Несмотря на все странности сна, пробуждение было очень приятным. Мы все еще находились в объятиях друг друга. И это дарило ощущение необычайного уюта и нежности. Она проснулась от моих неловких движений, улыбнулась и потянулась как сонная кошка. Странно, что у меня, и, похоже, у нее тоже, не было особого желания заниматься утренним сексом. Животное составляющее взаимной симпатии отошло на второй план. Хватало прикосновений, взглядов и улыбок. Внутренний самец взбрыкнул, но, не найдя никаких доводов в пользу мгновенного овладения очень даже доступной самкой, успокоился. Наверное, так себя чувствуют все еще любящие друг друга супруги, прожившие вместе не один год. Казалось, будто у нас с Нисой появилась какая-то незримая связь.

Тут же появилась оскомина от лезущих в голову мыслей, словно скопированных с женских романов. Какая, на фиг, связь! Эта интрижка точно не продлится дольше пары дней, но… пока мы вместе, стоит радоваться тому, что есть, и не морочить себе голову разными глупостями.

Как бы ни было приятно нежиться в постели, но все же пришлось вставать. Не проводить же там весь день. Завтрак прошел в такой же легкой атмосфере. Мы говорили о пустяках, много шутили и смеялись. Мне еще никогда не было так легко ни с одной девушкой в моей жизни. Непонятно почему, но где-то на краю сознания дребезжала тревожная мысль, что все это как-то странно. И вообще, в последние время вокруг происходит что-то попахивающее каким-то подвохом. С другой стороны, как еще должен чувствовать себя выходец из детдома, внезапно взлетевший на такую высоту? Причем и в переносном, и в прямом смысле. Шумовая изоляция в апартаментах, конечно, была на высоком уровне, но даже сквозь нее время от времени пробивались хлопки и какой-то гул, похожий на шум пчелиного рода. В итоге мы не выдержали и решили выбраться на балкон.

Простым балконом конструкцию, с которой мы собрались наблюдать за городом, назвать довольно сложно. После нажатия Нисой кнопки на пульте огромное стекло в гостиной как-то сложилось вдвое, трансформировавшись в отдаленное подобие нормального балкона. Честно скажу, ступать босыми ногами на прозрачную поверхность, под которой было несколько сотен метров пустоты, страшновато. Когда-то смотрел ролики, где люди идут по прозрачному мосту над пропастью, и смеялся над их странными реакциями, а теперь и сам пережил нечто подобное. Ниса хоть и делала вид, что не пытается рассмотреть мою реакцию на это чудо, но от такого «равнодушия» она и косоглазие могла заработать.

В общем, чтобы не ударить лицом в грязь, которую в этом помещении и найти-то негде, я сделал морду кирпичом и шагнул на почти невидимую поверхность. И все же побелевшие пальцы, которыми я вцепился в кромку вертикальной части этой странной конструкции, выдавали меня с головой. Впрочем, полушоковое состояние продлилось недолго, уже буквально через десяток секунд я свыкся и с удовольствием посмотрел на город. Это действительно потрясающие ощущения — практически стать птицей и посмотреть на мир свысока. Со стороны город выглядел как подружка невесты на девичнике, нацепившая на себя совсем уж отвязный наряд и нырнувшая в веселье абсолютно безрассудно и без всяких тормозов. Это ведь не ей завтра выходить замуж! И вообще, завтра просто не существует!

Я давно уже заметил, что Женева всегда гуляет так, словно это последний день мироздания. Люди, получившие уникальный дар, забывали обо всем и прожигали жизнь, словно это не дар, а проклятие. Возможно, для многих так оно и есть: быть живым повербанком для подзарядки алмазных батареек — то еще удовольствие. С другой стороны, никто не мешает им поломать рамки условностей и стать настоящим чародеем. Да, у меня были другие стартовые условия, но что-то сильно сомневаюсь, что я стал бы просто жить в человейнике, сдавать Живую силу и закидываться на полученные деньги наркотой с перспективой превратится в морлока и бегать по заброшенным просторам Черного города жаждущим чужой плоти монстром.

