После этого тебе становится очень хорошо. Ты получаешь удовлетворение, когда добираешься до источника крови.
Психическое высвобождение отмщения.
Никакое другое убийство не играет столь значимой роли в карьере серийного убийцы, как первое. Без него серийных убийц бы не существовало. Многие и раньше совершают мелкие правонарушения или серьезные преступления, у других такого опыта нет. До того они только мечтали об убийстве, но никого не убивали. Однако нечто заставляет их пересечь последнюю страшную черту.
В предыдущей главе мы обсуждали формирование серийного убийцы, которое происходит под влиянием средовых факторов, воспитания, биологической и генетической предрасположенности и может приводить к жестоким фантазиям и навязчивым мыслям, которые серийный убийца перестает отделять от реальности.
В какой-то момент, будучи подростком или уже взрослым, будущий серийный убийца начинает «тестировать» эти фантазии. Как только в его «тесты» оказываются вовлечены другие люди, первое убийство становится лишь вопросом времени – это важнейший поворотный пункт в биографии серийного убийцы.
Практически все серийные убийцы говорят о том, что первое убийство было тяжелым – потом все стало куда легче. Генри Ли Лукас вспоминает, что совершил первое убийство в пятнадцать лет. Он схватил семнадцатилетнюю девушку, стоявшую на автобусной остановке, затащил за насыпь и попытался изнасиловать. Она сопротивлялась, и он ее задушил. Это убийство раскрыли только тридцать три года спустя, когда Лукас сам признался:
Я не собирался ее убивать. Не знаю, что случилось – наверное, я испугался, что меня поймают. То убийство было моим первым, самым худшим, и пережить его оказалось сложнее всего… Я целыми днями слонялся по улицам и постоянно оглядывался – не преследует ли меня полиция. Я постоянно ждал. Куда бы я ни шел, я высматривал полицейских и боялся, что меня остановят и арестуют. Однако никому не было до меня дела171.
Говоря о себе в третьем лице, как он часто это делал, рассказывая о своих преступлениях, Тед Банди описывал свою первую попытку убийства:
Он был в ужасе от того, что сделал это, от осознания, что он смог или хотя бы попытался – так будет правильнее – это сделать… Это оказывает отрезвляющий эффект… на какое-то время. После первого раза он сел и поклялся себе, что больше ничего такого делать не будет… больше того, будет избегать ситуаций, которые могут к этому привести172.
Бобби Джо Лонг, который изнасиловал и убил девятерых женщин во Флориде, вспоминал, как убил свою первую жертву – девушку, с которой познакомился в баре:
На самом деле это она меня подцепила, а я просто поддался. Она была шлюхой. Манипулировала мужчинами и хотела манипулировать мной. Как только она оказалась у меня в машине, я ее связал и изнасиловал. А потом задушил и выбросил тело на обочине шоссе. Я понимал, что делаю, но не мог остановиться. Я ненавидел ее. Ненавидел с того самого момента, как она подсела ко мне, но я не собирался ее убивать. Кажется, я даже не собирался ее насиловать… На следующее утро я не мог поверить, что сделал это. Мне было плохо, я знал, что у меня большие неприятности.
Однако потрясение, страх, сожаления и угрызения совести быстро прошли; Бобби Джо Лонг продолжал:
Потом, спустя пару дней, я встретился с той девчонкой, Симмз, и все повторилось снова. Она вечно крутилась в барах. Она подцепила меня, и я набросился на нее в своей машине173.
Дэвид Берковиц, Сын Сэма, вспоминал о своем первом убийстве:
После этого тебе становится очень хорошо. Ты получаешь удовлетворение, когда добираешься до источника крови… Во мне больше не осталось сочувствия – ни к кому. Это было странно. Это беспокоило меня больше всего. Я сказал: «Ладно, я застрелил какую-то девчонку, но ничего не чувствую»… Есть люди, которых просто необходимо убить. Я не собираюсь останавливаться, не собираюсь оплакивать их. Надо быть сильным… надо выживать174.
