Я знал, что буду убивать, задолго до того, как начал убивать.
Маму я боялся больше всего.
По биографическим данным Питера Вудкока, Эдварда Кемпера, Кеннета Бьянки и Джерри Брудоса из предыдущих глав можно судить о том, что они демонстрировали аномальное поведение с самого детства, которое проходило в неблагоприятных семейных обстоятельствах: Вудкока отдали на усыновление, над Кемпером издевалась чересчур опекающая невротическая мать; Бьянки был предметом материнских невротических страхов; Брудос считал себя главным маминым разочарованием. Однако массу детей отдают на усыновление, и многие растут с доминирующими матерями – и не становятся серийными убийцами. Родились ли эти преступники такими, что не могли по-другому реагировать на обстоятельства своего детства, кроме как убийством? Например, и Вудкок, и Кемпер в раннем возрасте убивали домашних питомцев – то есть тяга к убийству жила в них с ранних лет. Дэвид Берковиц, Сын Сэма, тоже убил птичку, которую держала его приемная мать. Жестокое обращение с животными плюс ночные мочеиспускания и мелкие поджоги часто отмечаются в поведенческом анамнезе серийных убийц.
Ученые и психологи десятилетиями бились над загадкой серийных убийств и собрали огромное количество данных, в которых можно усмотреть определенные паттерны. Самым значимым было, пожалуй, исследование, проведенное поведенческим отделом ФБР, в ходе которого агенты опросили тридцать шесть убийц на сексуальной почве, включая серийных, обо всех подробностях их жизни и преступлений. С тех пор многие другие исследовательские группы пытались найти ответ на вопрос, откуда берутся серийные убийцы. Их вывод – серийными убийцами и рождаются, и становятся.
Когда ребенок появляется на свет с некоторыми врожденными особенностями, а затем подвергается определенным жизненным обстоятельствам, возникает риск, что он превратится в серийного убийцу. Однако это не простая и предсказуемая последовательность событий. Процесс формирования серийного убийцы больше напоминает сборку кубика Рубика.
Единственной максимально распространенной особенностью серийных убийц является отсутствие младенческой связи с матерью. С первых недель жизни ребенок пытается установить с ней контакт через улыбку, жесты и плач. Если его усилия вознаграждаются ласковыми прикосновениями и вниманием, ребенок учится не бояться окружающего мира и контактировать с ним. По мере взросления он начинает отличать родителей от посторонних людей и искать с ними более тесного контакта. Эти ранние стадии развития крайне важны, поскольку считается, что 50 % «знаний о жизни» мы получаем в первые двенадцать месяцев, а еще 25 % – во второй год. Остающиеся 25 % накапливаются с трех лет до смерти. Известно, что ребенок, лишенный внимания и прикосновений взрослых, к возрасту двух лет превращается в психопата, поскольку у него отсутствуют нормальные человеческие эмоции, такие как симпатия, эмпатия, совесть и привязанность.
Неизвестно, сколько внимания Питер Вудкок получал от своей биологической матери в первый месяц жизни, когда она кормила его грудью, ведь уже было ясно, что младенца отдадут на усыновление. Возможно, никакая любовь и забота в семье Мейнард уже не могли перевесить ущерб, нанесенный ему в этот период.
Усыновление – еще один частый факт в биографии серийных убийц. Кеннета Бьянки усыновили, как и Дэвида Берковица, и Джоэля Рифкина, который убил семнадцать проституток в окрестностях Нью-Йорка. Берковиц и Рифкин, кстати, это достаточно редкие серийные убийцы-евреи – хотя Берковиц выкрестился незадолго до того, как начал убивать. Оба попали в любящие и стабильные семьи, что ставит под сомнение аргумент о неблагополучной семье как определяющем факторе превращения в серийного убийцу.
В детстве серийные убийцы зачастую оказывались в одиночестве и изоляции от ровесников – даже в тех случаях, когда росли в здоровых или практически здоровых семьях. Они не вписывались в коллектив; Генри Лукас и Альберт де Сальво оказались в изоляции от других детей из-за семейных обстоятельств, но истории других серийных убийц зачастую напоминают историю Питера Вудкока. Детские компании, где действуют свои негласные правила, их не принимали – что-то в них уже тогда отталкивало окружающих.
И Берковиц, и Рифкин росли одиночками и вынашивали тайные агрессивные фантазии. Берковиц исподтишка прямо в пачках крошил мацу и соленое печенье, которое покупали его бабушка и дед. Те всегда считали, что товар уже продавался порченым. Как Вудкок, он убил домашнего питомца своей матери – в данном случае птичку. В детстве у Берковица не было друзей. Он говорил: «Как будто мистическая сила работала против меня. Я был тревожным и нелюдимым “шмутцем”» [на иврите это значит «грязный»].