Ну вот что за дрянь лезет в голову, когда рядом стоит красивая девушка, а внизу протекает главный праздник магического города?! Если честно, спускаться туда абсолютно не хотелось. Наблюдать за людьми с такого расстояния показалось необычайно комфортно, и, похоже, Ниса разделяет мое мнение. Напрямую она ничего не сказала, но практически весь день мы провели только вдвоем, за исключением появления в апартаментах официантов, ну, и включения огромного, на всю стену, телевизора, чтобы хоть как-то приобщиться к празднику и совсем уж не законсервироваться.

И все же к вечеру она не выдержала:

— У меня через пару часов намечена вечеринка.

— Где? — вполне объяснимо насторожился я.

— Прямо тут.

— А еще позже ты мне не могла сказать? — Впервые за весь день возникло ощущение раздражения к этой симпатичной девочке, но оно было вполне обоснованно.

— Чтобы ты сбежал куда-нибудь? — с совершенно серьезной миной на лице заявила Ниса. — Поверь мне, я знаю, что ты сейчас чувствуешь. В первое время, когда на меня свалилась слава, я не хотела выходить из дома и даже вылезать из кровати. Люди вокруг превратились в каких-то идиотов, ведущих себя похуже малолетних детей, которым нужно обязательно все хватить руками и даже лизнуть. А сама чувствовала себя куклой, обязанной делать то, что нужно другим. Меня называют королевой. Ну и какая я королева, если не имею собственной воли и вынуждена делать совсем не то, что мне хочется?!

Я внезапно почувствовал острую, щемящую тоску, словно перетекшую ко мне от Нисы, поэтому просто обнял девушку и поцеловал в макушку. Она вздохнула в моих объятиях и спросила:

— Так ты не сбежишь?

— Нет, но не очень хочется, чтобы меня опять разглядывали как манекен на витрине, не говоря уже насчет, как ты сказала, лизнуть.

— Ой, да брось, — фыркнула девушка. — Поверь, моих знакомых звездностью не удивишь. Они сплошь нарциссы и эгоцентрики, так что скорее тебе придется страдать от демонстративного игнорирования. В нашем кругу чужаков не очень-то любят. Но все равно тебе стоит немножко приодеться.

— Вот черт, — выдохнул я, закатив глаза, чем вызвал у Нисы лишь приступ смеха.

— Не переживай, нам никуда не нужно идти. Все, что потребуется, доставят прямо сюда. Только давай не изображать из себя гордого мужлана, не принимающего от женщин дорогих подарков.

Я прислушался к себе и ощутил, что абсолютно не испытываю желания капризничать. В конце концов, это все ее затея, а я по большому счету иду на работу, так что спецодежду пусть предоставляет заказчик. Что-то не хочется опять переживать ощущения дискомфорта из-за того, что я, видите ли, одет не по дресс-коду. Вот пусть сама и разруливает.

Вызов целой стаи разодетых как попугаи людей во главе с манерным дядькой явно не той ориентации превратился в настоящий переполох. Они приволокли с собой мобильные стойки одежды и тут же принялись наряжать меня, как игрушечного Кена. Странно, но весь этот цирк скорее веселил меня, чем раздражал, правда недолго, но Ниса успела как-то уловить момент перехода от любопытства к неприятию, и подбор одежды закончился как раз на этой грани. В результате я смотрел на себя в зеркало не то чтобы с отвращением, но с какой-то настороженностью: вроде неплохой костюм, но слишком много в нем ярких деталей и разных блестяшек. Опять же, будем относиться ко всему этому как к униформе. Думаю, сидящего в лифтовой кабине дядьку отражение в зеркале радует намного меньше.