Дэвид Гор, осужденный за пытки, изнасилование и убийство шестерых женщин, говорил:
Внезапно я понял, что сделал нечто, навсегда отделившее меня от остального человечества, и что ничего нельзя вернуть назад. Я понял, что с этого момента никогда не буду таким, как другие люди. Я стоял там в этом состоянии минут двадцать. Я никогда не чувствовал такой пустоты внутри, как тогда, и я никогда не забуду этого чувства. Я словно оказался в другой реальности, откуда нет обратного пути175.
Альберт де Сальво, Бостонский душитель, вспоминал свое первое убийство:
Из той квартиры я выходил с таким чувством, будто ничего не произошло. Я вышел, спустился по лестнице, но мне казалось, что это совсем не я. Я не могу объяснить это по-другому. Все будто нереально… но я же был там. Однако, если бы вы заговорили со мной час спустя, или даже полчаса спустя, это уже ничего не значило. Совсем ничего176.
Каждый серийный убийца начинает с первого убийства. Фантазии, предрасположенность, изоляция уже имеются и ждут реакции с его стороны. Дело за малым – нужен «триггер», который запустит переход от фантазий к их реализации, и «фасилитатор», который облегчит этот процесс. Триггер – это обычно серия или комбинация стрессов в повседневной жизни, которые в какой-то момент заставляют предрасположенного к убийству субъекта сорваться и воплотить свои фантазии в реальность. Фасилитаторами обычно выступают либо стимулятор, который усиливает стресс, например порнография или кокаин, или депрессант, который снижает чувствительность, например алкоголь.
Иногда в самом начале убийство даже не является компонентом фантазии. Бобби Джо Лонг, к примеру, фантазировал об изнасиловании, но затем перешел к убийствам. Разыгрывая свою фантазию, субъект может убить непреднамеренно, и с этого момента убийство станет частью его будущих фантазий. Иногда убийство совершается для того, чтобы фантазия не пострадала, если поведение жертвы нарушает ее.
Исследование ФБР показало, что стрессором для 59 % серийных и сексуальных убийств стал конфликт с женщиной. Из-за частого наличия сексуального компонента в серийных убийствах это неудивительно. Монте Риссел, убивший пятерых женщин, уже имел условный срок за изнасилование, прежде чем перешел к убийствам. Он получил письмо от своей девушки, которая училась в колледже курсом старше – она писала, что не хочет больше его видеть. Вооружившись пистолетом 45-го калибра, он поехал к ней в кампус и увидел ее с новым парнем, но ничего не сделал. Он поставил машину на парковке и сидел там – пил пиво и курил марихуану. Около двух часов ночи на парковку заехала женщина и припарковала машину. Риссел подошел к ней, пригрозил пистолетом, изнасиловал ее и убил. Точно так же он убил еще четверых женщин.
Конфликт с родителями явился главным стрессором в 53 % случаев, описанных в исследовании. Эд Кемпер сообщил, что начал убивать девушек после особенно яростной ссоры с матерью. Ричард Чейз, который убил, расчленил и выпил кровь шестерых жертв в Сакраменто, Калифорния, в 1978 году, отлично вписывался в профиль дезорганизованного убийцы по классификации ФБР. Он тоже упоминал о конфликте с родителями перед первым убийством:
Первого человека я убил как бы случайно. У меня сломалась машина. Я хотел уехать, но трансмиссия не работала. Мне нужно было найти квартиру. Мать не пустила меня к себе на Рождество. Раньше она всегда приглашала меня на Рождество: мы ужинали, разговаривали с ней, с бабушкой и сестрой. А в этом году не разрешила мне приходить, я разозлился, выстрелил из машины и кого-то убил177.
Дополнительными стрессовыми факторами в убийствах, включенных в исследование, были финансовые проблемы – 48 %, проблемы на работе – 39 %, проблемы в браке – 21 %, проблемы с законом – 28 %, конфликт с мужчиной – 11 %, физическая травма – 11 %, смерть близкого – 8 % и рождение ребенка – 8 %178.
