Пароходы с остатками «Вооруженных сил Юга России» поплыли в Крым, где еще держался пятитысячный корпус добровольцев под командой генерала Слащева. Когда пароход с Корниловской дивизией причалил в Феодосии к пристани, корниловцам сразу бросилась в глаза стоявшая среди толпы грузная фигура генерала Май-Маевского в корниловской форме. Уволенный в отставку генерал доживал свои дни в Крыму.

– Здравствуйте, мои родные корниловцы, – донеслось до них.

Моментально был вызван оркестр, и в честь генерала раздался корниловский марш. Растроганный Май-Маевский заплакал.

В Феодосии Корниловскую дивизию было приказано выгрузить в Севастополе. Севастополь поразил корниловцев. Пристань, сад и главные улицы были полны дамами в весенних туалетах, прекрасно одетыми мужчинами и блестящими офицерами тыловых учреждений. Ужасная война здесь совсем не чувствовалась, веселая жизнь била ключом, и казалось, что никому нет никакого дела до разыгравшейся два дня тому назад Новороссийской катастрофы. Враждебное чувство подымалась против всех этих людей, а вместе с тем было стыдно показаться им в своей замызганной обтрепанной форме…

Корниловскую дивизию погрузили в эшелоны и отправили в Симферополь, где стоял штаб генерала Кутепова.

В городе корниловцы узнали всякие новости. Сообщали по секрету, что командиры всех полков через генерала Кутепова предъявили Деникину ультиматум – удалить с должности начальника штаба Ставки генерала Романовского – «злого гения армии». Передавали, что казачьи атаманы еще до Новороссийской эвакуации хотели арестовать самого Деникина и заговор не удался только потому, что не могли сговориться на кандидатуру нового Главнокомандующего. Местные жители рассказывали, что все «крайние правые» во главе с епископом Вениамином ведут усиленную агитацию за генерала Врангеля. Слухи ходили самые фантастические, но толком никто ничего не знал. Начальники молчали, все время собирались, совещались и куда-то ездили.

Наконец, по Корниловской дивизии 24 марта был объявлен приказ генерала Деникина о передаче им власти и командования генералу барону Врангелю. Смута в умах кончилась.

Спокойно отнеслись корниловцы к переименованию Врангелем «Вооруженных сил Юга России» в «Русскую Армию» и с грустью приняли новость, что «Добровольческий корпус» отныне 1-й армейский корпус. «Добровольчество» стало неприемлемым.

Никаких изменений в командном составе Корниловской дивизии не произошло, наоборот, новым Главнокомандующим было сразу оказано внимание корниловцам: 26 марта начальник Корниловской дивизии полковник Скоблин был произведен в генерал-майоры, а его начальник штаба капитан Капнин¹⁵⁹ – в полковники. В тот же день Врангель приехал в Симферополь, лично поздравил Скоблина с производством и принял парад Корниловской и Марковской дивизий.

В Симферополе генерал Кутепов со всей своей энергией приводил в порядок войска и обуздывал всех тех, кто во время бедствия потерял чувство долга и чести. Еще до ухода Деникина со своего поста Кутепов издал приказ от 19 марта, в котором писал, что виновные в малейшем насилии над личностью и собственностью граждан будут немедленно предаваться военно-полевому суду. «С просьбами о помиловании по таким делам обращаться ко мне запрещаю, несмотря ни на служебное положение, ни на прошлые боевые заслуги» – так заканчивался этот приказ. Очень скоро были приговорены к расстрелу два солдата за кражу поросят, а три офицера за конокрадство.

Получив пополнение людьми, лошадьми и материальной частью, Корниловская дивизия из Симферополя выступила в поход и 10 апреля прибыла в Армянский Базар.

В дивизии в это время состояли следующие части:

1. Управление дивизии.

2. 1-й Корниловский ударный полк.

3. 2-й Корниловский ударный полк.

4. 3-й Корниловский ударный полк.

5. Корниловская артиллерийская бригада из шести батарей.

6. Корниловский отдельный конный дивизион.

7. Корниловская отдельная инженерная рота.

8. Управление дивизионного интенданта.

9. Перевязочный отряд дивизии.

Кроме того, Корниловской дивизии были приданы:

1. 1-й отдельный тяжелый артиллерийский дивизион.

2. 1-й и 2-й отряд танков.

3. 4-й отряд бронеавтомобильного дивизиона.

