На излете эпохи Александра III были приняты два законодательных акта, посвященных аграрной реформе: «Об утверждении правил о переделах мирской земли»[225] от 8 июня 1893 года и «О некоторых мерах к предупреждению отчуждаемости крестьянских надельных земель»[226] от 14 декабря того же года. Их целью было сохранение крестьянской общины, дабы избежать пролетаризации крестьян и размывания традиционной опоры власти с далеко идущими социально-политическими последствиями. Инициатором выступил министр финансов С. Ю. Витте.
Принципиальным противником этих законов был его предшественник на министерском посту Н. Х. Бунге.
Он последовательно и упорно отстаивал право крестьян распоряжаться землей на основе не урезанного, а полного права частной собственности. Для него и выход крестьян из общины, и продажа ими своих наделов представлялись вполне естественными. Главная задача правительства виделась ему в «облегчении условий для образования частной собственности»[227], способной интенсифицировать земледелие. Но победила точка зрения Витте.
Первый закон (от 8 июня 1893 года) разрешал производить земельные переделы не чаще одного раза в 12 лет, дабы крестьяне, получив наделы на столь длительный срок, относились к ним по-хозяйски, вносили удобрения и т. д. Второй (от 14 декабря 1893 года) запрещал закладывать крестьянские надельные земли, ограничивал сдачу надела в аренду и продажу его только пределами своей общины и разрешал досрочный выкуп земель из общины только при согласии 2/3 схода. То есть выход из общины был если не запрещен, то значительно затруднен.
Эти нормативные акты, что называется, аукнулись в последующие годы. Население империи быстро росло, а объемы надельной земли нет. В результате земельные наделы в пересчете на одного крестьянина уменьшались. Поэтому каждые 12 лет с приближением передела надельной земли резко возрастала нервозность крестьян и аффилированного с ним населения, нарастали требования «черного передела» — конфискации помещичьей земли в пользу крестьян. В результате каждые 12 лет происходило что-нибудь нехорошее, в частности революции 1905 и 1917 годов.
В основу подхода Николая II был положен принцип неприкосновенности частной собственности, внушенный ему Н. Х. Бунге, который полагал, что «для урегулирования крестьянского землевладения не надо никакого коренного преобразования, необходимо лишь облегчить условия для образования частной собственности»[228]. Идею отнять всю землю у помещиков и поделить ее среди крестьян он отвергал еще в самом начале своего царствования в многочисленных выступлениях, в том числе и перед представителями крестьянства, убеждая их в беспочвенности надежды получить дополнительно часть помещичьих земель[229].
В январе 1902 года император возложил на МВД пересмотр узаконений о крестьянах, который предписывалось осуществить за пять лет, т. е. к 1907 году. В 1902–1904 годы созданная при МВД Редакционная комиссия по пересмотру законодательства о крестьянах подготовила проекты, которые легли в основу уже упоминавшихся Манифеста 26 февраля 1903 года и Указа от 12 декабря 1904 года.
Основными направлениями аграрной реформы Николая II были: передача надельных земель в собственность крестьян, постепенное упразднение сельской общины как коллективного собственника земель, широкое кредитование крестьян, скупка помещичьих земель для перепродажи крестьянам на льготных условиях, землеустройство, позволяющее оптимизировать крестьянское хозяйство за счет ликвидации чересполосицы.
Важным направлением аграрной реформы император считал переселенческое движение. 6 июня 1904 года царь утвердил Временные правила о добровольном переселении крестьян и мещан в Сибирь и на Дальний Восток, распространенные затем и на другие категории переселенцев. 10 марта 1906 года Николай II повелел установить новый порядок переселения, создав «особо льготные условия для переселенцев»[230]. В рамках упорядочения системы управления империей 26 апреля 1906 года все законодательные акты по переселению были приведены в соответствие с Временными правилами от 6 июня 1904 года.