Когда начинаются серийные убийства и у полиции появляется подозреваемый, следователи обычно тщательно изучают обстоятельства его жизни в период, предшествующий первому убийству, чтобы выявить потенциальные стрессоры: увольнение с работы, развод, смерть или рождение в семье, разрыв с девушкой, неудача на экзаменах. Зачастую эти события происходят непосредственно перед первым убийством, но могут запускать и последующие циклы убийства-охлаждения. В отчете ФБР приводится тайминг трех убийств, совершенных одним анонимным преступником: как только он узнал, что его жена беременна, то купил пистолет, якобы волнуясь, что на нее могут напасть, пока его не будет дома. После рождения их первого ребенка преступник стал тревожным, плохо спал и жаловался на физическое недомогание. Он не проявлял интереса к сексуальным отношениям с женой, отношения с другими людьми прекратились. С рождением ребенка оказались связаны все три убийства: первое произошло спустя шесть недель после рождения, второе – когда жена забеременела снова, и третье на годовщину первого ребенка179. Бывает, что все оказывается не так очевидно; триггером может выступить событие или стрессор, которые имеют значение только для самого убийцы.
Проблема в том, что из-за своего детства серийные убийцы и так постоянно подвергаются разным стрессам. Они растут неуверенными в себе, изолированными и неприспособленными к жизни в обществе, и потому плохо справляются с ней, став взрослыми. По самой своей природе они тяготеют к стрессу и нестабильности. Исследование ФБР показало, что только 20 % респондентов имели постоянное место работы, а 47 % не окончили старшую школу. Из тех убийц, которые служили в армии, 58 % были демобилизованы досрочно, принудительно или по медицинским показаниям, а 29 % совершали правонарушения во время службы.
Последней составляющей дьявольской смеси, которая запускает процесс серийных убийств, является то, что психологи называют «фасилитаторами» – алкоголь, наркотики, порнография и т. п. Депрессивный эффект алкоголя снижает чувствительность, подавляет моральную осознанность и этику. В своей обычной манере, от третьего лица, Тед Банди объяснял роль алкоголя в его подтвержденных двадцати убийствах:
Думаю, вы не сможете правильно все понять, если не примете во внимание эффект алкоголя. Это важно. Алкоголь – очень важный триггер. Когда человек прилично выпил, его чувствительность снижается. Он может испытывать стремление к вуайеризму или бегать в книжный магазин куда чаще обычного, очень срочно. Как будто его обычная личность уходит на второй план. Каждый раз, когда с ним это происходило, он был пьян180.
Исследование ФБР показало, что в 49 % проанализированных убийств убийца употреблял алкоголь перед совершением преступления. Из этих убийц 30 % сообщили, что перед преступлением выпили значительно больше обычного.
Использование наркотиков перед убийством отмечалось у 35 % убийц, но только 12,5 % сообщали, что употребили больше обычной дозы. К сожалению, исследование ФБР не уточняет, какие именно наркотики они потребляли; однако самым распространенным из них является марихуана – наиболее доступная после алкоголя (а также никотина и кофеина). Кокаин, который также действует как стимулятор, идет следом за ней, примерно так же часто используются амфетаминоподобные вещества, а далее галлюциногены – ЛСД и ПСП. (Крэк был не таким популярным на момент проведения исследования.) Что касается опиатов – морфина и героина – информации о серийных убийцах – героиновых наркоманах не поступало; вероятно, дело в том, что героин быстро делает человека инвалидом и тот не может сохранять концентрацию, необходимую для серийного убийцы.
Порнография
Порнография как фасилитатор играет более сложную роль; некоторые психологи считают, что порнография стимулирует фантазию, дает пример сексуального поведения и подталкивает мужчин рассматривать женщину как объект. Они считают, что визуальная стимуляция в сочетании с мастурбацией заставляет потребителя получать удовольствие от фантазий о том типе поведения, которое они наблюдают. Другие придерживаются противоположного мнения: порнография ослабляет фантазии и дает безвредный и даже здоровый выход опасным импульсам.
Исследование ФБР показывает, что 81 % преступников сталкивались с порнографией в детстве, но не уточняет характер или протяженность такого контакта. Оно также не описывает особенности этой порнографии и даже не приводит ее определения. Теория Колина Уилсона о порнографии и росте сексуальных преступлений в XIX веке упоминается в Главе 2. Уилсон, однако, не утверждал, что смещение от «похотливой» порнографии восемнадцатого века к садистической и запретной порнографии века девятнадцатого стало причиной сексуальных преступлений. Это смещение могло быть просто отражением трансформации нравов в недавно возникшем городском индустриальном обществе, которое и способствовало росту количества преступлений на почве секса. Тем не менее многие серийные убийцы имели огромные коллекции порнографии, а часть из них делали откровенные снимки и видео с жертвами во время совершения своих преступлений и после них.