Приемные родители Рифкина были людьми образованными, они поддерживали его и боролись с его болезнью – дислексией, при которой тяжело правильно читать и писать. (Ею же страдал Ли Харви Освальд.) Рифкин был очень неловким и немного заикался, что еще сильней отчуждало его от ровесников. Над ним смеялись все время учебы в школе, он влачил одинокое существование, несмотря на членство в команде по легкой атлетике и позицию классного фотографа. Когда классный альбом был отпечатан, все, кто работал над ним, собрались на вечеринку – Джоэль оказался единственным, кого не пригласили. Рифкин никак не показал свой гнев и пережил обиду со стоическим молчанием. Однако позднее он признался, что тогда у него стали возникать фантазии о пытках и убийствах пассивных девушек-рабынь.
Рифкин поступил в колледж, и у него были подружки, но он казался им необщительным и неэмоциональным. Он начал встречаться с проститутками. Одну привел к родителям в дом, и она обокрала его. Следующую, тоже приведя домой, Рифкин убил. И продолжал убивать – его жертвами стало семнадцать женщин, – пока в 1992 году полиция не обнаружила труп у него в багажнике во время рутинной проверки.
В 1998 году полиция арестовала двадцатисемилетнего Кендалла Франсуа – верзилу ростом 193 сантиметра и весом 150 килограммов, – работавшего охранником в школе, где его прозвали Вонючкой из-за пренебрежения личной гигиеной. Его обвиняли в убийствах восьми проституток в Покипси, Нью-Йорк. Их трупы, завернутые в полиэтиленовую пленку, нашли на чердаке дома его родителей, а также под передним крыльцом. Соседи неоднократно жаловались на запах, но Франсуа убедил родителей, что это дохлые еноты.
Кендалла дразнили все детство из-за лишнего веса. Когда крупный чернокожий мальчик проходил по улице, ему кричали вслед «воу-воу, черная корова!» Одноклассникам и учителям он запомнился «добродушным великаном» с ограниченными интеллектуальными способностями. Он занимался реслингом и футболом, пробовал разные способы поведения. На одной фотографии из старшей школы он стоит чуть поодаль от своей команды по реслингу и демонстрирует хорошо развитые мышцы. На другом снимке позирует в школьном пиджаке, подперев рукой подбородок так, чтобы на пальце было видно школьное кольцо. Однако и у Кендалла в школе не было друзей.
Из-за одиночества такие индивиды располагают большим количеством времени, которое могут посвящать своей фантазийной, вымышленной жизни. Неблагоприятные и враждебные обстоятельства, приведшие к одиночеству, зачастую придают этим фантазиям жестокий насильственный контекст, сосредоточенность на мести, стремление к контролю (о роли фантазий читайте далее в этой же главе).
Теоретики феминизма резко отрицают материнскую составляющую в теории формирования серийного убийцы, говоря, что это проявление порочной традиции во всем винить мать – даже в стремлении мужчины убивать женщин. Возможно, они и правы; тем не менее подавляющее большинство серийных убийц выросли с матерями, которые стремились к контролю, возлагали на сыновей слишком большие надежды или чрезмерно опекали их.
Это подтверждает теорию, что поведение многих серийных убийц связано с гендерной идентификацией, для которой мальчику необходимо успешно отстоять свою мужскую автономию от матери – задача, с которой девочки не сталкиваются. Если мальчик не может достичь этой автономии или у него нет прочного базиса, чтобы ее отстаивать, он испытывает гнев, который проносит с собой через всю жизнь.
Мы уже видели, что приемная мать Кеннета Бьянки была истерически озабочена его здоровьем в детстве и что ребенок отвечал на ее озабоченность постоянным недомоганием. Приемная мать Питера Вудкока стремилась во всем его контролировать и получала удовольствие, борясь с проблемным поведением приемного сына. После ареста Вудкок страшился только одного: «Я боялся, что мама все узнает. Маму я боялся больше всего. Я не знал – вдруг полиция напустит ее на меня». Питер Сатклифф, Йоркширский потрошитель, казался бы вполне нормальным ребенком, если бы не странная потребность постоянно цепляться за материну юбку. Мать Джозефа Каллинджера запрещала ему играть на улице, хлестала кнутом, била молотком, грозила отрезать гениталии и сама выбрала ему жену. Эд Гин настолько поклонялся своей матери, что превратил ее спальню в святилище (хорошо еще, что он не держал там ее труп, как в фильме Хичкока «Психо»).