Кроме переселенческого движения Николай II уделял особое внимание деятельности Крестьянского банка, созданного в 1882 году по инициативе Бунге для содействия увеличению площади крестьянских земель[231]. 24 ноября 1895 года император утвердил новый Устав Крестьянского банка, предоставивший ему право покупки помещичьей земли за свой счет и перепродажи ее крестьянам. Законом от 2 июня 1900 года было разрешено продавать крестьянам земли должников Дворянского банка. 3 ноября 1905 года император наделил Крестьянский банк правом неограниченного выпуска своих свидетельств, что позволяло увеличивать его капитал, и установил более льготные правила для выдачи ссуд, возросших отныне до 100 %.
Как и Николай Христианович[232], Николай II был принципиальным противником общины и выступал за ее поэтапное упразднение. Утвержденные 23 июня 1899 года «Временные правила о порядке взыскания окладных сборов» отменили круговую поруку для крестьян в мелких селениях и для подворных владельцев[233]. 12 июня 1900 года она была упразднена при уплате продовольственных сборов. О необходимости полной отмены круговой поруки Николай II заявил в Манифесте 26 февраля 1903 года, после чего Указом от 12 марта 1903 года[234] ликвидировал ее окончательно.
Как мы уже говорили, первым председателем Совета министров 24 октября 1905 года был назначен граф С. Ю. Витте[235]. Он получил едва ли не диктаторские полномочия. В течение менее чем полутора лет он уговорил императора подписать мир с Японией, встать на путь либеральных политических реформ и созвать первую Государственную думу. Витте удалось получить во Франции заем в два с половиной миллиарда франков, но к аграрной реформе он так и не приступил. Однако во время его пребывания у власти революционная деятельность не затихала и основы существующего строя были сильно поколеблены.
Именно усилиями императора, несмотря на сопротивление С. Ю. Витте, Манифестом 3 ноября 1905 года сначала с 1 января 1906 года были вдвое снижены, а с 1 января 1907 года и вовсе отменены выкупные платежи для крестьян. Отмена круговой поруки и выкупных платежей во многом обусловливала ликвидацию общинного землевладения и подразумевала уравнение крестьян в правах с остальными сословиями. Манифестом 11 августа 1904 года крестьяне были освобождены от телесных наказаний, а Указом от 5 октября 1906 года[236] они фактически получили гражданское равноправие.
26 апреля 1906 года министром внутренних дел Российской империи был назначен П. А. Столыпин. 8 июля 1906 года первая Государственная дума была распущена. В этот же день, т. е. 8 июля 1906 года, председателем Совета министров с сохранением предыдущей должности министра внутренних дел был назначен П. А. Столыпин. Во многом именно с его усилиями на посту руководителя исполнительной власти связывается подавление революционных выступлений. Пётр Аркадьевич был активным сторонником превращения крестьян в собственников земли. Наряду с аграрной реформой проводившиеся Столыпиным преобразования включали: введение нового рабочего законодательства, реорганизацию местного самоуправления, реформу образования, развитие судебной системы, налоговую реформу.
Столыпин решил принимать все необходимые законоположения, не дожидаясь созыва второй Думы, по ст. 87 Основных законов. Эта статья позволяла Совету министров предлагать непосредственно императору неотложные законодательные акты.
27 августа вышел указ о продаже крестьянам государственных земель. 5 октября 1906 года был издан Указ «Об отмене некоторых ограничений в правах сельских обывателей и лиц других бывших податных состояний», посвященный улучшению гражданско-правового статуса крестьян. 14 и 15 октября вышли указы, расширявшие деятельность Крестьянского земельного банка и облегчавшие условия покупки земли крестьянами в кредит.
9 ноября 1906 года вышел главный законодательный акт земельной реформы, дающий возможность выхода крестьян из общин, — «О дополнении некоторых постановлений действующего закона, касающихся крестьянского землевладения и землепользования»[237]. На основании Указа императора от 9 ноября 1906 года «каждый домохозяин, владеющий надельной землею на общинном праве, может во всякое время требовать укрепления за собою в личную собственность причитающейся ему части из означенной земли». При этом домохозяева «сохраняют за собою право пользования в неизменной доле теми сенокосными, лесными и другими угодьями, которые переделяются на особых основаниях (напр., по произведениям почвы, или отдельно от угодий, переделяемых при общих переделах и на иных основаниях и т. п.), а также право участия в пользовании на принятых в обществе основаниях непеределяемыми угодьями, как то: мирскою усадебною землею, выгонами, пастбищами, оброчными статьями и др.». Устанавливается процедура выделения земельных участков в личную собственность, а также — при наличии споров — процедура рассмотрения жалоб.
