Два дня после тех странных событий я провел у себя дома и даже нос на улицу не высовывал. Иваныч не требовал от меня подобного затворничества — самому не хотелось видеть людей и напрягаться в ожидании от них непонятно чего. Вроде ажиотаж вокруг меня поутих. Никто из донимавших меня девушек не писал и не звонил. Я на всякий случай попытался вызвонить Нису, но после двух попыток и одного также оставшегося безответным сообщения в мессенджере решил оставить попытки — бегать за ней я не собирался. Конечно, не хочется, чтобы девушка чувствовала себя использованной, но моей вины в ее помутнении нет, да и сам я был слегка не в себе. Совесть немного поднывала, но быстро успокоилась после новостей о появлении Нисы на вечеринке какой-то знаменитости. Значит, все в порядке. Как минимум в депрессию она не провалилась. Что касается Барнаби и теперь уже кажущегося очень сомнительным полумиллиона франков, решил не пороть горячку и выждать. По крайне меря пока не освободится Иваныч. Настойчивость Фея и его щедрость наводили на мысли о сговоре с лысым эльфом. Так что лучше это вопрос решать на пару со злобным гоблином: глядишь, хоть часть денег удастся вытрясти из пухлой тушки вместе с золотой пыльцой.

Решение отпустить ситуацию оказалось не таким уж глупым: побездельничав два дня, я наконец-то смог привезти свои мысли в порядок и собраться с силами, чтобы выйти погулять. Увы, единственный, с кем я смог бы, да и захотел бы провести время, все еще пропадал на изучении пирамиды. Хорошо хоть, мы с Бисквитом успели обсудить все странности произошедшего и вроде наша дружба осталась неповрежденной. Сообщения от его потанцулек я удалил из мессенджера. Надеюсь, у них хватит мозгов сделать то же самое и не вспоминать при орке о своей минутной слабости. В общем, идти мне пока некуда, но и сидеть дома было уже невыносимо, так что я переоделся по-походному и вышел прогуляться к набережной. С собой прихватил револьвер, а вот палочку эльфа оставил в сейфе. За два дня вынужденного затворничества я предпринял с полсотни попыток научиться работать этим трофеем, но энергетическая сущность внутри закуклилась и напрочь отказывалась помогать мне в освоении искусства владения боевой волшебной палочкой. Да она вообще на любую попытку контакта отзывалась презрением и угрозой. Впрочем, тот факт, что я до сих пор жив и могу держать ее в руках, говорил о том, что привязка все же состоялась, пусть и какая-то однобокая. На данный момент палочка великого артефактора ничем не отличалась от тех, что продаются в специализированных магазинах. Судьба словно намекала, что у меня впереди невообразимо долгий путь из обычного мага в чародеи, без читерской халявы. Так что пусть посидит в сейфе, недотрога такая. Не мешало бы пришить к рукаву еще одну пуговицу с духами-смешинками, но для этого нужно встретиться с Бисквитом, потому что последнюю я истратил в храме.

По дороге к набережной заглянул в мясную лавку за угощением для русалок. Решение выбраться из дома на первый взгляд выглядело верным, потому что, стоя над водами мерно текущей Роны, я окончательно разложил в голове все по полочкам, что-то переосмыслил, из чего-то сделал правильные выводы, а остальное вообще постарался выкинуть из памяти, чтобы не давило на мозги. Бросив последний кусок мяса в воду, я увидел, как по поверхности вновь пошли буруны. Рассмотреть русалок, как обычно, не получилось, и оставалось только надеяться, что Фа действительно где-то там и до сих пор жива.

Так, нужно действительно заканчивать с этим странным самоистязанием. К тому же если с моей питомицей все в порядке, то она, скорее всего, к этому времени уже успела перебраться в женевское озеро. Раздавшийся за спиной звук шагов почему-то не вызвал у меня опасения, лишь раздражение. Фанатки пусть и оставили меня в покое, но под домом иногда появлялись журналисты, успевшие надоесть мне хуже горькой редьки. Я уже разворачивался, чтобы послать папарацци пожестче, но матерные слова застряли в глотке, когда я увидел, что это совсем не журналисты.

