорошее предчувствие, но вот прямо так, за пару минут до получения вожделенного гонорара взять и все профукать тупо не давала жадность. Понимаю, что сильно пожалею, но…

— Ладно, только быстро…

— …И совсем не больно, — вклинился с двусмысленной шуткой Барнаби, впервые вызвав у меня приступ неподдельной неприязни.

Как только мы вышли из ложи и последовали за кривляющимся Феем, нас тут же взяли в защитную коробочку охранники заведения. Один из гоблинов держался поблизости, и моего знания повадок представителей этой расы было достаточно, чтобы распознать его нервозность, но до паники он еще не дошел. Именно нахождение рядом гоблинского прорицателя успокоило меня окончательно и придало решимости.

Сразу на сцену мы не вышли, а замерли за кулисами в ожидании знака со стороны Барнаби, а вот он буквально выпрыгнул на открытое пространство. Неподалеку от нас стоял мужчина, тут же замахавший своей палочкой. И это точно был не дирижер, а явно умелый чародей. Какие-то силовые поля подхватили позолоченную тушку Фея, словно в полете пронеся над полом, и опустили точно посередине сценического пространства.

— Сладкие мои! Мои золотые! — провозгласил Барнаби, и его голос тут же разлетелся по всему обширному помещению, явно поддерживаемый какой-то магией. — Я безумно рад видеть вас всех здесь в этот великолепный праздник. Вы моя семья, моя радость, и для вас я готов сделать все, что угодно, даже невозможное. Каждый год мы избираем королеву и короля праздника Вечной весны. Да, то же самое делают и во многих других местах, и от фальшивых монархов в городе не продохнуть, но сейчас наш король и наша королева без сомнения будут единственными и неповторимыми. Позвольте представать вам нашу великолепную пару: Белый рыцарь и его леди!!!

Чародей с палочкой тут же повернулся к нам, но я все равно оказался не готов к тому, что произойдет дальше. Внезапно, тихо пискнув, Ниса взлетела в воздух, и ее буквально бросило мне на руки. Пришлось принимать подачу, чтобы не уронить девушку на пол, а затем меня самого подхватила какая-то сила и, как до этого было с Барнаби, поволокла на сцену.

По вспыхнувшим на некоторых участках прозрачного купола квадратам с видео я понял, что этот финт должен был повторить сцену, в которой я уношу Нису с места нападения фальшивого бомбиста. Удерживать равновесие было несложно, потому что силовые поля подпирали со всех сторон — хорошо хоть, не вызывая ощущение стеснения. Через минуту все закончилось, и нас отпустило. Можно было бы поставить испуганную девушку обратно на надежный пол, но мы буквально оцепенели от налетевшей бури восторженного вопля толпы.

Да, зал почти так же бурно приветствовал появление на сцене золотого Фея и его восторженные слова, но сейчас этот эмоциональный ураган не схлынул после пика, а все набирал обороты. Он был заполнен эмоциями так сильно, что я буквально ощутил сотворение в пространстве под гигантским куполом некой энергетической сущности. Вряд ли она проживет долго, но набираемая мощь поражала и пугала. И то, как эта сущность влияла на толпу, сильно настораживало, но все равно пока все происходящее вписывалось в рамки общего концертного психоза, распространенного на любом выступлении какой-нибудь знаменитой группы.

Но затем я услышал, как в оглушающий шум вплетается тонкая и едва уловимая слухом, но почему-то хорошо различимая моим даром мелодия. Эта тонкая нить вплелась в общий узор сущности и каким-то образом изменила ее. Накал восторга перешел на уровень фанатического психоза. Толпа вздыбилась и качнулась в сторону сцены. Возвышение тут же оградили едва светящиеся силовые поля, но в них полетели заклинания. Энергетическая завеса начала трещать и изгибаться. То, что происходило в зале, отдавало каким-то безумием, и верить в происходящее совершенно не хотелось. Толпа лезла на сцену как масса муравьев, взбираясь буквально по головам, но больше всего меня поразили маленькие фигурки, выпрыгивающие из лож. А до пола там было не так уж близко.

— Уходим, — тут же появился возле нас с Нисой пару раз замеченный в группе охранников мужчина.

Он вынул из наплечного крепления под пиджаком волшебную палочку. Присутствие рядом чародея-силовика немного успокаивало, но взгляд на забившегося в припадке гоблина стер это спокойствие, как волна надпись на песке.

Я посмотрел на Барнаби, с которого слетел весь фальшивый лоск, и теперь он в своей хламиде выглядел ряженым бандюганом, ради конспирации нацепившим на себя женское платье. Жесткий взгляд владельца заведения уколол меня неприкрытой злобой. Даже повеяло энергией разрушения, но ненадолго. Нужно отдать должное, он быстро справился с собой, явно перестав винить в своих проблемах кого-то кроме себя самого.

