Спина, ноги и ягодицы особенно сильно затяжелели. Все 20 единиц перегрузки обрушились на моё тело в один момент. Ускорение вжимает меня в спинку кресла, пытаясь сложить меня в дугу. Как будто тебя опрокинули на землю и навалились всем своим весом несколько борцов из тяжёлой весовой категории, а также пытаются растянуть во все стороны. Чувствую, как ремешок шлемофона врезался в подбородок, а шлем едва не срывает с головы.

Кажется, что кожа на подбородке лопнула под давлением, и я издал протяжный стон.

Пережив начальный этап, я открываю глаза. Кресло улетело уже куда-то в сторону. Сам я уже вишу на стропах парашюта. Скорость уже не такая большая и теперь можно оглядеться по сторонам.

Вокруг горы, внизу каменистая поверхность. Где-то далеко на склоне вижу горящий самолёт, который я только что покинул. Ловлю себя на мысли, что всё позади. Моментально приходит осознание сложившейся ситуации.

Это провинция Хост. Граница с Пакистаном. И вокруг тьма моджахедов.

Из-за облаков выглянуло яркое солнце. Но это сейчас совершенно не радует. Помимо быстрого снижения, давящих ощущений в районе висков и груди, впечатления от такого «аттракциона» совсем не весёлые.

Перегрузка ударила с такой силой по мне, словно я пропустил несколько «двоечек» от чемпиона мира по боксу. В глазах до сих пор темно. Хотя это может быть и влияние светофильтра. В общем, соображаешь, но очень плохо. Мысль пока только о том, что на земле меня ожидает серьёзное испытание.

Отстегнул маску и поднял светофильтр, чтобы лучше сфокусироваться на месте своего приземления.

Прошло ещё несколько секунд, и вот я уже могу разглядеть, куда именно меня несёт. Оцениваю обстановку внизу — русло какой-то речушки, которая вряд ли глубже полуметра, небольшие заросли камыша. Не самое плохое место приземления.

На длинном фале болтается аварийный запас НАЗ. В нём есть рация, по которой меня будут искать.

Осмотревшись по сторонам, понимаю, что рано я обрадовался камышам. Вокруг кишлаки, а за спиной разрушенная старая крепость. Совсем всё становится грустно.

И вот оно светлое пятно — вижу, как крутится над горами МиГ-21. Вроде и не один, да только начинаю подозревать, что боя на земле мне не избежать. К берегу реки приближаются три фигуры в объёмных одеяниях. У одного длинный предмет в руках, и он явно не собирается рыбачить.

Все трое начинают стрелять, пытаясь попасть по мне. Намерения этих местных жителей понятны.

Перед самой землёй отстегнул одну лямку, чтобы при касании выпустить её и погасить парашют. Камыши принимают меня не так бережно. Но в целом приземлился успешно.

— Шурави! Ми кашемт! Ми кашемт! — услышал я крик.

Других шурави здесь нет, так что он явно обращался ко мне.

— Злим счв! Даст нсен! — продолжали меня о чём-то предупреждать.

На пушту я говорить ещё не научился, и поэтому ответить решил делом, а не словом. Слегка подполз к краю зарослей, чтобы увидеть встречающих меня хозяев этих мест. Прицеливаться после приземления было ещё непросто. А ещё ноги горели от не самого мягкого касания с поверхностью.

Достал пистолет и дважды выстрелил по противнику.

Один упал, забившись от боли. Попал ему в бедро, а ведь целил в голову. Второй выстрел вообще мимо ушёл. Растерял я меткость свою, за годы полётов. Сейчас именно тот момент, когда стоит вспомнить былые навыки.

Духи принялась бежать со всех ног, подхватив своего товарища. Пожалуй, пара минут перевести дыхание у меня есть.

Начал искать свой аварийный запас. Подтянул его за фал и стал экипироваться.

Четыре «рожка» к моему автомату АКС-74У, фляга с водой на 250 мл, таблетки-опреснители, аптечка. «На сладкое» у меня тугоплавкий шоколад, сухие галеты и самое, необходимое, что мне нужно сейчас — крючки для рыбалки. Опять эта рыбалка, которую я терпеть не могу!

Гранаты у меня в подсумке, пистолет уже опробовал. Так, что теперь надо думать. Вариант только один — мчаться к крепости. До неё метров 300. Главное — рацию не забыть. Кстати, где она?

Нахожу свою аварийную Р-855. Подключаю аккумулятор и… ничего.

— Да твою ж мать! — не выдержал я и со всего маху стукнул металлической коробочкой по небольшому камню.

Заработала! Сразу пошёл сигнал и, похоже, «крик души» не остался незамеченным. Вот, всё у нас в стране работает только с «толкача»!

— 208, терплю бедствие! Терплю бедствие! — передаю я информацию в эфир на аварийной частоте, а сам потихоньку выбираюсь из зарослей.

Скрываться уже нет смысла. Меня увидели все окружающие это место кишлаки. Главное, занять выгодное положение и держаться. Пожалуй, мне ещё никогда так не хотелось жить, как сейчас.

Быстрый спринт к развалинам, примыкавшим к крутому склону гор, и вот я залёг среди разрушенных блоков старинной крепости. Видало это сооружение много битв, судя по пулевым отверстиям и развалившимся башням. Придётся ему теперь и мне послужить.