Да с такими рожами даже в охранники не берут, только в бандиты. Мало того, одну из этих морд я знал намного лучше, чем хотелось бы. И выражение на физиономии Косаря ничего хорошего для меня не предвещало. Так что без особых прелюдий я вытащил щитовик, тут же запуская его, а правой рукой ухватился за рукоять револьвера, торчащую из потайной кобуры за спиной. Оружие пока не доставал, но это дело пары секунд.

— Здоровья желать не буду, наверняка ведь явился не с добром, — сказал я, глядя на Косаря.

Сам не понимаю почему, меня потянуло на патетику.

— Ну а чего ты хотел? — криво ухмыльнулся мой недавний то ли товарищ, то ли просто деловой партнер. — Пахом таких подстав никому не прощает.

— Подстав? — изобразил я возмущенное удивление, на самом деле пытаясь потянуть время, потому что новенькую булавку жандармского свистка я сломал в первую очередь. — Мне кажется, инспектор доходчиво объяснил, что подстава и нарушение договора были как раз со стороны твоего шефа.

— Тянешь время? — как всегда, проявил недюжинную сообразительность Косарь. — Не надейся, шеф расщедрился на еще одну очень крутую приблуду. Это уже не глушак, а искажатель. Патруль если и явится, то минут через двадцать. Диспетчер принял сигнал низкого приоритета. Впрочем, не думаю, что стоит затягивать: и так пришлось пасти тебя целых два дня. Пахом хочет передать привет твоему хозяину и напомнить, что это все-таки наша земля и каждая жаба должна знать свое место.

Завуалированное оскорбление я пропустил мимо ушей и попытался воззвать даже не к разуму оппонента, а хотя бы к его врожденной паранойе:

— Не боишься, что Секатор откусит тебе голову? Не знаю насчет Пахома, но тебя он по любому кончит.

— А я и не собираюсь убивать тебя. Я тут всего лишь как наблюдатель, ну, и чуть-чуть советчик. Тебе мой сюрприз точно понравится. — Высказавшись, он театральным жестом предложил своим спутникам переходить к делу, а сам даже сделал пару шагов назад.

Вперед выступил здоровяк со шрамом через все лицо. Этот факт явно показывал, что он точно не местный. У мага подобные украшения рассасываются самостоятельно буквально через пару месяцев, не говоря уж о вполне доступной для любого женевца помощи лекарей.

— Тебе привет от грека, — просипел незнакомец и направил на меня странную штуковину, похожую на обрез древней пищали.

В первый момент я опешил, не понимая, о каком именно представителе древнего народа вообще говорит этот бабуин, а затем в голове вспыхнула догадка. Это же ведь кликуха начальника охраны, который сопровождал меня с партией товара в Женеву. Похоже, он не забыл о том, как я подставил его, сдав Иванычу. Но скорее всего, хорошая память была у моих бывших работодателей и владельцев товара на несколько миллионов долларов, который из-за меня конфисковали женевские власти. Раньше меня прикрывал договор, заключенный Иванычем с преступными авторитетами. Теперь не защищает, ну, или частично не защищает, но прорехи в виде Пахома хватило.

От мысли, что ребята мало разбираются в женевских реалиях, стало немного легче, но тут же напрягло воспоминание об обещанном Косарем сюрпризе. Вот уж кто знает возможности убойной магии, пусть и не на уровне боевых чародеев, но все равно очень хорошо. Да и странный карамультук в руках бандита-гастролера не очень-то похож на обычное оружие с Большой земли.

То, что сейчас в меня пальнут из этой странной штуки, стало понятно по легкому движению чуть приподнятого обреза. Я инстинктивно прикрыл лицо предплечьем левой руки, увеличивая нижнюю часть силового поля, и только благодаря этому жесту возмутительно легко пробившие щит дробины поцарапали лишь кисть и оставили неглубокую борозду на левой скуле. Зато общий кинетический удар был такой силы, что меня тупо зашвырнуло практически на четверть ширины реки. Смысл обстрела с использованием пробивающей щит, но все же слишком мелкой дроби, не сумевшей пройти даже через ткань костюма, дошел до меня не сразу. Пониманию происходящего помогла фраза Косаря, которую я услышал, вынырнув на поверхность:

— Не стой столбом, снимай. Твоему хозяину понравится сцена кормления русалок.

