Меня и Валеры не было в расположении всего одну ночь, но и этого достаточно, чтобы наша эскадрилья круто «залетела».

Со слов Томина, Хреков экстренно приказал всем собраться в классе постановки задач, для обсуждения происшествия. И, как выразился командир полка, размеры этого «трындеца» были значительными.

Войдя в класс, я заметил задумчивые лица своих товарищей, внимательно оглядевших нас с Валерой. Ничего не сказав, они вернулись к своим делам. Кто-то разглядывал свою награду, натирая её до блеска, кто-то примерял её на грудь и смотрел на себя в зеркало. Мол, как она будет смотреться на лётном комбинезоне. Одним из таких «модников» был Марик, прикидывающий себе в район правого нагрудного кармана «Бухарскую звезду», а точнее, орден «За службу Родине» III степени.

Как я понял, на построение мы опоздали, и вручение наград пропустили. Получается, что выписывая фигуры над аэродромом, мы нарушили торжественный момент.

— Барсов-джан, куда ты свою «звезду шерифа» мостишь? — негодовал Бажанян. — Дырок уже вон сколько понаделал. Потом к Гороняну-братишке пойдёшь за новым комбинезоном, а он не даст.

— С чего бы, Араратыч? — поинтересовался Гнётов.

— Ай, мамой клянусь, потому что он кунац меймун… — завёлся с пол-оборота наш зам по лётной подготовке, матерясь на родном армянском. — Мафия завилась тыловая. Не в первый раз с проблемой выдачи формы сталкиваемся. Он даже коньяк мне не хочет отдавать, на который я с ним спорил.

Предмет спора был всем известен. Ввиду отъезда Ольги, многие погорели на своих ставках. Горонян, как самый яростный любитель ставок, «погорел» в первую очередь.

А в это время, Гусько, рассказывал очередной анекдот.

— О, вот и ещё клоуны прибыли! — весело воскликнул он, заметив меня и Валеру. — Без обид, теперь нас так называет большое начальство.

— И какова причина, Савелич? — спросил Валера, присаживаясь с ним рядом.

— А причин полно, например… — начал свой рассказ замполит, но не закончил.

Дверь в класс открылась. Вихрем влетел в душное помещение Хреков, через слово употребляя словосочетания с предлогом «на» и не то травы, не то овоща на букву «Х». Томин, пытался его переспорить, но безрезультатно. Командир полка был послан далеко и надолго. Позади начальства шли кадровик и брюнетка Ася, при виде которой лётный состав выпрямился и обратил внимание на эффектную девушку. На генерала так не реагировали, как на военнослужащего женского пола.

— Садись, циркачи! — громко скомандовал наш боевой «кабанчик», у которого волосы растрепались от сильного дёрганья головой при ругательствах.

Поскольку я сидел на второй парте, успел поймать на мгновение взгляд Аси и её мимолётную улыбку. Тоже улыбнулся ей, кивнул головой и махнул рукой в знак приветствия.

— Товарищ генерал, начнём с приятного? — спросил Томин, указывая на коробку в руках Аси.

— Обойдёшься! Сначала о главном. И первое, что я вам хочу сказать, Штепсели и Тарапуньки вы мои — вам пришёл трындец, — выдохнул Хреков и зловеще улыбнулся. — Теперь то я вам устрою. Из-за вас, меня с завтрашнего дня ждёт назначение на должность командующего авиацией 40-й армии. Мне больше делать нечего, как в Афганистане загорать в такую жару с вероятностью заработать себе гепатит, малярию, геморрой и цирроз печени?!

— Товарищ генерал, а вопрос из зала можно? — не постеснялся переключить внимание Хрекова Марк. — Я не понял только за цирроз печени. Таких эпидемий тут не было.

По классу тут же прокатилась волна цоканья и разочарованных вздохов. Похоже, не понял смысла метафоры генерала Барсов.

— С вами выпивки много нужно. Оттого и цирроз может появиться, — сказал генерал. — Старлей, а ты вообще у меня на особом счету. С тебя я сейчас и начну, — присел за стол Хреков, не дав Марику разрешение занять своё место.

— Андрей Константинович, здесь, всё-таки девушка, — намекнул на присутствие Аси Томин, но генерал этому не придал значение.

— Она, в первую очередь, военнослужащий, ясно, Валерий Алексеевич? — спросил Хреков, на что Томин кивнул. — Ладно, пускай за дверью пока постоит. Всё же, офицеров сейчас будем «чествовать»!

Ася быстренько выскочила за дверь, и Хреков продолжил:

— Так вот, Барсов, ты для своих дел другого места не нашёл?

