Больше месяца просидели корниловцы на Перекопском валу. Расстояние до противника было около тысячи шагов, ружейной и пулеметной стрельбы почти не было. Вели пристрелку только батареи. Тянулись скучные и нудные дни. Питались мелкой рыбешкой – камсой с какими-то приправами. От скверной воды начались желудочные заболевания, стали хворать и цингой. Заболел брюшным тифом генерал Скоблин, только что перед этим назначенный командующим войсками Перекопской группы. Скоблина увезли в Симферополь.
Корниловцы развлекались игрой в городки да изредка ездили в Армянск, где можно было узнать штабные новости и посидеть в турецких кофейнях за стаканом мутного чая. Хороша была только весенняя степь, усыпанная цветами. Трепещущими комочками в синих небесах пели жаворонки, нежно перекликались перепела, шныряли суслики.
Однажды во 2-м полку все с волнением прочитали приказ: «Сегодня, когда стемнеет, состоится во рву, на участке Офицерского батальона, концерт Н.В. Плевицкой. Чинам полка, свободным от нарядов и службы, прибыть в строю и занять отведенные места».
Закипела работа. Во рву около отвесной стены соорудили эстраду, разукрасили ее гирляндами из полевых цветов, в Армянске раздобыли пианино. Перед эстрадой доставили скамьи для начальства и гостей.
Наконец стемнело. Все роты потянулись на левый фланг полкового участка. На местах остались дежурные части да сторожевое охранение. Пришли гости – офицеры соседних полков, артиллеристы, моряки. Корниловцы расселись по скату. Вся эстрада и ров были залиты лунным светом. Глухо доносился прибой.
– Встать, смирно, господа офицеры! – раздалась команда.
Показался командир полка полковник Пашкевич, рядом с ним Плевицкая. Оркестр заиграл встречу.
Точно в привычном концертном зале спокойным голосом запела артистка. Песнь разносилась по рву и уснувшей степи. Родные напевы колыхали в душе потускневшие образы, вставал дорогой лик утерянной России… «Занесло тебя снегом, Россия…»
Аплодисментами, криками «бис» кончалась каждая песнь. После того как Плевицкая спела «Ухарь купец» и смолкнул шум одобрений, вдруг дружное плесканье повторилось как эхо во вражеском стане. Не выдержали сердца и у красноармейцев…
Но когда низкий грудной голос зарокотал по степи: «Шумел, гремел пожар московский, дым расстилался по реке…», с грохотом и воем
пронеслись надо рвом вражеские снаряды и разорвались за валом. Начался обстрел.
Концерт оборвался… Пашкевич резким голосом прокричал:
– Все по своим местам!.. Пулеметчики, пулей!..
Схватил Плевицкую за руку и поспешно увел ее. Несмотря на пережитую опасность, Плевицкая вскоре еще раз дала свой концерт в Перекопском рву, но уже на участке 1-го Корниловского полка.
Вследствие болезни начальника дивизии и его помощника, в дивизии произошли перемены лиц командного состава: 7 мая командир 2-го Корниловского ударного полка полковник Пашкевич назначен временно командующим дивизией, а его помощник, подполковник Левитов, – временно командующим 2-м Корниловским ударным полком.
9 мая. На участок 2-го Корниловского ударного полка прибыл генерал Врангель, который в своей речи подчеркнул, что Русская Армия скоро пойдет вперед.
15 мая начинается подготовка к прорыву укреплений красных. Правый участок Корниловской ударной дивизии, от города Перекопа включительно до Собачьей Балки, отводится 1-му полку, а далее влево, до залива, – 2-му полку, 3-й полк – в резерве, за 1-м полком. Почти ежедневно противника тревожили и производилась разведка подступов к его позиции. В этой разведке принимали участие все – от обычного наряда до командиров батальонов, танкистов и командиров полков включительно. Артиллерия изучала свои участки и вела пристрелку. На участке полка были проведены две дороги через вал и ров – для пехоты и кавалерии. Обычные проходы расширены, и в проволочных заграждениях сделаны необходимые удобства. Готовили запасных пулеметчиков, формировались специальные команды для разрушения проволочных заграждений, штудировалась сигнализация ракетами с артиллерией и полотнищами с авиацией, пополнялись склады боеприпасов, и расширялись перевязочные пункты. Несмотря на то что питание было весьма слабое, все делалось с полным сознанием значения для нас первого после долгого перерыва боя с нашими старыми знакомыми – латышами.
Боевой состав 2-го Корниловского ударного полка на 24 мая 1920 года: батальонов – один офицерский и три солдатских, ударников в командах – 380, пулеметов тяжелых – 22, легких – 32, пулеметная команда офицерского батальона – 21 пулемет, шашек – 9.