Гости начали подтягиваться часам к восьми, и, судя по всему, встречать их никто не собирался. С самыми первыми одетая в вечернее платье Ниса расцеловалась, но затем переместилась в большую гостиную, где должен был протекать этот междусобойчик, и на вновь прибывших вообще перестала обращать внимание. Я уже приготовился к обещанному игнорированию, но Ниса явно ошиблась. Народ очень даже обращал на меня внимание, надеюсь, что не по причине моего абсолютного неумения носить напяленные на меня шмотки. Пока люди сбивались в отдельные группки, между которыми, прихватив меня под руку, и курсировала Ниса. Они бросали в нашу сторону не очень долгие взгляды, но делали это достаточно часто, переходя после к каким-то внутренним обсуждениям. Чужое внимание я чувствовал буквально кожей, и это было совсем не приятно. Еще было заметно, что девушки посматривают на меня с игривым интересом, а парни угрюмо и даже со злостью. Впрочем, злость можно было списать на поведение их подруг, а всеобщее внимание — на простое любопытство, но лишь до того момента, когда мы подошли к парню, одетому, по его мнению, очень эпатажно.

На этом клоуне кроме бриджей, сандалий и майки из одежды больше ничего не было. Если не называть одеждой всякие побрякушки. Возможно, причиной не совсем адекватного поведения был мой взгляд на его майку, которая ну вот абсолютно ничем не отличалась от обычной «алкоголички», в которых летом ходили бомжи в районе нашего детдома. Да и остальные детали костюма наводили на те же ассоциации. Честно, я старался сделать абсолютно невозмутимый вид и вести себя крайне вежливо, но все равно напоролся на такой знакомый с детства вопрос, вызвавший у меня совершенно адекватную реакцию.

— Ты кто такой? — с вызовом вздернув подбородок, спросил у меня чувак в алкоголичке со стразиками.

— А ты кто такой? — по-прежнему сохраняя вежливую физиономию и соответствующий тон, отзеркалил я хамский вопрос.

— Джейсон, успокойся, — тут же попыталась вмешаться Ниса, чем сделала ситуацию еще хуже.

Вообще-то такой неприкрытый наезд должен был вызвать у меня ярость на одних вбитых в детдоме инстинктах, но тут, честно говоря, я немного растерялся. Слишком уж грубо и прямолинейно он себя вел. Даже в моем полубеспризорном детстве в разборках полагалась какая-то прелюдия, что ли, с эдаким подкатом и словесной подложкой, а здесь вот так вот тупо в лоб, только подошли — и «здрасьте». Похоже, мои размышления этот малахольный мажор воспринял как нерешительность, а возможно, и трусость. Он покровительственно подхватил Нису под локоток и чуть потянул на себя так, чтобы она в конечном итоге оказалось у него за спиной.

Зря он это, конечно. Нису я знаю совсем недолго, но помыкать собой она точно не позволит. Так оно и вышло. Девушка выдернула руку из захвата носителя «алкоголички» и зашипела рассерженной кошкой:

— Ты что себе позволяешь, Джейсон?! Немедленно прекрати! И вообще, мне кажется, что тебе лучше уйти.

И опять же я был удивлен реакцией этого персонажа. Казалось бы, должен как-то более злобно отреагировать на заявление хозяйки дома, но вместо этого он почти заскулил с умоляющими нотками, хотя и достаточно настойчиво попытался переубедить Нису:

— Бейби, ты разве не видишь, что это быдло. Он опасен и точно не достоин того, чтобы даже дышать с нами одним воздухом.

Вот теперь вся моя растерянность слетела тополиным пухом. Я прямо почувствовал, как на загривке встопорщились заботливо подстриженные Леной волосы.

— Да уж, дышать воздухом, который ты тут провонял, действительно тяжеловато.

Ну а что вы хотите от воспитанника детдома? Ниса тут же вскинулась и с укоризной протянула:

— Назар!