Комментируя этот акт, Пётр Аркадьевич отметил: «В основу закона 9 ноября положена определенная мысль, определенный принцип. Мысль эта, очевидно, должна быть проведена по всем статьям законопроекта; выдернуть ее из отдельной статьи, а тем более заменить ее другой мыслью, значит исказить закон, значит лишить ее руководящей идеи. А смысл закона, идея его для всех ясна. В тех местностях России, где личность крестьянина получила уже определенное развитие, где община, как принудительный союз, ставит преграду для его самодеятельности, там необходимо дать крестьянину свободу приложения своего труда к земле, там необходимо дать ему свободу трудиться, богатеть, распоряжаться своей собственностью; надо дать ему власть над землею, надо избавить его от кабалы отживающего общинного строя»[238].
Будучи убежденным монархистом, Пётр Аркадьевич понимал, что в условиях нового времени самодержавие теряет поддержку народа, поэтому пересмотр политики в области сельского хозяйства, кроме экономических потребностей, был призван сформировать слой крестьян-собственников в качестве опоры царской власти.
При Столыпине в России на несколько лет наступило хоть и условное, но успокоение. В августе 1906 года он провел с помощью упомянутой выше ст. 87 Основных законов печально знаменитый закон о военно-полевых судах, который заметно ускорял судопроизводство, сделав его, по существу, чрезвычайным. Вместо малоэффективных военных судов, которые рассматривали дела о преступлениях против государственного порядка, были введены «эффективные» военно-полевые суды. Они рассматривали дела в течение 48 часов, а приговор приводился в исполнение меньше чем за сутки после его объявления. На его основе за преступления против государства с августа 1906 года по апрель 1907-го было казнено, по разным данным, от 1,5 до 4 тысяч революционно настроенных граждан[239]. Стабилизация внутренней обстановки дала громадный толчок росту русской промышленности, а вот аграрную реформу он завершить не успел.
Энергичная реформаторская деятельность Столыпина сталкивалась с ожесточенным сопротивлением как со стороны правых — консервативно-бюрократические круги, крайние националисты, члены императорской фамилии и придворные круги, связанные с Марией Фёдоровной, так и со стороны все более влиятельной либеральной части российского общества.
Крестьяне были разочарованы тем, что помещики сохранили свои земли. Дворяне получили в лице зажиточных крестьян конкурентов на рынке сельскохозяйственной продукции, обвиняли Петра Аркадьевича в разрушении «вековых устоев» и резко критиковали реформатора за желание увеличить политические права крестьян. Либеральная интеллигенция упрекала Столыпина в приверженности самодержавной власти, а для революционных партий он был душителем свободы и революции.
14 сентября 1911 года в Киевском городском театре во время спектакля в высочайшем присутствии Дмитрий Богров стрелял в П. А. Столыпина и смертельно ранил министра. На допросе Богров сознался, что в течение долгих лет состоял одновременно агентом охранного отделения и террористической организации в Париже. Его присутствие на спектакле в непосредственной близости с царской ложей объяснялось тем, что Богров должен был охранять особу царя.
До сих пор не утихают споры, было ли это убийство исключительно делом рук боевиков-эсеров, разоблачивших провокатора Богрова и под страхом смерти заставивших его совершить теракт, или имело место как минимум попустительство со стороны властей. «Неоднократно предав Столыпина и поставив его в беззащитное положение по отношению к явным и тайным врагам, „обожаемый монарх“ не счел возможным быть на похоронах убитого, но зато нашел возможным прекратить дело о попустителях убийцам»[240].