Марик залился краской, стараясь держаться невозмутимо.

— Этот конь цирковой, повинуясь своему главному инстинкту самца, уединился с самкой. И где? В обеденном зале лётной столовой!

Ну, пока ничего такого удивительного. С местами занятия «этим делом» у нас напряжёнка. Я вон сам с Вещевой долго не мог совершить «акт телесной связи» — то зайдёт кто-то, то вызовут куда-то, то она сама не готова. Видимо, Марик охмурив женщину, решил не упускать момент и сразу «взять» партнёршу в оборот.

— Виноват, товарищ генерал. У нас всё серьёзно, — соврал Марк, поскольку он и слово «серьёзно» — вещи не совместимые.

У многих в классе уже были красные лица. Настолько всем хотелось поржать, что было трудно дышать.

— Серьёзно?! Вот то, что вашу оргию, в самый кульминационный момент, увидели зам главкома ВВС СССР, ещё несколько генералов и полковников — это серьёзно! Пришли дяди большие поужинать в лётную столовую, а тут здравствуйте товарищи! Причём на обеденном столе вышестоящего командования. Не мог потерпеть, пока начальство поест?

Мда, со стороны Марика это перебор. Одно дело по ночам к своей Светке бегать. А тут в столовой после общего ужина! Новенькую какую-то приметил и решил поближе познакомиться.

— Товарищ генерал, свадьба скоро. Любовь у нас большая, — уверенно продолжил врать Марик.

— Я вас сам и поженю. Лично выдам документы. Только попробуй мне на ней не жениться, понял? — пригрозил Хреков.

— Так точно, товарищ генерал, — громко сказал Барсов, и Андрей Константинович приказал ему садиться.

— Теперь дальше. Где эти два Виру и Джай, вершители мести и закона по-индийски? — спросил Хреков, намекая на героев знаменитого фильма Болливуда «Месть и закон».

Смотрел я этот индийский шедевр. Очень популярная кинокартина в Союзе, как многие фильмы производства Индии.

Со своих мест поднялись Паша Мендель и… Гнётов!

— После трудного дня, эта пара лётчиков, решила, как и вообще все вчера, отметить окончание операции и проводы своих товарищей на большую землю в Союз, — сказал Хреков, намекая на вчерашние посиделки в бане по случаю сегодняшнего отлёта прикомандированных к нашей базе истребителей, бомбёров и штурмовиков.

— Андрей Константинович, ну этот случай никак не связан с застольем, — отмахнулся Томин, но генерал снова не воспринял слова нашего командира.

— Конечно, не связан. Всё произошло после, — сказал Хреков и начал рассказывать.

Обстоятельства были следующие. Гнётов и Паша вышли из модуля покурить. Они не остались сидеть на застолье до последнего, поскольку утром должны были лететь на задание.

О чём беседовали старший лётчик Мендель и зам комэска Гнётов, неизвестно. Но тут на горизонте нарисовался начальник вещевого склада. У Гнётова и Менделя давно уже протёрлись комбинезоны, а вещевик сказал, что новых в наличии нет. Необходимо подождать пару месяцев.

Всё бы ничего, но на прапорщике — начальнике склада, был новый лётный комбинезон. Вопрос по поводу замены обмундирования был задан повторно, на который прапорщик дал снова «неправильный» ответ.

— Товарищ генерал, со своей стороны должен сказать, что инцидент исчерпан и мы с капитаном Менделем… — начал говорить Гнётов, но тут Хреков не сдержался.

— Инцидент? Вы отмудохали начальника вещевого склада, который проходил мимо. Мимо, твою мать! — тыкал пальцем в провинившихся генерал. — И просто дать ему по шее, вам было мало. Вы его ещё и в какую-то канаву столкнули. Благо она небольшая, но грязи на прапорщике было в достатке.

А зачем он вообще рядом с нашим модулем ходит? Вещевик этот известен был своим «крутым» нравом и дрянным характером. Управу на него не могли найти ни Горонян, ни командир полка. Начальник склада был связан с большим тыловым начальством и мог обходить даже зама по тылу. Мафия, что сказать!

— Товарищ генерал, мамой клянусь… — начал заступаться Бажанян за своих товарищей.

— Про вас, Тигран Араратович отдельно поговорить стоит, — остановил его Хреков. — Вы, выйдя на улицу по каким-то своим делам, вмешались в этот процесс, завидев неуставные взаимоотношения.

— Так точно! Я принял меры, — отрапортовал Бажанян.