— Не думал, что придет момент, когда хайпа будет действительно много, — словно сам себе сказал Барнаби, затем повернулся к чародею: — Лука, увози их отсюда. Мне кажется, если убрать раздражитель, народ немного успокоится.

— Не получится, — ответил что-то слушающий в своем наушнике чародей. — Кто-то пустил толпу в служебные переходы. Мы не дойдем до лифтов, только на вертолетную площадку, но это ловушка. В дни праздника полеты на магокарах запрещены.

В моей голове тут же мелькнула какая-то мысль насчет подобных запретов. Я ухватился за нее, как утопающий за пресловутую соломинку.

— Ведите нас на площадку, — обратился я к удивленному чародею. — Я смогу вызвать магокар, которому можно практически все.

Явно не поверив мне до конца, Лука глянул на работодателя, пожал плечами и начал раздавать приказы своим бойцам.

Переход на вертолетную площадку оказался довольно коротким — мы ведь и так уже были практически на верхотуре небоскреба. Сама площадка удивила размерами. Бойцы чародея тут же распределились у входа, явно собираясь устраивать последний рубеж обороны. Барнаби раздраженно сдернул звездочку со своей палочки и, разминая кисть, сделал пару круговых движений.

Кто бы сомневался, что за легкомысленной оболочкой обнаружится не просто жесткий бизнесмен, но еще чародей-боевик.

— Отойдите подальше от входа, — командовал нам с Нисой Лука, — ваша близость почему-то сильно их будоражит.

Я в ответ лишь кивнул, ухватил левой рукой ладонь Нисы и поволок ее за собой. Моя правая рука все еще удерживала телефон, действовавший мне на нервы гудками вызова. Наконец-то аппарат тихо пискнул, сообщая о том, что гоблин все же соизволил ответить на звонок.

— Иван Иванович, мне нужна помощь, — без приветствия сразу перешел я к делу. — Я облажался.

— Да весь город знает, как сильно ты облажался, — тут же отозвался инспектор. — Я знаю, где вы. Мы уже на подлете.

Только после этих слов напряжение, сжимавшее мои нервы тугой пружиной, ослабло, и я облегченно вздохнул.

— Извините, это была тупейшая ошибка.

— Не уверен, что это ошибка, — удивил меня спокойный тон куратора. — Это чья-то игра, и ты в ней лишь пешка. Все намного хуже, чем кажется. Эльфы рассказали… Ладно, это не телефонный разговор, когда вытащим тебя, тогда все и поясню.

Гоблин тут же прервал связь, но меня это никак не расстроило, потому что я уже заметил одинокую светящуюся точку, летящую над городом в нашем направлении. На такой высоте ни огни города, ни парящие в воздухе иллюзии не могли размыть безбрежной тьмы наполненного искорками звезд небесного океана.

Я не ошибся, и буквально через несколько минут точка увеличилась в размерах, оказавшись знакомым магокаром. Машина приземлилась в нескольких метрах от нас с Нисой. С переднего пассажирского сидения выбрался Иваныч, который, укоризненно качая головой, подошел ближе:

— Назар, это твой самый лихой залет, но первый раз мне нечего тебе предъявить. Нас всех развели как несмышленых головастиков. Твой поход в Диколесье оказался не случайным. Гордись, тебя избрали кумиром.

— Кумиром? — ошарашенно переспросил я. — Каким кумиром? Почему именно меня?

— А почему ты вечно влипаешь в неприятности? Я же говорил, дар у тебя такой.

— Ну что же вы так преуменьшаете достоинства нашего друга, — внезапно долетел до нас знакомый буквально до мурашек голос.

Еще мгновение назад у края вертолетной площадки не было никого кроме нас троих, да еще Беня за рулем магокара, и вдруг словно кто-то сдернул невидимую пелену, и мы оказались в довольно людной компании. Точнее, из людей там был только Майкл, остальные персонажи сплошь имели острые уши. Кроме князя и памятной парочки его модифицированных под человеческое подобие помощников, рядышком стояла невысокая фигура, практически полностью закрытая балахоном.

— Главным достоинством Назария Аристарховича по-прежнему остается дар ценителя, — продолжил эльфийский князь, так небрежно, словно мы уже давно ведем светскую беседу.

То, что беседа отнюдь не светская, было видно по тому, как гоблин сунул руку за ворот своего сюртука, а Беня аккуратно выбрался из магокара.

— Наш друг обладает уникальными способностями. Даже Майклу не удалось пробиться сквозь путы, сковавшие нашу богиню.

