В серийных убийствах я единственный академик.
Там пахло кровью.
Говорят, что XX век – эпоха специализации; это совершенно точно касается серийных убийц. Каждый серийный убийца подпадает под определенную категорию и его убийства редко выходят за рамки определяющих ее параметров. Такая классификация имеет большое значение для полицейских расследований, поскольку позволяет выявить вероятные характеристики подозреваемого в ходе процесса, который полиция называет криминальным профилированием (см. Главу 9 о профайлинге и некоторых противоречиях, связанных с ним).
Нет единой универсальной системы классификации серийных убийц. Она варьируется в зависимости от конкретного следователя, криминолога или судебного психолога, предлагающего свои категории. В следующих двух главах мы рассмотрим некоторые наиболее широко используемые классификации, применяемые к серийным убийцам.
Пожалуй, самой известной является классификация ФБР, по которой преступники делятся на организованных и дезорганизованных. Специалисты по бихейвиористике из ФБР составили Руководство по классификации преступлений, где убийства подразделяются на четыре основные группы: убийство с целью выгоды (категория 100); убийство по личным причинам (категория 120); сексуальное убийство (категория 130); и убийство по смешанным причинам (категория 140). Эти группы далее делятся на почти сорок подкатегорий. Например, среди убийств по личным причинам категория 122.01 обозначает спонтанное убийство в домашних условиях, а категория 123.01 – убийство в ходе ссоры84. Категория 101 в убийствах с целью выгоды – это наемное убийство, а категория 107 – убийство с целью получения наследства или страховки.
Для серийных убийств отдельной категории нет; серийные убийства могут подпадать под разные категории в зависимости от их типа. Чаще всего серийные убийства происходят в категории 130: убийства на сексуальной почве. Эта группа делится на несколько подкатегорий, включая следующие:
131: организованное сексуальное убийство;
132: дезорганизованное сексуальное убийство;
133: смешанное сексуальное убийство.
Таким образом, убийца, совершивший одно или несколько сексуальных убийств, может являться организованным, дезорганизованным или смешанным. Эти три категории – краеугольный камень расследований и профилирования, применяемого ФБР и полицейскими структурами, использующими ту же систему.
Организованный преступник планирует свои убийства и пути отхода. Он продумывает преступление неделями, месяцами, а то и годами, прежде чем его осуществить. Его фантазии развиваются постепенно, и он сознает свою тягу к выплеску этих смертоносных желаний. Он тщательно выбирает жертв и наблюдает за ними так долго, как это потребуется. На месте преступления он полностью контролирует их. Часто он увозит жертву на другую локацию, а от тела избавляется так, чтобы останков никогда не нашли. Он действует методично и упорядоченно. Обычно мест преступления у него три: там, где он входит с жертвой в контакт, где убивает ее и где избавляется от трупа.
Организованный серийный убийца опасен, и личность его трудно установить. Обычно он социально компетентен, успешно трудоустроен и отлично справляется с работой. Он вступает с жертвой в контакт, знакомясь с ней, очаровывая или заманивая в ситуацию, где сможет взять над ней власть. У него есть машина, он мобилен, зачастую женат либо живет с партнером, иногда имеет детей. Он следит за сообщениями о своих преступлениях в прессе и может сменить работу или переехать в другой город, чтобы его не поймали. Он умен, зачастую образован, хитер и изворотлив. Он приносит с собой оружие и путы для жертвы – веревку, наручники или скотч, – а все улики уничтожает. Он может специально изучать полицейские методы расследования. Организованный серийный убийца – перфекционист, постоянно совершенствующий свою технику с каждым новым убийством. Чем дольше он убивает, тем сложнее становится его поймать.
Дезорганизованный серийный убийца – диаметральная противоположность организованного. Его тоже тяжело поймать, потому что, если организованный убийца относительно предсказуем, то дезорганизованный – нет. Полицейские не могут предвосхитить его действия, потому что он сам не строит четких планов и не знает, когда убьет в следующий раз. Его преследуют расплывчатые фантазии об убийствах, однако настоящего плана у него нет. Дезорганизованный серийный убийца нападает на своих жертв спонтанно, обычно пользуясь подвернувшейся возможностью. Жертва пугается такой «блиц»-атаки, а орудием убийства становится предмет, оказавшийся под рукой – труба, камень, ветка. Убийца, как правило, социально не адаптирован, не работает и не имеет образования, не имеет машины и убивает вблизи дома. Уровень его интеллекта обычно ниже среднего, он может быть психопатом. Тело жертвы он оставляет на месте конфронтации и нападения, не пытаясь спрятать. Он может сильно изуродовать труп. Часто убийца забирает с собой «сувениры»: какую-то вещь, принадлежавшую жертве, предмет одежды или даже часть тела. Он почти или совсем не предпринимает попыток замести следы, уничтожить улики, скрыть свою личность или разработать план отхода. Обычно такой преступник держится особняком, живет один и ему не от кого скрывать свои «трофеи». Он не только держит их у себя, но зачастую специально выставляет на обозрение.
В классификации ФБР имеется еще одна категория убийц, смешанная, то есть с признаками организованного и дезорганизованного типа. Бывает, конечно, что двое или более убийц действуют вместе; нападение может начаться как организованное, но затем скатиться в хаос. Юный возраст преступника, наркотики или алкоголь могут повлиять на его личность так, что он сменит поведение. Критики организованной/дезорганизованной модели говорят, что «смешанная» категория выявляет слабость классификации в целом – слишком много серийных убийц не вписываются в «чистые» категории и потому их относят к смешанной, не имеющей никакого смысла.
То, как три эти категории проявляют себя в реальном поведении, лучше всего проиллюстрировать описаниями настоящих случаев убийств с организованными/дезорганизованными/смешанными характеристиками.
Тед Банди:
главный организованный серийный убийца
В империи серийных убийц все дороги ведут к Теду Банди. Банди был настолько организованным, что полиция так и не обнаружила места преступлений, где он разделался со своими первыми семнадцатью жертвами. Шесть из его жертв до сих пор не удалось найти. Банди называл себя «единственным академиком» в серийных убийствах.
Кем Джек-потрошитель и Бостонский душитель являлись для «тогда», тем Тед Банди является для «ныне». Он тот самый американский психопат: квинтэссенция фактов и мифов, средоточие того, что мы знаем или думаем, что знаем, о новой породе серийных убийц. Банди особенный, потому что он был привлекательным, образованным, похожим на нас – тех, кто разделял мечты среднего класса и считал образование и упорную работу гарантом благополучного будущего.
Альберта де Сальво, о котором говорилось выше, отец в девять лет продал на ферму, а убийцы, с которыми мы еще познакомимся – Эд Гин, прозябавший в одиночестве в глуши Висконсина; сумасшедший Херб Маллин с голосами в голове; Генри Ли Лукас со стеклянным глазом из хижины; Джерри Брудос, горбатившийся в мастерской в подвале и державший трупы в морозилке, – все жили в мире, где, по нашему мнению, им и место: в темных закоулках, куда мы никогда не попадем. В нашем мире мы ходим на работу по утрам, вовремя являемся на уроки в школе, косим газоны, по выходным устраиваем барбекю, вносим арендную плату и платежи по кредитам в конце месяца, встречаемся по пятницам с друзьями и довольно хорошо себе представляем, что будем делать в ближайшие полгода. В нашем мире серийные убийцы – чужаки, хищники, а не соседи, которых мы сами приглашаем на ужин. По крайней мере, так было до того, как мы узнали о студенте юридического факультета и консультанте телефона доверия Теде Банди.
История Банди в мельчайших подробностях рассказывается во множестве противоречащих друг другу книг и бесчисленных энциклопедиях. Он – архетип организованного убийцы, которого можно также классифицировать как «стремящегося к контролю» или «возбуждающегося от гнева». (Более подробно об этих категориях в следующей главе.) Я попытаюсь вкратце изложить здесь суть его дела и разрешить некоторые противоречия, связанные с ним.
Тед Банди – Теодор Роберт Кауэлл – родился 24 ноября 1946 года в Берлингтоне, Вермонт. Его матерью была Луиза Кауэлл, двадцати двух лет от роду. С самого рождения Банди подпадал под категорию, к которой, по данным ФБР, относится 43 % сексуальных и серийных убийц: у него был только один родитель. Его мать, незамужняя, забеременела в Филадельфии, личность отца установить не удалось. Семья Кауэллов, строгих последователей методистской церкви, была очень разгневана новостью о беременности Луизы. В сентябре ее отослали в сопровождении жены церковного пастора в дом для незамужних матерей, который Элизабет Лунд держала в Вермонте. После рождения Теда Луиза вернулась в Филадельфию, а Тед остался в Вермонте еще на три месяца.
Отец Луизы, Сэм Кауэлл, усыновил Теда, выдав за сироту из приюта. Луиза выдавала себя за его сестру. Никто точно не знает, когда Тед разгадал тайну своего рождения, потому что впоследствии он высказал на этот счет несколько противоречащих друг другу версий.
Большинство биографов Банди просто сообщают, что Тед с матерью прожили в Филадельфии четыре года, а потом Луиза переехала в Такому, штат Вашингтон, – на другой край континента. В Такоме она устроилась на работу церковным секретарем и вышла замуж за Джона Кулпеппера Банди, больничного повара, от которого Теду и досталась его фамилия.
Рассказы и воспоминания Банди о детстве, на которые ссылаются биографы, в целом прозаичны и обыденны: Банди стыдился своей принадлежности к низшему классу, стеснялся, когда его видели в их скромном автомобиле «Рамблер», и фантазировал о том, как его усыновляет Рой Роджерс – актер, игравший по телевизору ковбоев. Банди скучал по деду; Банди мечтал жить у дяди Джека, профессора музыки из Университета Такомы, потому что дома у того стояло большое пианино. Когда Банди было восемь, ему запретили забираться в постель к матери с отчимом; он переживал, когда мать вышла замуж и родила еще четверых детей; товарищи по детским играм Банди говорили, что он был вспыльчив. В целом, судя по биографиям, Банди вырос в дружной и любящей семье, а мать и отчим не делали никаких различий между ним и четырьмя другими детьми. Говорили, что у отчима Теда был взрывной нрав, но нет никаких упоминаний о том, что он бил пасынка или жену, да и сам Тед Банди ничего такого не утверждал. У братьев и сестер были прекрасные отношения со старшим сводным братом. Мать Банди настаивает на том, что поскольку Тед был ее первенцем, она всегда проявляла к нему особое внимание.
Одноклассники говорят о Банди как о сообразительном, веселом и популярном мальчике, у которого было много друзей и неплохие способности к учебе. Один из его друзей вспоминал, что Банди отличался тонким и «едким» чувством юмора. По утрам Банди развозил газеты.
В старшей школе воспоминания внезапно омрачаются: Банди стал держаться особняком, учился кое-как. Он больше не пользовался популярностью, как в младших классах. Друзья замечали, что он стал неуверенным, не таким общительным – не только с девушками, но и с людьми вообще.
Позднее Банди говорил, что в старшей школе отдалился от старых друзей, потому что они, по его ощущениям, двигались вперед, а он – нет. Что касается навыков общения, он считал, что «достиг потолка», когда перешел в старшую школу, и предполагал, что это наследственное. По его мнению, дома ему не хватало примера для подражания, кого-то, кто помог бы ему с учебой85.
По загадочным причинам, которых никто не может объяснить, в старшей школе Банди перестал вписываться в привычную среду. С ним все было в порядке, но почему-то он оказался в изоляции. Бывшая одноклассница Банди, ныне адвокат, вспоминает, что, когда ему было семнадцать, он оказался в «середнячках» и начал стесняться других. Однако тот факт, что она вообще его помнит, говорит в пользу Банди – множество серийных убийц в этом возрасте были «невидимками».
У него было только одно свидание с девушкой; Банди говорил, что в школе секс был для него чем-то «из области фантастики» – он мало что знал о нем. В тюрьме Банди вспоминал, что, учась в школе, плохо разбирался в отношениях между мальчиками и девочками и не понимал, интересуется им девочка или нет. В ответ на замечания о том, что его считали красивым, Банди сказал, что сам в это не верил. Он не понимал, как завязывается дружба и как вообще люди взаимодействуют между собой.
Описания Банди в целом подходят для большинства учеников старшей школы: он был обычным. Не из самых популярных, но и не лузер – иными словами, как многие из нас. Над ним не смеялись, не издевались, не обижали, но и популярным он не считался.
Есть одно темное пятно в этом периоде жизни Банди: когда ему было четырнадцать, в Такоме пропала без вести восьмилетняя Энн Мари Барр. Много лет спустя полицейские заподозрили, что Банди мог иметь к этому отношение.
После того как в 1989 году Банди казнили во Флориде на электрическом стуле, криминальный журналист Майра Макферсон попыталась глубже разобраться в его деле, чтобы понять, как формировалась личность убийцы. Макферсон заинтересовало то, что биографы Банди сразу перепрыгивали с детства Теда в Филадельфии к переезду вместе с матерью спустя четыре года в Такому, штат Вашингтон. Ничего не говорилось о том, как Тед жил у бабушки и деда86.