До середины 1990-х порнографическая издательская индустрия, приносившая миллиардные прибыли, выпускала продукцию самого разного рода, вплоть до фетишистской и садомазохистской. (Сегодня она сосредоточена на видео– и цифровой продукции, а не на печати.) После детской порнографии шли полулегальные журналы с названиями вроде «Выследить и схватить» или «Связанные и закованные», которые доводили не такие откровенные иллюстрации в детективных журналах до логической развязки. Там печатались циклы порнографических снимков с похищенными женщинами – связанными, с кляпом во рту, – которые зачастую позировали в заброшенных амбарах, погребах, пустых грузовиках, на складах или в потайных ходах, то есть на территории мечты серийного убийцы. Эти журналы продавались более или менее открыто, в зависимости от штата и местного законодательства, и порнографические магазины имелись практически во всех крупных городах США.
Район Таймс-сквер в Нью-Йорк-Сити был некогда меккой любителей порнографии: десятки магазинов на 42-й Западной улице и в ее окрестностях торговали тысячами уцененных порнографических журналов, сваленных стопками в корзины полутораметровой глубины и подобранных по тематике: анал, геи, большая грудь, связывание, толстые, чулки, ноги и пальцы, домашние животные, памперсы, ампутанты, пожилые, шестнадцатилетние, отшлепанные, золотой дождь и т. д. Однако в середине 1990-х Интернет сделал с порнографическими киосками на Таймс-сквер то, чего не смогли десятилетия кампаний по оздоровлению морального климата – вытеснил их, заменив на магазины Уолта Диснея и кафе «Старбакс», которые теперь царят и на 42-й Западной улице, и по всей нашей задыхающейся планете.
Порнографических киосков теперь мало, зато продукция, которой они раньше торговали, в наше время повсюду: она льется на нас с интернет-страниц, где можно найти порнографию на любой вкус, или из «скидочных корзин» в новостных группах с пиратскими изображениями, доступными бесплатно, – всего лишь за цену трафика в Интернете.
Спектр жестокой порнографии, в том числе эксплицитной, ныне широк, гибок и доступен в таких объемах, какие никогда не достигались печатной индустрией, требовавшей объединения разрозненных потребителей в большие группы поклонников определенного фетиша. Сегодня существуют сайты, специализирующиеся на самых тонких деталях извращений: со спящими женщинами, подвергающимися изнасилованию (сайты «спящих»); с «мертвыми» женщинами и пенетрацией посторонними предметами (сайты «некрофантазий»); с имитацией убийства полураздетых или обнаженных жертв (сайты «снаффа»); с настоящими местами преступлений и расчлененными жертвами или сценами пыток с реальных конфликтов в странах третьего мира (сайты «шокирующих смертей»); с изнасилованиями, которыми увлекаются в Японии (сайты «жестокое изнасилование»); с различными видами связывания, наказаний и пыток. В отличие от детской порнографии, которая распространяется через Даркнет и является нелегальной, все прочие ее виды ходят в Интернете свободно и доступны бесплатно в новостных группах.
Парафилии
Все эти сексуальные предпочтения имеют общее название – парафилии. Термин «парафилия» переводится как «необычная любовь» – от греческого пара, необычный, и филия, любовь. Психиатры определяют парафилию как устойчивую тягу, на протяжении полугода и более, к необычным предметам, фетишам, ритуалам или ситуациям с целью получения сексуального удовлетворения. Парафилии бывают жесткими, когда индивид не может заниматься сексом за пределами своего увлечения, или умеренными, когда парафилия усиливает в целом конвенциональное сексуальное поведение. У одного человека могут иметься множественные парафилии, однако, как правило, он сосредоточен на одной, ведущей, пока ее не сменит другая. Никто не знает точно, как возникают парафилии, но их обычно связывают с детскими травмами и подростковым опытом, который подкрепляется или «замыкается» на сексуальное влечение. Например, после бомбардировок Англии во Вторую мировую войну, когда перепуганных детей учили спасаться от нацистских газовых атак, отмечалось повышение количества парафилий с использованием противогазов и резиновой одежды у взрослых в Англии – особенно в 1950–1960-х, когда те самые дети выросли. Парафилии часто подкрепляются мастурбацией, что формирует условный рефлекс у носителя фантазии. Зачастую серийные убийства включают или отражают разнообразные парафилии. (См. также биографию Джерри Брудоса в Главе 4.)
