Самым простым было бы сейчас довериться мужскому инстинкту. Тяжело было бороться с желанием не ответить ей нежными прикосновениями и поцелуями. Однако, в голове моментально сработал механизм отвращения. Если бы она хотела просто переспать, зачем тогда все эти беседы и коньяк в чай? Пахнет дело «разводом»!

— Ань, а у тебя как с памятью? — спросил я, когда правая рука девушки стала расстегивать молнию на моих штанах.

— Не жалуюсь, — улыбнулась она, и начала целовать мне шею.

— А я не про это, — серьёзным тоном сказал я, вставая с лавки.

Не так-то просто было подняться и сделать пару шагов. В промежности уже всё было готово для перехода к более «тесному» общению.

— Ты чего подскочил? — непонимающе спросила Аня. — Хорош ломаться, Родин! Как будто ты не понял, к чему наша встреча приведёт.

— Геморрой у меня, — воскликнул я, намекая Ане, что она мне уже надоедает.

— Не знала, что у тебя… ну такие проблемы со здоровьем. Это после катапультирования? — встревоженным голосом, спросила Краснова.

Вот как с ней разговаривать?! Совершенно не понимает, что её внимание ко мне стало чрезмерным.

— Ань — ты мой геморрой! Появилась один раз и не отпускаешь, — сказал я, поправляя штаны.

— Однако, физиологически ты не против наших отношений, — улыбнулась Краснова и налила себе чаю.

— У нас с тобой нет никаких отношений. И твоя настойчивость в вопросе нашей половой связи, заставляет меня ещё больше быть в этом уверенным, — произнёс я, повышая громкость своего голоса от слова к слову.

— Сергей, ты всё не так понял… — сделала невинное лицо Аня, слегка улыбнувшись.

— Да твою мать! Ты чего, меня за идиота держишь? — громко сказал я. — Беседы, обхаживания, коньяк в чай — что за подкаты непонятные? Я тебе сказал, что ничего у нас с тобой не будет. Алло, гараж?! Слышно меня хорошо?

— Перестань кричать. Сбегутся сейчас все, — успокаивала меня Аня.

Отрицать весь список знаков внимания мне, она не стала. Значит, я не зря начал кипятиться.

— Да у нас тут все про всех знают. Это армия! Зеркало общества! Всё обсуждается и тебе каждый хочет дать дельный совет, как поступить. Весело? — иронизировал я.

— Очень. Расскажи. Мне интересно, — проявила неподдельный интерес к произнесённым мной словам Аня.

Она издевается! Я её отшиваю, а она ни в какую. Стойкая баба!

— Не расскажу. Короче, за чаёк спасибо, — сказал я. — За сим, разрешите откланяться. Честь имею! — выпрямился я и повернулся в сторону дороги к своему модулю.

— Серёжа, минутку подожди, — позвала меня Аня.

И почему в такие моменты нужно обязательно остановиться? Что движет человеком в такой ситуации, когда ты уже собрался уйти, но приятный девичий голос просит подождать.

— Жду, Ань, — сказал я, повернувшись к ней.

— Почему ты так со мной? Что тебе во мне не нравится?

Так, началось! Сейчас будут у кого-то глаза на мокром месте.

— Ты не понимаешь, какая я несчастная, — начала говорить Аня, готовая разрыдаться во весь голос.

Уже и про тяжёлую жизнь упомянула.

— Я одна! С ребёнком! И никому не нужна! — перешла она на крик, совмещённый с рыданием. — Все только и хотят со мной в кровати оказаться. Мол, разведёнка и давалка! А я девушка — хрупкая и нежная!

Ну, завела шарманку!

— Ань, я пошёл. Спокойной ночи, — помахал я ей картинно рукой и сделал пару шагов в направлении нашего модуля.

В этот момент Аня подскочила со своего места и рванула за мной, будто львица за антилопой.

— Не уходи! Прошу! Ты только один из всех был добр и ласков со мной, — воскликнула Аня и запрыгнула мне на спину, словно проводя удушение сзади.

В этот момент в мою спину, будто штырь воткнули. Прочувствовал каждый позвонок! И по итогу согнулся в положении вопросительного знака. Естественной реакцией была ёмкая фраза на исконно русско-матерном, после которой Аня спрыгнула с меня.

— Зачем ты так? Я хочу, чтобы ты был… — кинулась меня целовать эта дикая женщина, совершенно не замечая, что я убавил в росте десяток сантиметров. Да чего ж так больно-то!

— Аня, мне вообще не до твоих ласк сейчас, — отмахнулся я от неё, и пошёл в заданном направлении к модулю.