Матери прочих серийных убийц тоже либо отвергали их, либо издевались над ними. Даже во взрослой жизни Артур Шоукросс изо всех сил стремился угодить вечно критиковавшей его маме. Незадолго до того, как его арестовали за убийство одиннадцати проституток, он отправил матери очень дорогой подарок, который тщательно выбирал, а она в ответ написала, что он выкидывает деньги на разное барахло. Мать Эдмунда Кемпера запирала его в подвале; Джерри Брудоса держали в сарае во дворе. Не нужно быть психологом, чтобы понять, почему они выросли с ненавистью к женщинам и с фантазиями об убийствах.
Случаи, когда серийные убийцы – особенно на сексуальной почве, – растут с любящими матерями, поддерживающими их стремление к независимости, встречаются достаточно редко, за исключением некоторых приемных семей, либо Теда Банди, который считал, что его усыновили.
Отец играет менее значимую роль в формировании серийного убийцы. Тем не менее жестокие или агрессивные отцы часто становятся для детей примером в будущем.
Исследование ФБР показало, что сексуальные и серийные убийцы часто происходят из нестабильных семей, где связь с родителями недостаточно прочная. Только у 57 % убийц, участвовавших в исследовании, при рождении было оба родителя; у 47 % отец ушел из семьи до того, как им исполнилось двенадцать лет. Мать как доминирующий родитель упоминается в 66 % случаев, 44 % говорили, что имели негативные отношения с матерью. Негативные отношения с отцом или отцовской родительской фигурой отметили 72 % осужденных сексуальных убийц.
Родительская история значительно сказывается на будущем ребенка. Исследователи Вашингтонской школы медицины установили, что биологические дети родителей, имеющих криминальную историю, став взрослыми, совершают преступления в четыре раза чаще – даже если их усыновили законопослушные семьи! Исследование ФБР демонстрирует, что у 50 % правонарушителей родители имеют криминальное прошлое, а 53 % происходят из семей, где наблюдаются психиатрические заболевания161.
Например, Джеральду Гальего-мл. было девять лет, когда его двадцатишестилетнего отца, Джеральда Гальего-старшего, казнили в Миссисипи в газовой камере за два убийства. Когда Джеральду-мл. было тринадцать, его привлекли к ответственности за половое сношение с шестилетней девочкой. К двадцати двум годам он был семь раз женат и жил в Калифорнии.
Уильям Мэнсфилд-младший, на участке которого во Флориде полицейские нашли останки как минимум шестерых убитых женщин, был сыном Уильяма Мэнсфилда-ст., отбывавшего в тюрьме тридцатилетний срок за развращение малолетних.
В исследовании ФБР приводится история одного анонимного убийцы:
Когда объекту исследования было тринадцать, его отец застрелил одного из своих братьев. До этого отец находился под следствием по делам об умышленном поджоге и страховом мошенничестве. На суде по делу об убийстве его признали невменяемым и освободили от уголовной ответственности. Судебно-психиатрическая экспертиза установила, что он страдает паранойей. Отца также подозревали в двух других убийствах: человека, нарушившего границы его владения, и пропавшего без вести приемного ребенка. После суда отца поместили на принудительное лечение в психиатрическую клинику штата, откуда он сбежал через два года с помощью матери объекта исследования162.
Детство многих серийных убийц можно назвать по-настоящему травмирующим. В исследовании ФБР 42 % убийц сообщили о физическом насилии, а 74 % – о психологическом; 35 % становились в детстве свидетелями сексуального насилия, а 43 % сами были его жертвами. О «сексуально стрессовых событиях» упоминали 73 % убийц на сексуальной почве, 50 % признавались, что первые фантазии об изнасилованиях возникли у них в возрасте от 12 до 14 лет. Следует заметить, что сотрудники ФБР проводили исследование так, чтобы минимизировать самооправдание у опрашиваемых преступников: только 53 % из серийных и сексуальных убийц заявляли, что в детстве с ними обращались несправедливо, несмотря на высокую степень насилия в их адрес.
Некоторые психиатры объясняют формирование психопатических тенденций простым защитным механизмом. Ребенок, лишенный человеческих прикосновений и ласки, привыкает чувствовать только себя – он игнорирует других людей. Это необходимо, чтобы он выжил; когда такой ребенок вырастает, сосредоточенность на себе и равнодушие к окружающим превращаются в психопатологию. То, что зародилось как младенческий защитный механизм, у взрослого превращается в деструктивную личностную особенность.