Энн Рул, к примеру, в своей блестящей книге о Банди и его преступлениях, «Убийца рядом со мной», после упоминания о том, что маленькому Теду велели называть бабушку и деда «мама» и «папа», посвящает только один короткий абзац его отношениям с дедом:
Тед обожал деда-отца Кауэлла. Подражал и уважал, искал у него защиты87.
После нескольких месяцев бесед с Тедом Банди авторы «Единственного живого свидетеля» смогли сказать о его первых четырех годах жизни, в которые, если утверждающие это психологи правы, человек получает 75 % своих знаний, лишь следующее:
Прямо перед его четырехлетием Тедди с матерью уехали из Филадельфии к ее дяде с семьей в Такому, штат Вашингтон. Позднее уже выросшему Теду Банди приписывали высказывания о том, что Луиза представлялась его старшей сестрой, а не матерью. Но это неверно; он всегда знал ее как маму. Однако мальчик сердился за то, что его оторвали от деда, который заботился о нем, и от жизни в комфортабельном дедовом доме88.
Когда Макферсон взялась опрашивать родственников Банди, стала вырисовываться достаточно тревожная картина его семьи. Дед Банди отличался вспыльчивостью, и братья побаивались его, а один даже говорил: «Я всегда считал, что он сумасшедший». Дед часто бил свою жену. Бабушка страдала от депрессии и неоднократно лежала в больнице, где ее лечили электрошоком. Один из кузенов Теда упоминал, что дед, служитель церкви, хранил дома большую коллекцию порнографии, и маленький Тед однажды обнаружил ее и как следует изучил.
Тед действительно называл бабушку и деда «мама» и «папа», а мать считал своей старшей сестрой. Тетка Банди говорила, что остальные члены семьи с подозрением отнеслись к «усыновлению» Теда родителями Луизы. Ее мать не могла толком заботиться о ребенке, и все подозревали, что Тед на самом деле – сын Луизы.
Никто точно не знает, когда Банди открыл тайну своего рождения, и сам он излагал на этот счет несколько конфликтующих версий. По одной из них, учась в университете, он узнал, что его «сестра» на самом деле его мать, но школьные друзья утверждают, что Луиза Банди всегда считалась «мамой» Теда. Другой приятель вспомнил, что в старших классах Банди говорил ему, что рожден вне брака.
Макферсон пишет, что лишь недавно мать Банди признала, что ее отец иногда бил ее мать. Видел ли маленький Тед, как «отец», владеющий коллекцией порнографии, бьет «мать»? И почему «сестра» внезапно, когда ему было четыре года, увезла его на другой конец страны и стала его новой мамой? Более того, после переезда в Такому мать сменила второе имя Теда на Нельсон. До сих пор этому нет внятного объяснения. Макферсон рассматривает несколько туманных версий того, почему подлинная личность отца Теда никогда не обсуждалась. Точно так же мы не знаем, почему Луиза вдруг собрала вещи и покинула Филадельфию, когда Теду было четыре.
Некоторые психиатры, беседовавшие с Банди, утверждают, что у него наблюдались симптомы, характерные для тех, кто в раннем детстве стал свидетелем каких-то драматических травмирующих событий, и с тех пор подавлял и сублимировал эти воспоминания. Макферсон также докопалась до истории с трехлетним Тедом, который подложил три кухонных ножа под одеяло своей пятнадцатилетней тетке, пока она спала. По словам тетки Теда:
Он просто стоял рядом и улыбался. Я прогнала его из комнаты и отнесла ножи обратно на кухню, а еще сказала обо всем матери. Помню, я тогда заметила, что никто, кроме меня, не увидел тут ничего странного. Никаких мер не предпринималось.
Если сведения Макферсон точны, этот небольшой, но неприятный эпизод из детства Банди приобретает совсем другой контекст и значение. Как и 81 % серийных убийц, по данным ФБР, подростком Банди воровал. Следствию удалось найти карточку с перечислением дел о воровстве, где он проходил подозреваемым, однако сами дела были уничтожены, когда Банди исполнилось восемнадцать. Друзья из старшей школы вспоминают, что он подделывал билеты на лыжный подъемник, а вся его горнолыжная экипировка была ворованная. Лыжи были одним из немногих видов коллективной деятельности, в которой Банди участвовал, и успешно. Годы спустя он подлавливал некоторых своих жертв на горных дорогах, ведущих к лыжным трассам. Контакт с порнографией в детстве, если таковой действительно имел место, относит Банди к 81 % серийных убийц, переживших то же самое.
Изоляция, чувство собственной неполноценности ставят Банди в один ряд с 77 % всех убийц, по данным ФБР. Когда в 1965 году Банди оканчивал старшую школу, его выпуск был одним из первых в поколении бэби-бумеров – самый большой за всю предыдущую историю школы, он включал 740 человек. Это тоже должно было способствовать ощущению обезличенности и изоляции.
Судя по всему, с самого детства Банди преследовали мысли о бедности, принадлежности к низшим слоям социальной структуры. Мечты об усыновлении Роем Роджерсом связаны не столько с его ролью ковбоя, сколько с богатством и успехом. Маленький Тед хотел жить в роскоши. Он мечтал переселиться к своему дяде Джеку, у которого дома стояло большое пианино – Теду оно казалось символом богатства. Когда мать водила Теда покупать одежду, он тащил ее к самым дорогим, брендовым вещам. Даже после того, как его арестовали за убийства, в письмах из тюрьмы он жаловался на отсутствие «охлажденного шабли». Много лет спустя, когда его спросили, что он чувствовал, убивая, Тед ответил: «Как описать вкус буйабес? Некоторые вспомнят устриц, некоторые кефаль». Он развил у себя легкий аристократический акцент, напоминающий британский, – как у Энтони Хопкинса в роли Ганнибала Лектора, хотя фильм тогда даже не был снят.
И хотя снобизм и размышления о классовой принадлежности сами по себе не заставляют убивать, они могли внушить Банди нереалистичные ожидания, которым он не соответствовал. Он испытывал неуверенность в себе – возможно, из-за детской травмы, перенесенной в Филадельфии, – а также унижение от невозможности соответствовать собственным притязаниям, что и привело к погружению в тайный мир фантазий, куда любят удаляться серийные убийцы.
Банди был прав, когда опровергал утверждения о том, что он был привлекателен, даже красив. В конце концов, какая разница, как он выглядел на самом деле – главное, каким он сам себя воспринимал. Банди мог выглядеть, как суперзвезда, но если он не чувствовал себя красивым, это ничего ему не давало.
Окончив старшую школу, в 1965 году Банди поступил в Университет Пьюджет-Саунд. Вместе с другими студентами первого курса он сидел в гигантских переполненных поточных аудиториях. Он вспоминал, что в тот год ощущал предельное одиночество. Он оказался оторван от приятелей, живших по соседству, с которыми еще мог общаться, и не обладал достаточной уверенностью, чтобы завести новых. В первый год колледжа Банди жил дома. Мать вспоминала, что он получал хорошие оценки, но в общественной жизни никак не участвовал. Каждый день он приходил домой, занимался, ложился спать и возвращался обратно в колледж.
Весной 1966 года Тед Банди встретил любовь своей жизни. Ее звали Стефани (псевдоним), и она была старше его. Стефани училась на третьем курсе в Университете Вашингтона. Она была высокая, красивая, элегантная, с длинными темными волосами, разделенными на прямой пробор. Стефани принадлежала к богатой семье из Сан-Франциско – то есть происходила из среды, в которую Банди стремился. Она казалась ему олицетворением мечты. Некоторое время он восхищался ею на расстоянии, но завести знакомство боялся.
Однажды он узнал, что Стефани едет кататься на лыжах, и словно невзначай попросил его подвезти. На трассе Банди показал себя уверенным и опытным спортсменом. По пути обратно, в машине, Банди постарался соблазнить Стефани, и они стали любовниками. Возможно, то был его первый сексуальный опыт.
Банди приложил немало усилий, ухаживая за Стефани. Беатрис Слоун, шестидесятилетняя вдова, с которой Банди подружился, давала ему свою машину, чтобы он произвел на девушку впечатление. Миссис Слоун называла Банди «обаятельным негодяем» и поддерживала его в стремлении завоевать Стефани. Однажды, когда Банди собрался приготовить для девушки роскошный ужин, она одолжила ему свой лучший хрусталь и столовое серебро. Тед со Стефани стали постоянной парой.
На втором курсе Банди перевелся к Стефани в университет и взялся учить китайский. Он говорил, что выбрал этот экзотический предмет, чтобы выделиться из толпы. Тот год был, пожалуй, самым счастливым в жизни Банди. Он прекрасно учился и разъезжал со своей девушкой по друзьям и родственникам, хвастаясь ею.
Тем не менее годы спустя Банди утверждал, что именно в тот, самый счастливый период жизни, у него внезапно вспыхнуло странное увлечение. Проходя как-то вечером по улице, он совершенно случайно увидел в окно раздевающуюся женщину. Картина так его впечатлила, что он начал искать новые возможности подглядывать за женщинами. Банди вспоминал, что тяга не была непреодолимой: он не опаздывал на свидания, не отменял важные встречи и вообще никак не перестраивал свою жизнь. Приступы вуайеризма не влияли на его жизненный уклад. Однако он тратил немало времени и усилий на эту привычку, в которой значительно усовершенствовался и которую не мог бросить.
Весной 1967 года Стефани окончила учебу и, по ее словам, начала уставать от Банди. Он казался ей слишком незрелым. Ей не нравилось, когда он подкрадывался к ней, хлопал по плечу и прятался, чтобы она не увидела его, обернувшись. Возможно, несмотря на заверения Банди в том, что его вуайеризм никак не влиял на повседневную жизнь, эта привычка сделала его менее внимательным любовником. Позже, когда Банди начал убивать, другие его любовницы упоминали о «сексуальной лени» и холодном, натужном сексе. Надеясь вырваться из отношений с Банди, Стефани сказала ему, что уезжает домой, в Сан-Франциско, сразу после выпуска. К ее вящему удивлению и разочарованию, Банди ответил, что ему предложили стипендию в Стэнфордском университете Сан-Франциско на все лето, чтобы он продолжил изучение китайского. Он поехал за ней следом в Калифорнию.
В Сан-Франциско у Банди произошел срыв. Сложно сказать, что именно послужило тому причиной: неудача в Стэнфорде или разрыв со Стефани. Он перестал показываться на лекциях и делать домашние задания, не смог сдать экзамен. Стефани тем временем начала работать в брокерской фирме. Однажды она вышла из офиса на ланч и почувствовала знакомое похлопывание по плечу. Когда она обернулась, Банди прятался за углом, как маленький мальчик. Стефани сказала, что не хочет его больше видеть.
В Такому Банди вернулся в полном отчаянии. Брат вспоминает, что до разрыва со Стефани он всегда контролировал свои эмоции. Еще ни разу он не видел Теда таким расстроенным и мрачным.
Примерно в тот же период, по его собственному признанию, Банди начал повреждать девушкам машины – прокалывать шины или снимать распределитель зажигания. Это ничего не давало, вспоминает он, потому что возле колледжа всегда было достаточно парней, готовых помочь девушке с машиной. Он говорил, что сам не знал, что стал бы делать, если бы действительно смог поймать кого-то в эту ловушку. По его словам, он просто играл с опасностью и смотрел, как далеко может зайти.
Банди находился в стадии «тестирования» своих фантазий – каждый серийный убийца проходит ее, прежде чем совершить первое убийство. Вуайеризм тем временем относил его к 71 % убийц, у которых до первого убийства наблюдается такая привычка.
Осенью 1967 года Банди вернулся на третий курс университета. Он бросил занятия китайским и взялся за изучение городского планирования. Он не мог сосредоточиться на учебе и в декабре перестал посещать лекции. Зиму он провел, путешествуя по стране. Позднее следователи изучили маршруты его путешествий, но не обнаружили никаких следов, указывающих на возможные убийства. Весной 1968 года Банди вернулся в Сиэтл, снял небольшую квартирку и устроился на работу – ночным кладовщиком в супермаркете.
В тот период Банди стал виртуозным вором. Большая часть его одежды, мебели, предметов обихода, магнитофон, телевизор и даже комнатное растение в горшке были ворованными. Банди крал не как профессионал, чтобы потом продать добычу, – он оставлял ее у себя и использовал, при этом крал все самое высококачественное. Иногда он воровал из магазинов, иногда пробирался в летние дома на побережье близ Сиэтла. Банди вспоминал, что алкоголь помогал ему в воровской деятельности, потому что снижал уровень тревоги и позволял казаться более спокойным, чем на самом деле.
Банди говорил, что тогда же увлекся жесткой порнографией. Он упоминал, что тяга к порнографии у него возникла еще в начальной школе: сначала его привлекали обычные картинки из журналов вроде «Плейбоя», но со временем его вкус стал меняться в более жесткую сторону.