Во главе 1-го и 2-го полков оставались прежние командиры – полковник Гордиенко¹⁶⁰ и капитан Пашкевич¹⁶¹, произведенный в полковники; 3-м полком после убитого на Дону капитана Франца¹⁶² командовал полковник Щеглов¹⁶³ – кадровый офицер. Несмотря на свое худощавое трагическое лицо с глубоко сидящими глазами, он был веселый, жизнерадостный человек с открытой душой. При всякой тяжелой обстановке подходил к своим офицерам и солдатам и утешал:

– Ничего, ничего, все пройдет…

В бой Щеглов бросался очертя голову, разъезжая верхом вдоль своей цепи, всегда рассчитывал на победу, но часто терпел поражения. Был к тому же поэт и любил писать экспромты. Среди сохранившихся официальных полковых документов и рапортов есть один листок из полевой книжки со стихотворением Щеглова, написанный по такому случаю. У Щеглова был большой приятель полковник Пух¹⁶⁴ – старый корниловец-первопоходник, в котором жизнь тоже била ключом: веселые черные глаза и ослепительно белые зубы постоянно сверкали на его вечно смеющемся смуглом лице. В Таврии под Никополем у села Знаменка Пух командовал сводным отрядом и срочно послал Щеглову просьбу о присылке ему на помощь всех конных, имевшихся в 3-м полку. Пух немедленно получил такой ответ:

«Полковнику Пух.

15-Х – 20 г. 2 час. Кол. Ольгофельд».

Вслед за Корниловской дивизией в Армянский Базар была прислана 1-я морская отдельная бригада из трех батальонов, которые были влиты в 1-й и 2-й Корниловские полки. Лучшего пополнения не могло быть: офицеры и солдаты были старой выправки и прекрасно воевали. Во время одной атаки на проволочных заграждениях под Каховкой погиб командир одного из влившихся батальонов полковник Тарасевич.

В Армянском Базаре Корниловскую дивизию вторично навестил генерал Врангель. Перед фронтом он произнес речь, в которой сообщил, что англичане предложили Русской Армии свое посредничество для заключения мира с большевиками, а в случае отказа армии от этого посредничества англичане заявили, что оставят ее безо всякой поддержки.

– У нас остается, – закончил Врангель, – одна надежда – на свои собственные силы. Держитесь, орлы, держитесь.

19 апреля Корниловская дивизия стала на позицию, заняв Перекопский вал, пересекающий весь Крымский перешеек глубоким рвом с отвесной каменной стеной в сторону Крыма и противоположным покатым скатом. Во времена Крымского ханства ров наполнялся водой и служил неприступной преградой от набегов запорожцев. Этот ров теперь разделял два непримиримых русских стана.

* * *

15 марта. Транспорт «Корнилов» прибыл в Феодосию. Необходимо было произвести дезинфекцию и немного разгрузиться. Переход с транспорта на берег решено было использовать для фильтровки всех погрузившихся и для препровождения болтающихся на пополнение полков дивизии. Для этого недалеко от пристани был выбран громадный двор с высокими «крепостными» стенами, дорога к нему охранялась шпалерами офицерского батальона 2-го Корниловского ударного полка, и тогда было приступлено к разгрузке. Полки в этом дворе разместились по своим участкам, а всю остальную публику стали фильтровать. Большинство не ожидало такой меры, а предполагало спокойно выгрузиться где-нибудь в районе Константинополя, а тут – на тебе! Феодосия и предложение пожаловать в такую-то роту Корниловского ударного полка. Вся эта толпа сомнительных сразу ощетинилась и пыталась «на арапа» выскользнуть на свободу. Все стали засыпать контролеров страшными фразами, указывая на занимаемые ими высокие посты и на связи со Ставкой, но этот номер для многих не прошел, и им пришлось пока что пожаловать в какой-либо полк. Как только первый их натиск потерпел фиаско, сразу все это заюлило и стало определять высоту стен, окружавших двор. Картина, свидетелем которой я был, дала нам полную характеристику всем этим господам и их роли в армии. Пять штаб-офицеров и несколько обер-офицеров, вследствие неопределенности их положения в армии и за отсутствием у них надлежащих документов, были назначены в офицерский батальон 2-го Корниловского ударного полка. Часть из них явились командиру батальона, а часть занялись исследованием высоты стен. Через некоторое время вся эта теплая компания соединилась, оживленно и таинственно что-то обсуждая. Затем они принялись что-то быстро перекладывать в своих чемоданах, выбрасывая все ненужное, после чего, пользуясь отсутствием надлежащего надзора, стали пытаться взять барьер – стену и бежать. Группа наших офицеров наблюдала это и хохотала. Самым рьяным спортсменом оказался один старец, который минимум раз пять пытался преодолеть стену и каждый раз срывался. Наконец их остановили, и старче не выдержал и, махнув рукой, сказал: «Черт побери, а как бы на самом деле не пришлось служить?» В следующую ночь все они сбежали.