— Серёж, что с тобой? Так у тебя и правда геморрой? — сделала дурацкое предположение Аня, но отвечать я ей не стал.

Шагом это было трудно назвать. Я будто заходил на посадку с боковым ветром. В таких случаях нужно разворачиваться на ветер и уже у самой земли выравнивать самолёт, парируя снос органами управления.

В моём нынешнем состоянии я тоже парировал любое резкое движение, чтобы не вызывать ещё большую боль в спине. А болела у меня и поясница, и позвоночник, и шея. Я разваливался, буквально на ходу.

— Серый, как-то ты быстро! — весело крикнул мне с крыльца Гусько, «обкуривавший» какое-то дело с Бажаняном.

— Ай, Родин-джан, не получилось, так и скажи. Вот хорошо, что мы не стали с Евгением Савельевичем на тебя спорить. Мамой клянусь, опять бы коньяк проиграл, — рассуждал заместитель нашего командира.

И вот не видят, что я иду, сгорбившись! Хоть бы помогли. Как раз сейчас я вышел на свет фонарей и меня можно хорошо было разглядеть.

— Твою… кхэм! — поперхнулся Савельевич. — Родин, это она тебя так в кровати ушатала? — удивился он.

— Не женщина, а Аракс бушующий! — сравнил Аню с рекой в Армении Бажанян.

Да что у них все мысли в одну сторону?!

— Да спину у меня прихватило! Разогнуться не могу, — кряхтел я, пытаясь выпрямиться. — Врача, наверное, надо.

— Вот зараза! В самый неудобный момент скрутило пацана, — негодовал Бажанян. — Ну, хоть разок-то вышло ей…

— Тигран Араратович! Вообще, не до обсуждения половых достижений. Можно врача вызвать?

— Серый, какой врач? Мы с Араратычем сейчас тебя помянем… ой, вернее, помнём, и ты как младенец уснёшь, — сказал Гусько, подхватывая меня за локоть.

Кое-как я смог добраться до кровати и лечь. Тут же начался консилиум. Несмотря на мои протесты, каждый счёл своим долгом выразить своё мнение, посоветовать лечение, проявить заботу, определить диагноз и так далее.

— Серый, вот тут болит? — надавил мне в район поясницы Гусько.

— Даа! — простонал я от сильной боли.

— Значит, здесь массировать нельзя, Савельевич, — сказал Валера, листая медицинский справочник.

Где они его только раскопали, мануальные терапевты хреновы?!

— Ага. Вот тут болит? — надавил мне в нижнем отделе позвоночника Гусько.

— Ага! — снова подал я голос.

— Тут тоже нельзя, — жуя яблоко, сделал своё заключение Паша Мендель.

— Согласен. Предлагаю по стопочке, и решим, — подвёл итог этому обсуждению замполит.

Картина, конечно, суперская! Лежит на кровати стонущее тело по имени Серёга Родин. В это время его пытаются реанимировать «заслуженные травматологи». При этом накрыт стол, разлит горячительный напиток по «нурсикам» и все участники этого процесса думают, где мне массировать.

— Серёга, не кипятись, — успокаивал меня Валера, предлагая бутерброд с чёрным хлебом и салом. — У Савельевича идея появилась.

— Вот этого я и боюсь. Не стоит внедрять в процесс моего лечения ваши идеи. Позовите врача! Разве сложно? — начал я уже сердиться.

— Родин, не ссы. Я уже изучил твой недуг и сейчас помассирую, — подошёл ко мне Гусько. — Замполит я или кто?

— Это утверждение, а не вопрос, Савельевич! Вы — замполит, а не… а, мать твою! — вскрикнул я, когда Гусько надавил мне в район поясницы.

У меня в глазах даже звёздочки заплясали от боли. Меня мои товарищи так инвалидом оставят. Вот точно, что таких друзей за «хобот» и в музей!

— Слушай, Евгений Савельевич, может и правда врача. Мне кажется, наша медицина здесь бессильна, — сделал умозаключение Бажанян.

Небольшая пауза, в ходе которой никто не сказал и слова. Разве, что я проклинал всех и вся, сотрясая только воздух в комнате.

— Ладно. Серый, ты прости, но мы сделали всё что могли. Пойдём, мужики, обкурим вопрос с дальнейшим лечением, — предложил замполит, достав из пачки «БТ» сигарету.

— Так, давайте Кисель позовём. Там профи в массаже. Может, чего и выгорит, — предложил Барсов, доедающий свой бутерброд и направляющийся к выходу.

— Точно. Давай Марик за Киселём. Ты там лучше дорогу знаешь, — дал Барсову указание Валера. — Только не застрянь там, как обычно.