— Я так и думал, что из всей этой истории торчат твои поганые уши, Дилдо, — проквакал до предела напряженный гоблин.

Князю явно не нравилось такое прозвище, но он позволил тебе лишь короткую судорогу на бледном лице. И тут ситуация взорвалась действием. Инспектор выхватил револьвер, но, скорее всего, он просто отвлекал внимание, потому что главной ударной силой в этой парочке был все же Беня. Увы, надежда на мощь орка и его тотемного духа оказалась напрасной.

Князь сделал едва уловимое движение своей палочкой, и рванувшее на врага мощное тело орка сдуло с крыши куда-то в темноту, причем летел он со скоростью ядра. Понятия не имею, умеет ли Беня летать и есть ли у него шанс на спасение, но ответ на этот вопрос почему-то интересовал меня постольку-поскольку. Я только сейчас понял, что едва уловимая мелодия, которую удалось вычленить в фанатическом гуле толпы, так никуда и не делась. Она по-прежнему все это время звучала на самой грани слышимости, а с появлением эльфов усилилась, и я понял, что это поет спутница князя, закутанная в балахон. Она подошла ко мне, встала рядом и взяла за руку. Я почему-то не чувствовал ни малейшего желания сопротивляться. И вообще, все окружающее стало каким-то выцветшим, абсолютно не имеющим никакого значения. Я снова ощутил связь с чем-то далеким и невообразимо прекрасным. Снова почувствовал безбрежное счастье, как тогда, прикоснувшись к таинственному изваянию в пирамидальном храме.

Даже не знаю, с чем это сравнить. Отдаленным, очень приблизительным подобием была ситуация, когда в шестом классе, шалея от собственной наглости, я сунул на перемене записку Олесе. В своем нелепом послании предлагал ей встретиться на спортивной площадке после отбоя. Всю перемена и половину урока сидел как на иголках и время от времени бросал взгляды на девочку, которая, как мне тогда казалось, была моей единственной любовью на всю жизнь. И вот, поймав мой очередной взгляд, она смущенно улыбнулась и кивнула. С этого момента все, что происходило вокруг, потеряло для меня малейшее значение. И наезды учительницы по поводу невнимательности, и даже планы на завтрашнюю разборку со шпаной из соседнего квартала. Еще час назад эти планы казались очень серьезными и важными — способными повлиять на мой статус в нашей стае малолетнего зверья и будущее выживание вообще. От одной мысли, что там что-то пойдет не так и я облажаюсь, обдавало могильным холодом. Но вот один небрежный кивок, и плевать мне стало на все разборки и тем более упреки преподавателей. Понимание ситуации не исчезло, просто все выцвело, утратив первостепенное и даже второстепенное значение.

У нас тогда с Олесей не сложилось, и наваждение под давлением реальности буквально через несколько недель ушло в никуда, но я часто вспоминал тот случай, удивляясь тому, какую власть над людьми имеет нечто непонятное, что мы привыкли называть любовью. Случись подобное помутнение сознания по какой-то другой причине, близкие страдальца сразу вызвали бы психиатрическую неотложку, а тут понимающие иногда даже с завистью говорят о том, какое счастье приключилось с их другом. Для меня же с тех пор любовь стала чем-то другим, более осознанным, не таким вот помутнением, которое лишает смысла все, что раньше казалось важным, как к примеру мучения гоблина, так и не успевшего выстрелить из своего револьвера.

Еще одним движением палочки эльф распял инспектора в пространстве перед собой. В моей голове мелькнула ассоциация с лягушкой на лабораторной доске. Не хватало только вскрытых для всеобщего обозрения внутренностей, но, судя по настроению князя, за ним дело не встанет.

— Как же вы мне надоели, хранители. Наглые зверьки, решившие, что имеете право вмешиваться в дела высшей расы. Ничего, наша богиня расставит все по своим местам и каждому воздаст по заслугам. Пусть не в нашем родном мире, но в этом уж точно.

Гоблин что-то стонуще-сдавленно проквакал на своем, но эльф явно понял и даже зашипел рассерженной кошкой. Легкое движение палочки, и конечности зависшего в воздухе инспектора начали вытягиваться. Всякому, кто наблюдал за этой картинкой, стало понятно, что еще пара секунд, и они напрочь оторвутся от туловища.

Я какое-то время отстраненно смотрел на это действо, как на вскрытие той самой лягушки. Все мое внимание было поглощено тихим пением, связывающее меня с далекой и прекрасной сущностью. Но все же на безмятежное предчувствие счастья легла тень неправильности этого зрелища. Это ведь не простая жаба, это существо, с которым меня что-то связывает, и его гибель нарушает воцарившуюся гармонию. Я почувствовал, как мои пальцы сжимаются в кулаки, сдавливая ладошки в обеих руках — эльфийскую и человеческую. Эльфийка внезапно прекратила издавать тихую мелодию и беспокойно произнесла:

— Мой господин, я теряю его.