Вот зараза! Он изначально затеял все это, чтобы лишь оцарапать меня. Не скажу, что так уж много крови вытекло из небольших ранок, но мне почему-то казалось, что русалкам вполне хватит, особенно после того, как я прикормил их кусками говядины. На осмысление такой изящной иронии судьбы времени не было. Попытку удержаться на поверхности тут же прервал рывок снизу. Хорошо хоть, успел ухватить немного воздуха. Страх заставил меня широко распухнуть глаза.

Вода с этого берега Роны была мутноватой, но все же я сумел увидеть продолговатые тени существ, похожих на детишек с рыбьими хвостами. Русалки бросились рвать свою жертву на части. Через секунду, не почувствовав боли, я еще раз добрым словом вспомнил золотые руки Заряны, потому что костюм пусть и поддавался русалочьим зубкам, но до моей плоти они доберутся не сразу. Правда, совершенно непонятно, насколько это мне поможет. Панически прикрыв голову руками, я пытался понять, что мне делать. До момента, когда одна из зубастых тварей вцепится мне в ничем не прикрытую голову или шею, оставалась пара мгновений, и тут в толще воды что-то сверкнуло. Русалки, словно напуганные мальки, шарахнулись в стороны, но одна, самая крупная, почему-то не оставила попытки добраться до моего тела. Вместо того, чтобы вцепиться зубами в голову, она ухватила меня за шиворот и потащила за собой. Воздух в легких заканчивался, я сделал пару неуверенных попыток вырваться, но все без толку. Револьвер выпал во время полета через перила, а щитовик, судорожно зажатый в левой руке, вряд ли поможет отбиться от особо жадной русалки, решившей не делиться с подружками человечинкой.

Прийти в себя и предпринять хоть какую-то попытку спастись я попросту не успел, потому что через несколько секунд меня выволокло на глинистую отмель у берега. Рядом, изображая тюленя и помогая себе руками, извивалась довольно крупная русалка — больше метра от хвоста до макушки. Она сделала стремительное движение, на которое я отреагировал лишь испуганной судорогой. Русалка выглядела одновременно и мило и жутко, особенно когда вблизи рассматриваешь летящую к твоему лицу когтистую руку с перепонками между пальцами. Ее указательный палец прикоснулся к моему лбу, но почему-то укола когтем я не почувствовал. Прохладный и удивительно бархатистый пальчик прошел между моих бровей, а затем по носу до самого кончика. Через мгновение русалка, знакомо присвистнув, извернулась на глинистой жиже и как угорь ускользнула в воду.

— Фа? — неуверенно спросил я то ли у реки, то ли у самого себя, попросту не веря в то, что моя питомица не просто выжила, но еще и умудрилась спасти мне жизнь.

Выходит, прикармливание рыбного, точнее, русалистого места не было суицидальным идиотизмом, а действительно помогло мне наладить контакт с бывшей питомицей. Можно было бы еще долго лежать в глинистой грязи, размышляя о превратностях моей удивительной судьбы, но где-то рядом бродит Косарь и его команда, так что нужно валить отсюда. На прибытие жандармского патруля я рассчитывать не стал, тем более после странных намеков подручного Пахома, так что быстро направился в сторону своего дома. Двигался в тени, благо по вечерам в нашем районе прохожих не так уж много. Точнее, их раньше было немного, а сейчас явно не тот день, потому что переулок перед моим домом пусть и очистился от палаточного лагеря перевозбужденных нимфоманок, зато теперь он превратился в автостоянку для любителей машин покрупнее. Впрочем, в других транспортных средствах эти автолюбители попросту не поместятся.

Среди почти десятка машин-переростков я увидел и знакомые очертания магокара инспектора, но внутри заметил только Беню. Да и ор Максимуса среди целой толпы орков, слава богу, одетых не в набедренные повязки, а в стандартные ковбойские прикиды, тоже не видно. А он явно где-то поблизости. Личная дружина без своего вождя вряд ли стала бы устраивать тусовку под моими окнами. Напрашивался единственный вывод: и гоблин, и вождь всех орков уже внутри. Два вопроса — зачем они приехали и как оказались внутри моего, казалось бы, хорошо защищенного личного пространства — смешались в голове и тут же были отброшены по причине полной риторичности. Сейчас зайду и все узнаю.