Физические травмы, особенно повреждения головы, отмечаются в детской истории у многих серийных убийц. Эрл Леонард Нельсон попал под трамвай в возрасте десяти лет и шесть дней пролежал в коме; Карлтон Гэри, Ричард Рамирес и Джон Уэйн Гейси теряли сознание после удара качелями по голове; Гэри Хейдник упал с дерева и перенес травму, после которой его стали дразнить «футбольной головой»; Бобби Джо Лонг упал с пони и несколько недель испытывал головокружение и тошноту; Макс Гафлер страдал от приступов неконтролируемого гнева после того, как в девять лет его сильно ударили по голове. Исследование ФБР продемонстрировало, что 29 % опрошенных в детстве попадали в «несчастные случаи».
Генри Ли Лукас
Бывает так, что психопат не хочет сделать другому человеку больно – он просто не задумывается, больно тому или нет. Постепенно сексуальный акт у него заменяется убийством. Генри Ли Лукас объяснял: «Я получаю секс так, как могу его получить. Если надо кого-то принудить, я так и сделаю. Если нет – не буду. Я их насилую. Да, я так делал. Я убивал животных ради секса. Собак – я убивал их, чтобы заняться сексом, всегда убивал, прежде чем получить секс. Иногда я занимался с ними сексом, когда они еще были живы. Убивать было практически то же самое, что и заниматься сексом»163.
Официально Лукаса обвиняли в убийстве «всего» одиннадцати человек, в основном автостопщиков с шоссе I-35 в Техасе. Однако сам он заявлял, что совершил 360 убийств в США, Мексике и Канаде начиная с 1952 года, когда ему было пятнадцать, и до ареста в 1982-м. Часть его признаний полиция сочла ложными: максимум он мог убить «всего» сто человек, не больше.
На некоторое время к Лукасу в его убийствах присоединился Оттис Элвуд Тул, занимавшийся проституцией и имевший склонность к каннибализму. У их убийств не было никакого отчетливого смысла или паттерна. Их жертвами становились мужчины, женщины и дети, молодые и старые, проститутки, бизнесмены, домашние хозяйки, бродяги и студенты. Они их душили, стреляли, резали ножом и забивали до смерти. Некоторых насиловали, некоторых нет. Кого-то расчленяли и ели, кого-то тщательно захоранивали. Часть их жертв не удалось опознать по сей день. Детская история Лукаса могла бы послужить руководством по воспитанию серийного убийцы. В ней присутствуют практически все факторы, упомянутые разными серийными убийцами – и это у одного человека!
Генри Ли Лукас родился в одном из беднейших регионов Америки – Блэксбурге, Виргиния, – в 1937 году. Виола Лукас, его мать, была проституткой; отец, Андерсон, – алкоголиком, который однажды пьяным упал на железнодорожные пути, и медленно шедший поезд отрезал ему обе ноги. Чтобы прокормить семью, он сдирал шкурки с норок, торговал карандашами и гнал самогон. Отец научил Генри следить за самогонным аппаратом, пока сам отправлялся выпить. Уже в десять лет Генри употреблял крепкий алкоголь, а про своего безногого отца говорил, что «он всю жизнь только и скачет на заднице».
Виола настаивала, чтобы Генри с отцом смотрели, как она занимается сексом с клиентами в грязной трехкомнатной лачуге, где они жили. Если муж с сыном отказывались, она била их клюшкой. Генри говорил: «Думаю, нет ни одного другого ребенка, который рос бы в таких же условиях. Я ненавидел свою жизнь. Ненависть у меня внутри, я не могу избавиться от нее».
Одно из первых воспоминаний Лукаса – как мать после секса выстрелила одному из клиентов в ногу, и его кровь брызнула на Генри. С тех пор он испытывал нездоровое увлечение кровью, которая ассоциировалась у него с сексом.
Когда Генри было тринадцать, его отец напился, заснул на улице в снегу, заболел пневмонией и умер.
Виола била Генри ручкой от метлы, палками, поленьями – всем, что попадется под руку. При этом она не позволяла ему плакать и постоянно говорила, что он родился никудышным и сдохнет в тюрьме. Единственным существом, которое он любил, был домашний ослик, однако, когда мать поняла, как мальчик к нему привязан, она застрелила животное у него на глазах. А потом избила сына, узнав, что за вывоз трупа придется платить.