Самая экстремальная парафилия – эротофонофилия, стремление к насилию и убийству жертвы с целью получения сексуального удовлетворения. По сути, эротофонофилия и есть серийное убийство. Также с серийными убийствами могут быть связаны следующие парафилии:
Антропофагия – поедание плоти жертвы или отрезание ее частей.
Гематофилия/гематомания – желание смотреть на кровь или пить ее.
Геронтофилия – сексуальное влечение к пожилым людям.
Зоофилия – желание заниматься сексом с животными.
Клептомания – воровство как форма сексуальной экспрессии.
Клизмофилия – замена полового сношения клизмой.
Колобосис – желание отрезать мужские гениталии.
Копрофагия – поедание испражнений.
Копрофилия – желание наблюдать за дефекацией, фетиш испражнений.
Мазоперосис – желание отрезать женскую грудь.
Некросадизм – желание расчленять трупы.
Некрофагия – поедание трупов в стадии сильного разложения.
Некрофилия – сексуальное влечение к трупам.
Партенофагия – каннибализм юных девушек.
Педерастия – желание заниматься сексом с детьми мужского пола.
Педофилия – сексуальное влечение к детям.
Перогиния – желание отрезать женские гениталии.
Пигмалионизм – желание заниматься сексом с куклами или манекенами.
Пикеризм – нанесение колющих или режущих ран как замена секса.
Пиромания – поджигательство с целью получения сексуального удовлетворения.
Садизм – причинение боли с целью получения сексуального удовлетворения.
Скатофилия – звонки по телефону с репликами непристойного содержания с целью получения контроля над жертвой
Скоптофилия – вуайеризм; получения сексуального удовлетворения путем подглядывания в окна, ранний поведенческий симптом, наблюдающийся у многих серийных убийц, которые от вуайеризма переходят к изнасилованиям и убийствам.
Флагелляционизм – желание хлестать или бить жертву с сексуальным контекстом.
Эксгибиционизм – намеренная демонстрация гениталий с целью ощутить власть и контроль.
Достаточно очевидно, почему некоторые из этих парафилий внедряются в сценарии серийных убийств – особенно те, что связаны с сексом с трупами или каннибализмом, ведь для них требуется, чтобы жертва была мертва. Есть серийные убийцы, которые фокусируются собственно на акте отнятия жизни – в этом заключается их основная фантазия. Но для других убийство как таковое вторично.
Тем не менее вопрос с порнографией остается открытым, и никто пока не может дать на него определенный ответ: провоцирует ли она реализацию агрессивных фантазий или, наоборот, предотвращает? Цифровая порнография ныне куда более доступна, чем была ранее печатная, и многочисленные представители нового поколения активно потребляют ее, поэтому решение данного вопроса становится все более неотложным.
Телекомпании до сих пор не могут решить, что показывать, а что – нет. Сцены реального насилия они цензурируют, но если насилие красиво обставлено, его пускают в эфир. Может быть, нам стоит почаще показывать настоящие стреляные раны во всем их ужасе и запретить демонстрацию постановочного насилия? Или созерцание реального насилия только приучит нас к нему?