А вот малахольный Джейсон наконец-то отреагировал так, как положено. Может быть, даже с легким перебором. Его глаза аж побелели от злости. Он даже заскрипел зубами, выпуская пусть жиденькую, но вполне ощутимую волну энергии разрушения, и это уже реально перебор. Мой опыт недвусмысленно говорил, что так проявляется не простая злость, а вполне осмысленное намерение кого-то убить. Что же я ему такого сделал?

Прав был наш главный хулиган и дебошир Леха Кастет: в драке думать вредно, нужно бить. Впрочем, соперник у меня был так себе, поэтому и лишние размышления не помешали мне уклониться от его первого удара, а вот следующая попытка с ходу зарядить мне меж ног наконец-то внесла полную ясность в ситуацию: я имею дело с такими же гопниками, как и в моем детстве, разве что одетыми побогаче. Поэтому миндальничать нет никого смысла.

Алкоголичка была очень удобна для правильного захвата с раскачкой, так что после несильного рывка мажор практически навалился на меня, давая возможность смачно двинуть его лбом в переносицу. На этом драка вроде бы должна была закончиться, потому что мой оппонент завалился на спину. Сквозь пальцы тут же прикрывших лицо ладоней заструилась кровь. Я покосился на Нису и понял, что драка двух самцов за ее внимание точно не принесла девушке никого удовольствия. Возможно, все закончилось бы упреком и выдворением меня из квартиры, но тут случилось еще кое-что крайне необычное. На меня со всех сторон повеяло энергией разрушения. Уже на голых инстинктах я ухватился за стикер щитовика, который, несмотря на протесты Нисы, все же добавил в свой новый прикид вместе с поясом.

Быстрый взгляд по сторонам показал, что на меня прут практически все мужики, находящиеся в гостиной. А вот представительницы прекрасного пола оказались вполне адекватными, они даже пытались задержать атакующих меня непонятно с какого лиха парней. Ну а дальше стало не до смотрин. Первого нападающего я принял прямо на загудевший силовой щит. Затем резко сменил его конфигурацию, упираясь ногами в пол. Мое освоение печати щита давно вышло на новый уровень, поэтому первого агрессора откинуло метра на три. Повезло, что он упал не на стеклянный столик, а шмякнулся на невысокий диван, перевалился через него и пропал из поля зрения. Второй удар я практически прошляпил, потому что он пришел справа и немного сзади, но все же увернулся и двинул в ответ правым локтем куда-то в грудь агрессору, заставив его отшатнуться, затем резко развернулся и добавил ногой в живот, выводя его из схватки на пару минут.

Ниса что-то кричала, мужики рычали, а их подруги визжали, причем пронзительно и яростно. Поначалу показалось, что они сейчас примут участие в моем растерзании, но через секунду я был ошеломлен тем фактом, что разодетые в дорогие наряды светские львицы от обычного мягкого удержания перешли к агрессивным действиям в плане недопущения мужиков к моей тушке. Ну, или мне почудилось, что дело обстоит именно так. Возможно, всех просто охватило какое-то групповое бешенство.

Неужели кто-то подсунул в гостиную Нисы артефакт с массовым проклятием? Тогда почему я в норме, и Ниса тоже вроде не сходит с ума. Как бы то ни было, именно благодаря визжащим фуриям меня тупо не растоптали непонятно чем взбешенные мужики. А шансы у них были: выстоять против полутора десятков пусть не особо тренированных, но все же достаточно крепких парней у меня шансов не так уж много. И без того с передовой троицей приходилось разбираться на грани своих возможностей. Один раз мне заехали в ухо и опять едва не влепили классический футбольный удар по самому сокровенному. Вот футболисту я двинул в зубы от всей широты своей возмущенной души, так что кроме уха пострадали еще и костяшки.