— Ага, принял он. Оценили обстановку и добавили ещё пару «лещей» столь ненавистному начальнику склада, — стукнул по столу Хреков. — После таких «грязевых ванн» и лёгких ушибов, прапорщик, дождавшись ухода троицы, побежал, куда надо, и зафиксировал побои. Ваше счастье, что дело дошло только до начальника тыла ТуркВО. Они там родственники, вроде, с этим прапорщиком. Их узбеков не поймёшь, — сказал Хреков. — Вам повезло, что ценность лётчика очень высокая, поэтому и не стали раздувать этот момент.

Очередная пауза и теперь раздача слонов дошла и до меня с Валерой.

— А вы двое — отдельная история! — воскликнул генерал, когда мы поднялись с Гаврюком. — Идёт построение личного состава, вам разрешили выполнить проход, показать своё мастерство. Вместо этого, по вашей вине срывает фуражки у всего личного состава и все остальные головные уборы. И главное, мы так и не нашли фуражку маршала Соколова. Как так можно было? Несколько человек не слышат ничего, потому что кто-то врубил форсаж у самой земли. В паре кабинетов окна разбиты. А на месте награждения ваших товарищей снесли всё, что можно. Флаги, стенды, вы даже столы умудрились перевернуть!

— Товарищ генерал… — начал Валера, но и ему не дали сказать.

— Так вам же одного прохода мало. Вы ещё проходите и во второй раз добиваете всё, что не раскидали в первом заходе, — злился Хреков. — Короче, маршал операцией доволен, а 236 м полком нет. Что скажете, Валерий Алексеевич?

— Служу Советскому Союзу! — пробасил Томин.

— Значит так, наказание я вам ещё не придумал, но в Союз вы у меня точно не поедете в следующем году. Со мной останетесь, за компанию, — подытожил Хреков и показал кадровику, чтобы он позвал Асю. — Можно теперь и приятный повод.

— Кхм, — прокашлялся кадровик. — Товарищ генерал, вот приказ…

— Я знаю, капитан, — махнул Хреков, вырвав из рук невысокого офицера в очках бумагу. — Таак, капитан Гаврюк на середину класса.

И вновь, как и пару месяцев назад, местом нашего награждения с Валерой являются эти четыре стены. По своим подвигам и количеству боевых вылетов, Гаврюк вполне себе налетал на звезду Героя Советского Союза. А после сегодняшнего вылета, и уничтожения двух зенитно-ракетных комплексов, вопроса вручать или не вручать, не должно быть.

Но у нас как всегда — рано, «а что он такого сделал», «обойдётся» и «у него вон форма выцвела, так что никакого Героя». Про форму заметил и Хреков, когда Валера встал перед ним. Переодеться и обсохнуть мы с Гаврюком ещё не успели после вылета.

— В таком виде и получать высокую награду Родины — вы в своём уме, капитан? — выразил своё недовольство Хреков.

Не меняется человек! Правда, теперь к таким фразам относишься более спокойно.

— В своём, товарищ генерал, — ответил с улыбкой Валера, чем ещё больше вскипятил Андрея Константиновича.

— Ладно! — буквально выкрикнул Хреков.

Зачитав указ Президиума Верховного Совета, генерал вручил Валере его уже третий по счёту орден Красного Знамени. Рад ли Гаврюк? Судя по его спокойному выражению лица, принял это как данность. Возможно, наверху считают, что для получения Героя нужно либо погибнуть, либо катапультироваться, либо в четвёртый раз в истории взять Берлин. Хотя, Вашингтон было бы логичнее. Берлин, как бы, наполовину в составе стран Варшавского Договора сейчас.

— Теперь, Родин… как тебя там, Сергей Сергеевич, — потёр свой лоб генерал, вспоминая моё имя и отчество.

Валера прошёл мимо меня, весело подмигнув. Томин одобрительно похлопал по плечу, а брюнетка Ася сделала пару шагов к генералу, чтоб быстрее передать ему ту самую красную коробочку с моей наградой.

— А вы чего все так улыбаетесь? — заметил радость на лицах собравшихся Андрей Константинович, взяв коробку с наградой. — Минуту подождите, и я вам устрою. Смирно! — скомандовал генерал, и все собравшиеся подскочили со своих мест. Дверь в класс снова открылась. Медленно и без суеты перед нами предстал генерал армии Ахромеев Сергей Фёдорович. По его виду не скажешь, что он с радостью улетает в Союз сегодня.

Кадровик чуть не кувыркнулся, пытаясь вытянуться в струнку перед вошедшей делегацией. Весь класс внимательно смотрел на первого заместителя начальника Генерального штаба, оглядывающего задумчивым взглядом лётный состав эскадрильи. Просто так люди ранга Ахромеева в класс к боевым лётчикам не приходят.