Эльф повернул к нам голову. Его глаза превратились в две щелочки с ледышками зрачков.

— Пой дальше, — прошипел он, затем отвернулся от все еще висящего в воздухе гоблина, подошел ко мне и, положив руку на плечо, очень мягко произнес: — Друг мой, не нужно так переживать. Это всего лишь никчемный лягушонок. Но если тебя его смерть так огорчает, пусть живет.

Короткое движение палочкой, и гоблин покатился по поверхности взлетной площадки безвольной куклой. Выброса энергии разрушения я не почувствовал, поэтому быстро успокоился, и возобновившаяся мелодия опять укутала меня, но больше всего воодушевили слова эльфа.

— Она ждет тебя, — тихо сказал князь, затем сделал еще одно движение палочкой, и ладошку Нисы вырвало из моей руки. Девушку отнесло в сторону, где ее подхватили оба подручных князя. — Позаботьтесь, чтобы якорь оставался жив до конца, — приказал Шип, а затем двинулся в сторону магокара.

Державшая меня за руку эльфийка потащила за собой, и я не видел никаких причин, чтобы сопротивляться, ведь Она действительно ждет и нужно спешить. На водительском месте магокара уже угнездился Майкл. Рядом с ним уселся князь, легко трансформировав кресло под свои нужды, ну а мы с поющей эльфийкой забрались на заднее сиденье. Машина легко поднялась в воздух и стремительно понеслась в сторону Диколесья. И все же скорость казалась мне недостаточной. Я всем своим естеством стремился побыстрее оказаться там, где меня ждет необычайное счастье. Я по-прежнему понимал суть всего происходящего, даже осознавал, что это лишь временное помутнение, но оно было таким сладким и светлым, что отказаться и начать бороться не было ни сил, ни желания. Доводы логики и жизненного опыта оказались абсолютно незначительным нюансом, ведь душа стремилась к безбрежной любви.

Какой смысл цепляться за прошлую жизнь, если в ней не было ничего, кроме грязи, боли и бессмысленного копошения? Меня никогда никто не любил. Все, кто изображал это чувство, хотели получить что-то для себя, но не дарить любовь в ответ. А там, куда мы направляемся, живет нечто, что и есть любовь — первозданная и необъятная.

Перелет казался бесконечно долгим, но и он закончился. В этот раз мы не пробирались по тоннелю в плетении дикой лианы, а просто упали сверху в широкую воронку, которая раскрылась прямо над пирамидой. Магокар сел у входа в пирамиду, и мы без задержек проследовали через коридор в купольный зал. От вида воздевшей к небу руки статуи у меня сбилось дыхание от сладкого предчувствия. Сам не понял, как оказался совсем рядом — у ног олицетворения великолепной сущности. Я тянулся вперед с желанием слиться с ослепительно-прекрасным средоточием энергии творения и любви, но пока не знал, как это сделать. Подсказкой стал предмет, вложенный в мою ладонь все еще поющей эльфийкой. Это был кинжал, непривычно грубо вытесанный из черного камня. Вполне возможно, что это какой-то аналог обсидиана. Понимание тут же пришло в мою голову, и я одним плавным движением прижал шероховатую и немного корявую кромку каменного ножа к своей шее. Все, теперь остался один короткий рывок, и я сумею пробить мерзкие узы, сковавшие олицетворение любви в бездушном камне. Пробить и слиться с ней в бесконечном экстазе. Но для этого нужны силы — и они появились. Я почувствовал, как присутствующие в зале разумные втыкают в свою плоть ритуальные ножи, передавая мне часть своей Живой силы, или, точнее, силы Жизни. Мое тело наполнялось энергией, которая должна была усилить дар оценщика и вырваться в нужном направлении. Пора. Раздражающей помехой внутри забился инстинкт самосохранения, но он был так слаб.

И все же базовому инстинкту удалось создать маленькую трещину в моей железобетонной уверенности в правильности своих действий и стремлении к счастью. В эту трещину тут же проникла едва слышимая на фоне уже ставшего многоголосым хора эльфов иная мелодия. Она не резонировала с эльфийской песней, но вплеталась в нее и изменяла, как некогда заклинание ушастых трансформировало энергетическую сущность над толпой посетителей ночного клуба. Это была всплывшая из памяти песня Оли, песня расставания с любовью и понимание того, что в любви нет ничего важнее искренности и взаимности. Иначе это уже не любовь, а что-то другое — узы или даже инструмент пыток. Впрочем, чтобы развеять мощь влияния энергетической сущности высшего порядка и запредельной концентрации энергии творения, этого не хватило. Не хватило и пришедшего откуда-то из глубин сознания ритма орочьей пляски, наполненного гордостью и решительностью.