Кто его знает, чем бы все это закончилось, и, слава богу, узнавать не пришлось. Когда по коже пробежали знакомые мурашки, я тут же вернул стикер в чехол и крепко зажал ладонями уши, даже под угрозой схлопотать очередной удар, и, как оказалось, правильно сделал. Опять этот свист! Конечно, по воздействию ему далеко до гоблинской сирены, но приятного все равно мало. Взбесившиеся гости Нисы вдруг утратили весь свой задор и тоже попытались закрыть уши, но явно не так успешно, как я. В гостиную из прихожей ворвались крупные фигуры в черных костюмах. Впереди лихим атаманом пер ор Кастул.

Продолговатая штука у него во рту скорее всего и издавала этот назойливый, пробивающий даже сквозь плотно прикрывшие уши ладони звук. Орк обошел меня и практически закрыл своей тушей. Двигавшиеся за ним два охранника человеческой расы подхватили меня под выставленные вперед локти и уволокли в прихожую. Причем проделали это так ловко и стремительно, что вырываться я начал уже у самого лифта, благо действие свистка прекратилось и появилась возможность убрать ладони от ушей. Борьбы с охранниками не получилось, потому что они тут же отпустили меня и даже немного отошли в стороны, явно чтобы я не воспринял плотный контакт как агрессию.

— Простите, месье, — заговорил один из них. — Нам нужно было убрать вас из этой квартиры, как раздражающий фактор. Сложись ситуация иначе, мы увели бы кого-нибудь другого.

Моя злость тут же схлынула, и я понял, что парни делают свою работу, причем профессионально и очень корректно.

— Пожалуйста, пройдемте с нами в операторскую, где мы и дождемся жандармов, — вежливо продолжил говорливый. Его молчаливый напарник лишь едва заметно кивнул, словно мне нужны были подтверждения с его стороны.

Орк остался в квартире Нисы явно с целью навести там порядок: когда мы уже входили в лифт, из гостиной донесся могучий рык, который наверняка остудит все горячие головы. Судя по тому, что здоровяк не испытывал особого пиетета даже перед Нисой, в случае чего он и пинков может раздать там от всей своей щедрой оркской души.

Не знаю, имелись ли в хозяйстве местных охранников специальные камеры для дебоширов, но меня туда не повели, а действительно определили на мягкий диван в операторской. Судя по видео с добрых двух десятков экранов, наблюдение велось лишь в коридорах и общественных местах. В квартирах камер вроде не было, так что оставалось загадкой, как они так быстро успели среагировать на дебош в апартаментах Нисы. Понимая, что никаких ответов не получу, я не стал задавать лишних вопросов и просто молча сидел в ожидании прибытия жандармов.

Появление в открывшихся дверях Иваныча удивило только потому, что он в последние дни был жутко занят и практически не отвечал на мои звонки. А вот то, что информация о моем очередном залете быстро попадет именно к специальному инспектору, как раз не случайность, а закономерность. Долгую минуту стоявший на пороге гоблин сверлил меня тяжелым взглядом, но, похоже, он откровенно устал от всех этих сложностей, которые я ему систематически подбрасываю, поэтому лишь печально вздохнул и жестом отправил сидящих за пультом охранников за дверь. Уходить с рабочего места они наверняка не хотели, но повиновались. Похоже, знали, с кем имеют дело. Гоблин все так же молча подошел к дивану и уселся рядом со мной. Выждал еще десяток секунд, явно пытаясь осмыслить ситуацию, и жестко приказал:

— Рассказывай.

Ну а что я? Рассказал как есть, со всеми деталями и предположениями. По большому счету в плане предположений поделился лишь недоумением, потому что и сам не мог объяснить, почему люди вокруг меня перестали вести себя адекватно и творят сплошную дичь. Попытка воспользоваться доводами Бисквита и списать все дело на возбуждение от праздника и внезапно возникшую популярность из-за случая с подрывником мне самому показалась не совсем убедительной. Так что свой рассказ я закончил вопросом, который со стороны наверняка звучал крайне беспомощно:

— Иван Иванович, вы-то хоть что-нибудь понимаете?