Детективные журналы
Пожалуй, самым распространенным фасилитатором для серийных убийств была не эксплицитная порнография, а иллюстрированные журналы, приключенческие и детективные, некогда продававшиеся во всех супермаркетах и газетных киосках. В середине 1980-х детективные журналы стали предметом тщательных исследований, и было выявлено их влияние не только на серийные убийства, но и на растление малолетних, изнасилования и аутоэротические смерти. Как правило, для обложек этих журналов использовались фотографии или детально прорисованные иллюстрации с перепуганными, зачастую связанными девушками, брошенными на пол или на землю, в задранных юбках и порванных блузках. На 38 % обложек девушки были связаны, и на 100 % обложек это были именно девушки – жертвы женского пола. На 71 % обложек в роли агрессора выступал мужчина, склоняющийся над женщиной; его лицо было либо размыто, либо вообще выходило за край изображения. Иногда жертва глядела на читателя, видя в нем источник своего ужаса. Хотя эксплицитное насилие или нагота там не присутствовали, многие серийные убийцы сообщали, что сильно возбуждались и вдохновлялись такими публикациями. Скорее всего, именно из-за того, что нагота не была эксплицитной, она играла роль стимулятора: преступник стремился «заполнить пробелы» усилием собственного воображения, а не получал выход для фантазии при созерцании эксплицитной картинки.
В 1980-х, когда проводилось исследование, эти журналы, в отличие от порнографии, свободно продавались и в маленьких магазинах, и в газетных киосках, и в крупных супермаркетах. На регулярной основе выходило около двадцати изданий, а четыре из них вместе публиковались ежемесячно в количестве около миллиона экземпляров181.
Тед Банди вспоминал, что обожал детективные журналы с изображениями женщин, подвергшихся насилию. В 1957 году Харви Глэтмен нанимал профессиональных моделей, заставлял их позировать связанными и с кляпом во рту, как на обложках детективных журналов, делал снимки, а потом насиловал их и убивал. Так он разделался с тремя жертвами. Эд Гин, «Психо» из реального мира, хранил большую подборку журналов «Крутые детективы» и признавался, что идею сдирать кожу с голов жертв и делать из нее маски он почерпнул из журналов «с приключениями», где в 1950–1960-х публиковались истории про каннибалов с тихоокеанских островов и нацистские лагеря смерти. Джон Джуберт, убивший семерых мальчиков, сообщал, что в возрасте одиннадцати – двенадцати лет разглядывал детективные журналы в ближайшей бакалейной лавке и возбуждался при виде изображений полураздетых, перепуганных, связанных девушек на обложках. Однако из этого нельзя сделать однозначный вывод, что детективные журналы провоцируют фантазии об убийствах. Тот же Джуберт говорил, что в шести– или семилетнем возрасте, по крайней мере за шесть лет до того, как впервые увидел детективный журнал, он фантазировал о том, как задушит и съест свою няньку.
Детективные журналы были не единственными широкодоступными печатными изданиями, где в 1970–1980-х публиковали изображения девушек-жертв разной степени обнаженности. Существовал отдельный жанр журналов ужасов, где на девушек нападали разные чудовища или их, находящихся в бессознательном состоянии, куда-то утаскивали монстры. Эти журналы предназначались в первую очередь для мальчиков-подростков; выпускались также партии жвачки с вкладышами, где в красках были изображены страшные военные сцены. Комиксы, особенно в жанре «хоррор», часто упоминались как стимул, подталкивавший несовершеннолетних к насилию, и в конце 1950-х – начале 1960-х они были частично запрещены.
Прочая литература
Порнография, комиксы и детективные журналы, однако, являлись не единственной литературой, вдохновлявшей серийных убийц на их первые преступления. Убийца детей XV века Жиль де Ре увлекался «Жизнью двенадцати цезарей» Светония с подробными (и, вероятно, преувеличенными) рассказами о злодеяниях римских императоров182. По словам Шарля Лемира, биографа знаменитого аристократа-убийцы, Жиль де Ре указывал своему чтецу и камергеру Генриету Гриару на «некоторые пассажи и предлагал ему прочитать текст. То были хроники жизни и нравов римских цезарей. Книгу иллюстрировали прекрасно раскрашенные гравюры с преступлениями императоров-язычников. Там рассказывалось, как Тиберий, Каракалла и другие цезари получали особое удовольствие от убийств детей. Пока Гриар читал, лицо Жиля де Ре полностью преображалось: становилось жестоким, а глаза его горели. Он без колебаний заявлял, что с удовольствием повторит деяния вышеописанных цезарей. И в тот же вечер брался за дело, следуя урокам и картинкам из книги».