Когда Генри недостаточно расторопно принес дрова для печи, Виола ударила его поленом так, что он три дня пролежал без сознания, и только потом его отвезли в госпиталь. Он вспоминал, что после этого часто испытывал головокружение, внезапные обмороки и ощущение невесомости. Примерно год спустя, когда они с братом попали в драку, Генри порезали ножом левый глаз. Из-за отсутствия лечения глаз впоследствии пришлось заменить стеклянным.
Генри признавался, что занимался сексом со сводным братом, и они вдвоем перерезали глотки животным и занимались скотоложством. Позднее он говорил: «Секс – одна из моих слабостей».
В первый день школы Виола отправила его на уроки переодетым в девочку – завила локоны и одела в платье. Любопытно, что Оттиса Тула, позднее ставшего партнером Лукаса в запойных убийствах, мать тоже одевала в юбочки и кружева. Как минимум семь мужчин – серийных убийц, включая Чарльза Мэнсона, в детстве переодевались в девочек. Эдди Коула, убившего тринадцать девочек, мать наряжала «своей малышкой» и заставляла подавать напитки гостям164.
Можно было бы предположить, что серийные убийцы преувеличивают пережитые в детстве тяготы, чтобы добиться сочувствия, и многие действительно так делают. Однако что касается Генри Ли Лукаса, подробности его детства подтверждает информация из разных источников, включая показания соседей и школьных учителей. Лукас не преувеличивал, когда говорил: «Думаю, на Земле нет другого человека, у которого было такое же детство, как у меня».
Ученые давно задаются вопросом, существуют ли биологические факторы, связанные с серийными убийствами. После того как Генри Ли Лукас был осужден, он подвергался многочисленным неврологическим обследованиям, выявившим значительные повреждения мозга. Небольшие контузии указывали на повреждение лобной доли, повреждения имелись также в височной доле, а в основании мозга скопились пузыри спинномозговой жидкости. Правая и левая боковые борозды были увеличены за счет мозговой ткани, что свидетельствовало о значительном снижении мыслительных функций и являлось результатом травм головы, перенесенных в детстве. Снимки компьютерной томографии и магнитно-резонансное сканирование подтвердили мозговые изменения, способные снижать контроль над агрессивными импульсами.
Токсикологические анализы выявили необычно высокий уровень свинца и кадмия в нервной ткани, что в сочетании с годами злоупотребления алкоголем привело к значительному ослаблению мозговой деятельности. Три основных признака отравления кадмием – это отсутствие воспоминаний о снах, сильный запах от тела и потеря обоняния. Лукас не помнит своих снов, и он больше трех дней ездил по техасской жаре с головой жертвы в машине, не замечая запах разлагающейся плоти. Его учитель вспомнил, что в детстве от Лукаса всегда отвратительно пахло.
Плохое питание тоже может приводить к повреждениям мозга. Виола заставляла Лукаса с отцом искать еду на улицах и в мусорных баках. Учительница рассказывала, что приглашала его к себе домой, чтобы накормить горячим обедом, и Лукас говорил, что это были единственные горячие обеды, которые он ел в жизни, пока не попал в тюрьму.
Употребление матерью наркотиков или алкоголя также повышает риск пренатального повреждения плода. Исследование ФБР показало, что у 69 % участников в семьях отмечалось злоупотребление алкоголем, а у 33 % – наркотиками.
Насилие в семье также может сказаться на еще не родившемся ребенке. Отец Патрика Маккея в Англии неоднократно бил жену в живот, когда она была беременна. Отец Маккея был алкоголиком со склонностью к насилию; он умер, когда Маккею исполнилось десять лет. Сын как будто унаследовал склонности отца. В школе он набрасывался на других детей и издевался над животными. Еще в детстве начал употреблять алкоголь и, как отец, становился агрессивным под его влиянием. К пятнадцати годам социальные работники уже описывали Маккея как «хладнокровного убийцу-психопата».
Убивать Маккей начал в двадцать два года – в Лондоне в 1974 году. Его жертвами становились преимущественно пожилые женщины, которых он резал ножом или душил прямо у них дома, а потом грабил. Маккея поймали, когда он решил ограбить шестидесятичетырехлетнего католического священника, который помог ему два года назад. Он проник к священнику в дом и ударил его топором по голове, однако священник не умер. Тогда Маккей набрал полную ванную воды, затащил его туда и целый час сидел на бортике, пока мужчина умирал. Поскольку полиция знала о связи между Маккеем и жертвой, его поймали в течение сорока восьми часов и обвинили в пяти убийствах, хотя подозревалось, что его жертвами стали одиннадцать человек.