Итак, первое доброе начинание встретило отпор. Последующая борьба облегчилась, так как у подобного рода господ действительно оказались солидные связи и их понемногу выручили. На питательном пункте дивизия получила горячую пищу, и вечером приступили к погрузке на старый транспорт.

16 марта. Около 3 часов отчалили и направились в Севастополь. Наша артиллерийская бригада осталась в Феодосии. Все любовались Ливадией – резиденцией Государя Императора Николая II, Хараксом, Ай-Тодором, Дюльбером, Кореизом, Симеизом и т. д. Памятники искусства еще сохранились и блистали своей красотой. Я же имел случай вспомнить о своем пребывании здесь в охране Ее Императорского Величества Государыни Императрицы Марии Федоровны от Корниловского ударного полка. День был хороший, играл оркестр, и все как-то приободрились. В 18 часов транспорт «Корнилов» прибыл в Севастополь. При проходе мимо крейсера «Генерал Корнилов» его экипаж с оркестром был выстроен для встречи на палубе. Корниловцы-ударники и корниловцы-моряки приветствовали друг друга, и громкое «Ура!» далеко разносилось по заливу. Встречать нас на пристань приехал наш бывший командующий Добровольческой армией генерал Май-Маевский. Мне тяжело было видеть его после битвы за Орел, и поэтому я уклонился от участия во встрече. Позади за нами осталась трагедия неудавшейся борьбы в течение двух лет за Россию. Теперь все наши чувства и мысли были направлены к тому, как сложится дальнейшая борьба на этом последнем клочке родной земли.

17 марта 1920 г. (ст. ст.) Корниловская ударная дивизия выгрузилась и стала по квартирам в Севастополе. В Крыму у всех царило представление, что мы просто «драпанули» и что теперь мы не боеспособны, а потому чины армии генерала Слащева смотрели на нас свысока.

18 марта. Утром дивизия погрузилась в эшелоны для отправки в Симферополь.

19 марта. По прибытии корниловцы расходятся по отведенным им местам, 2-й полк получил казармы Крымского конного полка. Идет чистка казармы, и начались строевые занятия. Последовал ряд приказов о поднятии на должную высоту воинского звания и дисциплины. Занятия и ликвидация нескольких шаек из компании легкой наживы сделали свое дело, и армия стала крепнуть и готовиться к новой борьбе. Приказ Добровольческому корпусу № 93.

20–27 марта. Занятия и баня. Командиры полков во главе с начальником дивизии ездили на военное совещание, где обсуждался вопрос о решении генерала Деникина оставить занимаемый им пост. Старшие начальники упрашивали его не делать этого, но он категорически отклонил просьбу, подчеркнув этим бесполезность продолжения борьбы в создавшихся условиях. В тот же день генерал Деникин отбыл на крейсере в Константинополь, а генерал барон Врангель вступил в командование Вооруженными силами и возглавил управление Крымом.

28 марта. Парад по случаю приезда нового командующего армией генерала Врангеля, который на нем сказал: «Яс честью выведу вас из создавшегося положения». Это подбодрило многих, и положение стало казаться не столь уже безнадежным. Таким образом, и генерал Врангель обещал только «с честью вывести из создавшегося положения», что фактически было аналогично с мнением генерала Деникина.

29–30 марта. Приготовления к празднику Святой Пасхи. Красные сделали попытку наступать, и поэтому был получен приказ о нашем выступлении. Остатки 3-го Корниловского ударного полка поехали эшелоном, 1-й и 2-й полки остались на месте для встречи Пасхи.

