На второй день (27 мая) после выхода героической Белой армии из Крыма в Северную Таврию (25 мая) танки «Суворов», «Кутузов» и «Скобелев» сосредоточились для снабжения машин и чистки гусениц в районе станции Ново-Алексеевка. В этот день нам рано утром привели группу пленных красных, которые усердно под руководством танкистов чистили и смазывали гусеницы танков. Танк «Потемкин» после окончания боя 25 мая был направлен в рощу, что к северо-западу от станции Сальково, для присоединения к группе «Б».

Сильным и стремительным ударом наша Белая армия далеко к северу отбросила красных, и бои шли уже где-то в районе Мелитополя, а Перекопская группа, под водительством генерала Кутепова, уже подходила к берегам Днепра. Зная это, мы, танкисты, спокойно отдыхали и наслаждались ясным и тихим солнечным утром. Пишущий эти строки лежал на копне свежескошенной травы и, наблюдая за работой около танков, перебирал в уме все детали прошедшего боя.

Но вот дежурный офицер по группе танков обратил наше внимание на клуб пыли, быстро приближающийся к нам с юга. Вскоре мы различили, что эту пыль поднимает мчащийся в нашу сторону мотоциклет. Через несколько минут к нам подкатил взволнованный комендант станции Сальково и рассказал, что конная группа войск под командованием генерала Ревишина, согласно директиве боя (25 мая), заняла села Ново-Рождественская и Большая Новомихайловка и что наш Туземный полк, упоенный легкой победой над красными, расположился на дневку в селе Большая Новомихайловка. Возможно, на радостях выпили, и возможно, что под влиянием алкоголя забыли выставить сторожевое охранение, полагая, что красных и вблизи не видно.

В ночь на 27 мая, совершенно неожиданно, на них сонных налетела прорвавшаяся конница красных. Кого порубили, кого взяли в плен. Сказал он нам также, что будто вся их артиллерия и весь их штаб во главе с генералом Ревишиным попали также к красным в плен. Только небольшая группа нашей конницы избежала плена и была прижата красными к Сивашам.

Памятуя завет Петра Великого, что промедление смерти подобно, и принимая во внимание, что никого из высших начальников поблизости не было, нами было решено широким фронтом трех танков немедленно идти в направлении села Большая Новомихайловка и уничтожить эту конную группу красных. Также было решено не открывать огня до тех пор, пока танк «Скобелев» сам не откроет огонь. По команде: «По машинам! С Богом вперед!» – мы двинулись. На правом фланге нашего движения шел танк «Скобелев», в середине «Суворов», а на левом фланге «Кутузов».

Для того чтобы иметь полную картину событий тех дней, необходимо вернуться несколько назад. Как уже было сказано выше, командир 3-го отряда танков распределил танки на две группы: «А» и «Б». Полагая, что для группы «А» после боя 25 мая не предвиделось боевой операции, командир отряда выбрал себе группу «Б», усилив ее, после боя 25 мая, танком «Потемкин». Эта группа была выделена для поддержки конного отряда генерала Ревишина.

Как было упомянуто, на рассвете 25 мая танки группы «Б» пошли в бой. Противника не было видно, и этот небольшой отряд танков двигался беспрепятственно. Прошли села Новорождественское и Малая Новомихайловка. (Было две Новомихайловки – Малая и Большая, между ними расстояние от 2 до 3 верст.) В своем движении танки не встречали сопротивления красных, которые, по-видимому, на этом участке боя просто избегали приближения к танкам. Окрыленные успехом, штаб генерала Ревишина и его конница расположились на ночлег в Большой Новомихайловке, а отряд танков группы «Б» – в селе Малая Новомихайловка. К вечеру того же дня подошел танк «Потемкин» и влился в группу «Б».

Остановившись в Малой Новомихайловке, экипажи танков начали спешно проводить техническое снабжение танков. Часам к 5 была установлена телефонная связь со штабом генерала Ревишина. Около 6 часов генерал Ревишин по телефону вызвал командира отряда и потребовал немедленно перевести танки в село Большая Новомихайлов-ка, но командир отряда полковник П.И. Миронович доложил о невозможности исполнения его приказа, объясняя это срочным пересмотром моторов.

С наступлением темноты танкисты улеглись спать. Часов около 2 ночи командира отряда разбудили далекие отдельные ружейные выстрелы. Выстрелы становились все чаще и слышней. Сейчас же командир отряда вызвал дежурного офицера и приказал: «Подъем, по машинам! Коня и ординарцев» – для себя. Полуодетые танкисты бросились к машинам и стали разогревать остывшие за ночь моторы танков. К моменту появления конницы красных и ее огня по танковой группе «Б» моторы танков согрелись, и они рванулись на красных. Красные повернули назад. В это время командир отряда полковник П.И. Миронович, чтобы выйти из сферы огня красных, в сопровождении трех конных ординарцев направился в сторону от огня красных и через несколько мгновений оказался за селом, вне ружейного огня красных.