Банди признавался, что являлся активным читателем бульварных детективов, вроде тех, которыми увлекались также Эд Гин, Джон Джуберт и Харви Глатмен[12]. Банди говорил, что его восхищали истории и картинки с женщинами-жертвами, и что он неплохо изучил полицейские процедуры и криминалистические методики – какие из них эффективны, а какие нет. (См. Главу 6, о возможном влиянии детективного чтива на серийных убийц.)
Судя по всему, Банди приближался к точке совершения первого убийства на почве своих фантазий. На нем уже сказывались многочисленные стрессоры: девушка его отвергла, он провалил экзамены в колледже и бросил учебу, работа не сулила никаких перспектив. Единственным, чего для этого не хватало, был финальный триггер – еще один отказ, случайное столкновение с кем-нибудь во время кражи, любой фактор мог спровоцировать начало его карьеры убийцы той весной 1968 года. Но вместо этого Банди собрался и начал жизнь заново.
Мы снова возвращаемся к тому, что делает случай Банди знаковым. Он проживал тот же опыт, испытывал те же желания, ставил те же цели, что и все остальная амбициозная городская молодежь: он мог быть любым из нас. В моем поколении практически нет таких мужчин, которые не засматривались в «Плейбое» на фотографии задорных «девушек по соседству», как Банди. Большинство из нас переходили дальше к свиданиям с такими девушками. И Банди поначалу тоже.
В начале взрослой жизни многие из нас переживали неудачные романы, заваливали экзамены или испытывали еще какое-нибудь разочарование. Как и Банди. И, возможно, в такие горькие моменты мы фантазировали о некоем поступке: значительном, иногда неприемлемом, даже жестоком. Банди начал заигрывать с такими фантазиями – заглядывать в окна, ломать девушкам машины, проверять, как далеко он может зайти. Это и отличает его от большинства из нас, еще до начала убийств: стремление воплотить фантазии в действительность, ступить на путь, ведущий в темноту.
Банди решился на это не сразу. Как все мы, сначала он пытался преодолеть разочарование, залечить раны и продолжать жить, делая все, что в его силах, ради «погони за мечтой». От других серийных убийц Банди отличают упорство и настойчивость. Он пытался делать то, чего ждут от всех, – подниматься на ноги и идти дальше.
Однажды утром весной 1968 года Банди собирался проникнуть в один из домов на пляже. На углу ближайшей улицы он столкнулся с приятелем из старшей школы, и они разговорились. Приятель сказал Банди, что работает на Арта Флетчера, местного политика-республиканца, который баллотируется на пост заместителя губернатора штата Вашингтон. Несколько других знакомых Банди уже работали у Флетчера, и его звали присоединяться. Приятель вспомнил, что в старших классах Банди интересовался политикой. Вскоре после этого Банди предложили работу у Флетчера в предвыборном штабе.
Банди вспоминал, что политика дала ему возможность мгновенно стать частью чего-то большего. Она сопровождалась активной социальной жизнью. Он говорил, что у него не было денег на членство в теннисном клубе, но благодаря политической деятельности он получил доступ во влиятельные круги.
В 1968 году Арт Флетчер участвовал в тех же выборах, что некогда Роберт Кеннеди до своего убийства. Банди настолько понравился Флетчеру, что тот сделал его своим личным водителем и охранником. Банди проявил себя как способный и умный юноша, к тому же он всегда отлично выглядел и одевался. Никто не знал, что Банди ворует дорогую одежду, в которой появляется на работе. К сожалению, в ноябре Флетчер проиграл выборы, и через несколько дней Банди лишился своей должности. Очень быстро он устроился продавцом в тот же магазин в Сиэтле, из которого воровал. Там он себя зарекомендовал как отличный продажник, особенно с женщинами-клиентками. Казалось, он может продать им что угодно.
Все это время Банди поддерживал отношения со своей бывшей девушкой Стефани, живущей в Сан-Франциско. Периодически он писал ей или звонил, а когда Стефани проезжала через Сиэтл по пути к родственникам в Ванкувер, Британская Колумбия, то заглядывала к Банди повидаться. В письмах и звонках Банди не просматривалось никаких следов былой драмы.
Подкопив денег, Банди ушел с работы в магазине и зимой 1969 года поехал в Филадельфию, где провел первые четыре года жизни. Там он поступил в университет Темпл, на актерское отделение. У него были отличные оценки по сценическому мастерству и гриму – этим навыкам он найдет применение в ближайшем будущем. Больше о той зиме нам ничего не известно.
Летом 1969 года Банди вернулся в Сиэтл и поселился в университетском пансионе, который держала супружеская чета. Он сразу понравился хозяевам – те отзывались о нем как о тихом и всегда готовом прийти на помощь постояльце. Он содержал свою комнату в чистоте и помогал с мелкими делами по дому. Часто его приглашали к хозяевам на ланч или на кофе. Он устраивался на мелкие подработки, в том числе курьером в юридической фирме.
В сентябре Банди зашел в университетское кафе близ пансиона и заметил хорошенькую девушку в окружении друзей. Ее звали Лиз Кендалл – двадцать пять лет, разведена, с трехлетней дочерью, работает секретаршей у врача. У нее были длинные темные волосы, и она происходила из богатой семьи в Солт-Лейк-Сити, Юта. Тед сказал ей, что учится на юриста и пишет книгу о Вьетнаме. Впоследствии Лиз вспоминала, что Банди показался ей таким обаятельным и красивым, что к концу вечера она «уже планировала их свадьбу и придумывала имена для детей».
Они стали парой; Лиз с дочерью охотно выходила и выезжала куда-нибудь с Банди. Она была очень тревожной и ревнивой. После недавнего развода ее тревожность только усилилась, и в этом смысле она была идеальным вариантом для Теда. Через три месяца они объявили о помолвке и получили разрешение на брак. Однако когда дошло до дела, Банди порвал разрешение у Лиз на глаза и признался: он бросил университет и не пишет никакой книги. Лиза простила его и предложила оплатить дальнейшую учебу.
Летом 1970 года Тед Банди начал работать водителем-экспедитором в небольшой компании, торгующей медицинским оборудованием. Тогда же он поступил на психологический факультет в Университете Вашингтона. Тем летом Банди прослыл героем – он спас трехлетнюю девочку, упавшую в озеро. Преподаватели в университете восхищались им. В рекомендательном письме один из них написал:
Мистер Банди безусловно один из лучших студентов нашего факультета. Я отнес бы его к 1 % самых выдающихся студентов из всех, кого учил и в Университете Вашингтона, и в Университете Пердью. Он обладает выдающимся умом, общительностью, мотивацией и сознательностью. Он ведет себя скорее как молодой профессионал, а не как студент. Он отличается огромной трудоспособностью, а его интерес к учебе вызывает подлинное восхищение… В ходе преддипломной подготовки мистер Банди заинтересовался изучением психологических переменных, оказывающих влияние на принятие решений присяжными. В настоящий момент мы с ним занимаемся исследовательским проектом, посвященным экспериментальному выявлению переменных, влияющих на присяжных.
Другой профессор психологии подхватывал:
Совершенно очевидно, что другие студенты считают его образцом для подражания… Его личные качества соответствуют самым высоким стандартам. Тед – зрелый молодой человек, очень ответственный и эмоционально стабильный (но не равнодушный, как многие другие – он радуется и расстраивается в соответствующих ситуациях). Я затрудняюсь назвать хоть какие-то его слабые стороны.
Тем временем Лиз Кендалл продолжала встречаться с Банди, а позднее утверждала, что в тот период он был увлеченным, романтичным и нежным любовником. Она всегда была желанной гостьей у него в пансионе, и очень часто они с Тедом посещали ее семейный домик в горах. Все считали, что их женитьба – вопрос времени.
В сентябре 1971 года Банди перешел на последний курс психологического факультета. Он ушел с работы в медицинской фирме и устроился консультантом в Кризисную клинику Сиэтла. Это было круглосуточное учреждение, и люди, собиравшиеся покончить с собой или переживающие еще какой-то кризис, могли позвонить на горячую линию и получить консультацию или совет. В основном там работали волонтеры под наблюдением студентов-психологов, получавших зарплату, как Банди.
Примерно в то же время волонтером в клинике начала работать Энн Рул – ее часто ставили в пару с Тедом Банди. Рул, которой было за сорок, разводилась тогда с мужем; у нее было четверо детей. Раньше она служила офицером полиции Сиэтла, но потом ушла и поступила в Университет на курс писательского мастерства. Энн стала популярным автором статей в стиле «тру-крайм» для детективных журналов вроде «Настоящий детектив» – тех самых, которые Банди проглатывал в огромных количествах. На момент знакомства с Банди она уже опубликовала около восьмисот статей. Она также сотрудничала с офисами шерифов в нескольких округах штата Вашингтон, для которых писала синопсисы текущих расследований. В своем бестселлере, посвященном дружбе с Банди, «Убийца рядом со мной», Энн писала: «Он сразу мне понравился. Не мог не понравиться».
Рул честно писала о своем первом впечатлении от Банди:
Если, как полагают сегодня многие, Банди забирал жизни, он также и спасал жизни. Я знаю, что он спасал жизни, потому что я была тогда рядом.
Четко, как будто это было вчера, я вижу его, склонившегося над телефоном, не перестававшим говорить утешительные слова… Он никогда не грубил и никогда не торопился… Он был одним из той редкой породы людей, кто внимательно вас слушает и искренне вами интересуется. Ему расскажешь то, что никогда не расскажешь никому другому89.
И хотя некоторые утверждали, что у Банди случались гневные вспышки, Рул говорит, что никогда не видела ничего подобного:
Разъяренным я его никогда не видела. Даже разгневанным. При всем желании мне уже не упомнить всех наших разговоров, но могу сказать одно – мы никогда не спорили. И со мной, и с любой женщиной, с которой я его когда-либо видела, Тед обходился со старомодной учтивостью, и это казалось мне привлекательным.
В предрассветные часы после смены он неизменно провожал меня до машины. И стоял, пока не убеждался, что я в безопасности: села, заперла двери и завела двигатель, после чего махал мне на прощание перед дорогой домой длиной в двадцать миль. Он часто повторял: «Будь осторожна. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось» 90.
Однако крошечные, едва заметные трещинки уже начали появляться в личности Теда Банди. Самое страшное то, что их истинная значимость выяснилась уже после того, как его преступления были раскрыты. Энн Рул вспоминает, что по просьбе Банди приносила ему копии статей, которые писала для «Настоящего детектива».
Был момент, когда Банди специально попросил у нее статьи об изнасилованиях, поскольку ему требовалась информация для «исследовательского проекта» по психологии. Его девушка Лиз вспоминает, как однажды вечером вытащила из кармана его пиджака пару резиновых хирургических перчаток. Друг упоминал, что заметил у Банди в багажнике наручники и спросил, зачем они ему. Тед в ответ сочинил историю о том, что нашел их на помойке.
Весной 1972 года Банди окончил курс психологии и подал документы в юридическую школу. Хотя оценки у него были хорошие, вступительный тест он прошел с трудом, и все школы, куда он обращался, ему отказали. Банди устроился на работу консультантом в амбулаторное психиатрическое отделение госпиталя Харборвью в Сиэтле. Продержался он там недолго: про него говорили, что он холоден и чуть ли не агрессивен с пациентами и скорее поучает их, чем дает советы. Более того, персонал заподозрил, что по ночам Банди звонит пациентам домой с анонимными угрозами.
Несмотря на роман с Лиз, Банди вступил в отношения с другой сотрудницей госпиталя. Годы спустя она сообщила полиции, что однажды, когда они занимались любовью, Банди зажал ей горло рукой и начал душить.
Возможно, предчувствуя надвигающийся кризис, как после разрыва со Стефани, Банди попытался найти прибежище в политике. В 1972 года должны были состояться выборы, и он пошел работать на действующего губернатора Дэна Эванса. Бывало, его отправляли оценить обстановку на выступлениях соперников Эванса; Банди ходил туда в париках и с накладными усами. У него начали появляться способности хамелеона: он менял стрижки, отращивал и сбривал бороду, по-разному причесывал волосы. Многие упоминали, что Банди был мастером преображения.
И опять он вроде бы встал на ноги, несмотря на неудачу с первым после выпуска местом работы и отказами юридических школ. После выборов он получил награду за участие в кампании губернатора. В своем резюме 1972/1973 года он писал:
✓ Помощник председателя Комиссии по предупреждению преступности, октябрь 1972 – ноябрь 1973 года. В качестве помощника председателя Комиссии по предупреждению преступности предложил и провел предварительное исследование нападений на женщин и должностных (экономических) преступлений. В Комиссии писал пресс-релизы, речи и газетные статьи. Активно участвовал в планировании деятельности Комиссии на 1973 год.
✓ Консультант по коррекционной деятельности: январь 1973 года. В настоящий момент сотрудничаю с Комитетом по юридическому планированию округа Кинг в рамках программы по выявлению процента рецидивов у преступников, признанных виновными в правонарушениях и тяжелых правонарушениях в двенадцати окружных судах. Цель исследования – определить характер и количество правонарушений, совершенных после вынесения приговора окружным судом.
