- Из поместья недавно привезена. - продолжал дворецкий. - Пятнадцати лет, раньше звали Дженни. - И добавил, понизив голос и тоже делая маленький, незаметный такой шажок назад: - Сначала на кухне служила, а потом у миледи личной горничной... Пока ее светлость., пропасть... не изволили..

- Грегор прикрыл глаза — нелишняя предосторожность в его состоянии. Кидаться проклятиями в собственную прислугу - совершенно недопустимый дурно? тон. Не потому, что лорд не имеет на это право, а потому что следует владеть собой, а владеющий собой человек наказывает провинившихся слуг иначе. Сообразно их и своему положению

- Горничная ее светлости, значит. И ее же арлезийская кобыла. Этой самой миледи, которая изволила пропасть. Дворецкий, конечно, просто старался быть почтительным, но ведь лучше и не скажешь - именно, что изволила¹

- А теперь случилось продолжение этого чудовищного непотребства':

- не открывая глаз, он попытался мыслить хладнокровно не позволяя рассудку сорваться в бездну слепящего гнева.

- Джунгаро. разумеется, могли украсть кобылу, будь она хоть сто раз арлезийка Слухи, что арлезийцы якобы выбирают себе одного хозяина Грегор всегда считал... мягко говоря, преувеличенными. Лошадь есть лошадь хот» и благородное но все же только животное, и приписывать ей верность, на какую не способны иные люди, попросту... глупо¹ Разумеется, джунгаро с удовольствием свели бы дорогую красивую лошадь, но вот то. что исчезла только арлезийка, а прекрасные чистокровные итлийки остались на месте, явно говорило о присутствии Айлин! Не говоря уже о пропаже этой наглой девки, ее горничной!

- Но что Айлин делать в таборе?¹ Проклятье ведь Грегор был уверен, что она скрывается у Аранвенов! Однако представить Дарру Аранвена посреди джунгарского табора даже более немыслимо, чем... Чем лошадь в кресле Великого Магистра¹

- Но если Айлин действительно среди джунгаро... Грегор попытался представить хотя бы это - и вполне преуспел. Правда, он никогда не видел ни одного табора, потому вообразил его чем-то вроде двора Академии в первый день вакаций - шумный, запруженный экипажами и зерховыми лошадьми, тесный от толпящихся пестро одетых адептов... то есть джунгаро. Да. в такой обстановке Айлин была бы вполне на своем месте! Куда больше, чем в его доме, слишком для нее приличном¹

- И все же от одной мысли, что жена могла сбежать от него даже не в дом Аранвенов - хотя бы пристойный дом Трех Дюжин! - а в джунгарский табор, под закрытыми веками вспыхнули багровые круги. Это... даже не насмешка, это попросту плевок в лицо!

- Он открыл глаза и велел дворецкому:

- - Позовите лорда Аларика

- А сам подошел к щиту, оставленному бродячим отребьем. Редкостный покойник, значит?! Надо же. какая услужливость! Привезли прямо домой!

- Гнев все-таки прорвал плотину благоразумия, но Грегор направил его в нужное русло, откровенно наслаждаясь приливом сил, который захлестнул его. смывая усталость. Так, посмотрим, что у нас... Ого! А ведь и правда редкость! Неужели это Айлин подсказала джунгаро. как избавиться от мертвеца, что вскоре восстанет хищной тварью? Она же в браслетах . «Но призраков видит. - возразил сам себе Грегор. - Почему бы ей не разглядеть и кокон стригоя?» Что ж восхитительная неосторожность - притащить ему свидетеля, хоть и мертвого Могла бы сообразить, что для него это не помеха.

- Он зачерпнул силы, сформировал заклятие... Магия подчинялась так охотно, что Грегор пожалел только об одном - прямо в этот момент ему даже на дуэль вызвать некого! Жаль, что джунгаро убрались так поспешно. Ну ничего, сейчас он отыщет след и...

- Из какого ты табора?! - рявкнул он, вливая силу и так грубо дергая остаточные некротические нити, что покойник не только открыл глаза, но и сел

- Это, конечно, была не призванная душа, а матрица личности, но свежая безупречно отчетливая и обладающая всей прижизненной памятью.

- Да какой это табор! — возмущенно проскрипел покойник в ответ. - Вот в мое время табор был так табор, а это¹ Тьфу! Старших не уважают' Вожак бабу слушает, по правую руку сажает' Пели, без души, плясали без почтительности, одели.. - Покойник оттянул пальцами ворот красной, пестро расшитой рубашки брезгливо ее осмотрел и решительно закончил: - Кое-как одели и даже шубой не накрыли' Пропали старые порядки'

- «Надо же. какой ревнитель традиций!» - подумал Грегор с невольным уважением, пробившимся через гнев, и принялся задавать вопросы, пытаясь добиться хоть чего-то осмысленного.

- Тщетно.

