То, как умеют ездить военные водители, не дано ни одному раллийному гонщику. УАЗик подполковника летел по ухабам, словно по автомагистрали. Руководствовался он принципом — чем быстрее, тем меньше кочек. С заднего сиденья всё это напоминало вращение на центрифуге.

— Мы сейчас чуть быстрее поедем, товарищ лейтенант, — сказал водитель, для которого было чем-то обычным гнать на такой скорости по столь «ровной» дороге. — Тут просто дорога плохая.

— Я… за… заметил, — сказал я, подпрыгнув несколько раз.

Подполковник же был сама невозмутимость. Кажется, у него был какой-то встроенный демпфер колебаний, настолько сидел он, не подвергаясь воздействию тряски.

— Вот уже хорошая пошла дороженька, Родин, — сказал командир-десантник в тот момент, когда мы подлетели на очередной кочке.

Как по волшебству, после его слов тряски стало меньше, и УАЗ поехал ещё быстрее. Я взглянул на спидометр, желая чисто из любопытства узнать, с какой скоростью едет машина. Информативность этого прибора отсутствовала полностью — он не работал.

— Родин… а я слышал твою фамилию. Ты же недавно катапультировался и от духов больше часа отбивался, так ведь? — спросил подполковник, повернувшись ко мне.

— Врут, товарищ подполковник. Меньше часа. Хотя я уже и не помню, — ответил я.

— Да хоть 10 минут. В твоём случае, не имея навыков стрелкового боя, такая история — чистая фантастика. Ты где-то до авиации служил?

— Если только во сне, — улыбнулся я. — Повезло мне просто.

— Тогда, надеюсь, ты не потратил весь запас своей удачи в том бою, — сказал подполковник и повернулся лицом к дороге. — А чего такая срочность на самолёт?

— Товарищ подполковник, очень важный рейс, на который нужно попасть.

— Хотелось бы знать больше. Хоть не из-за девушки? — спросил десантник.

Вот, будет для подполковника сюрприз, когда узнает, что из-за неё родимой.

Тем временем, мы подъехали к шлагбауму, за которым был въезд на территорию аэродрома. Саму территорию лётного поля окружали три кольца обороны. Проблемы могли возникнуть только здесь, поскольку далеко не всех могут пропустить к самолётам.

После остановки машины, я быстро выскочил из кабины и направился к одному из бойцов. Он сразу мне указал на парня-казаха, выглядевшего очень грозно. Поверх тельняшки и разгрузки, одет так называемый «лифчик» — рюкзак с многочисленными карманами спереди, в которых можно было разместить повышенный запас магазинов к автомату. Эти военные атрибуты, бойцы сами изготавливали себе или добывали в качестве трофеев.

— Здравия желаю, сержант Беркалиев! — встретил меня боец, когда я представился ему. — На этой машине нельзя.

— Слушай, позарез надо. Туда и обратно. Давай на КДП позвоню, и дадут тебе команду.

— Ничего не знаю, товарищ лейтенант. Не положено! — громко сказал сержант. — Звоните в командование моего полка, и то, вам там никто не разрешит… Товарищ подполковник!

Сержант выпрямился в струнку, когда УАЗик подъехал ближе к шлагбауму.

— Беркалиев, сын степей! Батыр, ты мой! Чего шарамыжишься? — сказал подполковник, выглянув из кабины. — Машину мою не узнал?

— Так Павел Сергеевич, у вас номер отвалился, а стекло…

— Беркалиев, давай уже пропускай. Мы с лейтенантом торопимся, — сказал подполковник и махнул мне рукой, чтобы я садился на заднее сиденье.

— Товарищ подполковник, ну ведь не положено. Лётное поле всё-таки. Вам лучше через главное — КПП проехать, которое ближе к штабу находится, — снова запричитал сержант.

— Беркалиев, ты от кого хочешь поиметь неприятностей — от авиации или от меня? — спокойно произнёс Павел Сергеевич.

— Неа, ваши занятия по рукопашному бою ни с чем не сравнятся, — улыбнулся во все свои немногочисленные зубы казах и махнул, чтобы поднимали шлагбаум.

Как только мы въехали на лётное поле, я сразу начал искать глазами транспортные самолёты. Над нами в этот момент пронёсся огромный Ми-6, уходя в сторону Кабула, если судить какой курс занял этот вертолёт. На стоянке уже запускались Су-17е с подвешенными блоками с С-8.

— Так, ну мы дальше не поедем, Родин. Тебя тут подождать?

Я не отвечал, а продолжал смотреть на запускающиеся самолёты. И вот, рядом со стоянкой дежурного звена, запускался Ан-26, который обычно прилетал к нам из Союза с грузами. Других транспортных самолётов не было, и время как раз подходящее для вылета.