В мае 1973 года Банди нанимают консультантом в Центральный комитет Республиканской партии: он должен анализировать превышения бюджета на правительственные расходы. Он работает на главу комитета Росса Дэвиса и часто бывает у него дома. Дэвису Банди запомнился как «умный, агрессивный, даже чересчур, и искренне верящий в систему». Его жена Лайза вспоминает: «Он мало говорил о себе, но у меня не было ощущения, что он что-то скрывает. О своей семье и матери он высказывался очень тепло». Бывало, что Тед сидел с детьми Дэвисов и ужинал у них дома минимум раз в неделю.
Банди снова подал документы в юридическую школу и благодаря многочисленным рекомендациям добился принятия в Юридический колледж Юты в Солт-Лейк-Сити – в сентябре ему предстояло приступить к учебе. Примерно тогда же он купил машину – «Фольксваген-жук» бронзового цвета. Уже во второй раз он покупал одну и ту же модель. Банди явно нравился ее внеклассовый статус – машина была недорогая, но многие богачи покупали ее как запасную, чтобы спокойно ездить по городу.
Тем летом Банди отправили в Калифорнию на конференцию Республиканской партии, и он решил повидаться там со своей бывшей возлюбленной, Стефани. Он больше не был лузером. Банди излучал ауру успеха: выпускник колледжа с политическими амбициями, красноречивый, уверенный в себе, принятый в юридическую школу. Стефани увиденное понравилось, и их отношения возобновились.
К августу 1973 года Банди опять преодолел вставшие перед ним преграды: мальчик из колледжа, которого все отвергли, превратился в психолога-консультанта, помощника уважаемого политика, желанного гостя на званых обедах, спасителя детей, студента юридической школы, про которого говорили, что однажды он может стать губернатором штата. А теперь он еще и вернул себе свою первую и истинную любовь, женщину, которую потерял пять лет назад. Конечно, его путь не был гладким – вспомнить хотя бы кражи или подглядывание в окна, – и на горизонте еще висели тучи, ведь он встречался сразу с двумя женщинами, и с этим еще предстояло разобраться. Однако в целом Банди, казалось, вполне исцелился. Кто мог подумать, что через шесть месяцев он начнет жестоко насиловать и убивать женщин.
В последний момент Банди сменил юридическую школу. За лето друзья из Республиканской партии убедили его, что нет смысла учиться в Юте, если он планирует политическую карьеру в штате Вашингтон. Банди подал заявление и был принят на юридический факультет Университета Пьюджет-Саунд в Такоме, Вашингтон. В Университет Юты он написал, что попал в серьезную автомобильную аварию и в этом году не сможет посещать занятия. Не совсем понятно, зачем ему понадобилось лгать, но, возможно, он чувствовал неловкость после того, как приложил столько усилий, чтобы пробиться туда, а теперь, в последний момент, изменил выбор университета.
Некоторые биографы Банди связывают эту смену учебного заведения с последующей вспышкой убийств. Якобы, приехав в юридическую школу в Такоме, он обнаружил, что она находится в безликом офисном здании и нисколько не напоминает университеты Лиги плюща, какими он себе их представлял – это была самая заурядная, второсортная юридическая школа. Сноб в нем взбунтовался – он бросил ходить на занятия, впав в такое же отчаяние, как шесть лет назад в Сан-Франциско. Биографы Банди предполагают, что это невыносимое разочарование послужило триггером последующих убийств. Однако крайне маловероятно, что Банди прошел через весь процесс поступления в Университет Такомы, ни разу не побывав там. Более того, поскольку он подавал документы с опозданием, ему, скорее всего, пришлось отвозить их лично, а раз в Такоме жила его семья, добраться туда не составило для него труда (собственно, Сиэтл находится от Такомы в получасе езды). Вряд ли Банди был удивлен внешним видом школы, когда начал там учиться. Наверняка случилось что-то еще.
Мы знаем, что в последние семь лет Банди продолжал подглядывать за женщинами и бесцельно слоняться ночами в жилых кварталах близ университета, ища некого удовлетворения для своих фантазий. Никто не может сказать, как давно эти фантазии преследовали его: возможно, с самого детства или подросткового возраста. Временами Банди «тестировал» их, повреждая девушкам машины. Такие моменты, вероятно, отмечали циклы, которые наступали и проходили, но усиливались с каждым разом. Банди описывал их как клиническую депрессию: «Не резкие перепады настроения, просто изменения», – говорил он. Он также упоминал, что мог с легкостью изображать жизнерадостность, скрывая значительную часть своей жизни, о которой никто понятия не имел.
Многие биографы Банди связывают его неудачу в Стэнфорде летом 1967 года с разрывом со Стефани, девушкой его мечты. Мы, однако, не уверены, что на тот момент Стефани действительно начала отдаляться от Банди. Возможно, все происходило совсем наоборот – его неудача в Стэнфорде могла стать причиной успеха, а не провала со Стефани. До встречи с ней Банди уже имел представление о том, каков для него женский идеал; Стефани вроде бы подходила под его критерии. Однако, как всем нам известно, реальные любовники редко соответствуют нашим фантазиям. Ведь именно после того, как Банди начал встречаться со Стефани, у него начались «приступы» ночных блужданий и подсматривания. Иными словами, он понял, что заполучить девушку, о которой мечтаешь, это еще не все. Не это ему нужно. И потому начал бродить по ночам.
Банди утверждал, что жесткая порнография помогла его фантазиям оформиться в конкретные идеи и действия. Может и так, но, скорее всего, Банди находился в стадии отрицания, когда говорил это. Жестокие фантазии сформировались у него гораздо раньше, но ему хватало ума и образованности их стесняться – и подавить ранние воспоминания о них.
Давление на Банди шло с трех сторон: то были жестокие фантазии, которые он по-настоящему хотел осуществить; попытки реализовать амбиции, которые, ему казалось, он должен реализовать; и тревога, а то и чувство вины, за содержание своих жестоких фантазий. Менее образованный, менее думающий или менее амбициозный человек, чем Банди, вряд ли стал бы так тревожиться и размышлять о недопустимости своих желаний. Возможно, Банди беспокоился, потому что понимал: если фантазии возьмут над ним верх, он окажется изгнан из общества, а его карьерным планам придет конец – собственно, именно так и случилось.
Вне всякого сомнения, Банди фантазировал о том, что сможет вернуть девушку, с которой встречался шесть лет назад, заставит ее снова в него влюбиться, и вот это произошло – его фантазия осуществилась. Это было действительно огромным достижением – как ни посмотри. Весьма вероятно, что все, что Банди делал в прошедшие шесть лет, он делал с целью вернуть Стефани. Например: городским планированием в 1967 году он начал заниматься потому, что не успел подать документы на факультет архитектуры – Стефани как-то упомянула, что восхищается архитекторами.
Теперь, осенью 1973-го, Банди вернул свою любовь. Стефани прилетела в Сиэтл, чтобы провести время с Тедом. Чтобы Лиз их не уличила, Тед поселил Стефани в отеле.
Лиз так и не узнала, что Тед и Стефани решили пожениться и что он возил ее к Дэвисам, где представил как свою невесту. Банди одолжил у них машину и отправился со Стефани на романтический пикник в горы, где они катались в студенческие времена. В конце поездки Лайза Дэвис сделала фотографии Теда и Стефани в обнимку перед домом Дэвисов, а потом Тед отвез Стефани в аэропорт.
Практически сразу после того, как Банди воссоединился со Стефани, его жизнь начала разваливаться на части, а началось все с плохих результатов в юридической школе. Судя по всему, когда Стефани согласилась выйти за него замуж, Банди понял, что в реальности его фантазия бессмысленна – она ложная. Однажды Банди сказал: «Я всегда чувствовал себя каким-то потерянным в собственной жизни».
Банди наверняка чувствовал, что есть нечто, чего он действительно хочет – не только стать адвокатом и завоевать сердце красивой темноволосой девушки. Чего ему хотелось, в глубине души, это просто владеть ее телом; он осознал, что не хочет ни ее любви, ни союза с ней. Дожидаясь смертной казни, Банди рассказывал, что не получал удовольствия, когда причинял боль своим жертвам. Он не пытал их. Больше всего его увлекала охота за жертвами и их поимка; как он говорил «физическое владение ими – как другие владеют растением в горшке, картиной или “Порше”».
Циничное разочарование Банди после осознания его целей достаточно типично для психологии серийного убийцы. Когда серийный убийца осуществляет свои цели через убийство, он зачастую остается не удовлетворен им – ему нужно совершить следующее, усовершенствованное, чтобы фантазия реализовалась по-настоящему.
Энн Рул пишет, что в декабре 1973 года она видела Банди на рождественской вечеринке. На этот раз он был там со своей девушкой Лиз и познакомил ее с Рул. Она решила, что Банди порвал со Стефани и что Тед и Лиз живут вместе. Лиз сказала, что едет домой в Солт-Лейк-Сити на рождественские каникулы, а Тед остается в Сиэтле заниматься.
Как только Лиз уехала к родителям в Юту, Стефани прилетела в Сиэтл провести время с женихом и обсудить будущую свадьбу. Позднее Стефани говорила, что Банди сильно изменился с их последней встречи в сентябре. Он не купил ей никакого подарка на Рождество, но показал невесте очень дорогие шахматы, которые собирался подарить другу. Он совсем не обрадовался дорогим подаркам, которые она ему привезла. Любовью он занимался холодно, механически. Однажды вообще ушел из дома на целый день, якобы чтобы «поработать над проектом».
Он признался Стефани, что у него есть другая женщина, и, хотя между ними все кончено, она часто ему звонит, и он должен «избавиться» от нее, прежде чем сможет полностью посвятить себя Стефани. Когда Стефани попыталась обсудить с ним свадьбу, он быстро переключился на другую тему: своем рождении вне брака. В последний вечер перед ее отлетом в Сан-Франциско они, по словам Стефани, вообще не занимались любовью. Удивленная и недоумевающая, она улетела домой 2 января 1974 года.
4 января восемнадцатилетняя девушка легла спать в своей квартире в подвальном этаже старого большого дома близ Университета Вашингтона. Когда на следующее утро она не пришла завтракать, соседи сначала решили, что она проспала. К полудню они начали беспокоиться и спустились вниз. Дверь была не заперта, девушка лежала в постели, но не отвечала на их обращения. Подойдя ближе, они, к своему ужасу, увидели, что ее лицо и волосы в крови. Кто-то вырвал металлический прут из изголовья ее кровати и пробил им ей череп. Потом преступник сунул ей во влагалище гинекологическое зеркало – из тех, которые продают только специализированные поставщики, – и жестоко порвал ей гениталии, причинив серьезные повреждения. Десять дней она провела в коме, а когда очнулась, ничего не помнила о нападении. Все произошло, когда девушка спала. Нормальная деятельность мозга у нее так и не восстановилась.
Сегодня считается, что преступление совершил Банди – бывший экспедитор медицинской фирмы.
Вечером 31 января 1974 года Линда Хили, студентка факультета психологии в Университете Вашингтона, легла спать в своей квартире в подвальном этаже большого дома, который делила с еще несколькими девушками. Линда подрабатывала, зачитывая результаты лыжных гонок на местной радиостанции, и ей надо было рано вставать по утрам. Одна из ее соседок, Барбара Литтл, жила там же, в подвальном этаже, рядом с Линдой; она слышала, что ее будильник сработал, как обычно, в 5:30 утра. Барбара перевернулась на другой бок и заснула снова.
Спустя полчаса, зазвонил собственный будильник Барбары. Поднявшись, та удивилась, что будильник Линды все еще звонит, прошла в комнату Линды и включила свет. Все, вроде бы, было в порядке, хотя Барбара удивилась, что Линда застелила постель перед уходом – обычно она стелила ее, когда возвращалась с лекций домой. Барбара выключила будильник Линды. Позвонили с радиостанции – Линда до сих пор не пришла на работу. Барбара заверила сотрудника станции, что Линда уже ушла и вскоре будет на месте.
По мере того как ее соседки вставали в то утро, каждая замечала нечто необычное. Велосипед Линды, на котором она ездила в университет, так и стоял в подвале. Они также заметили, что боковая дверь в подвал не заперта – это было странно. Далее они отправились в университет и весь день провели на занятиях – каждая предполагала, что другие повидались с Линдой в течение дня. Вечером они собрались дома, и тут приехали родные Линды – у них был запланирован совместный ужин. Линда так и не появилась, поэтому пришлось вызвать полицию.
Полицейские начали с обыска ее комнаты. Когда они сдернули покрывало, то увидели, что подушка лежит без наволочки, вся в крови. Потрясенные соседки сказали полиции, что и постель застелена не совсем так, как обычно Линда ее заправляла – она натягивала одеяло на подушку, а тут подушка лежала сверху. В шкафу была обнаружена ночная сорочка Линды с пятнами крови на плечах и горловине. Одежда, в которой девушку видели прошлым вечером – джинсы, блузка и ботинки, – пропала, пропал и ее рюкзак. Полиция предположила, что некто проник в дом, избил Линду так, что она потеряла сознание, потом одел ее, застелил постель и утащил девушку с собой. Преступник не оставил никаких следов – ни отпечатка пальца, ни волоска, – и никто его не видел.
