Интересное сочетание у нас получается. Майор штурмовиков, производящий впечатление опытного лётчика и молодой истребитель. Кому мы могли понадобиться на командном пункте в таком составе?

В большой комнате, в которую нас привёл Томин, было несколько человек, рассматривающих фотопланшеты и карты крупного масштаба с нанесёнными объектами. Вокруг большого стола стояли Хреков, несколько бойцов из спецотряда, полковник Громов и ещё одна неизвестная личность в песочной форме из-под которой виднелась тельняшка.

Выглядел этот человек весьма уставшим. Большая залысина поблёскивала в свете одинокой лампочки в потолке. Седые волосы по бокам его не совсем ровной головы торчали в разные стороны.

— Валерий Алексеевич, мы только вас и ждали. Подходите ближе, — спокойно сказал человек в тельняшке, отойдя от совещавшихся. — Представите своих подчинённых?

— Само собой. Майор Ефремов, заместитель командира 300ой штурмовой авиационной эскадрильи, — представил Томин нашего седого коллегу.

Поздоровавшись с Ефремовым, лысый человек в тельняшке протянул мне руку, которую я с удовольствием пожал в ответ.

— Лейтенант Родин, ведомый капитана Гаврюка на выполнение этой задачи, — представил меня Валерий Алексеевич.

— Очень приятно. Лазарев Александр Иванович, командир отряда «Каскад». А товарищ Гаврюк где? — поинтересовался лысый.

— Только что прилетел. Да и ему не нужно особо ознакамливаться с обстановкой. Родину он доверяет, как себе. А может, и больше, — сказал Томин.

— Хм, доверие, — улыбнулся лысый. — Такая роскошь в нашей работе! Прошу к столу, товарищи. Будем изучать разведданные.

Подойдя к месту встречи больших лиц, я сразу был удостоен оценивающего взгляда со стороны собравшихся. Хреков надул щёки, Громов сощурился, а один из бойцов-разведчиков состроил такую рожу, будто перед ним первоклассник, а не офицер.

— Он кто? — тыкнул в меня пальцем один из бойцов, выглядевший одного возраста с Томиным.

Дерзко! Однако, отвечать за меня сейчас будет Валерий Алексеевич. Всё же, я документально молодой и сопливый лейтенант.

— Один из лётчиков, который будет с вами работать. Попрошу быть поуважительнее, — сказал Томин, облокотившись на стол.

Хреков в этот момент слегка подмигнул в знак одобрения. Громов внимания не обратил, а ровесник Томина покачал головой.

— Александр Иванович, мы здесь не на полигон собираемся лететь, — обратился он к лысому в тельняшке. — Опытнее лётчиков подобрать не можете, товарищ Томин?

— Оу, товарищ! — воскликнул Хреков. — Вы хотите сказать, что у вас больше знаний о личном составе авиационного полка, чем у полковника Томина? Делайте свою работу, а мы будем делать свою.

Льстит мне, конечно, такое заступничество. Однако, дело тут скорее в другом.

Отряд «Каскад» был детищем товарища Андропова, то есть формировался под юрисдикцией КГБ. Соответственно, и все бойцы этого отряда имели отношение к этой структуре. Хреков представляет вооружённые силы, в частности ВВС. Обвинить Томина в неправильном подборе кадров, значит бросить тень на работу всей авиации, а этого допускать нельзя.

— Успокойся и доведи информацию, — строго сказал недовольному разведчику лысый Александр Иванович.

— Хорошо, — сказал разведчик и придвинул на середину большую карту, масштаба 1 к 10 километрам. — Город Фарах, — указал он пальцем на соответствующее место на карте. — Работали там?

— Работали по Луркоху. Над Фарахом только пролетали, но не низко, — сказал Ефремов, слегка наклонившись над картой.

— А вы, лейтенант? — снова попытался меня зацепить разведчик, но Томин снова решил поставить его на место.

— Вы чего добиваетесь, товарищ «каскадёр»? — улыбнулся Валерий Алексеевич, и лицо разведчика поменялось. Видно, что это прозвище ему не очень нравится.

— А вот смеяться над нами не надо, — пригрозил он пальцем.

— Я тебе сейчас палец оторву, — рыкнул на него Александр Иванович, бросив кепку на край стола. — Доводи информацию.

— Есть. Так вот — город Фарах. Благодаря действиям дивизии полковника Громова, информации полученной от пленных душманов и ещё нескольким мероприятиям, группировка духов заблокирована в Луруохе.

— Что вы подразумеваете под «несколькими мероприятиями»? — спросил Ефремов.