Мои губы тронула едва заметная, горькая и даже снисходительная улыбка. Ни доводы разума, ни отвага вкупе с гордостью никогда не справлялись с любовью. Несмотря на эти жалкие потуги подсознания, каменный нож начал свое движение, чуть оцарапал кожу, но тут со спины прилетел возмущенный крик на высшем эльфийском:

— Ну же! Не медли! — У князя явно лопнуло терпение, пока я тут размышлял о сущности любви, и задержка по вине какого-то тупого животного вывела его из себя.

Это он, конечно, зря. Коктейлю из доводов разума, гордости и отваги не хватало только злости, а я очень не люблю, когда мной понукают. Просто не выношу, когда кто-то считает, что может указывать, что и как мне нужно делать. Любовное наваждение не то чтобы схлынуло, но пошло непонятными темными пятнами. Желания отказаться от блистательных перспектив все еще не было, но вернулось извечное любопытство, и захотелось узнать, что там, в глубине. Раньше моему дару просто не хватало жалкого запаса Живой силы, чтобы проникнуть через оковы, наложенные неизвестными пленителями на высшую сущность, и дальше — к самой сути. А сейчас этой энергии было хоть отбавляй, и подарили мне ее сами ушастые.

Я активировал свой дар на полную и, как говорится, копнул поглубже. От потока входящей информации захватило дух, но еще больше шокировало понимание внутренней природы ожидавшей моей помощи энергетической сущности. Никакой богиней она не была, тем более любви и радости! Всего лишь искусственная сущность, рожденная верой миллионов разумных и творческим порывом их душ. Как никогда ранее, ко мне пришло понимание неоднозначности такого явления, как любовь. За не очень-то толстой прослойкой светлого, искрящегося счастьем чувства скрывались непробиваемый эгоцентризм и пропитанная злобой ревность. Запертая в храме сущность поистине являлась олицетворением всего этого жуткого коктейля, наполненного дикой, практически противоестественной смесью энергий творения и разрушения.

Что-то мне враз расхотелось сливаться с этим в вечном экстазе. Я резко крутанулся на месте, вспоминая детство, когда с пацанами украдкой делали метательные ножи и портили деревянный щит на стадионе. Лихим метателем, конечно, никто из нас не стал, но тут уж не до жиру; от князя несло такой дикой концентрацией энергии разрешения, что я понимал: не дождавшись добровольного ритуального самоубийства, он точно зарежет меня как жертвенного барашка. Когда метнул очень неудобный для этого действа каменный нож в сторону окутавшегося защитными плетениями эльфийского князя, в голове мелькнула стандартная фраза из лексикона страдальцев, играющих на пауках-разведчиках и пытающихся стрелять из своих пукалок по тяжелым титанам: «Если и попал, то не пробил».

И каково же было мое удивление, что таки попал и, что самое невероятное, пробил. Похоже, случившееся стало сюрпризом и для князя. Он как-то неуверенно и даже обиженно посмотрел на торчащий из груди нож. Затем попытался ухватиться за него, но силы оставили эльфа. Еще до падения на пол храма его тело высохло до состояния мумии.

Какой хороший ножик! Хочу себе такой!

От злобно-жадных мыслей меня отвлек тот факт, что со смертью князя все еще не закончилась. За спиной бесновалась запертая в статуе сущность, но на нее можно пока наплевать, а вот шестерых стражей храма — эльфов без малейших модификаций и оттого уродливо-жутких — игнорировать ой как не стоило. Из оружия у меня был только щитовик, который как оружие я использовать пока не научился. Может, и отобьюсь от парочки ударов светящихся хлыстов этой шестерки, но что-то меня терзают смутные сомнения.

Нужно вооружиться! Но чем? Сразу вспомнился ритуальный нож, но до него нужно еще добраться. Стража уже была ближе к телу князя, чем я. Ладно, внесем немножко веселья в этот и без того задорный дурдом.