— Петрович, обижаешь! — кивнул Марик, натягивая кроссовки. — Я уже и так у комэски враг народа из-за старой связи. Новых не надо.

На мои протесты внимание никто не обратил. Ни Киселя, ни других «напитков» и массажистов мне не надо. Я уже подумывал добраться как-то до ящика с пистолетами под кроватью Савельевича и достать оттуда свой «Стечкин». Буду отбиваться с оружием, пока мне не обеспечат должную помощь.

Прошло почти полчаса, прежде чем за дверью послышались громкие разговоры и шаги моих товарищей.

— Лежит и не встаёт. Ну как я тогда, — рассказывал Бажанян, открывая дверь комнаты. — После твоего сеанса я, в прямом смысле подскочил тогда. Помоги парню.

— Конечно, помогу. Только чего вы его… — начала говорить вошедшая девушка с коробкой в руках и остановилась при виде меня на кровати. — Он же после катапультирования, балбесы!

Резко начала разговор красотка Ася, грозя пальцем моим соседям по комнате. И ведь не стесняется так говорить. Больше всех доставалось Савельевичу и Бажаняну, которые были ближе всех к девушке. Ася скинула с себя спортивную кофту и осталась в коротких шортах и майке.

Я не мог не обратить внимание, что Асенька лифчик одеть не успела. Её второй размер и стоячие соски при этом смотрелись весьма аппетитно. Марик даже облизнулся.

— Слюни подбери, Барсов. Спешила, вот и не успела должно одеться, — заметила взгляд голодного самца Ася. — Оставьте нас.

При выходе все пожелали мне удачи, а Марик намекнул, чтобы я более близко пообщался с девушкой, показав несколько характерных жестов.

— Вы же вроде в кадрах работаете? — спросил я.

— Массаж — это мое хобби. От мамы научилась. Она в госпитале работала в отделении реабилитации. К ней очередь была из лётчиков. Могла на ноги за пару дней поставить, — сказала Ася, присаживаясь рядом.

Придвинув к кровати табуретку, она начала выкладывать из небольшой коробки различные пузырьки, тюбики и приспособления, похожие на иголки.

— Иглоукалывание? Не поможет, — сказал я, вспоминая свои реабилитации в госпиталях в прошлой жизни.

За один сеанс такая боль, как у меня, не пройдёт. С иголками точно. Да и вообще, я не хочу, чтобы меня кололи самоучки.

— Хуже тебе уже не сделаешь. Так, что лежи и получай удовольствие, — намазала себе на руки какой-то крем Ася и начал массировать мне спину.

Ощущения намного приятнее, чем при мануальной терапии от замполита. Я даже начал немного чувствовать расслабление в пояснице.

— А почему Кисель? — спросил я.

— Встречный вопрос — а почему Родин? — улыбнулась Ася, показав свои белоснежные зубы.

— Так бы и сказала, что это фамилия твоя.

— Думала, ты знаешь. Хотя, нашего Сергея — рыцаря небес, другие девушки не интересуют, верно? — посмеялась брюнетка, слегка надавив на один из позвонков.

— Ого! — воскликнул я, ощутив, будто что-то сместилось в спине.

— Что почувствовал?

— Эм… облегчение. Будто на место что-то встало, — ответил я.

Как-то случайно, но мои пальцы почувствовали нежную кожу в районе бедра девушки. Уж слишком близко приблизилась ко мне Ася.

— Вот какие разговоры про меня, оказывается, ходят! — сказал я, поймав пристальный взгляд тёмных глаз девушки.

Сто процентов и у них в женсовете ставки на меня и Ольгу были. Как будто на базе не о чем больше и посудачить.

— Вроде того. Ни на кого не смотришь. Ждёшь свою Вещевую. Так и вся жизнь пройдёт, — сказала Ася, встала с кровати и подошла к накрытому столу, где стоял котелок со спиртом.

Вот этот манёвр меня уже заинтересовал! Девушка налила в «нурсик» немного спирта, разбавила его и залпом выпила, закусив кусочком сала. Вот это женщина!

Дальнейшая картина выглядела душераздирающей. Она открыла окно и слила по очереди из котелка себе на руки спирт, опустошив котелок почти наполовину по моим подсчётам. Благо, этого не видит народ. Рядовому Кисель пришёл бы конец!

— Сейчас я тебя одной верной штукой намажу. Утром уже как новенький будешь, — достала Ася из коробки баночку округлой формы с надписями на местном языке.

— Местный аналог «Звёздочки»? — спросил я.

— Нет. Это гармала. Она у нас не разрешена. Слишком много запрещённых веществ в составе.