— Не больше твоего, — угрюмо заявил гоблин, затем все же добавил: — Ну, может чуточку.

— А можно поподробней об этой чуточке? — тут же ухватился я за оговорку инспектора.

— Я не знал, за что ухватиться, и решил подойти к проблеме с другой стороны. Мне показалась слишком уж подозрительной активность некоторых блогеров, а также перебор с твоей физиономией на всех экранах. Ты хоть представляешь, сколько в Женеве стоит рекламное время?

— Не думаю, что дешевле, чем в Нью-Йорке.

— Дороже, причем намного, — подтвердил мою догадку гоблин. — Вот я и потряс агентства через своих знакомых. Денежный след вывел к людям с очень сомнительной репутацией. Парочку мы прихватили за старые делишки и потрясли немного в укромном уголке.

— И? — не выдержал я слишком затянувшейся паузы.

— Разрешение на ментальный взлом нам не дели, а ребятки оказались упорными, зато татуировки на их телах, которые мы обнаружили при первичном досмотре, очень красноречиво поведали, что эти недоумки добровольно стали слугами эльфов, так что говорить с ними смысла нет, нужно трясти их ушастых хозяев. Честно, Назар, объясни мне, почему люди так легко идут в рабство? Как вам не противно?

— Лично мне — противно, — резко ответил я, чувствуя закипающее раздражение. — Думаю, у вас, гоблинов, тоже есть разные особи с закидонами, так что не нужно грести всех под одну гребенку. А насчет легкости, так все просто: слишком уж давно у нас отменили это самое рабство. Забыли мы, каково это, когда кто-то распоряжается тобой как своей вещью, вот и не понимают, насколько это мерзко, ведь деньги-то платят, значит, не совсем рабство, хоть и приходится пресмыкаться. А деньги там наверняка огромные.

— Да уж, ушастые точно не бедствуют, — с явным недовольством проворчал гоблин. — В общем, как мы с Симеоном и предполагали, все, что творится вокруг тебя, связано с ушастыми и тем пирамидальным храмом в Диколесье. Уверен, старейшины в Эльфийском совете знают, в чем тут суть, или по крайней мере догадываются. Так просто я к ним заявиться не могу, но есть шанс привлечь к этому делу ор Максимуса. Почему-то вождь всех орков проникся к тебе уважением.

Гоблин как мог более выразительно изобразил непонимание такого особого отношения великого вождя ко мне недостойному. Стоило бы огрызнуться, но почему-то было жутко лень даже изображать конфронтацию.

— В общем, — так и не дождавшись моей реакции, продолжил гоблин. — Завтра мы наведаемся в совет и потребуем ответов. Слишком уж сильно их действия нарушают равновесие.

— Кстати насчет равновесия, — ухватился я за практически забытую мысль. — Давно хотел спросить, но вы все время заняты. Тогда на выставке я ляпнул фразу, которую несколько раз слышал от вас, ну, ту, что равновесие превыше всего. Народ почему-то дико возбудился.

Гоблин уперся в меня взглядом, и, судя по тому, что он даже не пытался имитировать на своей морде эмоциональные отражения, чувства инспектор испытывал очень противоречивые.

— Как ты до сих пор жив-то с таким бескостным языком. Ты хоть понимаешь, что означает эта фраза?

— Только не говорите, что я задел чьи-то религиозные чувства.

— Почти не задел, — не воспринял гоблин мой шутливый тон. — Это ритуальная фраза хранителей равновесия. Да, в миру она тоже используется, но чаще всего только теми, кто плотно завязан в деле сохранения этого самого равновесия. В общем, ты во всеуслышание заявил, что являешься помощником одного из хранителей.

— Это что, какой-то тайный орден и мне в случае чего влетит за самозванство?

Гоблин сдавленно застрекотал, затем чихнул и сказал:

— Никаких строгостей и тайных орденов нет. К тому же ты не совсем самозванец.