— Товарищ Буханкин таким выражением называет успешные действия авиации, — ответил за разведчика Александр Иванович. — Ты либо доводи информацию, либо иди, кури, — обратился лысый к этому ворчливому разведчику.

— Пойду лучше покурю. Душно мне здесь, — ответил Буханкин. — Астанов, за меня доведи информацию, — дал он распоряжение своему подчинённому и вышел из кабинета.

— Продолжай, Карим, — сказал бойцу среднеазиатского происхождения Александр Иванович.

— Духи заблокированы в горах, но одному из полевых командиров удалось уйти. Зовут его Мохаммад Исмаил, — выложил Астанов небольшую фотографию военного в форме афганской армии на стол.

— Туран или капитан, верно? — спросил я, заметив погоны этого воинского звания у человека на фотографии.

— Верно, лейтенант. Его ещё называют Туран Исмаил. Был командиром батальона в афганской армии. Имеет высшее военное образование, — сказал Астанов.

— Серьёзный противник. Известен невероятным везением, — сказал Громов. — Несколько раз мы накрывали его опорный пункт, где он находился. Вертолёты наносили удары по караванам, с которыми он шёл, но результата нет.

— Парень очень живучий, — сказал Александр Иванович. — Дальше, Карим.

— Собственно, мы получили сведения, что ушёл Туран недалеко. Скрывается в Фарахе и в ближайшее время выдвинется в сторону Кокари-Шаршари, — показал он на карте укрепрайон духов на границе с Ираном. — Найти его в пустыне будет проблематично, а вот в Фарахе вполне возможно. Тем более что он ранен и лечится.

Далее пошло обсуждение вопросов, как так вышло, что под самым носом у афганцев скрывается серьёзный полевой командир. Громов ещё обратил внимание на предыдущее место службы Турана Исмаила.

— Этот парень отвечал за охрану базы Шинданд. Отсюда он и ушёл с несколькими сотнями бойцов в горы, чтобы воевать против законной власти, — подметил Борис Всеволодович. — Много раз я обращал на это внимание командования армией, но мне говорили, что афганцы этого не подтверждают.

— А теперь у нас есть указание нанести удар по мирному городу, так ведь? — поинтересовался Ефремов.

Тут же Лазарев решил раскрыть все карты. Если честно, я даже не удивлён, что мне опять будет поручена подобного рода задача.

— Андрей Константинович, вы не говорили ещё своим людям о щепетильном моменте в этой операции? — спросил он у Хрекова.

— Им не нужно этого говорить. Думаю, они всё прекрасно уже поняли, правда, Валерий Алексеевич? — улыбнулся Хреков.

— Мы уже столько раз действовали вразрез с нашим командованием, что весь мой полк можно уже выгнать из армии, — махнул рукой Томин. — Одним меньше, одним больше.

— Тогда я спокоен, — кивнул Лазарев.

— Как будто ты волновался, Александр Иванович! — воскликнул Хреков.

Астанов объяснил основную задумку нанесения удара. Нам следовало выйти в район города Фаулатабад, что находится в паре десятков километров от Фараха. Занять зону ожидания и быть готовым выйти на боевой курс, который сообщит авианаводчик.

— Зачем стоять в зоне ожидания? Координаты нам известны. На улице скоро стемнеет и тогда совсем будет проблематично ударить, — объяснил Ефремов.

— Нет подтверждения, что Исмаил именно там. Ударим по гражданскому зданию, и погибнут простые люди, — сказал я, посмотрев на примерный район цели. — Хоть это и окраина Фараха, но здесь несколько дворов. Попасть нужно очень точно.

— Верно мыслишь, Родин. Глаз у тебя намётан? — спросил Астанов.

— Никто, кроме духов, не жаловался, — ответил я, и все вокруг слегка усмехнулись.

— Там ещё и наш агент рядом с Исмаилом. Он должен покинуть здание, — сказал Лазарев. — Вопросы ещё есть?

На выходе из командного пункта мы вновь столкнулись с ворчливым бойцом «Каскада». Тот медленно курил, сидя в небольшой квадратной беседке с урной посередине. Томин задумчиво посмотрел на него и присел напротив.

— Разобрали? — спросил разведчик, поправляя воротник на форме.

— Да. Сделаем всё как надо. У нас есть…

— Опыт? Я знаю этот ваш опыт. До сих пор снится, как вы его применяете, — сказал разведчик, затушил сигарету и встал с лавочки. — До встречи.

— Чего это он так, товарищ командир? — спросил я, когда боец «Каскада» ушёл от нас.

— Не знаю. Обида какая-то у него на авиацию. Ты лучше о задании думай, — сказал Валерий Алексеевич.