К утру телефонисты установили связь со штабом командира корпуса генерала Писарева. Генерал Писарев приказал командиру танкового отряда встретить танки группы «А» и ознакомить их с обстановкой боя. В сопровождении ординарцев командир отряда полковник П.И. Миронович в открытом поле поскакал навстречу танкам группы «А». Увидев приближавшегося галопом командира отряда, танки группы «А» сблизились и остановились. Экипажи танков вышли из машин.

Была подана команда: «Смирно! Господа офицеры!» Командир отряда полковник Миронович ответил: «Господа офицеры» – и поздоровался отдельно со всеми экипажами танков группы «А». Вслед за этим он объяснил обстановку боя, указав рукой направление движения. Он также упомянул, что танки «Потемкин» и «Румянцев» уже ведут бой с конницей красных. После этого командир отряда скомандовал: «По машинам! С Богом!» Танки развернули фронт веером и пошли полным ходом вперед, сохраняя зрительную связь и не вырываясь вперед. Командир отряда со своими ординарцами двинулся вслед за танками.

Командирская башня в танке находилась в середине его, и в разрезе брони наблюдение за боем было весьма скудное, танк был почти слепой. А посему я, для более успешного командования танком, выбрал другое место. Слева от водителя танка было место пулеметчика и гнездо передового пулемета. Прямо над головой пулеметчика находился люк, через который можно было вылезти наверх танка. Вот это место я и выбрал себе как командный пункт. Я стоял прямо за спиной пулеметчика, моя грудь была прикрыта стальным щитом, то есть крышкой люка, а на голове был боевой шлем.

С этого места можно было свободно наблюдать всю картину боя и при необходимости, когда артиллерия красных брала нас в вилку, менять курс движения танка. Два толчка моего колена в правое плечо пулеметчика обозначали резкий поворот вправо, если в левое плечо – то влево. Один толчок – менее резкий поворот. Эту команду пулеметчик передавал водителю танка. Как уже было упомянуто, утро было ясное и видимость была прекрасная. С моего наблюдательно-командного пункта я видел, как конница красных широким фронтом двигалась на нас, затем она перешла в галоп в стремлении проскочить между танками.

В это же время, еще до сближения конницы с танками, артиллерия красных через головы своей конницы вела интенсивный огонь по танкам. По количеству выстрелов и по воронкам нам было ясно, что по нам вели огонь не только конные батареи 3-дюймовых полевых пушек, но также и тяжелая батарея 6-дюймовых гаубиц. По дымкам шрапнелей и разрывам гранат можно было судить о хорошей подготовке артиллеристов красных, и только благодаря умелым маневрам и ловкости водителя танка нам удавалось сбивать их прицельную наводку.

С моего наблюдательного пункта было ясно видно, как мчатся всадники красных, размахивая нагайками; как кони спотыкаются на воронках гранат и рытвинах. Вот уже метров 200–300 до нас. Но ничто не может сдержать нашего неуклонного, молчаливого, тяжелого движения. Даже их пушки бессильны против этих стальных чудовищ, против лязга их гусениц и дико ревущих моторов танков.

Нервы всадников и лошадей не выдерживают. Кони сами поворачиваются и в бегстве своем пытаются уйти от этого мертвящего ужаса. Видно, как командиры и комиссары, размахивая шашками и нагайками и стреляя в бегущих, с трудом водворяют порядок в расстроенные свои ряды, и вновь их конница несется вперед, чтобы проскочить в интервалы танков. Было ясно, что командование красных хотело перерезать железнодорожную магистраль и тем нарушить связь всей нашей армии с тылом и снабжением.

На этот раз сближение доходит до 100–150 метров. Но упорное, беспрерывное движение танков вперед, без одного выстрела, устрашающе действовало на психику бойцов конницы красных. Вновь их нервы не выдержали, и вновь был убит порыв атаки в панике бежавших всадников. Мы видели, как прильнувших к гриве всадников настигали комиссары или командиры и ударами нагаек или шашками плашмя заставляли их снова встать в покинутые ими ряды своих эскадронов.

Напряжение нервов у обеих сторон доходит до предела. Кажется, рукой подать до красных, сближение уменьшается. Уже ясно видны вспененные кони. Вот-вот, и они прорвутся. Я пустил сигнальную ракету – условленный знак для огня. И в один момент все три танка открыли прицельный пулеметный огонь, а пушки били на картечь. Обезумевшие лошади вставали на дыбы, задние врезались в передних, опрокидывая их. Те, которые уже повернули и в бегстве пытались спасти свои жизни, сталкивались между собою. Но повсюду их настигала смерть. Кругом лежали раненые всадники и их лошади. Их не трогали, не до них было. К вечеру появились санитары и подбирали раненых противников. Чтобы прекратить мучения, искалеченных лошадей пристреливали. В панике бежало все. Спасаясь, они повернули к селу, ломая на своем пути плетни, заборы и кусты. В своем бегстве лишь небольшая часть конницы красных добралась и скрылась за холмами, что к северу от села Большая Новомихайловка.