— В смысле? — насторожился я.

— Ты действительно являешься помощником одного из хранителей, то есть меня. Успокойся, никаких обязанностей это на тебя не накладывает, кроме тех договоренностей, которые уже связывают нас, но лучше такими фразами не разбрасываться, здоровее будешь. Не все любят хранителей. Одни за то, что мы лезем не в свои дела и обламываем руки всяким любителям величия своей расы. Другим не нравятся, что нам вообще плевать на всякую преступную шелупонь и нарушение обычных законов. Для нас только один закон важнее всего: закон равновесия. И пока он соблюдается, этот город будет жить мирной жизнью.

Теперь становится понятно, почему ритуальная фраза успокоила контрабандистов. Правда, оставалась непонятна причина возбуждения Майкла. Вот уж кого мои связи с хранителями должны волновать меньше всего. В голове вертелась еще куча вопросов, но было видно, что инспектор крайне занят. Он уже поднялся с дивана с явным намерением свалить отсюда подальше.

— А мне что делать? — остановил я его беспомощным вопросом.

— Если не выгонят, то сиди здесь. Домой не суйся, там у тебя под окнами какой-то съезд то ли хиппи, то ли нимфоманок. В этой башне охрана на уровне, и тебе вряд ли что-то грозит, если, конечно, сам не станешь нарываться. В общем, сиди тихо, по крайней мере до завтра. Надеюсь, мы с Максимусом сможем о чем-то договориться с ушастыми.

— А если меня попрут за сегодняшние подвиги?

— Тогда позвони мне или дежурному. Посидишь в камере, у нас тебя точно не достанет ни одна нимфоманка.

Да уж, перспективка еще та. Гоблин ушел, а я так и остался сидеть на диванчике в ожидании непонятно чего. Операторы вернулись на свои рабочие места и настороженно поглядывали в мою сторону, тоже не понимая, чего я здесь торчу, особенно после того, как все вопросы с жандармами были разрешены. К счастью, минут через пятнадцать после ухода Иваныча в помещение ввалился Кастул.

— Идем, — мотнул головой орк. — Она хочет видеть тебя.

— А все эти… — настороженно поинтересовался я.

— Мы их на свежий воздух выпихнули. В апартаментах сейчас только уборщики. Наворотил ты изрядно. Ковер кровью испортил. Нехорошо, — с укоризной покачал головой орк, но по его острозубому оскалу было видно, что это он так шутит.

Честно, я уже приготовился к тому, что меня как минимум отчитают, а как максимум холодно попросят на выход, но Ниса, когда я вышел из лифта в прихожую, тут же повисла у меня на шее и зашептала:

— Назар, прости меня. Я такая дура, что приволокла всех этих уродов в свой дом. Какие же они пустые и эгоистичные! Только ты у меня честный, добрый и внимательный.

Я даже замер, не зная, как реагировать на слишком тесные объятия девушки, ее жаркий, немного горячечный шепот и признание за мной не очень-то присущих черт. Не то чтобы у меня совсем нет упомянутых достоинств, но приписывать их себе в полной мере было бы слишком уж нагло.

Через несколько минут мы перебрались в гостиную, где уборщики уже закончили наводить порядок. Вот уж у кого жизнь довольно удручающая. И ведь все четверо людей были магами, но, даже получив путевку в волшебный город, они все равно занимаются таким не очень престижным делом. С другой стороны, оплата даже уборщиков в Белом городе наверняка запредельная, а вспоминая рассказы Йохана о жизни в человейниках, понимаешь всю неоднозначность положения человеческого мага в Женеве. К тому же люди остаются людьми, каким бы статусом ни наделила их судьба. Эти вот не хотят развиваться, предпочитая пусть и не совсем престижную, но явно хорошо оплачиваемую работу, без необходимости напрягаться в постоянном совершенствовании магических умений. Другие изначально имеют кучу бабла, но при этом ничем не отличаются от шпаны из неблагополучных семей — что повадками, что устремлениями. Одно слово: хуманы.