До сих пор остается загадкой, как человек превращается в серийного убийцу. В случае с детьми, перенесшими тяжелое насилие, еще можно понять, что заставило их стать такими. Но как насчет Дэвида Берковица или Питера Вудкока? После усыновления они оказались в стабильных любящих семьях. Тысячи детей проходят усыновление и не вырастают серийными убийцами. Тысячи детей растут в куда более страшных условиях, чем Берковиц и Вудкок, но и они не становятся серийными убийцами. Отчасти проблема еще и в том, что мы сами не знаем точного определения «здоровой» и «счастливой» семьи. Случаи насилия, физического и психологического, часто остаются скрытыми от посторонних, и только в последние два десятилетия вопрос сексуального насилия внутри семей вышел на передний план.
Доктор Элис Миллер в книге «Ради твоего блага»[18] утверждает, что источник агрессивного поведения у взрослых таится в обстоятельствах их детства, которые не всегда очевидны. Миллер описывает «отравляющую педагогику», при которой детей жестоко наказывают, говоря, что это «ради их же блага». Такое оправдание насилия неким «благом» посылает ребенку неверный сигнал. Родители намеренно подчеркивают свой «героизм», когда лишают ребенка любви и ласки, якобы чтобы он осознал свою вину – «мне еще тяжелей, чем тебе», – и ребенок получает еще одно неправильное послание. Хотя дисциплина – неотъемлемый и важный аспект воспитания, граница между ней и насилием крайне тонкая и ее трудно с определенностью установить.
Агенты из поведенческого отдела ФБР, опрашивавшие серийных и сексуальных убийц, выдвинули более комплексную и сложную теорию, чем психологи. ФБР отвергло предположение, что их преступления – это защитная реакция на насилие, перенесенное в детстве. Аналитиков ФБР смущал тот факт, что отнюдь не все серийные убийцы, которых они опрашивали, в детстве являлись жертвами насилия. Например, Тед Банди, хоть и был незаконнорожденным, рос в относительно стабильной семье из среднего класса, с любящей матерью и поддерживающим отчимом. Когда, почему и как возникла у него злоба, которая заставила Теда убить двадцать одну девушку?
ФБР пришло к выводу, что серийные убийцы в детстве «программировали» себя на убийство, прокручивая в голове постепенно эволюционирующие фантазии. Они обнаружили, что самой распространенной детской особенностью серийных убийц, сохранявшейся и во взрослом возрасте, были фантазии и навязчивая мастурбация. Фантазии в исследовании определялись как «любая когнитивная активность со смещением фокуса внимания от реальной задачи». Таким образом, фантазия – это активный мыслительный процесс, полностью занимающий внимание субъекта, который может выражаться в мыслях, образах или только ощущениях165. В исследовании ФБР 82 % преступников сообщали о фантазировании в детские годы. Точно так же 82 % сообщали о навязчивой мастурбации (вероятно, сопровождавшей фантазии)166. Когда преступники достигали взрослого возраста, лишь у 1 % фантазирование и навязчивая мастурбация сходили на нет.
Фантазии помогают ослабить тревожность или страхи, и практически все мы до какой-то степени увлекаемся ими. Ребенок, терпящий насилие, вполне естественно может погружаться в агрессивные фантазии, в которых у него есть сила и возможность уничтожить своего мучителя. Однако триггером для этих фантазий не обязательно становятся тяжелое насилие – даже такие достаточно распространенные события, как развод родителей, болезнь одного из них или просто ссора с близким другом могут вызвать у ребенка чувство утраты контроля, тревожность и страхи, тем самым запустив агрессивные фантазии как метод подавления стресса.
Только в этот момент подключаются другие факторы, отмеченные в детском анамнезе у большинства серийных убийц. Ребенок, лишенный привязанности и доверия к другим людям, интернализует свою фантазию и размывает границы между ней и реальностью. Обитая в собственном вымышленном мире, он начинает повторять эту фантазию и совершенствовать ее, утешаясь с ее помощью и одновременно приближаясь к ее осуществлению. Из всех серийных убийц, опрошенных ФБР в ходе исследования, 71 % упоминали о чувстве изоляции в детские годы. Став подростками, изоляцию испытывали уже 77 % из них167. Такое нарастание социальной изоляции усиливает опору на фантазии как замену человеческому общению. А как мы уже видели, большинство серийных убийц в детстве были одиночками.
Теперь личность индивида развивается с опорой на фантазии и их темы, а не на социальную интеракцию. Полный эскапизм, контроль, который ребенок имеет в своих фантазиях, вызывают у него зависимость – особенно если стрессы в реальной жизни продолжаются.