Банди знал Хили. Его кузен был ее приятелем, и Банди посещал вместе с Хили лекции по трем общим предметам в Университете Вашингтона – но это можно было сказать о еще четырех сотнях студентов.
У себя в Сан-Франциско Стефани мучилась от неопределенности и гнева. Была середина февраля, прошло почти шесть недель с их с Тедом последней встречи, а он ни разу не написал и не позвонил. В конце концов, она сама позвонила Теду в Сиэтл, и когда он взял трубку, отругала за молчание. Банди, по ее словам, был пьян; он ответил только: «Ну, расстояние, все такое». А потом повесил трубку. Больше они никогда не говорили.
12 марта 1974 года в Олимпии, близ того места, где в ноябре пропала Кэти Девайн, исчезла девятнадцатилетняя Донна Гэйл Мэнсон. Она жила в кампусе колледжа Эвергрин и около семи часов вечера покинула общежитие, направляясь на джазовый концерт, проходивший там же в кампусе. Обратно Донна не вернулась. Не было никаких свидетелей, никаких зацепок, ее тело так и не нашли.
17 апреля Сьюзен Ранкур, жившая в общежитии колледжа Сентрал-Вашингтон в Эллесберге, собралась посмотреть немецкий фильм с несколькими друзьями. Сначала у нее была назначена встреча с тренером, поэтому Сьюзен договорилась, что с друзьями увидится уже в кино. Прежде чем уйти, она загрузила стиральную машину в прачечной общежития. Она собиралась положить вещи в сушилку после возвращения из кино; когда встреча закончилась, она пошла к кинотеатру, держа в руках папку с бумагами. Туда она так и не добралась, а ее белье было найдено в прачечной на следующий день, все еще мокрое. Полицейские попытались проследить ее перемещения. Ранкур занималась карате и смогла бы отразить нападение похитителя. Полиция предполагала, что где-то должны быть рассыпаны ее бумаги. Никаких следов девушки обнаружить не удалось.
Несколько дней полицейские отслеживали сообщения от студентов обо всех подозрительных или необычных событиях в кампусе. Сообщений было немало, и среди них два упоминания о молодом, симпатичном, хорошо одетом мужчине в гипсе на левой руке и его «Фольксвагене-жуке». Дважды он обращался к студенткам перед входом в библиотеку, прося помочь ему донести книги до машины. Первая девушка сообщила, что когда подошла к «Фольксвагену», то заметила отсутствие переднего сиденья. По каким-то необъяснимым причинам это ее напугало, она положила книги на капот и поспешила сбежать, хоть ей и было неловко за такую «иррациональную» тревогу. Это спасло ей жизнь.
Другая девушка сказала, что после того, как донесла книги до машины, мужчина не смог завести мотор и попросил ее сесть за руль и поворачивать ключ в зажигании, пока он возится с двигателем. И опять по непонятной причине девушка испугалась залезать в машину и убежала, объяснив, что торопится.
Но ни эти, ни другие сообщения, не дали никаких зацепок насчет исчезновения Ранкур. Их просто зафиксировали в деле.
Тед не рассказывал Лиз о помолвке со Стефани. Точно так же он не сказал ей, что у него проблемы с учебой и он снова подает документы на юридический факультет Университета Юты, не сообщая туда, что уже учится в Такоме. Лиз, однако, замечала, что секс с ним стал другим. Как-то раз он захотел привязать ее к кровати чулками. Когда она согласилась, то заметила, что он двинулся прямиком к комоду, где она хранила чулки, не спрашивая, где их найти. Однажды, когда она лежала связанная, Банди начал ее душить, и в дальнейшем от связывания Лиз отказывалась. Тогда Тед стал требовать анального секса; они пробовали несколько раз, ей не нравилось, и Лиз отказалась опять. Банди мрачнел. Лиз удивлялась внезапным переменам в его сексуальных желаниях – это было совсем на него не похоже.
Следующее нападение произошло в Корнуоллисе, в двухстах милях от Сиэтла, в Университете Орегона, 6 мая. Кэти Паркс, двадцати двух лет, договорилась поздно вечером выпить кофе с друзьями в здании студенческого союза, но так и не пришла. Из своей спальни в общежитии она вышла в 23:00, а по дороге пропала. Никто ничего не видел.
1 июня пропала Бренда Болл, двадцати двух лет, окончившая две недели назад колледж Хайлайн. Бренда была девушкой независимой и могла постоять за себя. В ту ночь она отправилась выпить во «Флейм» – дешевый бар на окраине Сиэтла. В два часа ночи, когда бар закрылся, Бренда вышла на парковку поискать, кто мог бы отвезти ее домой. Музыкант из группы поболтал с ней минуту, но оказалось, что он едет в другом направлении. Это был последний раз, когда ее видели. Поскольку Бренда отличалась свободолюбием, ее отсутствие поначалу никого не встревожило. Прошло семнадцать дней, прежде чем соседка решила сообщить об исчезновении в полицию. Не было ни улик, ни свидетелей; как и другие девушки, Бренда словно растворилась в воздухе.
Лиз тем временем замечала, что поведение Теда становится все более странным. Проснувшись однажды ночью, она поняла, что Тед потихоньку рассматривает ее под одеялом, светя фонариком, – очень похоже на воспоминания его тетки, когда мальчиком он подложил ей под одеяло ножи и смотрел, как она спит.
Хотя Тед с Лиз снимали отдельные квартиры, жили они, по сути, вместе. Он держал у нее часть своих вещей, они ездили на машинах друг друга. Однажды, когда ей понадобилось что-то у Теда в шкафу, Лиз наткнулась там на коробку с медицинским гипсом, который используется для повязок: судя по всему, Банди украл его несколько лет назад, когда работал экспедитором в медицинской фирме. Она нашла также пару костылей. В другой раз Лиз попался пакет с женским бельем. Находка ее смутила, она ничего не сказала Теду. Спустя еще некоторое время Лиз обнаружила под сиденьем «Фольксвагена» Банди тяжелый гаечный ключ.
11 июня в Университете Вашингтона пропала восемнадцатилетняя Джорджанна Хокинс. Она жила в доме сестринства в кампусе и навещала подружек в других домах по соседству. Близилась полночь, но дело было теплой июньской ночью, и студенты проводили время на улице. Друзья проводили Джорджанну до ее дома и оставили в пятидесяти футах от двери. Еще один приятель выглянул из окна соседнего здания, и они с Джорджанной коротко поболтали. То был последний раз, когда ее видели. Позднее полицейские получили сообщение о молодом мужчине на костылях со сломанной ногой, который спрашивал нескольких девушек, не помогут ли они ему донести книги до «Фольксвагена», припаркованного неподалеку.
Незадолго до казни Банди раскрыл тайну того, что сделал с Джорджанной. Он сознался, что припарковал «Фольксваген» в темном месте за кустами возле дома. Положил монтировку и наручники на землю рядом с багажником. Опираясь на костыли, спросил нескольких девушек, не помогут ли они донести книги до машины; Джорджанна согласилась. Они мило поболтали, идя к «Фольксвагену». Когда Джорджанна подошла к симпатичному маленькому «Жуку», Банди схватил монтировку и ударил ее сзади по голове. Потом надел наручники и затолкал в «Фольксваген», откуда заблаговременно вынул пассажирское сиденье.
Он повез Джорджанну за город; без сознания, она так и лежала на полу. В какой-то момент девушка пришла в себя и, по утверждению Банди, заговорила об экзамене по испанскому, который должны была сдавать на следующий день – она очень сердилась. Банди свернул на проселок, вытащил ее из машины и снова ударил монтировкой. Потом достал из машины веревку и задушил. Тело он отволок на тридцать футов от машины, в маленькую рощицу, и там осторожно раздел. Пятнадцать лет спустя, накануне казни, он вспомнил, как расстегнул булавку, на которой держались ее брюки, – деталь, которую полиция хранила в тайне. Дальше он до самого рассвета занимался сексом с трупом Джорджанны.
Утром Банди уехал оттуда; по дороге он поочередно выбрасывал из машины предметы одежды Джорджанны и все, что использовал для убийства. После полудня он понял, что совершил ошибку. Он вернулся на место убийства и, следуя тем же путем, отыскал большинство выброшенных вещей. Кое-что его напугало – он не смог найти одну туфлю Джорджанны. К своему ужасу, Банди сообразил, что туфля могла остаться на месте похищения. Опасаясь, что полиция уже обыскивает кампус и может располагать описанием «Фольксвагена», стоявшего у дома прошлым вечером, Банди сел на велосипед и помчался туда. Он действительно нашел недостающую туфлю и сережку, которая могла выпасть, когда Банди ударил девушку по голове. Он успел забрать обе улики, которые могли поведать о судьбе Джорджанны, до того как полиция их нашла.
Три дня спустя Банди вернулся в рощицу, где оставил Джорджанну, и занялся сексом с ее разлагающимся трупом еще раз. Затем он отрезал ей голову пилой и закопал в землю в пятидесяти футах от тела. Полиция узнала об этом только перед казнью Банди.
Тед Банди провалил экзамены на первом курсе юридического факультета и потому решил повторить этот год в Солт-Лейк-Сити, куда его уже приняли годом ранее. Не сообщив туда, что учился в Такоме, Банди написал, что поправился после «автомобильной аварии» и готов приступать. Занятия должны были начаться в сентябре.
Пока же он поступил на работу в Департамент служб быстрого реагирования, задачей которого являлась координация действий по поиску и спасению. Летом 1974 года страна переживала последствия нефтяного эмбарго ОПЕК, и Департаменту вменили в обязанность поиски излишков горючего в штате Вашингтон. Банди поручили составить бюджет для этого проекта до конца лета.
Его приход в Департамент привлек большое внимание. Женщины находили Теда симпатичным, мужчины удивлялись его политическим связям и умению преодолевать бюрократические препоны.
Один бывший сотрудник Департамента, Ларри Даймонд, вспоминает, как завидовал Банди, и как все, включая мужчин, восторгались им. Большинство мужчин рассуждали о женщинах как о фантазии, но не Банди. Даймонд называл это «компартментализацией». Постепенно Даймонд пришел к выводу, что у Банди есть один важный недостаток: он слишком идеален. Даймонд объяснял: «Тед был каким-то одномерным, если вы понимаете, о чем я. Как красивая витрина в магазине – она манит вас, зовет зайти. Но товары внутри убогие, и это еще мягко говоря»91.
Сравнение Ларри Даймонда очень точное – за тем исключением, что витрина скрывала не убогие товары, а жестокие убийства. Сложно сказать, был ли Даймонд прозорливее других или же Банди посреди серии жестоких изнасилований и убийств потерял способность держать маску.
Банди странно вел себя и со своей девушкой Лиз. На выходные 6 июля они отправились сплавляться по реке. Выпили по пиву и спокойно двигались по течению, наслаждаясь мирным солнечным деньком. Внезапно Банди схватил Лиз и окунул головой под воду. Когда она вырвалась и накричала на него, он сначала вообще не ответил – это сильно ее разозлило. Он постепенно превращался для нее в незнакомца. Позже он ей сказал: «Ты шуток не понимаешь?»
В следующую субботу Лиз позвонила Теду в дом его родителей в Такоме и спросила, свободен ли он в воскресенье. Тед сказал, что будет занят. На следующее утро, 14 июля, когда Лиз собиралась в церковь, Тед внезапно появился у нее: он хотел узнать, чем она планирует заниматься. Лиз сообщила ему название небольшого парка, куда решила поехать, надеясь, что он присоединится к ней. Но Тед так и не показался.
В пятнадцати милях к востоку от Сиэтла находится национальный парк Саммамиш – райский уголок с озерами, рощами, реками и пляжами. Это популярное направление для всех, кто хочет устроить пикник, искупаться и позагорать. В те выходные местный пивоваренный завод устраивал праздник в «Лейк-Сэм», как называют парк. На другом конце парка проходил ежегодный пикник полицейского департамента Сиэтла. Всего в парке собралось около 40 тысяч посетителей.
Дженис Грэм позднее сообщила полиции, что в то воскресенье около полудня к ней подошел мужчина со сломанной рукой. Он был весь в белом: белая футболка, носки, кеды и шорты. Он спросил, не поможет ли она ему погрузить небольшую лодку на крышу машины. Она согласилась и пошла с ним. По ее словам, мужчина был очень дружелюбным, вежливым и обаятельным. Он рассказал, что повредил руку, играя в сквош, и всю дорогу они болтали. Когда они дошли до машины, «Фольксвагена» бронзового цвета, Дженис не увидела рядом никакой лодки. «Она дома у моих родителей, вон там, на холме», – сказал незнакомец, предлагая девушке сесть в машину.