Я даже вздрогнул, прислушиваясь к своим мыслям. Когда приезжал в Женеву, думал, что придется сдерживать в себе ксенофобию по отношению к пришлым. Но поди ж ты, пожалуй, у меня развивается эта самая ксенофобия к собственной расе.

Несмотря на то, что главный праздник города был в самом разгаре, в апартаментах Нисы воцарилось не то чтобы уныние, но какая-то апатия. Мы даже вместо того, чтобы включить трансляцию с улиц города и приобщиться к общему веселью хотя бы онлайн, нашли в Сети какой-то старый романтический фильм. Не скажу, что меня так уж заинтересовала эта сопливая мелодрама, но ощущение благостности и покоя, исходившее от прикорнувшей у меня на коленках словно сытая кошка Нисы, делали ситуацию похожей на тягучий кисель — липкий, но сладкий и приятный.

Девушка спокойно уснула, а у меня сна ни в одном глазу. Так что аккуратно взял телефон и, отключив звук, все же решился заглянуть в соцсети и новостные ленты. Вот уж взбодрился так взбодрился, особенно когда зашел на личную страницу и прочитал все сообщения от своих знакомых, в основном женского пола. Чего там только не было, начиная с упреков и угроз вражды до гроба, заканчивая слезными просьбами о встречах и вымаливанием прощения за те самые угрозы. Если честно, все выглядело сущим бредом. Очень хотелось ущипнуть себя, чтобы понять, не сплю ли я. Вполне адекватные девушки вели себя словно отравленные гормонами подростки. Ну ладно романтически настроенные незнакомки, выдумавшие бог весть что, но вот с какого перепуга потанцульки Бисквита пишут мне с совсем не завуалированными намеками?! Неужели на них так повлияла внезапно свалившиеся на меня слава? Не хватало еще, чтобы орк приревновал и я из-за всего этого идиотизма потерял друга.

Я попытался написать сообщение Бисквиту, но он мне так и не ответил. Можно было бы позвонить, но не хотелось тревожить Нису, да и, честно говоря, так устал от всего произошедшего за этот вечер, что мозг, добитый еще и странностями в Сети, затребовал перезагрузки. Так что просто осторожно взял на руки девушку, которая лишь замурлыкала, теснее прижимаясь ко мне, и перенес ее на кровать. Сам лег рядом, не раздеваясь, и тут же уснул.

Как говорится, и пришел сон, и был он до предела странным. Впрочем, в последнее время только такие мне и снятся. Опять пирамидальный храм. Я бегу по трапециевидному коридору, затем выбегаю в купольный зал со статуей и кольцевым водоемом. Пытаюсь пересечь канал по мосту, но он словно вытянулся до предела, и я никак не могу добежать даже до середины. Словно мчусь по беговой дорожке, оставаясь на одном и том же месте. А находящаяся вдали статуя манит обещанием безбрежного счастья и умиротворения. Зовет, намекая, что нужно приложить еще одно, небольшое усилие, и я смогу добраться до вожделенного покоя. Воздуха не хватало, пот заливал лицо, но я рвал жилы, пытаясь ускориться и все же добраться до желанной цели. Как и в прошлом сне, статуя ожила и чуть опустила голову. Под мягкими изгибами мантильи мне почудилось лицо Нисы. Последний отчаянный рывок я сделал уже наяву, вскакивая на кровати и ощущая, что меня удерживают мягкие руки девушки:

— Тише, тише, хороший мой. Тише. Это всего лишь плохой сон. Тише, — шептала она мне на ухо, пытаясь уложить обратно.

Некоторое время я лежал, пялясь в потолок и тяжело дыша, но тихое мурлыканье все еще успокаивающей меня девушки убаюкало, снова погружая в сон, теперь уже без каких-либо сновидений.