— Так, куда дальше? — переспросил Павел Сергеевич.

— Товарищ подполковник, мне вот к нему надо, — указал я пальцем в сторону Ан-26. — У меня в нём невеста.

Подполковник покачал головой и не решался что-то сказать.

— Как знал, что в бабе дело! — воскликнул Павел Сергеевич. — Невеста, значит?

— Ага.

— На свадьбу позовёшь. Трогай к «анику», — дал отмашку водителю подполковник.

УАЗик помчался по бетонке аэродрома. Водитель выжимал из отечественного внедорожника всё до последнего. Пару раз пришлось объезжать техников, идущих по стоянке. Обогнали даже выруливающий Ми-8, прижавшись ближе к стоянке истребителей.

Наблюдаю, как Ан-26 уже закончил процедуру запуска, а бортовой техник закрыл боковую дверь. Ещё немного и он начнёт рулить, тогда никакого разговора не состоится. Не знаю, о чём я думал в этот момент, но я решил идти до конца.

— Павел Сергеевич, перед самолётом остановите! — громко сказал я.

Ан-26 вывел обороты и стронулся с места. Но тут мы и пересекли ему дорогу. Руление было остановлено.

Выскочив из машины, я бросился оббегать винты самолёта, потеряв при этом фуражку, которую снесло с моей головы потоком воздуха. И тем не менее, боковую дверь всё же открыли.

Что он мне в этот момент кричал, непонятно. Показывал какие-то жесты вверх.

— Я быстро, — крикнул ему в ухо, а сам полез в грузовую кабину.

Сейчас главное — поговорить с Олей. Как мантра засела у меня в голове эта мысль. Чем думал я в тот момент, когда ворвался в грузовую кабину, не знаю. Но отрезвление пришло сразу.

— Какого чёрта? На губу захотел? — выйдя из кабины экипажа с лётной гарнитурой на голове, заорал на меня генерал-полковник Модяев, который лично решил пилотировать Ан-26.

Вот это полный попадос!

Посмотрев направо в грузовую кабину, я не обнаружил среди пассажиров ни одной девушки. Здесь были несколько полковников, Хреков и пара гражданских.

— Виноват товарищ генерал. Ошибочка вышла.

— Лейтенант, пошёл вон! — перекрикивая шум двигателей, сказал Модяев.

Отвечать что-то в данной ситуации было лишним. Спрыгнув вниз, я пожал руку бортовому технику.

— Ты искал кого-то? — крикнул он мне в ухо.

— Врача нашего.

— Светленькую? — спросил он, на что я кивнул. — Видел её. Она на Ми-6 улетела на Кабул.

Вот так я и «проморгал» Ольгу. В душе возникло опустошение. Я даже не заметил, что Павел Сергеевич допытывает меня в машине, как всё прошло. Отвечать не хотелось.

— Похоже, на свадьбу не позовёшь, Родин? — спросил подполковник, когда я вышел из машины возле штаба.

— Наверное. Спасибо за помощь, Павел Сергеевич.

— Ну, я мало кому помогаю. Ты, Родин исключение под настроение. Бывай, авиация, — сказал подполковник, пожав мне руку.

Мне кажется, я начал узнавать лицо этого офицера. Надо, всё же, задать уточняющий вопрос. Мог же быть он в это время здесь?

— Павел Сергеевич, а можно вашу фамилию узнать? А то не полное знакомство получается. Я Сергей Сергеевич Родин.

— Очень приятно. Грачёв Павел Сергеевич, зам комполка. Береги себя, Серёжка! — сказал подполковник и укатил на своём УАЗике.

— Мда, и он тоже здесь, — произнёс я вслух и пошёл в штаб.

Павел Сергеевич Грачёв, будущий генерал армии и министр Обороны Российской Федерации. Пожалуй, сейчас я встретился с его лучшим проявлением.

Это его первая командировка в Афганистан. Вскоре он будет командовать полком и проявит себя с самой лучшей стороны. Во время второй командировки, он примет командование дивизией. За выполнение боевых задач при минимальных людских потерях в знаменитой операции «Магистраль» в 1988 году он будет удостоен звания Героя Советского Союза.

Что было потом, не поддаётся описанию. В его жизни будет: путч 1991 года, назначение министром Обороны после развала Советского Союза, вывод войск из стран бывшего соцлагеря, война в Чечне.

Немного отойдя от разочарования по поводу отлёта Ольги, я решил, что надо заняться «шкурными» делами в штабе. Пока был на постоянных вылетах и в госпитале, руки всё не доходили до некоторых «бумажных» дел с лётной документацией. Плюс, есть несколько мест, куда меня настоятельно просили зайти.