Сорвавшись с места в направлении тела князя, я на ходу выдернул пуговицу из подкладки рукава. Того, как духи разлетелись по помещению, я, конечно же, не увидел, но зато запнувшиеся и начавшие корчиться эльфы откровенно радовали глаз. Правда, радость продлилась недолго — ровно до момента, когда я, скользнув по полу финтом лихого бейсболиста, застыл практически в лежачем положении рядом с телом лысого эльфа. Из моей груди вырвался обреченный стон. Такой хороший ножик после воздействия на тело ушастого тупо рассыпался каменной крошкой. Так что рядом из оружия была только выпавшая из ссохшейся руки волшебная палочка. Я прекрасно помнил слова князя о том, что недостойного эта скалка просто убьет на месте, но выбора все равно не было. Я, конечно, не стал хватать ее с ходу и на секунду удержал руку в нескольких сантиметрах, пытаясь провести быструю оценку.

Кто бы сомневался, что в таком выдающемся творении великого артефактора появится энергетическая сущность. Что самое интересное, вкрапления энергии разрушения там не было вообще. Мало того, сущность явно скопировала сознание своего создателя, и теперь в палочке жил, так сказать, энергетический клон древнего мастера. На самой поверхности выплескиваемого палочкой потока информации сквозило презрение ко мне недостойному и предупреждение, что я погибну в страшных муках, лишь прикоснувшись к ней своими грязными лапами. Но важнее то, что я уловил и второй слой: сущность отреагировала и на приближающихся жрецов. Оказывается, их она тоже не любила. Стремительная стайка образов рассказала о каком-то близком родственнике ныне покойного мастера. Несколько сотен лет назад совсем юный и, по мнению великого артефактора, абсолютно безмозглый эльф принес себя жертву богине Вечной весны. Создатель палочки очень хорошо помнил, как лихо одурачили пацана вот такие же жрецы.

Это был шанс, пугающе мизерный, но другого у меня нет и не будет, так что я решительно цапнул палочку, мысленно обращаясь к энергетической сущности: хочешь отомстить — придется потерпеть прикосновение мерзкой обезьяньей лапы. Тряхнуло знатно, аж зубы клацнули, но это было лишь проявление возмущения, а не убийственная защита. Застывшее патокой время разогналось до нормальной скорости, а затем стало ну очень весело. В голову хлынула информация, которой там никогда не было и быть не могло. Энергетическая сущность поделилась своими знаниями. Собственной энергии в палочке, конечно же, недостаточно для боя, но того, что мне передали убившие себя эльфы, хватит с лихвой для очень лихого замеса.

— Ну что, ушастые, попляшем? — спросил у все еще хохочущих эльфов и сорвался с места.

Двигался очень быстро, потому что воспользовался подсказанным палочкой плетением ускорения.

Была мысль запустить силовой щит, но сущность в палочке возмутилась, потому что для истинного фехтовальщика такая подпорка дело недостойное. Спорить с таким полезным помощником я не стал, поэтому широкими взмахами изобразил ударные плоскости, отбросив ими четверых из шестерки храмовников. Затем, щедро черпая все еще пребывающую от подыхающих эльфов энергию, создал два воздушных лезвия и швырнул в оставшуюся на ногах парочку. Одному напрочь срезало голову, второй успел пригнуться и лишился лишь макушки черепа. Это ввело его в короткий шок, и мне хватило времени оказаться рядом и кромкой возникшего прямо на палочке силового поля, превратившего волшебный инструмент практически в джедайский меч, смахнуть остаток головы с плеч.

Затем был разворот и рывок к левой паре уже вставших на ноги эльфов. Одного разрубил на уровне пояса, второму проткнул грудь прямо сквозь силовой щит. Это была даже не имба, а что-то совсем уж запредельное и недопустимое даже для самых бессовестных читеров. По мозгам шибануло так, что я потерял остатки самокритики и с издевательским хохотом накинулся на оставшуюся парочку храмовников. Они уже пришли в себе и яростно орудовали хлыстами, но те лишь бессильно ударяли в окутавшее меня силовое поле, высекая какие-то светящиеся брызги. Сам не понял, как и когда успел сотворить это поле, отдав все на откуп сущности в палочке. Одному храмовнику я отрубил руку с хлыстом, а затем и голову, во второго послал какую-то совсем уже залихватскую сеть, которая, как в некоторых фантастических фильмах, расчленила бедолагу на куски размером не больше его головы.

Так как прижигающим плоть эффектом светового меча мой силовой клинок не обладал, я оказался с ног до головы забрызган действительно чуть голубоватой кровью. Эйфория захлестнула гигантской волной. Я, широко расставив ноги, запрокинул голову к купольному потолку и победно завыл. И на пике этого воя сущность в палочке прервала со мной контакт. Я вновь стал всего лишь никчемным юзером силового щита самого начального уровня. Понимание того, что до владения волшебной палочкой мне все еще как до Китая на четвереньках, придавило тяжеленной плитой. Попытка вспомнить хоть одно из заклинаний, которыми я так лихо разбрасывался несколько минут назад, лишь углубила понимание собственной никчемности. В голове пронесся издевательский хохот со стороны живущей в палочке сущности, а затем она напрочь отключилась.