24 мая 1920 года получен боевой приказ Корниловской ударной дивизии за № 10. 2-му Корниловскому ударному полку с тремя орудиями 6-й Корниловской батареи, тремя тяжелыми танками и Корниловским конным дивизионом была поставлена задача: 25 мая в 2 часа 25 минут занять исходное положение по гребню высоты, что северо-восточнее хутора Кошары, и по проходе танков через исходное положение полка, в 3 часа 30 минут, начать стремительную атаку позиций противника, нанося главный удар между хутором Преображенка и приморским садом. По овладении позицией противника закрепить таковую. По имеющимся сведениям, на фронте полка находятся части 42-й стрелковой и 13-й кавалерийской латышской дивизий. Здесь я позволю себе вспомнить характерный для боевой обстановки случай, происшедший со мной 24 мая и в день выхода полка за ров 25-го. Штаб 2-го Корниловского ударного полка располагался в хуторе Кула, в двух верстах за валом. Отдав последнее распоряжение, я с моим ординарцем Лебеденко, бывшим адъютантом Махно, карьером полетел к валу через огороды. Какую-то канаву мой конь не взял и полетел. Лебеденко через меня тоже, но я устоял на ногах, а он упал вместе с конем. Стоявшая на огороде старуха говорит: «Эх, барин! Плохая примета». Знал и я, что плохая, но скоро позабыл про это. Не забыла про это только судьба: через три дня, по дороге на Каховку, на кургане Черная Могила первым же снарядом был убит Лебеденко с конем и мой вороной, а я устоял и только был легко контужен.
В 23 часа 24 мая полк приступил к занятию исходного положения. 1-й батальон, пулеметные команды, артиллерия, танки и боевой обоз были собраны на правом фланге участка полка для перехода через ров по дороге, сделанной специально для пропуска всех родов войск. Мне запомнился момент, когда переправлявшиеся через ров и вал с особым удовольствием смотрели на нашу главную опору в атаке – на танки, около которых хлопотали русские офицеры, собираясь в последний для них путь и заботливо проверяя исправность своих стальных гробов. Батальоны – офицерский, 2-й и 3-й – переправлялись на участке 2-го по пешеходной тропе. Конный дивизион – по тропе у залива.
25 мая около 2 часов 30 минут полк занял исходное положение. В первую линию прорыва укреплений противника была назначены 2-й и 3-й батальоны с тремя танками и одним сопровождающим орудием от 6-й батареи. Ночь была темная и теплая, ветер дул с севера. Луна взошла в 3 часа. На фронте противника тишина. Красные, по-видимому, не подозревали близости момента атаки. В 3 часа 30 минут танки прошли расположение полка, двигаясь развернутым фронтом на интервалах около 200 шагов. Вследствие северного ветра шум танков противнику не был слышен. У всех чинов полка вера в успех атаки была полная. Вдруг со стороны противника стали доноситься одиночные выстрелы секретов, потом раздался частый ружейный, пулеметный и артиллерийский огонь. Наша артиллерия с вала открыла, в свою очередь, заградительный огонь по Преображенке и по приморскому саду и батареям противника. Вера в успех атаки стремительно влекла в бой весь полк, и первые цепи почти обгоняли танки. Пулеметный огонь противника был настолько силен, что и мне, и находившимся со мной конным пришлось кубарем спешиться. Я приказал резервным батальонам залечь. Здесь нас выручила маленькая неточность движения: путь следования полка был по склону морского берега, пересекаемого под косым углом от противника к нам пологим оврагом, а потому, как это бывает при ночных движениях, полк уклонился к морю, воспользовавшись незаметно для себя складкой местности, что спасло нам многие десятки жизней. В 4 часа 30 минут 2-й батальон выпустил ракету – условный знак прорыва позиции и перенесения артиллерийского огня. В прорыв, для развития успеха, был направлен весь полк. В это время 1-й полк только подходил к противнику у хутора Преображенка. Посланный с донесением о прорыве первой укрепленной линии полевой адъютант полка поручик Горонескул165 возвращался вместе с временно командующим дивизией полковником Пашкевичем, который был в восторге от того, что его полк первым нанес поражение противнику и движением 2-го батальона с одним танком помогает своему старшему брату штурмовать хутор Преображенка. Для этого 2-й батальон с танком меняют свое первоначальное северо-западное направление на северо-восточное. Танк принял участие с 1-м полком в занятии хутора, а 2-й батальон, видя, что противник всюду бежит, взял свое первоначальное направление на вторую укрепленную линию. Танк же продолжал свое движение на участке 1-го полка и при наступившем рассвете стал жертвой снарядов тяжелой красной батареи. Началось наступление Корниловской ударной дивизии на вторую укрепленную линию противника. Общее направление 2-го полка было прямо на запад. Расположение батальонов: 2-й – на правом фланге, 3-й – в центре и 1-й с двумя танками на левом фланге, 6-я Корниловская батарея на линии батальонов, конный дивизион за левым флангом 1-го батальона, по дороге на село Адамань, офицерский – в резерве полка. В 5 часов 30 минут на участок полка прибыли 3-я гвардейская батарея и 8-я гаубичная. В 6 часов на участке 2-го батальона взвилась красная ракета: противник переходит в атаку. Красная артиллерия развивает бешеный огонь по своей первой линии, нами уже пройденной. Наша артиллерия не остается в долгу: усиленная батареями, прибывшими с Перекопского вала, она месит атакующих красных и не забывает отвечать артиллерии противника. Пулеметные команды, исключая находившуюся с офицерским батальоном, силою огня своих 54 пулеметов косят латышей. Батальоны 2-го полка идут, не задерживаясь, навстречу врагу. Дерзость перехода красных в контратаку со второй линии отвечала идее фланкирующего расположения таковой, построенной с целью отрезать от Перекопского вала части, выходящие в Северную Таврию. Очень часто красные не учитывали при наступлении на нас качества и силы нашего огня. Подобного рода просчет получился у них и в данном случае: сорвать наш выход из Крыма фланговым ударом по частям, фактически еще не развернувшимся, им не удалось. Помимо сокрушительного огня с нашей стороны и эффектного, быстрого движения навстречу врагу трех батальонов, с офицерским в резерве, левофланговый наш батальон с двумя танками, несмотря на то что перед ним окопы красных оказались прикрытыми болотом и латышской батареей, берет их вместе с орудиями. Бегущие в это время от 2-го и 3-го батальонов красные при виде прорыва их укреплений на их правом фланге отступают, не задерживаясь, на Колончак. Досадно, что здесь у нас не было кавалерии в резерве, а наш конный дивизион устремился на Адамань. Хотя на участке 1-го батальона оба танка не ворвались в укрепленную линию, только подошли близко, все же половина успеха принадлежит им. Здесь противник, как сказано выше, имел перед своими укреплениями болото и латышскую батарею. Наступивший рассвет ясно обнаружил малочисленность нашей пехоты в сравнении с ними, но танки и пулеметы их подавили, и на этом участке они даже не переходили в контратаку. Особенно самоотверженно оборонялась стоявшая прямо за окопами латышская батарея под командой молодого латыша. Вся ее прислуга была перебита ружейным и пулеметным огнем, а сам командир тяжело ранен. Когда же наша сестра милосердия хотела перевязать его, он с отборной руганью отказался и спустя немного подох. Дорого мы заплатили за эту батарею: она разбила один танк, который сгорел вместе с экипажем, и от нее же пал смертью храбрых офицер-первопо-ходник, командир орудия 6-й батареи, сопровождавшей цепи. Действуя с большой отвагой, танки при обоих прорывах сыграли решающую роль, но по своим техническим свойствам и вооружению они бессильны бороться днем с артиллерией. С наступлением рассвета и общим порывом вперед они невольно вышли из подчинения своему прямому начальнику, командиру 2-го Корниловского ударного полка: один не вернулся со 2-м батальоном на свой участок после демонстрации на хутор Преображенка, пошел по участку 1-го полка и там погиб от снарядов тяжелой батареи красных. Шедшие же в центре участка полка с 3-м батальоном хотя и сыграли свою роль, но, очутившись перед болотом, дали латышской батарее возможность учесть их слабость и дерзким огнем с близкой дистанции разбить один из них вместе с его героическим экипажем.
В 7 часов к хутору Преображенка подошел Сводно-кавалерийский полк генерала Барбовича и повел преследование уже разбитого противника через участок 2-го полка. Ввиду того что бой закончился еще до полного рассвета, авиация участия в нем не принимала. Наш конный дивизион занял село Адамань.
Таким образом, прорыв с Перекопского вала был сделан 1-ми 2-м полками Корниловской ударной дивизии, а 3-й полк дивизии оставался все время боя в резерве за 1-м полком, по дороге на Перекоп, на линии самого вала. Он составлял резерв нашей дивизии, обеспечивая наш правый фланг, где наступление марковцев и дроздовцев через Сиваши встретило сильное сопротивление противника. Временно командующий дивизией полковник Пашкевич ликовал: дивизия с небольшими потерями, первой из всех атакующих частей прорвала укрепления, а его полк имел счастье быть из первых первым за окопами противника. Потери 2-го полка были: убиты и ранены 5 офицеров и 7 ударников, сгорели 2 танка с их экипажами, и большие потери были в артиллерии. Небольшие потери полка я приписываю исключительно условиям ночного боя, дружному налету на противника и силе нашего огня. Из лиц командного состава был ранен командир морского батальона полковник Тарасевич. Трофеи полка: 5 легких орудий (английских), 10 пулеметов и 150 пленных.