В штабе кипела работа. Кабинеты были наполнены звуками печатных машинок, телефонных звонков и громких разговоров. Заметил, что появились парочка симпатичных девушек, заседавших на регистрации документов и в финансовой службе.

После посещения строевого отдела, зашёл к кадровику, который опросил меня по поводу подвига и уточнил у меня пару моментов для написания характеристики. С его слов я понял, что награждение вполне себе возможно, поскольку представление уже улетело вместе с Ан-26.

Точнее, было возможно. Командование теперь может отложить решение этого вопроса из-за несанкционированной остановки самолёта, за штурвалом которого был зам главкома ВВС.

— Бедненький! Как вам удалось выжить? — стреляла своими покрашенными глазками брюнетка в отделе кадров в погонах рядового.

— Как учили, девушка.

— Ну, вы молодец! Теперь вот с таким орденом будете ходить! — воскликнула она, показывая у себя на груди размер моей будущей награды. — Вам, кстати, нежарко? — спросила брюнетка и «совершенно случайно» расстегнула две пуговицы на кителе.

Кадровик, конечно, не упустил этот момент, взглянуть на открывшейся вид округлой груди.

— Комфортно. Хорошего вам дня, — сказал я и вышел из кабинета.

— Сергей Сергеевич! — позвал меня кто-то со спины.

— Пётр Петрович, рад вас видеть, — повернулся я и увидел в нескольких шагах от себя Пупова.

— Взаимно. Пройдёмте ко мне в кабинет, — сказал особист, не делая вопросительной интонации на крайнем слове, и добавил: — на чай.

Сначала подумал, что чай — прикрытие для реальной цели разговора. Получилось и то, и другое.

— Сергей, на тебя наткнулись спецназовцы из 178го отдельного отряда, знаешь таких? — спросил Пётр Петрович, вежливо протягивая мне кружку с горячим напитком, когда мы уже уселись на свои места.

— Что-то слышал. Они вроде у нас в округе где-то базируются? — спросил я, принимая чай от особиста.

— Недалеко от вас. Ребята, как ты понял, смелые и отобранные по одному очень важному внешнему признаку.

— Да, славянской внешности бойцов там не увидел, — улыбнулся я.

— Есть такая особенность, — согласился со мной Пупов. — Так вот, об их присутствии там лучше никому не говорить, хорошо?

Ага, значит, что-то интересное в тот момент парни схватили, раз тащили с собой длинный предмет, замотанный в одеяло. Неужели, взяли один из «Стингеров»?

— Есть проблема. Со мной беседовала журналистка Краснова. В разговоре упомянул о присутствии…

— С Анной Леонидовной вопрос был решён. Она девушка не простая, но выполняет весьма важную работу здесь, — сказал Пупов, отпив чай. — Кстати, тебя можно поздравить. Вполне вероятно, скоро ты будешь удостоен высокой награды, — улыбнулся Пупов, протягивая мне руку.

— Думаю, ещё рано, — ответил я. — Но спасибо.

О моём драг-рейсинге по аэродрому, естественно, нужно было доложить Томину. И решил я это сделать самостоятельно, пока его не хватил удар от звонка высокого командования.

Услышав от меня чистосердечное признание, Валерий Алексеевич сначала медленно снял с себя куртку от комбинезона и повесил на спинку стула. В кабинете было весьма комфортно. Недавно поставили кондиционер, поскольку вентилятор не справлялся совершенно.

Сейчас БК-1500 холодил добротно. Но Томин в момент покраснел от таких новостей и пошёл к кондиционеру охлаждаться. После этого, командир приступил к своей пламенной речи.

— Родин, есть хоть одна причина, по которой мне нельзя тебе сейчас отвесить леща? — спросил у меня комполка после того, как несколько минут подряд сравнивал меня с «не самыми умными людьми».

— Товарищ полковник, тут в двух словах не объяснишь, — сказал я, стоя в кабинете по стойке смирно.

— Да прекрати ты уже вытягиваться. Думаешь, я не знаю, что у тебя спину ломит? — сказал Томин и положил на стол книгу, которую уже собирался запустить в меня. — Сядь, я сказал!

— Вы ещё не говорили, — поправил я Томина, присаживаясь на стул.

Книга, всё же полетела в меня. Согласен, что за дело. Нечего умничать с командиром.

— Ладно, — махнул Томин и закурил сигарету. — Чего Модяев сказал?

— Там шумно было. Не услышал, но ничего хорошего, — ответил я.