Дженис отказалась, потому что ее ждали друзья. Ему следовало предупредить, сказала она, что лодка у родителей. Незнакомец не расстроился – он извинился и проводил ее до выезда с парковки. Впоследствии Дженис вспоминала: «Он держался очень вежливо. Такой милый. С ним легко было говорить. Он был очень дружелюбный, и у него была очаровательная улыбка».
На интервью Банди рассказывал о своем общении с жертвами в третьем лице:
БАНДИ: Разговаривал, чтобы отвлечь внимание, чтобы отстраниться. Убалтывал, льстил, развлекал, как в кино. Надо было все время трепаться, чтобы все казалось закономерным, чтобы она расслабилась. Он не хотел, чтобы девушка боялась идти с ним. А еще сам боялся, что если начнет думать о том, что собирается сделать, то разволнуется или утратит концентрацию и выдаст себя.
ВОПРОС: Значит, надо соблюдать тонкий баланс между тем, чтобы казаться крутым, и своим возбуждением?
БАНДИ: Да этот баланс не просто тонкий, он самый важный. Это то же самое, что играть роль. Но это не трудно. Чем больше актер играет, тем лучше у него получается и тем ему комфортнее, и он может действовать спонтанно. И становиться еще лучше в своей роли92.
Уже встретившись с друзьями, Дженис Грэм заметила того же незнакомца – похоже, он нашел себе помощницу. Он шел к машине с девушкой, которая везла велосипед. Дженис еще подумала, куда она денет велосипед, когда они с мужчиной поедут за его лодкой.
Двадцатитрехлетняя Джен Отт, инспектор по условно-досрочному освобождению из полиции Сиэтла, в тот день приехала на озеро Саммамиш на велосипеде, чтобы позагорать и искупаться. Она нашла удобное место на берегу, неподалеку от нескольких пар, наслаждавшихся солнцем, и расстелила свое полотенце. Одна пара показала, что спустя примерно полчаса к девушке подошел симпатичный молодой мужчина. Он был весь в белом, на левой руке – гипс от запястья до локтя. Мужчина говорил с легким британским акцентом. Он спросил Джен, не поможет ли она ему погрузить лодку. Словно демонстрируя, как быстро серийные убийцы учатся и адаптируются, Банди на этот раз предупредил Отт, что лодка «у родителей дома». Она ушла с ним не сразу – они проговорили минут десять. Свидетели слышали, как он представился Тедом. Наконец, Джен встала и ушла с обаятельным незнакомцем. Несколько пар подтвердили, что они слышали, как он ей объяснял: у него в машине достаточно места для ее велосипеда, а еще он буквально за один день научит ее ходить под парусом. На следующий день соседка по квартире сообщила о пропаже Джен Отт. Ее велосипед так и не нашли.
Но Банди еще не закончил. Через два часа после того, как Отт ушла с незнакомым мужчиной, мужчина в белом со сломанной рукой снова обращался к девушкам, на этот раз возле уборной в парке, прося помощи с лодкой. Одна отказала ему, потому что он попытался при этом ее обнять. Другая увидела, как он следил за ней, прежде чем обратиться с просьбой, и практически убежала от него. Банди вел себя как кровожадный хищник в стаде добычи.
Девятнадцатилетняя Дэнис Насланд и ее парень, Кенни Литтл, загорали в парке. В какой-то момент Дэнис встала и пошла в уборную. Кенни задремал. Когда он проснулся, Дэнис все еще не было – ее сумка лежала там, где она ее оставила. Кенни попытался заявить об исчезновении девушки в полицию парка, но ему ответили, что только члены семьи могут заявлять о пропаже. Он поехал к родителям Дэнис, и те позвонили в полицию. Свидетели позднее вспомнили, что видели Дэнис в уборной, но дальше – ничего.
Лиз помнит, что Тед позвонил ей в то воскресенье ближе к вечеру – примерно через час после того, как парень Дэнис заметил ее исчезновение. Тед пригласил Лиз поужинать – сказал, что умирает с голоду. Он заехал за ней спустя десять минут и повез в боулинг, славившийся лучшими гамбургерами в Сиэтле. Изумленная, Лиз наблюдала, как Тед поглощал два огромных гамбургера. Он выглядел так, будто у него сильный стресс, говорила она. Глаза у Теда были красные; когда Лиз его об этом спросила, он ответил, что простужен и устал. Тем не менее Банди настоял на том, чтобы отвезти Лиз домой и переставить крепления для лыж с его машины на ее.
К этому моменту полиция, даже в отсутствие улик, пришла к выводу, что похищения совершает один и тот же человек. У жертв были выявлены общие приметы:
✓ длинные волосы, расчесанные на прямой пробор;
✓ белая раса, светлый цвет лица;
✓ интеллект выше среднего;
✓ стройная, привлекательная, одаренная;
✓ каждая пропала в течение недели посередине семестра или в ходе выпускных экзаменов в местных колледжах;
✓ любящие полные семьи;
✓ пропала ночью;
✓ все девушки были одиноки;
✓ на всех в момент исчезновения были джинсы или брюки;
✓ в каждом из кампусов, где исчезали девушки, шли строительные работы;
✓ не было никаких улик, связанных с похищением.
Полиция изучила показания свидетелей и выделила те, где говорилось о мужчине с гипсом, который ездит на «Фольксвагене». После исчезновений на озере Саммамиш выяснилось и его имя: Тед. Однако это было все, чем полицейские располагали, и не все сходились во мнении, что похищения совершал один человек.
Основываясь на описаниях с озера Саммамиш, полиция составила портрет преступника, который опубликовали в газетах вместе с сообщением, что он водит «Фольксваген» и его могут звать Тед. Знакомые поддразнивали Банди: он, мол, тоже ездит на «Фольксвагене», его зовут Тед, и выглядит он в точности как парень на портрете. Никто не подозревал его по-настоящему, поскольку невозможно было поверить, что он способен совершить преступление.
Тем летом Энн Рул одной из первых позвонила в полицию и назвала имя Теда Банди. Она вспоминает, что не знала, купил ли Тед машину с их последней встречи, но ей показалось, что он похож на портрет, опубликованный в газете. Она попросила приятеля из полиции проверить данные о регистрации автомобиля, и была в шоке, когда узнала, что у «ее» Теда тоже «Фольксваген».
Сходство с портретом не ускользнуло и от Лиз, которая никак не могла избавиться от воспоминаний о коробке с гипсом в шкафу Банди. Она сделала анонимный звонок в полицию. Но ни Энн Рул, ни Лиз Кендалл, несмотря на свои подозрения, не считали Теда убийцей. Рул продолжала дружить с ним, а Лиз – строить планы на свадьбу.
Тем временем полицейские включили имя Банди в список из еще трех тысяч человек, которых считали потенциальными подозреваемыми.
2 августа в Ванкувере, Вашингтон, пропала двадцатиоднолетняя Кэрол Валенсуэла, но знакомые подумали, что она уехала сама, и тревогу бить не стали.
Тед Банди же в конце месяца упаковал вещички и перебрался в Солт-Лейк-Сити, Юта, чтобы учиться в юридической школе. Исчезновения девушек в штате Вашингтон прекратились.
7 сентября на холмах Иссакуа в миле от озера Саммамиш охотники наткнулись на останки Джен Отт и Дэнис Насланд. От них сохранилось немного – трупы обглодали койоты, грызуны и, вероятно, медведи. Практически все мясо с костей было содрано, а сами кости и клочья волос разбросаны на большом радиусе. У полиции ушло несколько дней на то, чтобы собрать кости и опознать девушек. Что еще хуже, полицейские антропологи обнаружили кости еще одной женщины – была и третья жертва. Ее личность остается неустановленной по сей день, но ею могла быть Джорджанна Хокинс, чье тело официально так и не нашли.
Затем в октябре в окрестностях Олимпии, штат Вашингтон, в лесистой местности близ границы с Орегоном было найдено тело Кэрол Валенсуэлы. Ее кости тоже обглодали животные. Рядом лежал труп еще одной девушки в возрасте от восемнадцати до двадцати двух лет. Ее личность также установить не удалось.
В Солт-Лейк-Сити девушки начали пропадать 2 октября. Первой исчезла шестнадцатилетняя Нэнси Уилкокс, которая вечером поссорилась с родителями, а потом ее видели садящейся в «Фольксваген-жук». Сначала считалось, что она сбежала из дома. Тело девушки не нашли. От Сиэтла до Солт-Лейк-Сити целых семьсот миль; никому в Юте и в голову не пришло связать «Фольксваген» и преступления на севере, а национальной базы данных, такой как VICAP, на тот момент не существовало.
18 октября пропала Мелисса Смит, семнадцати лет, дочь офицера полиции из небольшого городка близ Солт-Лейк-Сити. В девять вечера она пошла с подругой поесть пиццы. Потом ее видели в нескольких подростковых компаниях, а кто-то упомянул, что она ловила машину.
Ее тело обнаружили десять дней спустя – она стала первой из серии жертв, тела которых были найдены относительно целыми, и их можно было подвергнуть аутопсии. Девушке пробили череп тупым орудием, а потом задушили ее собственным гольфом, затянутым на шее. На голове и плечах были многочисленные синяки и порезы. Ее изнасиловали анально и вагинально, затем совали во влагалище палки. Макияж на девушке был свежий, длинные ногти без повреждений. Полицейские сделали вывод, что преступник держал ее в бессознательном состоянии несколько дней, сам накладывал косметику и неоднократно насиловал, прежде чем задушить.
31 октября, в вечер Хеллоуина, пропала семнадцатилетняя Лора Эйм. Она была на вечеринке, заскучала и решила поймать машину, чтобы съездить и купить сигарет. Ее тело нашли в следующем месяце в каньоне. У нее была сломана челюсть и проломлен череп. Девушку изнасиловали анально и вагинально, вокруг шеи был обмотан ее чулок. Во влагалище имелись проникающие ранения, нанесенные колющим предметом – судя по всему, ножом для колки льда. Полицейским сразу бросилось в глаза, что волосы жертвы вымыты и на них нет крови, несмотря на проломленный череп. Как и в случае с Мелиссой Смит, убийца, судя по всему, держал девушку в бессознательном состоянии, мыл ей голову, насиловал, а потом задушил.
8 ноября к Кэрол Даронч в торговом центре подошел Тед Банди, представившийся офицером полиции, и заманил ее к себе в машину. Когда он попытался надеть на нее наручники, девушка отбилась от него и сбежала. Даронч стала единственной известной жертвой Теда Банди, которой удалось убежать.
Позднее, тем же вечером, на спектакле школьного театрального кружка, к юношам и девушкам подходил безупречно одетый мужчина, прося выйти на парковку и опознать машину или помочь ему завести мотор. Его просьбы звучали странно, сам он выглядел встревоженным и не смотрел девушкам в глаза. Помочь никто не согласился. Однако, его действия привлекли внимание нескольких человек из публики – на спектакль собралось полторы тысячи человек, – и весь вечер за ним присматривали. Во время антракта он вроде бы уехал, чему все были рады, и ко второму действию не вернулся. Однако когда спектакль закончился и в зале зажегся свет, публика с удивлением увидела, что мужчина снова здесь, только рубашка у него сзади выбивается из брюк, а волосы растрепанные.
Дин и Белва Кент тоже видели этого человека. Они сидели в зале со своей дочерью, семнадцатилетней Деброй Кент. Во время антракта она вышла из здания, чтобы забрать младшего брата с катка, расположенного неподалеку. Она позвонила ему по школьному телефону-автомату и сказала, что едет, затем отправилась на парковку к родительской машине. А потом пропала. Машину нашли припаркованной там же, где Кенты оставили ее, когда приехали на спектакль. Тело Дебры обнаружить не удалось.
Тринадцать убийств за десять месяцев – а предстояли еще новые. Полиция Юты готовилась в декабре расследовать очередные убийства, но ничего не происходило. Тед уехал в Сиэтл на рождественские каникулы.
В Сиэтле, после обнаружения первых тел, следователи сбивались с ног в поисках преступника. Они составили список из трех тысяч имен, о которых сообщали на горячую линию – Теда Банди упоминали четыре раза. Три тысячи имен загрузили в компьютер. Туда же пошли имена владельцев «Фольксвагенов» из штата Вашингтон, имена друзей жертв, имена из их записных книжек, списки одноклассников пропавших девушек, пациентов психиатрических отделений по всему штату за последние десять лет, выявленных преступников на сексуальной почве, имена постояльцев мотеля на озере Саммамиш и даже имена людей, оплативших прогулки на лошадях поблизости оттуда. Компьютеру дали задание распечатать имена, фигурировавшие в списке дважды. Их было около шестисот. Следующее задание – распечатать имена, фигурировавшие четыре раза; получился список из четырехсот имен, включая Теда Банди. Теперь компьютеру нужно было распечатать имена с пятью совпадениями. Их оказалось двадцать пять, Теда Банди там не было.
Преступления Банди не отличались разнообразием – настолько, что нет смысла их описывать. Ловкое похищение, никаких свидетелей, никаких улик. Жертва получала удар по голове тупым предметом, теряла сознание, после чего ее насиловали анально и вагинально, а потом душили.