Если какая-то фантазия включает в себя насилие, месть или убийство, она становится частью зависимости; если она сочетается с мастурбацией, в ней возникает сексуальный компонент. Психологи называют это классическим условным рефлексом, при котором «повторяющееся соединение фантазии с оргазмом приводит к тому, что фантазия приобретает возбуждающие свойства»168. Один серийный убийца, убивавший маленьких мальчиков, Джон Джозеф Джуберт, вспоминал, что в подростковые годы постоянно мастурбировал, представляя, как душит или режет ножом мальчиков в одном белье. Джуберт говорил, что не может вспомнить: это их образы приводили к мастурбации или мастурбация порождала фантазии. Насилие и секс увязываются с тягой к убийству, которую индивид держит в секрете. Как сказал анонимный убийца, участвовавший в исследовании ФБР: «Никто не пытался выяснить, в чем моя проблема, и никто не знал о моих фантазиях».
Поскольку индивид постоянно совершенствует и «улучшает» свои фантазии, постепенно они превращаются в репетицию будущих действий. В какой-то момент серийный убийца, подросток или взрослый (а бывает еще ребенок), переходит от фантазий к их «тест-драйвам». Именно этими тестами занимался Эд Кемпер, когда подкрадывался к дому учительницы по ночам, вооруженный ножом, и фантазировал, как займется сексом с ее трупом. Тринадцатилетний Джон Джуберт как-то вез девочку на своем велосипеде и ткнул ей в спину остро отточенный карандаш. Когда Теду Банди было три года, его пятнадцатилетняя тетка проснулась от того, что он потихоньку приподнял ее одеяло и подложил вниз три кухонных ножа. Став взрослым, Банди ломал девушкам машины, хотя сам не знал, что будет делать, если таким образом сможет заманить жертву в ловушку.
Стадия, когда индивид начинает воплощать свои фантазии в жизнь и задействовать других людей, является фундаментальным различием между фантазиями, которые я и вы развивали в детстве у себя в головах – жестокими или мирными, – и теми, которые развиваются в голове у серийного убийцы.
Чаще всего первыми тестами фантазий об убийствах у детей становятся издевательства над животными и другими детьми. Исследование ФБР показало, что 36 % участников в детстве жестоко обращались с животными, а 46 % продолжали, уже став подростками; над другими детьми издевались 54 % и 64 % соответственно.
Помимо издевательств над животными и детьми другими личностными особенностями будущих серийных убийц, отмеченными в исследовании ФБР, являлись: кражи – 56 % в детстве и 81 % в подростковом возрасте; поджоги – 56 % и 52 %; ночные мочеиспускания в постель – 68 % и 60 %; ночные кошмары – 67 % и 68 %; нарушения общественного порядка – 67 % и 84 %.
Поджоги, издевательства над животными и ночные мочеиспускания образуют поведенческую триаду, которая в большинстве случаев отмечается в детском анамнезе серийного убийцы. Большинство психиатров сходятся во мнении, что присутствие всех трех факторов указывает на значительную вероятность, что в будущем индивид совершит насильственное преступление.
Мелкие правонарушения, такие как кражи со взломом, поджоги, вуайеризм и эксгибиционизм – еще одна общая черта серийных убийц. Кража фетишей – женского белья с веревок, где оно сушится, или обуви во время кражи со взломом, – часто отмечается в детских преступлениях будущего серийного убийцы. Джерри Брудос, например, обожал женские туфли, и в детстве украл пару у своей учительницы. Двадцать лет спустя он отрезал жертве стопу и хранил ее в морозильнике, чтобы примерять на нее свои любимые туфли на высоких каблуках. Случай Брудоса служит важным уроком: внешне безобидные и даже смешные правонарушения, вроде кражи женских туфель или белья из прачечной, нельзя оставлять без должного внимания, особенно если преступник совсем юный. С виду они могут казаться невинными, однако таить в себе зачатки будущих убийств. Следует заметить, что большинство серийных убийц – многие за десятилетия до того, как начали убивать, – совершали мелкие правонарушения на почве секса: подглядывали в окна или занимались эксгибиционизмом. И хотя большинство подобных правонарушителей не переходят к убийствам, большинство серийных убийц начинают с мелких правонарушений. Эти правонарушения зачастую являются попытками реализовать свою фантазию; если индивид избегает поимки и наказания за них, особенно в раннем возрасте, он может счесть себя неуязвимым и продолжать, пока фантазия не будет реализована полностью. Один убийца в исследовании ФБР (возможно, Эд Кемпер) легко провел связь между фантазией и убийством, объяснив, что «убийство совершенно реально. Это не то, что видишь в кино. Тебе надо делать практические вещи, надо выживать»169.