— Зарядку какую вешаем? — спросил замкомэски штурмовиков.

— Ты погоди, — махнул рукой Томин. — Тут есть проблема, которая не была озвучена, но с Хрековым мы на неё указывали. Мы не знаем о расположении средств ПВО у Исмаила, но они у него есть.

— И что тогда? — спросил Ефремов.

— Будем пикировать, — предложил я. — Обычно работаем с углом 30°, когда 45°, а сейчас отработаем с большим углом.

— Серёга, я тебе дам с большим углом! — воскликнул Томин. — Ты как самолёт будешь выводить потом из этого пикирования?

— Товарищ командир, нам нужна точность, чтобы не сработать по мирному населению. Плюс, месторасположение цели в темноте определить не удастся, если нам её не обозначат, — предложил я.

В общем, долго пришлось нам обсуждать нанесение этого удара. За это время нам успели выдать таблицы для радиообмена, чтобы в случае перехвата была какая-то шифровка переговоров.

Даже на пути к самолёту, мы не могли с Валерой и штурмовиками определиться с порядком действий.

— Метео говорит, что в том районе облачность натекает. Могут возникнуть проблемы с пикированием, Сергей, — сказал Валера, забирая у меня маленький конверт с таблицей условных сигналов.

— Можем мы зайти первые. У нас живучесть повыше вашей, — сказал Ефремов, прикуривая сигарету.

— Спасибо, но ПЗРК, в общем-то, всё равно, — похлопал его по плечу Гаврюк. — Вы сколько вешаете?

— Думали по 8 взять ФАБ-250, но чёрт его знает, сколько в зоне стоять придётся. Возьмём по паре Хшек и по четыре штуки ФАБов.

В итоге на Су-25е были подвешены ракеты Х-25 и по четыре бомбы калибра 250. Нам повесили по две ФАБ-500. Замысел был следующий — штурмовики идут за нами, в готовности применить свои ракеты по пулемётным расчётам ДШК и переносным зенитно-ракетным комплексам. Если такого воздействия нет, то работают вслед за нами своими бомбами. Сомневаюсь, правда, что после удара нашими бомбами там что-то останется, но контрольный выстрел не повредит.

Места в кабинах заняли, двигатели запустили, последние приготовления к вылету были выполнены.

— Янтарь, 12, — запросил такой командой Валера руление.

— Разрешил, — быстро нам ответил руководитель полётами и наша группа начала выруливать по магистральной.

Аэродром уже погрузился в темноту, освещение тут так и не было восстановлено с момента обстрела. Поэтому рулить нужно очень аккуратно. Плюс к этому, аэронавигационные огни предстояло выключить для полной скрытности.

Запрашивать разрешение на занятие полосы нам было не нужно, поскольку группа руководства уже всё рассчитала. К этому моменту никто на посадку не заходил, но в воздухе находилось несколько экипажей, которые на стартовом канале вели радиообмен очень активно. Нужно было создать видимость бурной деятельности.

— Янтарь, свеча, — скомандовал Валера и я знал, что сейчас пора взлетать.

Отпустил тормоза, и мы с Гаврюком начали взлёт с включённым форсажем. Как только мы с Валерой уйдём со взлётного курса, за нами взлетают без команды штурмовики.

Единственное, что не выключал из огней Валера, это были строевые огни, чтобы я мог держаться за ним.

— Янтарь, линейка 14, подскок 5, — доложил Валера курс и высоту полёта.

— Понял, — ответил нам руководитель полётами, пока мы отворачивали от аэродрома.

Непроглядная темнота сегодня. Облака висят низко, закрывая свет от луны. В районе Фараха эта облачность ещё ниже. Под собой практически ни одного огня или какого-нибудь светового ориентира. В Афганистане в принципе со светом большие проблемы.

Через несколько минут мы заняли зону ожидания, встав в размашистый вираж над городом Фаулатабад. Главное, что сейчас нервирует — тишина на канале управления. Мы ждём команды от авианаводчик, который где-то в районе Фараха. Возможно, это такая же разведгруппа, которая наблюдает за предполагаемым домом Турана Исмаила.

Проходит ещё десять минут, и уже начинает надоедать крутиться в вираже. Смотришь по сторонам, а вокруг одна темнота, да один огонёк от моего ведущего. И не поговоришь даже с ним.

Следующие десять минут проходят в том же ключе. Бросив взгляд вниз, я обнаружил пару Су-25х, виражирующих недалеко от нас на 1000 метров ниже. У них, видимо, тоже веселья не очень много сейчас.