После рождественских каникул Банди вернулся в Юту. Следующее исчезновение произошло в другом штате – Колорадо. Кэрин Кэмпбелл с бойфрендом отдыхали на горнолыжном курорте. Вечером они сидели в лобби у камина, и тут Кэрин решила подняться в номер за журналом. Она так туда и не добралась; журнал лежал в номере. Месяц спустя ее тело нашли в нескольких милях от отеля, частично съеденное животными. Череп ее был расколот; судя по всему, девушку задушили.
В марте, снова в штате Вашингтон, студенты-лесотехники, работавшие на склонах Тейлор-маунтин, нашли череп. Его удалось идентифицировать – череп принадлежал Бренде Болл, пропавшей из бара «Флейм» в тридцати милях оттуда. Двести офицеров полиции приступили к поисковым мероприятиям на Тейлор-маунтин. В результате были обнаружены разрозненные фрагменты черепов еще трех жертв: Сьюзен Ранкур, которая исчезла по дороге в кино в девяноста милях оттуда; Кэти Паркс, пропавшей после того, как она отправилась выпить кофе с друзьями, в 260 милях; и Линды Хили, первой девушки, исчезнувшей из квартиры в подвальном этаже. Четыре девушки, убитые в разных местах в разные периоды времени, и все головы на Тейлор-маунтин – личном кладбище убийцы. Месяцами он возвращался туда, каждый раз с новой головой. Даже для закаленных полицейских находка была жуткой.
Тем временем младший следователь Роберт Д. Кеппел предположил, что убийца отрезал жертвам головы и хранил их некоторое время, прежде чем выбросить на Тейлор-маунтин. На тот момент вышестоящие офицеры отвергли его версию, поскольку на месте находки не было обнаружено шейных позвонков. Обычно декапитация производится с помощью надреза у основания черепа, поэтому там сохраняется фрагмент позвонка. Старшие офицеры утверждали, что животные растащили остальные кости за пределы периметра поисков, однако у них не было убедительного объяснения тому, почему звери оставили только фрагменты голов.
Кеппел позднее вспоминал:
Моя собственная – непризнанная – теория заключалась в том, что в течение некоторого времени убийца хранил черепа в другом месте, где они разлагались своими темпами, а потом выбросил их все вместе в лесу. Улики – то есть листья, оставшиеся внутри черепов с прошлой осени, прорастание веток кленов через черепа и вокруг них, отсутствие тканей на кости, – подтверждали то, что далее они оказались вместе и разлагались синхронно. Иными словами, они лежали где-то еще, а потом убийца привез их на Тейлор-маунтин; он перемещал останки своих жертв. Однако никто не хотел воспринимать мою теорию всерьез – возможно, потому что она говорила в пользу умения убийцы манипулировать уликами и избегать поимки. Опять же, старшим следователям не хотелось думать о том, какие усилия придется приложить, чтобы поймать преступника столь безжалостного, что он держит у себя части тел мертвых жертв и перевозит их еще долгое время после убийства93.
Годы спустя Банди признается Кеппелу, что отрезал жертвам головы пилой, а потом хранил их у себя в квартире. Тела он выбрасывал в других, так и не установленных, местах, которые посещал время от времени, чтобы посмотреть, как животные уничтожают останки. Тед также признался, что сжег голову Донны Мэнсон в камине в доме Лиз Кендалл.
15 марта в Вейле, Колорадо, двадцатишестилетняя Джули Каннингем около 9 вечера вышла из дома, чтобы встретиться с подругой в ближайшем баре. В бар она не пришла, тело обнаружить не удалось.
6 апреля, в Гранд-Джанкшн, Колорадо, двадцатипятилетняя Дэнис Оливерсон поехала на велосипеде к себе домой от родителей. Тело ее так и не нашли.
15 апреля в Денвере пропала восемнадцатилетняя Мелани Кули.
В мае трое друзей с прошлой работы Банди в Департаменте служб быстрого реагирования Вашингтона – Кэрол Энн Бун, Элис Тиссен и Джо Маклин – приехали на неделю к Банди в гости. Они купались и катались на лошадях; Банди, казалось, был в отличном настроении. Вечерами он готовил для них роскошные ужины под музыку Моцарта, игравшую из стереосистемы.
В тюрьме, говоря о себе в третьем лице, Банди объяснял, что его тяга убивать была сродни хобби – это не то, чем ты занимаешься постоянно, «вроде коллекционирования марок. Ты не ощущаешь, так сказать, вкус клея на языке целыми днями».
В июне Банди вернулся в Сиэтл. Он проводил много времени с Лиз Кендалл, обсуждая планы на свадьбу, помогал своим бывшим квартирным хозяевам, Эрнсту и Фриде Роджерс, разбивать палисадник перед пансионом. В конце месяца он покинул Сиэтл.
2 июля Шелли Робертсон, двадцати четырех лет, пропала в Голдене, штат Колорадо; в последний раз ее видели на заправочной станции. Позже в тот же день, примерно через семь часов, в Фармингтоне, штат Юта, близ Солт-Лейк-Сити пропала двадцатиоднолетняя Нэнси Берд – тоже с заправки. Тед Банди ехал домой в Солт-Лейк-Сити.
В субботу 16 августа 1975 года, в половине третьего ночи, офицер дорожного патруля штата Юта сидел в служебном джипе перед своим домом в Грейнджере, пригороде Солт-Лейк-Сити, когда мимо проехал «Фольксваген». Пригород был маленький, машин мало, тем более ночью, и он практически все их знал, а этот «Фольксваген» – нет. Офицер дал машине проехать, не предпринимая никаких действий. Десять минут спустя машина проехала мимо опять, но на этот раз полицейский включил прожектор на крыше, чтобы увидеть номера. Стоило ему это сделать, как «Фольксваген» потушил фары и прибавил скорость. Патрульный догнал его и заставил свернуть на заправку. Из машины вылез Тед Банди.
Он держался невозмутимо, разве что удивлялся внезапному преследованию. Сказал патрульному, что ездил в кино и заблудился по пути домой. Когда офицер спросил его, как назывался фильм, Банди сделал фатальную ошибку – сказал не то название. Несколько минут спустя прибыла другая патрульная машина, вызванная по рации. Багажник Банди обыскали: внутри оказалась пара наручников, маска из колготок, нож для колки льда, куски веревки и простыня, порванная на полоски.
Банди взяли под охрану, обвинив в побеге от полиции, сняли отпечатки пальцев и отпустили домой, велев ожидать повестки с обвинением во владении воровскими инструментами.
В следующий вторник полицейские из разных управлений штата Юта собрались на еженедельное совещание по проведенным арестам. Процедура была скучная – они обсуждали аресты и сравнивали свои данные. Однако стоило детективам из Солт-Лейк-Сити услышать о «Фольксвагене» и наручниках, они сразу сделали стойку.
Сначала Теда Банди обвинили во владении воровскими инструментами, а затем, когда Кэрол Даронч его опознала, в попытке похищения. Во время процесса, проходившего зимой 1976 года, Банди был на свободе, под залогом, но когда весной ему вынесли приговор, оказался в тюрьме. Поскольку ранее за ним преступлений не числилось, приговор оказался относительно легким – пятнадцать лет с правом на условно-досрочное освобождение через три года. Однако вскоре после того, как Банди оказался в тюрьме в Юте, его обвинили в убийстве в Колорадо. Банди перевели в Аспен, Колорадо, где судили за убийство Кэрин Кэмпбелл, пропавшей на горнолыжном курорте. К тому времени полиция собрала массу улик, включая счета с бензоколонок, телефонные квитанции, выписки с кредитных карт, образцы волос и показания свидетелей, связывавшие перемещения Банди с исчезновением и убийством Кэрин Кэмпбелл. У Банди начались серьезные неприятности.
История Теда Банди могла на том и закончиться; возможно, в таком случае, он остался бы в истории просто как рядовой серийный убийца с семнадцатью жертвами. Вместо того чтобы превратиться в героя книг и кинофильмов, он был бы кем-то вроде Джеральда Стэно – парня, который убил сорок одну женщину с 1969 по 1980 год, вдвое больше Банди, но о котором никто не слышал, кроме истинных поклонников жанра «тру-крайм». Однако Банди совершил громкий побег, выпрыгнув из окна со второго этажа здания суда в Аспене во время обеденного перерыва, что обеспечило ему в будущем статус суперзвезды. Он почти неделю скрывался в горах, прежде чем его поймали – Банди заблудился и попытался вернуться в Аспен. На тот момент еще не все его преступления стали известны и к Банди относились как к местной знаменитости.
Естественно, сбежав единожды, Банди сбежал и во второй раз. Ему удалось выбраться через дыру в потолке своей камеры ночью 30 декабря 1977 года; на этот раз, вместо того чтобы скрываться в горах, Банди отправился прямиком в аэропорт. Когда власти поняли, что Банди сбежал, он уже добрался до Чикаго. А оттуда медленно двинулся в университетский городок Энн-Арбор, где ему не понравилось, и он перебрался в Таллахасси, Флорида. Снял комнату в пансионе для студентов близ Университета Флориды и жил воровством: крал кредитки и продукты из магазинов.
Через шестнадцать дней после побега, ночью 15 января 1978 года, Банди ворвался в дом сестринства в кампусе с поленом в руках и, переходя из комнаты в комнату, бил спящих девушек по головам. Одной из них он откусил сосок и изнасиловал анально флаконом лака для волос, а потом убил. Всего погибло две студентки, еще две получили тяжелые ранения. Несколько минут спустя, в другом доме, по соседству, он ударил пятую девушку, но она осталась в живых.
Преступления Банди приобрели хаотичный характер. Нападения на пятерых девушек за одну ночь мало походили на предыдущие тщательно продуманные убийства. В них проявились свойства дезорганизованной личности: орудием стало полено из кучи дров, лежавших за домом сестринства. Следы укусов на одной из жертв являлись уликой, поскольку их легко можно было сличить с зубами Банди. Девушки остались на месте преступления, в отличие от прочих жертв Банди.
Банди вступил в стадию «выгорания». На этой стадии серийные убийцы либо сдаются полиции, либо совершают самоубийство, либо уходят в подполье и о них больше ничего не слышно. Но есть и те, кто, как Банди, начинают судорожно убивать и становятся неряшливыми, словно надеются, что полиция их поймает.
9 февраля Банди похитил и убил девушку, считающуюся его последней жертвой – двадцатилетнюю Кимберли Лич. Ее похитили от здания колледжа. Тело нашли в апреле, в заброшенной горной хижине; жертву изнасиловали анально и вагинально, а потом задушили. К тому времени Банди был уже под арестом; его поймали 12 февраля, когда он угнал машину и вел ее в состоянии алкогольного опьянения. Раньше в тот день его четырежды задерживали за мелкие правонарушения, но каждый раз ему удавалось отговориться. После ареста Теда Банди опознали; больше Флориду он не покидал.
Банди был человеком думающим, и без сомнения, когда его арестовали и посадили в тюрьму в первый раз, много размышлял о своих преступлениях. Он считал большой удачей своей побег во Флориду, потому что в Колорадо его судили за убийство, но приговор еще не был вынесен. Он знал, что тяга к убийствам разрушает его жизнь. Банди надеялся, что два года в тюрьме излечили его от этой тяги; в первые недели во Флориде он старался избегать ситуаций, в которых мог ощутить желание убивать. Однако в какой-то момент тяга возникла у него вновь, и стало ясно, что сопротивляться ей он не в силах.
Банди понимал, что рано или поздно его поймают, и потому перестал скрываться и больше не заботился о том, чтобы не оставлять за собой следов.
Выводы Банди относительно его преступлений разумны, но довольно банальны. Свои убийства он объяснял «нехарактерной общественной ситуацией, сложившейся в XX веке в Америке»94.
Он говорил: «Живя в больших городах, в окружении множества людей, ты привыкаешь сталкиваться с незнакомцами. Тут действует фактор анонимности. И эффект у него двоякий. Во-первых, когда ты среди незнакомцев, ты не запоминаешь их и не беспокоишься, что они делают и что должны или не должны делать. Должны они быть тут или нет. Во-вторых, ты перестаешь бояться вступать с незнакомцами в контакт»95.
Банди обвинили в убийствах в доме сестринства и в убийстве Кимберли Лич. Процессы шли параллельно, их транслировали по телевидению, и они стоили штату Флорида 9 млн долларов. Банди сам защищал свои интересы в суде.
Его подруга Кэрол Бун, с которой он познакомился в то лето, когда работал в Департаменте служб быстрого реагирования, стала его любовницей.