- Покойный старик был явно не против помочь некроманту - особенно при условии что тот накажет его соплеменников, забывших обычаи предков. А уж это Грегор сделал бы с превеликим удовольствием' Вот только джунгаро не смог ни сказать, как называется табор, ни хотя бы назвать имя вожака или той самой женщины, которую вожак сажал по правую руку.

- Вернее имен-то он назвал добрый десяток, вот только Грегор сильно сомневался, что хоть одного человека, пусть даже джунгаро, могут звать Сметаной Вран-ком или Звездочкой

- Да кони это¹ Буду я еще всяких наглецов по именам запоминать! Вот кони — они другое дело' - даже рассердился на такую недогадливость покойник, а на вопрос, где. по крайней мере, может быть его табор, искренне удивился: - Да откуда ж мне знать? Сегодня - здесь, завтра - там, послезавтра - в чистой степи...

- На несколько мгновений Грегор заподозрил что его изощренно обманывают хотя прекрасно понимал, что матрица личности на это не способна Однако задав еще дюжину вопросов и получив блистательно бессмысленные ответы, вынужден был признать поражение. Покойный джунгаро искренне терпеть не мог своих родственников и намеревался, стае стригоем, начать бытие кровососа с охоты на соплеменников, но не мог дать ни одного стоящего намека, где их искать.

- Потеряв терпение. Грегор спросил, как сам покойник собирается найти сбои будущие жертвы? На что тот с таким же искренним удивлением сообщил, что никакой разницы между родственниками и чужаками не видит. Будет пить кров» из всех, кто попадется, так что рано или поздно наткнется на своих. И мечтательно облизнулся!

- Посмотрев на будущего стригоя и передернувшись от брезгливого отвращения Грегор уже хо~ел накрыть тварь Прахом веков, но передумал. Бросил вместо этого магические узы, стянув ими покойника с абсолютной надежностью, и велел ожидающему на приличном расстоянии лакею:

- В погреб его, на дальний ледник. А завтра выдать людям из Академии

- Все-таки растворять превосходный образец нежити, пригодный для множества лабораторных исследований, слишком расточительно! На миг — не дольше! - Грегор пожалел, что не может показать его Воронам и вместе с ними... Проклятье вот об этом точно думать не следует'

- Он отвернулся от рухнувшего обратно на щит тела и. встретился взглядами с подошедшим отцом.

- Лорд Аларик. вам что-нибудь известно о том. что здесь произошло? - поинтересовался Грегор с ледяной учтивостью.

- В самых общих чертах, - так же холодно ответил тот. - Насколько я могу судить, джунгаро воздали должное вашему профессиональному мастерству. Правда, обратились к нему не совсем обычным путем, но их можно понять - зряд ли у людей из табора была возможность попасть на прием к Архимагу Ордена

- А вместо гонорара за услуги свели породистую лошадь и девицу из прислуги? - с издевкой уточнил Грегор. - Очень по-джунгарски!

- О. не приписывайте этим людям подобной неблагодарности. - отозвался лорд .Аларик. - Если вы опросите прислугу, то узнаете, что джунгаро даже гнутой ложки не позаимствовали. Горничные, правда натерпелись страху, но их никто и пальцем не тронул. Как. впрочем и остальную прислугу. Я бы сказал, что джунгаро вели себя чрезвычайно учтиво для народа имеющего такую славу. Что касается арлезийской кобылы, ее увела заша супруга и моя дорогая невестка, чей визит по странной случайности совпал с появлением джунгаро Вы ведь не будете отрицать, что леди Айлин имела полнее право забрать езою собственную кобылу? Ну и заодно прислугу, которую вы к ней приставили

- Он еще и улыбнулся, словно говорил о самых обычных и пристойных вещах! Действительно, пустяк! Беглая жена явилась в покинутый и опозоренный дом чтобы опозорить его еще сильнее! Да если бы она потребовала свою проклятую лошадь, неужели Грегор ее не отдал бы?! Он бы с радостью избавился от любого напоминания о так называемых королезских милостях, в том числе от кобылы, подаренной королем!

- Больше она ничего не прихватила? - прошипел Грегор. снова борясь с приступом гнева. - Только лошадь и горничную? Как ей вообще позволили войти?! Ей и этому... отребью' Почему вы не велели слугам вышвырнуть их со двора? Почему хотя бы не послали за мной?! А если бы она прошла к моему сыну?!

- А почему вы думаете, что она этого не сделала? - удивился лорд Аларик. - Чтобы мать не пожелала увидеть ребенка, с которым оказалась в разлуке? Конечно, я не стал ей препятствовать. Что касается слуг... Сами посудите не могу же я командовать чужими слугами в чужом доме. - пожал он плечами с такой небрежной рассеянностью, что Грегор задохнулся от бешенства - Не сомневайтесь, милорд, я ни на минуту не забываю, что это - чужой дом. Вы так часто и предупредительно мне об этом напоминали...