Стал уже невольно думать о чём-то другом, а не о нанесении удара. Перебирая в голове темы для обдумывания, не нашёл какой-то наиболее важной в данный момент. Думал и о войне, и что делать потом. Вспомнил новых родственников, которых следует навестить после Афгана и о том, что в любви мне снова не повезло. И так женского тепла захотелось, что аж возбудился.

Но в этот момент прозвучал голос в наушниках. На связь вышел авианаводчик.

— 201й, линейка 31, подскок прежний, — дал команду авианаводчик.

— Понял. Третий, через 30 секунд, — ответил Валера и передал время выхода из зоны штурмовикам. Их ведущий подтвердил приём.

Развернулись на заданный курс и сразу перед глазами появились редкие огни Фараха. Авианаводчик давал нам целеуказания, периодически путаясь в условных обозначениях курса, высоты и расстояния. Немудрено, ведь придумывали эти переговорные таблицы однозначно, чтобы даже свои не догадались.

Оружие включили, как только поравнялись с окраиной города. Как здесь искать сейчас нужный дом непонятно.

Руки уже слегка забились после долгих виражей в зоне. Спина затекла, а ноги так и норовили выскочить из педалей, поскольку за сегодняшний день натрудились достаточно. Но все так летают здесь. Каждый лётчик работает на износ.

— 21, — произнёс в эфир Валера, что означало наше прибытие в точку начала боевого пути.

Сейчас мы должны получить боевой курс и ориентиры цели. Ещё раз проверил, включено ли вооружение. Оторвав взгляд от панели, я увидел, как мы приближаемся к облакам. Валера никак на это не среагировал. Так мы и вошли в них в полном молчании.

Сразу неприятный холодок пробежал по спине, когда потерял из виду своего ведомого. Перед глазами темнота, покрытая некой серой пылью.

— Вверх, — сказал Валера.

Ручку управления самолётом я отклонил вправо, чтобы не оказаться на одной траектории с Валерой в момент набора высоты, иначе мы можем с ним столкнуться. Выдержал 10 секунд и вернулся на прежний курс. Задрал нос и выскочил над облаками, наблюдая впереди и слева самолёт Валеры.

— Мы над облаками. 27, повторяю 27, — громко произнёс в эфир Валера, и голос его был недовольным. Эта команда означала, что мы цель не наблюдаем.

— 201й, третий встал в круг. Вата мешает, — доложили штурмовики. Где теперь их искать, непонятно.

— 201й, основная линейка 21, как приняли? — передавал нам команду авианаводчик.

Не знает он ещё, что весь наш замысел развалился из-за густой облачности. Ниже снижаться нельзя, поскольку тогда мы попадаем в зону действия ПЗРК. Плюс, так нас проще будет услышать.

— Рядом, — доложил я Валере, когда пристроился к нему.

— Понял. Второй 22, наклон 70°, через 5 секунд, — выдал в эфир Валера мне команду выхода на боевой курс, а значит, будем пикировать через облака.

Ух, и рискованно! Неизвестно, где они там заканчиваются внизу. На таком угле пикирования и в хорошую-то погоду проблемно вывести самолёт, а тут облака.

— 201й, уверен? — раздался в эфире голос штурмовиков.

Предполагаю, что Валера произнёс что-то вроде «тебя забыли спросить». А вообще, не факт, что мы сейчас найдём цель.

Посмотрел на самолёт своего ведущего и увидел, как он начинает отваливаться от меня в сторону. Похоже, сейчас будем выходить на цель.

— Внимание, 22! — громко сказал он и резко ввёл самолёт в пикирование, развернувшись на нужный курс.

Отсчитываю про себя интервал, и устремляюсь вниз за Валерой. Ручку управления сильно отклоняю от себя и слежу за авиагоризонтом. Вот уже планка подходит к нужному значению угла пикирования. Валера уже исчез в серо-тёмной вате облаков. Скорость продолжает расти, удерживаю самолёт на нужном курсе, чтобы выйти как можно точнее.

Секунда, две и я погрузился в серо-тёмную массу. Высота уменьшается, в наушниках никаких целеуказаний и сплошная тишина.

Начал дышать быстрее и по спине покатились обильные капли пота. Перегрузка всего 6 единиц, но больше всего давит психологически та непроглядная бездна, в которую мы сейчас летим с Валерой.

— 201й, подскок? — запросил авианаводчик, но Валера не ответил. — Повторяю, цель обозначена зелёным сигналом.

Район нужной нам цели обозначили пуском сигнальной ракеты, как и предполагалось по заданию. Я глянул на свой высотомер и увидел там цифру 3. Гаврюк до сих пор не доложил, что вышел из облаков. Рука постепенно начала ослабевать.

Ещё немного и нужно выводить самолёт.