Я бессильно осел на пол. Сейчас меня любой эльф, даже та миниатюрная поющая дамочка, мог бы тупо запинать ногами, но желающих совершить этот акт возмездия что-то не наблюдалось. Все потенциальные мстители попросту сдохли. Некоторые с моей прямой помощью, а некоторые с опосредованной.

А ведь так оно и было. У меня имелась возможность разрушить входящие энергетические каналы, и сейчас вокруг валялись бы раненые эльфы, ну, или мертвые, но уже только по собственной вине. Но я тогда нуждался в их силе и не особо стеснялся, черпая жертвенную энергию. Стыдно мне за это? Да ни в малейшей степени! Особенно потому, что короткий контакт с беснующейся в статуе сущностью показал перспективы всего этого ритуала. Если бы я все же вскрыл себе глотку и установил связь, мое тело стало бы передатчиком к якорю в виде Нисы, а уже дальше — ко всем тем, кто воспылал фанатичной любовью либо ко мне, либо к моей подруге. Все они там тем или иным способом убили бы себя, отдавая энергию своей жизни ненасытному монстру в красивой обертке. Там только в ночном клубе была пара тысяч перевозбудившихся разумных! А сколько в остальной Женеве? А в человейниках, где наши с Нисой изображения транслировали на каждом углу?!

От осознания масштабов не случившейся катастрофы у меня по телу забегали мурашки, так что ни малейшего раскаяния при взгляде на лежащие на полу почти полсотни трупов я не испытал. Впрочем, живых в храме нас было все же двое. Неподалеку зашевелилось тело и попыталось сесть, но получалось у него откровенно плохо. Я подошел ближе и присел на корточки.

— Что же вы, уважаемый господин Пачини, так убиваетесь, вы же так никогда не убьетесь. — Выражение из анекдота итальянец, конечно же, не понял, поэтому пришлось добавлять на общем: — Нужно было целиться в сердце, а не в живот, меньше бы мучился.

В ответ итальянец лишь злобно сверкнул глазами и даже, по-моему, хотел плюнуть, но силенок ему на это не хватило.

— Хочешь добить? — собравшись с силами, прохрипел мой коллега.

— Нет уж, убийств я сегодня нахлебался на всю оставшуюся жизнь.

— Не боишься оставлять за спиной такого врага?

— У меня за спиной такая очередь, что еще один враг ситуацию не сильно изменит. К тому же эта очередь в основном отстаивается не где-нибудь, а в Палатах тишины, так что тебе придется ждать о-очень долго.

Кажется, удивление даже придало сил итальянцу. Он явно не понял, о чем речь. Пришлось пояснять.

— Еще это место называют женевским Азкабаном, — уточнил я и увидел испуганно расширившиеся глаза своего собеседника.

— Нет, — прохрипел он.

— Да, — с ласковым сочувствием возразил я. — Когда соглашался на гражданство, надо было внимательно читать брошюрку Кодекса равновесия. Там очень мелким шрифтом указано, что полагается за расшатывание этого самого равновесия. А ты со своим лысым хозяином знатно раскачал эту лодку. Хорошо, что не перевернули. Так что я посоветовал бы тебе выдернуть этот антикварный и явно дорогущий кинжал из живота и таки запихать его себе в сердце.

Потеряв малейшее желание общаться с этим идиотом, я встал и направился к выходу. Навалилось острое желание узнать, как там Иваныч и Беня. Увы, выуженный из кармана телефон показал, что ловить здесь нечего, особенно сотовую связь. Но даже расстроиться не успел, ведь быстро вспомнил, что у входа должен стоять магокар инспектора, а там наверняка оборудована спутниковая связь и вообще есть много чего интересного.

К счастью, магическая машина оказалась на месте. На водительское сиденье я забирался с определенным напрягом. Пусть оно и была трансформировано Майклом под человеческие нужды, но все равно как-то боязно лезть в святая святых грозного орка. В отличие от обычных машин, магокары инженеры и артефакторы собирали вручную, так что энергии творения здесь хватало и кое-какую информацию о назначении тех или иных узлов я все-таки смог добыть. Разбираться в общем устройстве и управлении, конечно же, не стал, хватило того, что понял, какой именно узел отвечает за связь и как разблокировать его после грубого вмешательства того же Майкла. Как только прибор заработал, в динамике раздался грозный голос Иваныча:

— Кто на связи?!

Мне сразу стало немного легче, но ничего сказать я так и не успел.

— Назови свое имя, тварь!