К несчастью, фантазии и реальность редко совпадают, и серийный убийца оказывается фрустрирован в своих попытках в точности воплотить фантазию в жизнь. Разочарованный результатами, он убивает снова и снова, совершенствуясь все больше, чтобы максимально приблизить фантазию к реальности. Во многих смыслах серия убийств – это учебный курс, который проходит преступник.
Некоторые серийные убийцы, которым удалось реализовать свою фантазию, перестают убивать. Главной фантазией Эда Кемпера было убийство матери, и когда он наконец это сделал, то сдался полиции. Похоже, что Эндрю Кьюненен фантазировал об убийстве знаменитости, выбирая между Томом Крузом, Сильвестром Сталлоне и Джанни Версаче. После убийства Версаче, которое совершенно точно его не удовлетворило, Кьюненен решил больше не гнаться за фантазией и застрелился.
Некоторые серийные убийцы, однако, научившись разыгрывать свою вожделенную фантазию, продолжают убивать, чтобы ее повторить – они «переходят на новый уровень» и формируют целые ритуалы, от которых стараются не отклоняться и которые всегда заставляют их желать большего. Другим убийцам их фантазия после ее воплощения быстро надоедает, и они переходят к новым, более сложным или жестоким, в поиске более интенсивной стимуляции.
Личность серийного убийцы – это многосоставной коктейль из биологических, средовых и социальных факторов. Нет единой формулы превращения в серийного убийцу. Некоторые дети в травмирующих обстоятельствах прибегают к юмористическим фантазиям и становятся знаменитыми комиками; кто-то выдумывает целые истории и вырастает великим писателем; кто-то иллюстрирует свои фантазии и становится художником, а кто-то архитектором, бизнесменом, юристом, политиком или военачальником (и получает ордена и почести за то, что убивает куда больше людей, чем любой серийный убийца, – заметит на это циник). Множество успешных людей переживают не менее травматичное детство, чем серийные убийцы. Еще сильнее осложняет ситуацию тот факт, что многие серийные убийцы как раз успешные люди. Джон Уэйн Гейси, убивший тридцать трех юношей, был строительным подрядчиком, уважаемым человеком и зарабатывал более 100 тысяч долларов в год. Тед Банди окончил университет и поступил в юридическую школу. Кристофер Уайлдер из Флориды, изнасиловавший и убивший двенадцать женщин, владел двумя строительными компаниями, был гонщиком-любителем и жертвовал средства в фонды спасения морских котиков и китов. Ричард Коттингем, убийца с Таймс-сквер, считался ценным компьютерным специалистом в «Голубом кресте» в Нью-Йорке. Гэри Хейдник, который держал девушек-рабынь у себя в подвале в темном колодце (и который стал одним из прототипов Баффало Билла в фильме «Молчание ягнят»), был финансовым гением, превратившим небольшую инвестицию в целое состояние. Он владел несколькими дорогими машинами, включая Роллс-Ройс, и основал собственную церковь, чтобы не платить налоги. Несмотря на богатство, он предпочитал жить в гетто в Северной Филадельфии, в полуразрушенном доме, где силой удерживал, пытал, насиловал и убивал своих рабынь[19]. В каждом из этих случаев фантазии убийцы были масштабнее, чем любые достижения в реальной жизни.
Ключ к превращению в серийного убийцу таится в природе детских фантазий и в том, как они актуализируются. Агенты ФБР, опрашивавшие серийных убийц в ходе исследования, отмечали, что всем респондентам было сложно обсуждать свои детские фантазии. Где-то на этих темных территориях и проросло зерно серийного убийцы. В отчете ФБР говорилось:
Интервью с убийцами, проведенные в рамках нашего исследования, показали, что их внутренний мир наполнен мучительными и безрадостными мыслями о доминировании над окружающими. Эти мысли находят свое выражение в широком спектре действий по отношению к другим людям. В детском возрасте они могут проявляться в виде жестокости по отношению к животным и другим детям, деструктивных игровых привычек, неуважения к окружающим, пиромании, воровства и порчи чужого имущества. В подростковом и взрослом возрасте действия становятся еще более опасными: агрессивное поведение, кражи со взломом, поджоги, похищения, изнасилования, убийства и, наконец, убийства на сексуальной почве с изнасилованием, пытками, изувечением и некрофилией170.
Эд Кемпер говорил: «Я знал, что буду убивать, задолго до того, как начал убивать – знал, что этим все кончится. Фантазии были слишком сильны. Они продолжались слишком долго и были слишком продуманными».