Так оно и вышло. Когда я раскланялся со знакомыми орками и открыл совершенно не запертую дверь, со вторым вопросом все стало ясно: на гостевом стуле у моего рабочего стола сидел Бисквит. Он тут же вскочил и виновато развел руками. Кто бы сомневался, что эта зеленая морда сможет открыть дверь даже одним когтем. Он же ее и создал, как и всю остальную защиту дома. В голове бесполезным сквозняком проскользнула мысль о том, что стоит врезать парочку своих замков, но если уж кому и доверять полностью и без оглядки, то это Бисквиту, поэтому обижать его подобным финтом не стоит. Плюс к этому я вполне понимал поступок моего друга: не держать же на пороге двух таких авторитетных разумных, пока я там купаюсь с русалками и нахожусь вне доступа из-за подмоченного телефона. Давно думал поменять его на водонепроницаемую модель, но так и не сподобился.

А вот вышеупомянутые авторитетные разумные в этот момент оккупировали мой бар и с наслаждением снимали пробу из разных бутылок. Вот уж кто действительно не станет стесняться в плане правил приличия и нарушения личного пространства, так это гоблин, занявший место бармена и стягивающий с полок шестую бутылку для проведения сравнения содержимого с пятью уже стоявшими на барной стойке. Ор Максимус, одетый почему-то не в ковбойский наряд, а в явно дорогой костюм-тройку, удивительно ладно сидевший на его мощной фигуре, как раз катал во рту очередную порцию коньяка, да еще и зажмурившись от удовольствия.

Единственное, что меня порадовало, так это выпученные глаза Секатора и то, что он так и не смог ничего выдавить из себя. Оно и неудивительно: со стороны я наверняка смотрелся просто шикарно. Мало того, что мокрый и весь измазанный в глине, так еще и одежда разорвана до состояния лохмотьев.

— Всем привет, — жизнерадостно заявил я, хотя перекошенная физиономия наверняка не соответствовала заявленному оптимизму. — Прошу присутствующих воздержаться от комментариев и вопросов, по крайней мере на пару минут, пока я не приведу себя в порядок. Спасибо.

Выговорившись, я отвесил церемониальный поклон и, гордо вскинув голову, двинулся в направлении душевой. Была мысль задержаться там подольше, но любопытство все же подталкивало меня: очень уж хотелось узнать, с чем явилась парочка настолько влиятельных пришлых. Так что в гостиную спустился буквально через пару минут, чистый и прилично одетый. Спокойно, сохраняя вид лондонского денди, я подошел к барной стойке и уселся на гостевой стул рядом с орком. Молча взял подвинутый мне гоблином бокал, в котором плескалось как минимум грамм сто пятьдесят напитка, и единым махом влил в себя то, что цивилизованный человек должен смаковать небольшими глотками.

По телу расплылось блаженное тепло, и стало совсем хорошо. Я шумно выдохнул, закусил лимончиком и вежливо поинтересовался:

— Итак, господа, чем обязан такой чести?

— Я же говорил, что он крепкий и ловкий как рохур, — одобрительно хрюкнув, пророкотал ор Максимус и так хлопнул меня по плечу, что едва не сбил с не очень-то устойчивого барного стула.

С трудом удержав равновесие, я икнул от неожиданности и просипел:

— Благодарю за высокую оценку. И все же: что привело вас в мой дом?

Орк внезапно посерьезнел и перевел взгляд на гоблина, уставившись на него так, словно тот ему что-то должен. Как выяснилось через пару секунд, должен Секатор был совсем не оркскому вождю, а кое-кому другому.

— Максимус считает, — ровным тоном, но с явной натугой начал инспектор, — что твои действия на крыше небоскреба спасли мне жизнь и посему я тебе должен.

Моя вскинутая бровь заставила его все же добавить:

— И я с ним согласен. Поэтому отныне мы квиты, и тебя больше не связывает долг жизни. Можешь даже перестать выполнять мои просьбы без риска быть жестко наказанным.