— Ого. Может и не надо тогда её применять? — отодвинул я рукой от себя эту баночку. — Попаду на учёт, как наркоман!

— Ты чего заволновался? Я же тебе не предлагаю её есть. Это такая же мазь, только сильнодействующая. Должна помочь тебе разогнуться.

— Правильное слово — должна.

И чего я не пошёл к докторам сразу?! Сделали бы мне укол, и всё. Ну не полетал бы недельку, отпустило спину и всё бы забылось. Нет же! Испытывают на мне какие-то средства народно-афганской медицины с запрещёнными веществами.

— Как ощущения? — спросила Ася, продолжая усердно колдовать над моей спиной, втирая мазь.

А ведь и правда работает штука! Боль уходит. Есть ощущения, что могу разогнуться. Я попытался подняться, но девушка не дала мне этого сделать.

— После массажа никаких хождений. Перевернулся, палец в рот и как младенец спать. Понял меня? — сказала брюнетка, медленно переворачивая меня на спину.

Массаж уже был окончен, и Ася внимательно рассматривала моё тело, ловя на себе вопросительный взгляд.

— Ася, я понял. Чего дальше-то? — спросил я.

Девушка улыбнулась и тихонько ухватила меня за нос.

— Всё нормально. С утра встанешь и будешь как новенький. Доброй ночи, Серёжа! — взъерошила мне волосы Ася, взяла свою кофту и пошла на выход.

Наутро я, будто, заново родился. Боль прошла, появилась лёгкость и никаких следов вчерашнего приступа.

В ожидании команды на перебазирование, все изучали район полётов Шинданда. Этим делом я уже занимался вчера и, даже осмотрелся в предыдущем полёте. У меня появилось дополнительное время, и я решил рассчитать возможность борьбы с самолётами «западных партнёров», которые превосходили по характеристикам наши МиГ-21.

— Серый, что за записки сумасшедшего? — спросил у меня Барсов, — наблюдая, как я рисую схему сил и уравнения движения при боевом развороте.

— Марик, я делом занят. Чего хотел?

— Слушай, я ж всё собирался тебе рассказать. Вчера как-то не вышло. Готов слушать? — шептал мне Барсов.

Ведь не отстанет! Придётся послушать. Жаль, что только с мысли сбил.

А ведь неплохая идея! Точно!

— Смотри, у Ф-16 захват примерно с 30 километров в заднюю полусферу. Делаем резкий набор, задираем нос и тормозим до минимальной скорости 190, а можно и до 170 км/ч. Ставим самолёт на хвост, опускаем нос и разворот на солнце. Переходим на ближний бой.

— Серый, я тебе кое-что важное хочу рассказать, — продолжил Марик. — Может, послушаешь, наконец?

— Достал! Давай, что там у тебя? — спросил я, отложив в сторону НЛ-10 и карандаш.

— Значит, я недавно был у Светки…

— Вот дальше можешь не продолжать, — махнул я рукой. — Так и думал, что ерунду какую-то расскажешь.

— Да ты погоди! Я был у Светки, и туда пришла Клава со столовой.

Он издевается!

— Мне что это даёт, Марк? Чего ты мне перечисляешь всех девчонок молодых на нашей базе? Я сплетнями не интересуюсь.

— Да ты погоди! Короче, я у Светки. Пришла Клава — со столовой официантка. Ну, новенькая, симпатичная такая. Помнишь? — продолжил Марк.

— Я понял. Это та, с которой тебя застукало большое начальство, — ответил я, придвигая к себе тетрадь.

— И ты туда же?! С Валькой я там был. С Валей! — выразил свой протест Марик.

— Это в корне меняет дело, Барсов. Давай уже рассказывай и не отвлекай меня от, действительно, важных дел.

— Ну, значит так. Я был у Светки, тут пришла Клава, чтобы рассказать про Верку. Со строевого отдела, которая, — продолжил свой рассказ Марик. — Потом и Верка пришла, а мне с ней и Светкой рядом втроём нельзя находиться. У меня же с Веркой тоже кое-что было. Ещё в Союзе.

Этот рассказ, определённо надо заканчивать. Наш герой-любовник так меня совсем с мысли собьёт.

— Ты хвалишься передо мной, что ли? Я сейчас тебе леща дам, если что-то важное не скажешь, — разозлился я.

— Всё-всё! Короче, я Верку вывожу, чтобы она лишнего не ляпнула при девках. Разговорились мы с ней. Тут она мне и рассказала, — сказал Марик и придвинулся ко мне ближе. — Это из-за Аньки Вещевая в Союз улетела. Краснова всё подстроила.