От подобного наезда меня хватило только на простецкий ответ:

— Это я.

— Кто — я?

— Иван Иванович, не тупите, это Назар.

— Назар? — переспросил гоблин, словно услышал приветствие лично от Элвиса Пресли.

— Ну да, — опять же не смог я выдавить ничего, кроме примитивного подтверждения.

— Но как?! Но где?! — Дальше гоблин заквакал что-то на своем, но быстро взял себя в руки. — Ты в безопасности?

— Да.

— Сможешь продержаться еще десять минут до нашего прибытия? Мы засекли тебя. Уже летим!

— Смогу, — опять односложно ответил я, честно говоря не понимая, как вообще реагировать и что отвечать. То ли устал, то ли наезд гоблина изначально сбил меня с толку.

— Тогда держись! — с какой-то даже торжественностью напутствовал меня гоблин, словно я сейчас тут стою на горе трупов и отмахиваюсь от атакующих меня несметных полчищ мечом-кладенцом.

Затем он отключился, и я даже не успел спросить, все ли в порядке с Беней. Перезванивать не решился, просто подожду прилета подмоги, и все станет ясно. Так оно и вышло. Через обещанные десять минут во все еще открытую полынью в массиве Диколесья рухнул угловатый летающий бронетранспортер орочьего спецназа. Еще до момента, когда летающая громада полностью опустится на землю, несмотря на изрядную высоту, из люка выпрыгнула знакомая фигура в ковбойском наряде. За ней титановым горохом посыпались тяжело бронированные сородичи. Со стремительностью паровоза Бенедиктус ринулся к своей машине. Я сразу подумал, что лучше все-таки освободить водительское место, пока не влетело за самоуправство, но не успел. Беня оказался рядом раньше и буквально выдернул меня за шиворот из машины. Я даже сжался в ожидании могучего подзатыльника, но орк повертел меня в воздухе, как какого-нибудь щенка, и даже обнюхал. Надеюсь, на зубок пробовать не будет, потому что зубки у него еще те.

Ситуация, конечно, неоднозначная, но от вида целого и здорового орка меня охватила радость, и хотелось смеяться, пусть и истерическим смехом. И опять не успел: появление рядом гоблина чуток отрезвило меня, но все равно настроение было великолепным. Мимо нашей троицы пробежала целая толпа орков и унеслась внутрь пирамиды. Беня наконец-то поставил меня на ноги, затем повернулся к инспектору, и сразу стало понятно, к чему все эти обнюхивания:

— Только кровь эльфов, его кровь не пролилась.

Орк положил на мои плечи свои огромные, когтистые ладони, заставив даже чуть подогнуться и без того не самые крепкие сейчас коленки, и пророкотал прямо в лицо:

— Я рад, что ты выжил. Рохур-хатар.

Это была еще одна ритуальная фраза оркских воинов-побратимов, переживших общий бой.

— Я тоже рад, что ты выжил, — ответил я совершенно искренней улыбкой на его жуткий оскал.

— Хватит нежничать. Быстро все в машину! — предсказуемо наломал нам доверительный момент как всегда злобный гоблин. Пока они оперативно справлялись с трансформацией своих кресел, я уютно устроился на заднем сидении.

Закончив, гоблин резко скомандовал орку:

— Проверь защиту. Не нужно, чтобы нас услышал кто-то лишний. — Затем он повернулся ко мне и так же резко потребовал. — Доклад.

Опыт общения с инспектором у меня был богатый, поэтому я быстро и емко описал все, что произошло с того момента нашего расставания после скандала в апартаментах Нисы.

Выслушав мой рассказ, гоблин застыл фарфоровым болванчиком на несколько минут, затем отмер и ошарашил меня заявлением:

— Теперь слушай, как оно было на самом деле. Ты никого не убивал. Мне удалось вовремя засечь местоположение машины, и мы успели прервать ритуал. Всех эльфов убили орки. С Максимусом я договорюсь, они подтвердят мою версию. Ты же оказался беспомощной жертвой, которую орки спасли от страшной участи.

Внутри меня заворочалось что-то возмущенное, и глазастый гоблин тут же подметил это.

— Что такое? Думаешь, я хочу украсть твою славу? Хочется самому быть героем? Снова стать кумиром?

От подобного предложения меня всего передернуло:

— Не, ваш вариант устраивает намного больше.

— Вот именно, — самодовольно изрек инспектор. — Слушай старого, мудрого гоблина, раз уж своих мозгов не хватает.

И наезд, и издевательская снисходительность Секатора вызвали у меня еще одну улыбку. Жизнь возвращается на круги своя со всеми достоинствами и недостатками, а мне в последние время такое положение вещей нравится все больше и больше.