А вот это, конечно, неприятно. Да, я не настолько наивен, чтобы считать наши с Секатором взаимоотношения равноправным сотрудничеством, но все же полагал, что меня удерживают мягкие узы собственного чувства благодарности за помощь и покровительство, а не колючая проволока чужого контроля с неизбежным наказанием за любое неповиновение. Впрочем, в данный момент меня больше интересовало не то, что от меня так долго скрывали, а совсем другие резоны.

— Это значит, что теперь мне придется отбиваться от недоброжелателей в одиночку?

Гоблин в своем репертуаре выдержал небольшую издевательскую паузу и ответил:

— Все мои обещания остаются в силе, даже если ты посчитаешь, что наше сотрудничество для тебя слишком обременительно и опасно.

— До сих пор не считал, — стараясь скрыть облегчение, пожал я плечами.

— Значит, и говорить не о чем, — закрыл не очень-то приятную для него тему гоблин. — Тем более что даже если мы с тобой вдрызг разругаемся, у тебя и без меня есть очень могущественные друзья. — Чтобы было понятно даже самым тупым, Секатор кивнул в сторону с интересом прислушивающегося к нашему разговору ор Максимуса. — Кстати, именно его ты должен благодарить за то, что эльфийский совет вообще с нами разговаривал и пообещал не привлекать тебя к внутрисемейным разборкам. Конечно, если ты не станешь распространяться о некоторых деталях произошедшего в храме.

Намек был очень тонким, но я буквально до копчика прочувствовал, что гоблин говорит о волшебной палочке, которую я затрофеил у мертвого эльфа. На это я лишь утвердительно кивнул, затем слез с барного стула, ткнул себя кулаком в грудь и изобразил гусарский наклон головы:

— Зурхор нарх, тухрур-та.

— Ноур, Рохур-хатар, — благосклонно кивнул на мою церемониальную благодарность вождь орков и тоже легонько ударил себя кулаком в грудь.

Мои действия ему явно понравились, а вот гоблин смотрел на все эти ритуальные танцы с нескрываемой насмешкой, и именно он затронул тему, которая наверняка вызывала жгучий интерес у всех присутствующих, включая сидящего тихой мышкой у моего рабочего стола Бисквита и непривычно шумного мышоура, подтирающего грязные следы, оставшиеся после моего дефиле через гостиную:

— Может, наконец-то расскажешь, что у тебя за развлечения такие нечистоплотные? Решил поплавать с русалками? Это ведь они ободрали тебе одежду?

— Они, — спокойно подтвердил я, на самом деле сдерживая накатившую ярость. — Но добровольным это развлечение назвать трудно. В реку меня занесло с помощью одного нашего общего знакомого. Косарь привел людей от моего бывшего работодателя, а еще велел передать, цитирую… — Для важности и пафоса я поднял палец вверх. — Это их земля, и каждая жаба должна знать свое место.

Ого! Такого я еще не видел. Бурая кожа гоблина пошла какими-то сиреневыми пятнами. Маленькие глазки вождя орков сделались большими, как у героя аниме. Оттенок зеленой шкуры здоровяка сильно потемнел. Атмосфера вокруг барной стойки так пропиталась энергией разрушения, что даже оживился ангел на картине.

— Вот так, значит? — с явно слышимыми квакающими звуками заявил Секатор. Он перевел взгляд на орка и поинтересовался: — Ты с нами?

— Конечно, — хищно оскалился здоровяк, чем напугал даже меня, при моем-то богатом опыте общения с орками. — Люблю охотиться на хуманов, особенно если эта охота вполне легитимна.

Думаете, у меня возникла хоть кроха ксенофобии от того, что, оскалившись острыми зубами, пришлые объявляют охоту на представителей моей собственной расы? Да ни фига подобного! Это теперь мои пришлые, а Пахом, вместе с некогда симпатичным мне Косарем, не говоря уже о явившихся в мой город залетных бандюганах, для меня никто. Более того, они теперь враги, покусившиеся на самое дорогое: мою пусть и проблемную, но такую яркую и интересную жизнь.