— Понятное дело. Они летят в Союз, в Москву с каким-то срочным докладом. Возможно, награды получать. Их и так задерживали в течение нескольких часов, поскольку в Бокайды погоды не было. А тут здрасте! Дайте я самолёт изнутри посмотрю! — воскликнул Томин и подошёл к радиоприёмнику, где вещала какая-то программа на дари.

Это было «Московское радио», которое выходило в эфир всего на 6 часов в сутки. Чаще всего оно вещало на местных языках, рассказывая о литературе и искусстве. Редко передавало новости.

— Сегодня попробовал послушать. «Войну и мир» читают для местных. Я на русском не понимал Толстого, а на дари, тем более, — улыбнулся Валерий Алексеевич и убавил звук. — Ты мне скажешь, в чём причина твоего сегодняшнего проступка?

— Товарищ полковник, мне нужно было попасть на борт. Это очень срочное…

— Ребя, у меня есть ещё пару книг, чтоб кинуть тебе в лоб, — спокойно сказал командир. — Так и скажи, что не знал, на каком самолёте улетает Вещевая и посчитал, что на Ан-26.

У меня из памяти совершенно вылетело, что Томин — командир полка и должен всё знать о своих подчинённых. Тем более, что как-то ночью он уже видел меня, крадущимся в медсанбат.

— Так и есть, товарищ командир. Если позволите, я у вас спрошу — почему вы её отправили в Осмон?

— Отправил, поскольку её командировка закончена. Думаю, этого объяснения полковника перед лейтенантом, будет достаточно?

— Не то чтобы совсем. Вопросы ещё остались. Товарищ… — снова сморозил я ерунду и в последний момент увернулся от пущенной в меня ещё одной книги.

— У меня ещё есть, Родин. Когда-нибудь попаду!

В этот момент зазвонил телефон красного цвета, и командир поднял трубку. На то он и был такого цвета, чтобы брать его в первую очередь, бросая все дела.

— Да, товарищ… Андрей Константинович… да я понимаю! Понял. Да дайте сказать! — стукнул он по столу. — Причину выяснили и она более чем веская. Да как же… Понятно. Я говорю, понял всё! — крикнул в трубку Томин и ударно повесил её.

Обычно, после такого не должен был телефонный аппарат остаться целым, а тут он снова зазвонил.

— Томин! Да! Хорошо, спасибо ребя! — произнёс командир и положил трубку уже более мягко. — Ух, ну ты и заноза в моей заднице, Родин!

Шутить и умничать по этому поводу я не стал. В третий раз можно не увернуться от книги.

— Звонил Хреков и диспетчер по перелётам. С кого начать? — спросил командир, достав из стола бутылку «Столичной». — Будешь?

— Товарищ командир, я не пью.

— Тебе всё равно не скоро придётся в кабину сесть, ребя. А мне одному пить не положено. Будешь? — настойчивее повторил свой вопрос Томин.

— Не буду, товарищ полковник, — ответил я и заметил некое расстройство на лице Валерия Алексеевича. Хотел он слегка «принять на душу», да не вышло.

— Ладно, — сказал Томин и убрал бутылку в стол. — Так с чьей информации мне начать?

— Давайте с диспетчера по перелётам. Он редко плохие новости приносит.

— Согласен. Вещевая долетела. Уже в Союзе, но до Осмона пока не добралась, — сказал командир.

— Хорошо. А что со звонком Хрекова?

— Ну, тут тоже без неожиданностей. Прикрытие своим самолётом от удара ракеты, пущенной по нашему транспортному самолёту, не спасает тебя от выговора заместителя командующего ВВС округа, — сказал Томин. — Представление тебя к награде было несколько минут назад, а может, даже раньше, уничтожено.

— Вот уж точно, что без неожиданностей, — сказал я. — Разрешите идти?

— Да погоди. Может, через журналистку эту как-то решить вопрос? Она же статью собирается писать про тебя? — поинтересовался Томин.

— Товарищ командир, награды я выпрашивать не собираюсь. Если командование не считает меня достойным, я возражать не буду. На моё отношение к службе это не повлияет, — выпалил я.

— Ох, как ты заговорил! Мог бы просто сказать, что не пойдёшь к ней на поклон, — громко сказал Томин.

Снова зазвонил телефон. Только это уже был внутренний аппарат.

— Томин, слушаю! Да. Всё? Спасибо, — закончил говорить командир и положил трубку. — Вот тебе ещё одна новость. Я, Буянов, Барсов и ты летим завтра в Москву. Оперативно требуется пройти ВЛК и вернуться обратно. Так что собирайся, — сказал Томин и кивнул на дверь.

Перед выходом я решил задать важный для меня вопрос.

— Товарищ командир, а у нас будет…

— Не будет. В Осмон мы залетать, не планируем.