- Как вы посмели позволить мерзкой шлюхе прикоснуться к моему реЗенку?! - процедил Грегор. коротко выдыхая после каждого слова, не позволяя горлу снова болезненно сжаться.

- Ну что вы. милорд¹ - с притворной искренностью поразился лорд Аларик. - Я бы не позволил, чтобы моего внука коснулся хоть кто-то, кроме его матери! Но вот ей запретить это я не смог бы ни в коем случае, вы ведь помните о королевском приказе? Vm род Бастельеро вдруг превратился в мятежников, а я и не заметил?

- Он стоял перед Грегором. возвышаясь над ним почти на голову, и Грегор невольно с болезненной старательностью выпрямился, но все равно и близко не сравнялся с отцом... Да какой он ему отец^-" Изменник! Предатель! Как он мог встать на сторону згой... твари?'. О, как сейчас Грегор понимал деда, столько лет продержавшего недостойного сына вдали от родного дома' Не зря и к Грегору его не подпускал! А сейчас Грегор вынужден мириться с тем. что человек, по недосмотру богов имеющий с ним общую кровь и носящий то же имя. каждый день видится уже с его, Грегора. сыном! Еще и правами обладает едва ли не большими, чем родной отец!

- Вы - трус, милорд' - бросил он в лицо лорду Апарику с мстительным наслаждением. - Вы всю жизнь исполняли приказ деда не выезжать из поместья, потому что боялись его! Вы не посмели пойти против лорда Стефана и потом - против меня! А сейчас вы так осмелели, потому что за вашей спиной стоит король' Тот. кто даровал вам этот проклятый указ, унижающий честь Бастельеро'

- Ну что ж, милорд. - с той же отточенной холодной любезностью отозвался Аларик. - Вам виднее насчет нашей семейной трусости Вы ведь за столько лет не нашли в себе мужества ни попросить прощения за смерть моей жены, ни хотя бы просто поговорить со мной. Вы правы, я боялся лорда Стефана. Но извольте спросить себя, каким должен быть человек, чтобы его боялся родной сын? Уверены, что хотите до конца пойти по его стопам? Что касается воли короля Зам благоволил прежний монарх Дорвенанта. мне - нынешний. Не отрадно ли, что королевская милость столь неизменно принадлежит нашему роду? А уж на что ее использовать, каждый решает сам Позвольте на этом откланяться, милорд. Мне пора гулять с внуком.

- Он повернулся, чтобы уйти, и Грегор задыхаясь от ярости, уже поднял руку для проклятия... Лорд Аларик заметив это, не отшатнулся, не попытался уклониться, только посмотрел - и в этом взгляде было столько презрения, что Грегора будто окатило ледяной волной. Он. маг в полной силе, собирается проклясть беззащитного профана?! Еще и родича?! Пусть даже от таких родичей Баргот избавь, но все же это кровь Бастельеро..

- В ушах будто зазвенел отчаянный женский голос, кричавший.. Что же она кричала?¹ Грегор столько лет старался это забыть и все-таки помнил каждое слово, мог бы даже ночью повторить то, что кричала Аделин. То. что стало причиной ее смерти... А теперь он хочет убить родного отца всего лишь за слова?!

- Действительно, у меня ведь не было ни единой причины бояться лорда Стефана.. - очень тихо, словно для себя самого, сказал лорд Аларик.

- Качнувшись назад Грегор с усилием опустил руку - заставил себя это сделать! - и в тот же миг понял, что его отец не так уж беззащитен. Готовя проклятие, он перешел на магическое зрение и теперь явно различал на груди лорда Аларика сверкающие звездочки спрятанных под камзол и под завязку заряженных силой артефактов Раз. два три...

- К нахлынувшему облегчению так же явно и быстро примешалась досада Не так уж его отец рисковал, вызывая гнев "регора¹ Значит, скорее всего, рассчитывал, что Грегор сорвется! А после ему можно будет предъявить обвинение в неповиновении королю' Или просто вызвать на суд Трех Дюжин, чтобы лишить прав на сына. Попытка убийства родного отца - очень веский и невыносимо позорный повод... И уж в любом случае попытка убийства с помощью магии - прекрасная возможность для магистров избавиться от неугодного Архимага... От осознания того, какую пропасть ему только что удалось миновать. Грегора пробрал озноб.

- Я смотрю, милорд, кто-то изо всех сил заботится о вашей безопасности. - процедил он. стараясь вложить в эти слова всю ненависть и презрение, которые испытывал. - Целых три артефактных щита! Служба канцлера, полагаю?

- Да один артефакт мне любезно предоставил его светлость Аранвен-младший. - невозмутимо подтвердил лорд Аларик.

- А еще два? - зачем-то спросил Грегор. на которого от напряжения накатила головная боль с дурнотой и зазнобило уже всерьез.