31 марта. Благодаря хозяйственной части встреча праздника была хорошо обставлена: в казарме были устроены общие столы, на которых красовались яйца, куличи, колбаса, ветчина, вино и даже жаркое. Приехал начальник дивизии, поздравил с праздником, и только после этого началась застольная трапеза. К 8 часам полки уже подходили к станции для погрузки в эшелоны, а к 19 часам были на месте назначения, на станции Курман-Кемельчи. Приятно было видеть и слышать, что население Крыма находило в нас не шайку разбойников, как это чувствовалось в Севастополе, а регулярные части Добровольческой армии. К 24 часам полки стали по квартирам в селах Курман-Кемельчи и Бу злак.

1–3 апреля. Отдых. Приказ о смене Крымского корпуса генерала Слащева на Перекопе.

4 апреля. Переход в село Павлово, в 42 верстах, совершен бодро. Великое дело для солдата – отдохнуть, подкормиться и сходить в баню. Помогла и чудная погода Крыма.

5 апреля. К вечеру дивизия прибыла в село Ново-Ивановка.

9 апреля. Утром выступление, и к 20 часам ночлег в хуторе Бесчинском.

10 апреля. К 12 часам дивизия сосредоточилась и расположилась в маленьком, грязном, полуразрушенном, не имеющем достаточно воды городишке Армянск. Это уже фронт, откуда местами был виден знаменитый Перекопский вал и слышалась артиллерийская перестрелка.

11–16 апреля. Строевые занятия. Приезд Главнокомандующего генерала Врангеля, который заявил, что все слухи о переговорах с большевиками – ложь и что борьба с ними будет продолжаться. Со стороны англичан было предложено посредничество для мирных переговоров с большевиками, и при отказе они грозили прекратить все поставки нам. Генерал Врангель с достоинством отверг эти предложения, и англичане порвали с нами. Начались работы по укреплению Перекопского вала. Полкам были указаны их участки, и на них они стали рыть окопы и делать пулеметные гнезда. Участок дивизии: от разрушенного городка в центре вала – Перекопа – и до Перекопского залива. Для обороны он был пригоден, но имел тот большой минус, что вообще все это огромное старое турецкое укрепление с его валом и рвом, где воды теперь уже не было, может быть глубоко обойдено справа, по мелким сивашам (род залива), с выходом даже в тыл городу Армянску, почему теперь прежнее значение этого крепостного сооружения теряется. Предполагаю, что поэтому-то генерал Слащев Перекопского вала не укреплял, на нем не оборонялся и при наступлении красных впускал их на полуостров, определял их маневр и всегда потом отбрасывал их обратно. В бытность мою в охране Ее Императорского Величества Государыни Императрицы Марии Федоровны весной 1919 года красные углубились до Акманайских позиций и судьба Крыма висела на волоске, почему Ее Величество и Великий князь Николай Николаевич согласились на предложение англичан выехать за границу. От такой обороны генерал Кутепов отказался, и было решено отбивать атаки красных на валу и на сивашах. Флота у красных не было, и за море мы были спокойны.

19 апреля. Корниловская ударная дивизия занимает Перекопский вал от города Перекопа до Перекопского залива, 1-й полк – от города до Собачьей Балки исключительно, 2-й Корниловский ударный полк сменил 136-й пехотный Таганрогский полк и приступил к укреплению позиции. Проволочное заграждение было усилено не только перед рвом, но и в глубине его, по склонам; не забыли вынести заграждение и далеко по заливу, с загибом в наш тыл, – это на всякий случай. Погода стояла все время чудная, поднимающая настроение, но только с питанием стало слабо, почему пришлось сократить и наряды на работы.

28 апреля. Приказ генерала Врангеля о переименовании «Вооруженных сил Юга России» в «Русскую Армию» произвел большое впечатление. Положительным в этом было то, что было прекращено самостийное деление власти в военном аппарате, но для нас было печальным уничтожение Добровольчества, которое, собственно, и положило начало борьбе с большевиками.

30 апреля. До сего времени в Добровольческой армии награждения чинами и орденами за боевые отличия были весьма редким исключением. Теперь же генерал Врангель отдал приказ об учреждении ордена Святого Николая Чудотворца, для награждения им отличившихся в боях солдат и офицеров, и также Николаевских знамен, штандартов и труб для отличившихся частей армии. Орден Святого Николая – темно-бронзовый крест с надписью «Верою спасется Россия» на ленте национальных цветов. Знамена и штандарты – цвета полков, с ликом святого Николая, имеют на обратной стороне вензель части и увенчаны восьмиконечным крестом и национальными лентами. Надпись на полотнищах: «Верою спасется Россия».