Теперь началась дуэль танков с артиллерией красных. Настойчивое движение танков вперед настолько нервировало противника, что его огонь стал беспорядочным. Волнение наводчиков сказывалось в неточности стрельбы.

В это время на левофланговом танке «Кутузов» произошла авария. Танк остановился весь в дыму. Как впоследствии выяснилось, лопнул резиновый провод (шланг), соединяющий мотор с радиатором, и весь танк был окутан паром. По первому впечатлению казалось, что танк подбит. Танк «Суворов» пошел в обход селения, а на долю танка «Скобелев» пришлась лобовая атака батареи. Тяжелая 6-дюймовая гаубичная батарея, забрав все свое имущество, спешно покинула селение. Задержать бежавшую батарею танк, при максимальной своей скорости в 12 км в час, явно не мог. Кроме того, мы вступили в единоборство со взводом конной батареи красных, выкатившим орудия на открытую позицию на окраине села.

Повторяю, что нервы красных были напряжены до предела, что и вызывало неточность их огня, так как танк не шел по прямой линии, он все время, двигаясь вперед, менял направление своего движения: то вправо, то влево, то останавливаясь. В то же время пулеметчики и артиллеристы танка «Скобелев» своим прицельным точным огнем наносили сильный урон красным. Вот уже почти 100 шагов до батареи красных, на позиции осталось одно орудие, а другое быстро снялось и скрылось за скирдами соломы.

Все, о чем я пишу, произошло почти мгновенно. Расстояние до пушки осталось каких-нибудь шагов 50. Я вижу, как подали снаряд, как наводчик направил пушку на нас, как первый номер рванул спусковой шнур. Казалось, вот все и кончено. Танк поражен. Мы все убиты. Но нет! Видимо, молитва старушки, стоявшей на станции Ново-Алексеевка и осенившей танки крестом, сохранила нам жизнь. Выстрела не последовало! Наш же огонь в тот же миг уложил прислугу орудия красных. Видя, что для оставшихся в живых спасения нет, уцелевшие артиллеристы, обрубив постромки у зарядного ящика, вскочили на коней, раненых побросали на стоявшую около тачанку и все поспешно ускакали за холмы, что к северу от села.

Вполне понятно, что артиллерийские души артиллеристов танка – поручика князя В.П. Микеладзе³²⁵ и поручика (ныне скончавшегося в Чикаго) Г.Н. Парадиева – не выдержали. Еще на ходу танка они выскочили из своего артиллерийского люка и бросились к оставленной пушке, повернули ее на 180 градусов и открыли огонь по удиравшим красным. Затем по моему указанию был открыт огонь по холму, что к северу от села, на котором начали скапливаться остатки разбитой нами конницы красных. Оказалось, что отбитое нами орудие и зарядный ящик принадлежали конной группе генерала Ревишина.

В то время как мы вели огонь из отбитой от красных пушки, в сопровождении казака подъехал верхом наш командир полковник П.И. Миронович. Он поздравил нас с блестящим выполнением возложенной на нас задачи и приказал двигаться к станции Сальково, куда уже направились танки группы «Б», для погрузки танков на платформы и возвращения их для просмотра машин на нашу базу на станцию Джанкой, ибо нас уже ждет новая боевая задача.

Нам досталась богатая добыча. Кроме пушки и зарядного ящика, красные в своем паническом бегстве бросили все имущество своей хозяйственной части. Это пришлось весьма кстати, и наша хозяйственная часть смогла значительно улучшить наш скромный стол. За этот бой командиром отряда я был представлен к ордену Святого Николая Чудотворца. Со своей стороны, я представил к награждению орденом Святого Николая Чудотворца поручика В. Бекеча³²⁶, водителя танка. Поручик В. Бекеч, несмотря на явную угрозу жизни, хладнокровно проводил все маневры и тем способствовал танку невредимым выполнить порученную нам задачу по уничтожению конницы красных. Поручик князь В.П. Микеладзе и поручик Г.Н. Парадиев также были мной представлены к награждению орденом Святого Николая Чудотворца.

В Галлиполи в 1921 году, на параде войск по случаю награждения ряда офицеров орденом Святого Николая Чудотворца, генерал Кутепов лично приколол к моей груди этот орден. Это было 50 лет тому назад. Тогда была надежда и вера в удачный исход нашего правого дела. И теперь, по прошествии полстолетия, та же вера и та же надежда остались непоколебимыми. Лишь по обстоятельству нашей теперешней жизни наше боевое оружие мы переменили на оружие печати и слова и продолжаем нашу непримиримость к красным убийцам, подлостью растлившим и искалечившим нашу Родину.