Когда Банди осудили за убийство, они с Бун запросили у руководства тюрем Флориды разрешение на брак. Им отказали; тогда Банди устроил бунт и сам осуществил брачную церемонию. Бун заполнила все необходимые бумаги прямо в суде. Когда ее вызвали свидетельствовать на процессе, Банди спросил, согласна ли она выйти за него замуж, и она ответила «да». Тогда Банди ответил, что тоже согласен жениться на ней. Нотариус, нанятый Бун, сидел в зале суда, он засвидетельствовал обмен клятвами. По законам Флориды, Банди и Бун были официально женаты, поэтому у Бун появилось право навещать своего мужа Теда в тюрьме. Хотя эти визиты должны были ограничиваться поцелуем, объятием и рукопожатиями под пристальным наблюдением охраны, заключенным часто удавалось заняться сексом с посетителем. Бун заявила, что во время ее посещений они с Банди зачали ребенка. Если это правда, то осенью 1981 года у Банди родилась дочь.
Когда Банди уже ожидал смертной казни, его спросили, чувствует ли он вину за преступления, которые совершил. Вина, ответил он, это иллюзорная концепция, позволяющая контролировать людей; она нездоровая и делает ужасные вещи с телом человека. Банди ответил, что жалеет тех, кто чувствует вину так же, как наркоманов или бизнесменов, гоняющихся за деньгами. Вина ничего не решает. Она только причиняет боль, сказал он.
Значительную часть убийств Банди совершил в округе Кинг, штат Вашингтон. В 1982 году его место там занял новый серийный преступник – Убийца с Грин-Ривер. Роберт Д. Кеппел к тому времени стал старшим следователем, и Банди предложил ему составить профиль Убийцы с Грин-Ривер. Кеппел согласился и втайне встретился с Банди, не только ради опыта последнего в серийных убийствах, но и ради того, чтобы расспросить Банди о его собственных преступлениях и местах захоронения пропавших жертв. Кеппел счел информацию, предоставленную Банди, достаточно важной. В то же время он поражался эго Банди и его чувству превосходства над Убийцей с Грин-Ривер. Кеппел говорил: «Теодор Роберт Банди считал себя Леонардо да Винчи серийных убийств».
Сам Банди заявлял: «В серийных убийствах я единственный академик. За прошедшие годы я прочел все, что попадало мне в руки, на эту тему. Она так увлекает меня!»
Банди объяснял свои преступления в контексте амбиций городской молодежи, говоря: «Общество хочет считать, что ему под силу выявлять людей злых, плохих, способных причинять ущерб, но это недальновидно. Стереотипов не существует. Просто некоторые люди психологически хуже справляются с неудачами, чем другие».
После долгих лет апелляций в январе 1989 года Банди казнили на электрическом стуле. Кэрол Бун и дочь Теда пропали из поля зрения прессы еще раньше, и до сих пор неизвестно, поддерживали они с Банди контакт или нет. Тед мог умереть в одиночестве. В кампусах Флориды в тот день, когда его казнили, студенты устраивали сходки и кричали: «Жарься, Банди, жарься».
Дезорганизованный серийный убийца:
Мигель Ривера, Чарли Руки-Ножницы
Примером дезорганизованного типа серийного убийцы является Мигель Ривера, который нападал на мальчиков в многоквартирных домах в Восточном Гарлеме и Верхнем Вест-Сайде в Нью-Йорке с марта 1972 по август 1973 года. Свою первую жертву, мальчика восьми лет, он изнасиловал анально, нанес ему тридцать восемь ножевых ранений и попытался отрезать пенис. Троих других мальчиков нашли на лестничных клетках, в подвалах и на крышах разных многоквартирных домов – с ножевыми ранениями и отрезанными гениталиями. Местные дети окрестили серийного убийцу Чарли Руки-Ножницы. По описаниям свидетелей удалось составить портрет пуэрториканца, который предлагал детям выполнить для него какое-нибудь мелкое поручение. После неудачной попытки похищения девятилетнего мальчика в мае 1974-го Мигеля Риверу, у которого наблюдались выраженные признаки психического расстройства, арестовали. Ривера заявил, что Господь велел ему переделывать маленьких мальчиков в девочек. Извращенная логика и хаотическое поведение дезорганизованного преступника мешает полиции сузить круг подозреваемых, хотя порой он не предпринимает никаких усилий для сокрытия своих преступлений.
Герберт Маллин, чье дело описано в следующей главе, также считается классическим примером дезорганизованного серийного убийцы, как и Ричард Чейз из Главы 9.
Смешанная категория серийных убийц:
Ричард Рамирес, Ночной охотник
Ричард Рамирес, совершивший большинство своих преступлений в Лос-Анджелесе, является примером убийцы смешанного типа. С июня 1984 по август 1985 года девятнадцать человек были жестоко убиты у себя дома загадочным преступником, которого пресса назвала Ночным охотником. Мужчин он стрелял или душил, женщин жестоко насиловал и калечил. Одной жертве он выковырял ложкой глаза и унес с собой. Бывало, что он убивал за одну ночь три жертвы, бывало – уходил, не убив никого. На месте преступления Ночной охотник оставлял оккультные символы вроде перевернутой пентаграммы, нарисованной на стене помадой жертвы. Где-то оставлял подпись: «Джек-нож». Выжившая жертва рассказала, что когда преступник ее насиловал, то заставлял повторять: «Я люблю Сатану». Он спрашивал жертв, где они хранят ценности, и требовал «поклясться Сатаной», что они говорят правду. Преступления он совершал хаотично, но все-таки предпринимал неумелые попытки не оставлять отпечатки пальцев. Жертвы часто видели его лицо, и он оставлял их в живых не реже, чем убивал. Под окнами домов, в которые он проникал, находили отпечатки его обуви. Когда Отделу поведенческих исследований ФБР поручили составить профиль преступника, его сотрудники ответили, что преступления уникальны и не совпадают ни с чем, что им приходилось видеть ранее.
В 1985 году в Калифорнии появилась компьютерная система Cal-ID – стоимостью 25 млн долларов, – которая могла автоматически сравнивать отпечатки пальцев с разных мест преступлений. Официально считается, что как только система начала работать, компьютер идентифицировал Ночного охотника как Ричарда Рамиреса, двадцатипятилетнего мелкого воришку из Эль-Пасо, Техас. На самом деле сначала полиция обратилась к информаторам – торговцам краденым. Они сообщили, что вор, известный как Рик, Рикардо или Ричард Рамирес, ведет себя достаточно странно – он может оказаться Ночным охотником. Полицейские пропустили эти имена через компьютер, и вскоре нашлось совпадение с отпечатком пальца из машины, связанной с одним из его преступлений96.
Фотографии Рамиреса распространили по всей Калифорнии, и очень скоро его заметили на улице в жилом квартале Лос-Анджелеса. Полицейским пришлось спасать его от разъяренной толпы, собиравшейся забить преступника до смерти.
Ричард Рамирес был сумасшедшим с кокаиновой зависимостью, обитавшим в неблагополучном районе близ Лос-Анджелесского автобусного вокзала. Младший из сыновей, он вырос в строгой католической семье мексиканцев. Отец Рамиреса, бывший полицейский, тиранил и запугивал своих детей. Мать была глубоко религиозной: постоянно молилась, жгла свечи и ходила на церковные службы.
Позднее мы увидим, что серийные убийцы в детстве часто переносят травмы головы; Рамиреса дважды били по голове так, что он терял сознание. У него бывали эпилептические припадки. В семь или восемь лет он стал свидетелем того, как сосед сексуально домогался к его старшим братьям. Ни сам Рамирес, ни братья не могли вспомнить, был ли он объектом домогательств. Про него говорили, что он рос застенчивым, добрым, а девушка, с которой он подростком встречался и поддерживал отношения вплоть до начала убийств, говорила, что он был нежным и внимательным любовником. Одноклассницам он запомнился как «милашка».
В двенадцать лет Рамирес много времени проводил со своим кузеном Майком, «зеленым беретом», который дважды участвовал в военных миссиях во Вьетнаме. Они курили марихуану, и Майк рассказывал впечатлительному Ричарду истории с войны. По словам Рамиреса, кузен показывал ему черно-белые полароидные снимки вьетнамских женщин, которых заставляли заниматься оральным сексом с солдатами. На других фотографиях были отрезанные головы тех же самых женщин. Рамирес говорил, что при виде этих фотографий сильно возбуждался. 4 мая 1974 года, придя к Майку, Ричард увидел, как его кузен хладнокровно застрелил свою жену. Майк велел молчать о том, что он присутствовал при убийстве, и отослал домой. Рамирес действительно ничего не рассказал; Майка признали невиновным по причине психического расстройства и поместили в психиатрическую лечебницу.
Спустя несколько дней после убийства Ричард ходил с родителями к Майку, чтобы забрать его вещи. Позднее Рамирес вспоминал: «В тот день я вернулся в эту квартиру, и это было сродни мистическому переживанию. Там было спокойно, тихо и жарко. Там пахло кровью»97.
Побывав очевидцем убийства, Ричард начал красть и регулярно курить марихуану. Интерес к учебе у него пропал. Что еще хуже, он поехал в Лос-Анджелес навестить старшего брата, героинового наркомана и вора, который посвятил Ричарда в тонкое искусство грабежа.
В тринадцать лет Ричард переехал из дома к другому брату. Вместе они начали экспериментировать с галлюциногенными наркотиками, такими как ЛСД, грибы и ПСП – «ангельская пыль», – крайне нестабильное и опасное вещество, обычно используемое как транквилизатор в ветеринарии. Ричард увлекся фильмами ужасов вроде «Хеллоуин» и «Пятница, 13-е». Он обожал тяжелый рок, особенно «Джудас Прист», «Блэк Саббат», Билли Айдола, Оззи Осборна и АС/DС. Вскоре он бросил школу.
В 1978 году Ричард уехал из Эль-Пасо и вернулся в Лос-Анджелес, где жил в дешевых отелях в трущобах на окраине. Он пристрастился к кокаину, который колол в вену. Итак, у Рамиреса были травмы головы и эпилепсия, он вырос с отцом-тираном и чрезмерно религиозной матерью, пережил, судя по всему, сексуальные домогательства, имел контакт с жестокой порнографией, в двенадцать лет стал свидетелем убийства и содействовал преступнику путем молчания, курил марихуану, употреблял ЛСД и ПСП, развлекался просмотром фильмов ужасов и тяжелым роком, а потом пристрастился к наркотику, вызывающему паранойю – кокаину, который не просто нюхал, а колол. Мозг юного Ричарда и без того был поврежден, а душа искалечена, когда в семнадцать лет он добавил к этой адской смеси еще один ингредиент: летом 1978 года он прочел «Сатанинскую библию» Антона Лавея – самопровозглашенного сатаниста из Сан-Франциско. Ричард так ею впечатлился, что угнал машину и помчался в Сан-Франциско, где разыскал Лавея и присутствовал на сатанинских ритуалах, на которых, по его словам, ощущал прикосновение Сатаны.
С 1978 по 1984 год Рамирес жил в отчуждении от семьи, включая братьев. Он редко общался с ними, и мы мало что знаем о его ситуации. В середине 1983-го сестра разыскала его в дешевом отеле близ автобусного вокзала Лос-Анджелеса. Он по-прежнему колол кокаин и занимался воровством. Сестре он сказал, что Сатана защищает его от ареста.
27 июня 1984 года он совершил свое первое убийство, зарезав женщину, когда она спала у себя в кровати. Он убил по меньшей мере девятнадцать жертв – насиловал их, резал ножом, стрелял, калечил и забивал до смерти, – до его поимки 31 августа 1985 года.
На процессе Рамирес показывал журналистам татуировку с перевернутой пентаграммой у себя на ладони и распевал: «Сатана, Сатана». Когда его приговорили к смертной казни, он выкрикнул: «Я не верю в лицемерные моралистические догмы этого так называемого цивилизованного общества. Мне не нужно выходить из этого зала суда, чтобы увидеть всех лжецов, ненавистников, убийц, мошенников, параноидальных трусов. Воистину присосавшиеся к Земле паразиты. Меня от вас, гниды, тошнит; все вы лицемеры… Кому это знать, как не вам – вы же убиваете ради политики, тайно или открыто, работаете на правительства по всему миру, которые убивают во имя Бога и страны… Мне нет нужды слышать все рациональные обоснования общества. Все их я уже слышал… Легионы ночи, порождения ночи, не повторяйте ошибок Ночного охотника и не щадите никого. За меня отомстят. Люцифер да пребудет со всеми нами!.. Увидимся в Диснейленде».
Мы видим, что Рамирес вписывался в обе категории: организованных и дезорганизованных серийных убийц. Он убивал своих жертв дома, выбирая их случайно, и не всегда зная, кто окажется внутри, когда он войдет. Он совершал молниеносное нападение с применением огромной силы. Многих своих жертв он оставил в живых, что указывает на спонтанное принятие решения непосредственно на месте преступления. Он не закрывал лицо и оставлял улики – это признаки дезорганизованного убийцы. С другой стороны, Рамирес приносил с собой оружие и часто пользовался сканером полицейских частот, как организованный преступник. По классификации ФБР, Рамирес относится к смешанной категории.
В Главе 9, касающейся профилирования, мы вернемся к обсуждению проблем, связанных с разделением на организованный/дезорганизованный тип по классификации ФБР. Ну а пока разберемся с тем, как недостатки этой классификации привели к формированию альтернативных, более детализированных моделей.