Дональд Ферн, технически не являющийся серийным убийцей, так как его поймали после первого убийства, увлекся идеей пытать женщину до смерти, когда прочел исторический роман о племени индейцев из Колорадо, проводивших религиозные церемонии с пытками и распятием. В апреле 1942 года, когда его жена рожала в больнице, Ферн похитил семнадцатилетнюю студентку, будущую медсестру, и увез в заброшенную лачугу в пустыне[20]. Там он на протяжении шести часов насиловал и пытал ее плоскогубцами и раскаленной проволокой, а потом убил.
Герберт Маллин как раз закончил читать про вскрытия трупов, которые проводил Микеланджело, в романе Ирвинга Стоуна «Муки и радости», когда затащил Мэри Гилфойл в лес и вскрыл ей живот, чтобы вытащить внутренние органы и как следует рассмотреть.
Библия и серийные убийства
Безусловно, нас беспокоит откровенная порнография, но во многих серийных убийствах провоцирующую роль сыграла Библия. В середине 1920-х годов Эрл Леонард Нельсон путешествовал по Канаде и США с Библией под мышкой, насилуя и убивая «грешниц»-домохозяек; он задушил двадцать семь из них, пока его не арестовали. В Стэнфорде, Коннектикут, Бенджамин Франклин Миллер, священник, почитавший своей первоочередной задачей перевоспитание проституток и наркоманок, задушил пятерых из них их собственными бюстгальтерами в период с 1967 по 1971 год. В Чикаго гомосексуальный убийца Джон Уэйн Гейси, душа и насилуя своих жертв, которых официально насчитывается тридцать три, зачитывал им вслух Псалом 22: «Господь – Пастырь мой…» В Германии в 1959 году, в девятнадцать лет, Генрих Поммеренке изнасиловал и убил четырех женщин после просмотра библейского кинофильма под названием «Десять заповедей». Поммеренке говорил: «Я видел полуголых женщин, пляшущих вокруг золотого тельца. Я подумал, что многие женщины – зло, и они недостойны жить. И понял, что должен убивать их»183.
В Шотландии в 1968–1969 годах неизвестный серийный убийца получил прозвище Библейский Джон, потому что сестра одной из трех его жертв, познакомившаяся с ним на танцах, запомнила, как он цитировал Библию и осуждал адюльтеры. Всех трех девушек задушили и украли у них сумочки; у всех трех на момент убийства шла менструация.
Гэри Риджуэй, признавшийся в убийствах сорока восьми женщин, обожал читать Библию, сидя перед телевизором. Роберт Йейтс, после того как выслушал свой приговор за убийства тринадцати женщин в Спокейне, обратился к присяжным, ссылаясь на Библию:
Писание говорит, что сердце обманывается во многих вещах и исцелить его невозможно; как это понимать? Наше сердце может обманываться, а мы не поймем этого – так произошло и со мной. Я не мог порвать с моей грешной природой. Где-то на этом печальном пути Господь постучал в двери моего сердца, но я его не впустил. Я подумал, как Бог может любить или слышать существо столь нечистое? Я подумал, что недостаточно хорош, чтобы говорить с Богом, а если он не слушает меня, то кто станет слушать?
В Библии есть множество неприятных пассажей, призывающих к наказанию женщин за недостойное сексуальное поведение:
Посему выслушай, блудница, слово Господне! Так говорит Господь Бог: за то, что ты так сыпала деньги твои, в блудодеяниях твоих раскрываема была нагота твоя перед любовниками твоими и перед всеми мерзкими идолами твоими, и за кровь сыновей твоих, которых ты отдавала им, за то вот, Я соберу всех любовников твоих, которыми ты услаждалась, и которых ты любила, со всеми теми, которых ненавидела, и соберу их отовсюду против тебя, и раскрою перед ними наготу твою, и увидят весь срам твой. Я буду судить тебя судом прелюбодейц и проливающих кровь, и предам тебя кровавой ярости и ревности… и побьют тебя камнями, и разрубят тебя мечами своими (Иезекииль, 16:35–40).
Библия может быть мощным мотиватором для убийц-миссионеров, жаждущих найти предлог, чтобы убить кого-нибудь – кого угодно. В своем извращенном аморальном восприятии они решают, что Библия велит им убивать проституток, гомосексуалов или «детоубийц» – врачей, делающих аборты.