— Здравствуйте, товарищи! — поприветствовал нас Сергей Фёдорович.

После нашего приветствия, Ахромеев жестом показал всем сесть и передал свою фуражку адъютанту. Тот самый майор, сотрудник Генерального штаба, наехавший на нас с Валерой и чуть не получивший от последнего по физиономии. Теперь уже подполковник. Вот люди быстро как растут в звании.

— Вручаешь, Андрей Константинович? — спросил Ахромеев, подходя к Асе и по-отечески приобняв её за плечи.

Вид у Сергея Фёдоровича был весьма усталый. Круги под глазами, сильные отёки на щеках, а также он сильно тёр рукой правый глаз.

— Так точно, товарищ генерал армии…

— Со вчерашнего дня маршал, — тихо сказал Ахромеев. — Неожиданно для меня, но неудивительно, если исходить из наших с вами успехов в этой войне.

— Товарищ… маршал… — начал говорить Хреков.

— Сергей Фёдорович. Мне так удобнее, — устало произнёс Ахромеев. — Давай, я этому молодому человеку вручу, раз уж пришёл.

— Есть! — выпрямился наш генерал. — Кхм, итак! За мужество и отвагу при исполнении интернационального долга, лейтенант Родин награждается орденом Красной Звезды!

Недолгие аплодисменты, пока новоявленный маршал поздравлял меня и искал какие-то напутственные слова.

— Ну что ж, лейтенант Родин. Вот она твоя первая боевая награда, — протянул он мне красную коробочку и пожал руку. — Носи с достоинством и спасибо тебе за службу.

— Служу Советскому Союзу! — выпрямился я.

— Сергей Фёдорович, а у него это второй орден Красной Звезды, — заметил со спины Хреков.

— Вот как! — удивился Ахромеев. — На таких офицеров и страну не стыдно будет оставить. На всех вас, — обвёл пальцем класс маршал. — Присаживайся лейтенант. Мне пару слов сказать надо для всех.

Сергей Фёдорович начал вкратце говорить о значении нашей работы, какие мы все молодцы и что это ещё не конец войны. Марик, сидевший по соседству сказал, что на построении объявили о смерти Масуда и Хаккани. Ещё раз уверили, что задача по взятию под контроль границы с Пакистаном выполнена.

— Всё это мы с вами сделали. Плата за успех оказалась высокой — почти 100 погибших и более 500 человек ранено за время этой операции, — сказал Ахромеев и подошёл к окну. — Это много. Как вы поняли, если в самом начале ввода войск были мысли, что мы тут только демонстративно, то теперь — это наша с вами война. Пока мы всё не выполним здесь, дороги назад у нас нет.

Маршал повернулся к своим подручным и указал на дверь. Подполковник-генштабист подошёл к нашему кадровику и Асе, попросил их проследовать за ним. Через несколько секунд в классе с нами остался только Ахромеев и Хреков.

Возникла небольшая пауза, в процессе которой я напряг память и вспомнил, что мне было известно об этом человеке.

Сергей Фёдорович Ахромеев, маршал Советского Союза, ветеран Великой Отечественной войны. Грамотный организатор. Занимал много важных должностей в руководстве Министерства обороны, в том числе был заместителем начальника Генерального штаба.

Свою маршальскую звезду он должен был получить только в 1982 году, как и звание Героя Советского Союза. Возможно, успешная операция ускорила этот процесс.

В 1984 году он возглавит Генеральный штаб Вооружённых Сил СССР, однако военная реформа будет встречена им в штыки. Все преобразования Горбачёва будут ему непонятны, и в 1988 году он уйдёт в отставку. Будет советником Михаила Сергеевича по военным вопросам, но ни один его совет услышан не будет. А ещё через три года Ахромеев поддержит августовский Путч Государственного комитета по чрезвычайному положению.

История уготовит маршалу грустный конец. Он покончит жизнь самоубийством после провала Путча в 1991 году. Но в этом деле очень много тайн, насколько я помню. На его могиле будут высечены очень лаконичные и правильные слова, которые его характеризовали — коммунист, патриот, солдат.

— Я бы хотел, чтобы все слышали это из уст начальства, а не строили догадки, почему через несколько дней ваша эскадрилья покинет Баграм, — тихо сказал Ахромеев, поворачиваясь к Хрекову. — Вам здесь делать нечего.

Шептания пошли по всему классу. Такая новость не каждый день прилетает. Похоже, что наши злоключения надоели командованию.