Порнография, детективные журналы, алкоголь или наркотики и многие другие вещества или литература, включая Библию, могут становиться фасилитаторами. Хотя они не провоцируют серийного убийцу на преступления, они облегчают ему задачу, снижая чувствительность, подпитывая и подкрепляя уже существующие фантазии либо придавая его действиям фальсифицированный смысл. В сочетании со стрессом, низкой способностью к адаптации, детской изоляцией и низкой самооценкой, фантазиями о мести, сексе и насилии, фасилитаторы становятся той смазкой, которая помогает заработать уже сформировавшемуся механизму убийства.
Чтобы убийца стал серийным, за первым убийством должно последовать второе. Оно и отличает его от всех остальных. Пожалуй, самое жуткое описание процесса первого серийного убийства и того, что идет следом, приводит Иэн Брэйди, один из «Болотных убийц». Запертый в психиатрическом госпитале, Брэйди написал книгу под названием «Врата Януса: Серийное убийство и его анализ». В ней он описывает первое и второе убийства следующим образом:
Первый опыт убийства содержит элементы не только новизны и любопытства, но также опасности и страха из-за столкновения с неизвестностью. Обычно серийный убийца слишком поглощен психологическими и юридическими осложнениями от первого убийства, не говоря уже о неотложных проблемах с логистикой – физическими усилиями, необходимыми для самого убийства и устранения последствий. Поэтому у него нет возможности верно оценить все травмирующие обстоятельства, бомбардирующие его психику.
Этот опыт можно описать как состояние полнейшего шока. В конце концов он совершил действие, определившее его дальнейшую жизнь, объявил войну организованным регулирующим общественным силам. Отобрав жизнь у другого человека, он полностью изменил собственную, но у него нет времени оглянуться и подробно изучить поле своей психологической битвы.
В другом очень значимом аспекте он убивает свое привычное эго, а не только эго жертвы, тем самым порождая нового человека и решительно перерезая пуповину между собой и остальным человечеством.
После сражения и победы над своим прежним «я» начинающий серийный убийца пробует новообретенные силы уже с большей уверенностью. Второе убийство сопровождается теми же неудобствами и препонами, что и первое, но в меньшей степени. Это позволяет более объективно ассимилировать полученный опыт. Это также укрепляет зарождающееся чувство всемогущества, дает более широкий обзор метафизической шахматной доски.
Во многих случаях элемент возвышенного эстетизма во втором убийстве приводит к получению более значимого опыта, чем от первого и, возможно, всех последующих. Оно становится не только ритуалом инициации, полным отказом от веры в человечность, но и началом аддикции к гедонистическому нигилизму.
Психическое высвобождение отмщения184.
Конечно, не стоит переоценивать устаревший экзистенциализм, который неофит Брэйди вкладывает в серийные убийства, однако его наблюдения все же достойны внимания. Они пугающе схожи с описанием Дэвида Гора, процитированным выше: «Я никогда не чувствовал такой пустоты внутри, как тогда, и я никогда не забуду этого чувства. Я словно оказался в другой реальности, откуда нет обратного пути». Первое убийство превращает человека в того, кем он никогда не был – приводит к перерождению. Однако это всего лишь иллюзия; чтобы поддерживать новообретенную идентичность, серийный убийца должен убивать снова и снова.
Брэйди выявляет любопытный феномен, лежащий в основе последующих убийств. Если серийный убийца действительно трансформирует свое эго, совершив первое убийство, то второе убийство становится первым, которое совершает уже новый человек. Это, пожалуй, подтверждает заявления Брэйди о том, что второе убийство – самое значимое. После него, если только убийца не трансформируется полностью снова, каждое новое убийство приносит все меньше возбуждения и удовлетворения. Убийства постепенно перетекают из сферы вымысла в угнетающую реальность, от которой убийце так хотелось сбежать. В ответ некоторые серийные убийцы эскалируют свои преступления, чтобы и дальше действовать в сфере фантазий, пока те не перестанут вообще вписываться в реальный мир, после чего у них возникает самодеструктивное поведение, приводящее к аресту, сдаче полиции или признанию вины. Некоторые совершают самоубийство, другие просто перестают убивать и возвращаются к нормальной жизни, а их преступления остаются нераскрытыми.