Небольшая передышка и снова начинаю мониторить подходы. Со спины меня не обойти. Вплотную тоже. Слишком крутой склон, да и речушка — естественное препятствие, словно ров, заполненный водой. Вроде всё хорошо, да только как сесть тут вертушкам? Не предусмотрел я этого. Но в другом месте до их прилёта, мне точно не продержаться.

Раздался грохот мотоциклетных движков, и в моём поле зрения показались пятнадцать вооружённых душманов. Кажется, началось! Укороченный «Калашников» далеко не стреляет. Не снайперская винтовка, но и не пистолет. Метров 150–200 убойно бьёт, в лучшем случае 300.

Пока только эти парни на мотоциклах пылят, кричат и стреляют вверх. Пытаюсь докричаться по рации до кого-нибудь, но всё впустую. Неужели я сильно лупанул аварийку об камень?

С соседних кишлаков начинают выдвигаться и остальные желающие завладеть моей головой. Начинаю бегло считать и бросаю это дело на цифре 80. Офигеть, какие «высокие» у меня шансы на спасение! Мне даже патронов на всех не хватит.

Выстроились духи цепью и начали двигаться ко мне. Пока не стреляют, но угрожают кровавой расправой и предлагают сдаться. Точно перевести не могу, но сомневаюсь, что меня на чай зовут к себе в один из кишлаков.

Слышу приближающийся быстро звук истребителя. Смотрю вверх, и вот он уже отстреливает весь боекомплект пушки. Не бросает меня, Валера. Насколько только у него хватит топлива?

В клубах пыли слышу крики и вопли от боли. Некоторые бьются в конвульсиях, хватаясь за свои отсутствующие конечности. Калибр у ГШ-23 такой, что людей просто разрывает на фрагменты одной очередью.

Но не останавливает это духов. Встают, отряхиваются и идут вперёд. Они уже на расстоянии прицельной дальности. Поставил переключатель на одиночную стрельбу, поворотный целик стоит в положение «П». Прицелился и выстрелил.

Первый же выстрел достиг цели! Свалил духа, и тот перестал шевелиться. Вот только теперь начали плотно стрелять и по мне, не жалея патроны.

Меняю позицию, перекатываясь между валунами. Стреляю короткими очередями, стараясь не подпустить их ближе к себе.

Валера заходит ещё раз и отстреливает всё, что у него осталось. Несколько духов снова не могут подняться, но к ним прибывают другие. Какая у них жажда схватить советского лётчика. Но, думаю, никто не будет со мной церемониться. Отдадут только тело, но вначале над ним поглумятся. Не согласен я с этим.

Первый магазин пустой, а духи продолжают подползать. Каждые десять метров им даются ценой потерь, а меня достать не могут. Один швыряет гранату, но та взрывается ниже моей позиции.

Несколько человек двинули обходить меня справа по склону. Пустил по ним очередь. Одного точно свалил, ещё трое решили отойти. Уже тревожно, что подпускаю их слишком близко.

Не знаю, сколько прошло времени, но духи решили застопориться. Попрятались за камнями, что мне их пока не достать.

Продолжаю кричать в рацию, но она, то шипит, то пищит. В основном не работает. Оцениваю свои боеприпасы и понимаю, что ещё один-два таких подхода и патронов у меня больше не останется.

Краем глаза ухватился за пару человеческих фигур, подступающих слева. Одеты они в тёмные одеяния: чалма на голове, автоматы наперевес. Идут в низине, пытаясь подойти вплотную. Ступают очень тихо. Достаю пистолет из кобуры и стреляю по ним. Предсмертный крик прокатился над землёй.

Не прошло и минуты, как духи появились с противоположной стороны. Ещё несколько выстрелов, и снова они отступили.

Снова перекатываюсь, пригнув голову. Духи начали стрелять гораздо плотнее. Решили задавить меня огнём. Чаще стараюсь перемещаться, чтобы была возможность не дать им подойти. Срезал одного, второго, третьего! Но они всё подходят. И опять пустой магазин.

Бью теперь только наверняка. Начинаю уставать, но жить хочется сильнее. Замечаю выстрел из гранатомёта. Взрывается недалеко, но меня только накрывает камнями. Пока ещё соображаю.

Одна группа решила снова попытать счастье и подойти вплотную. Стрелять не стал, чтобы подпустить их ближе. Кучно идут! Граната уже готова, выдёргиваю чеку и бросаю точно в скопление бандитов.

Взрыв. Двое рухнули на землю, остальные стали отползать. Выстрелы со стороны духов прекращаются. Ещё одна передышка.

Перерыв затягивается. Тем временем пикирует ещё один мой помощник. Это пара МиГ-23, которые кружили где-то неподалёку. Залп из пушек и снова слышу отчаянные крики боли.

Напряжение растёт. Каменистая местность перед крепостью усыпана погибшими, которых пытаются оттащить духи. В мою сторону летят отдельные автоматные очереди и проклятья на местном языке. Скоро пойдут на третий штурм.

От кишлаков обнаружил движение автомобилей. Когда они подъехали ближе, заметил, что местные бандиты решили перейти к радикальным методам. Вновь ударили автоматные очереди. Теперь ещё заработал крупный калибр ДШК.

Стены крепости крошились в песок. На губах появился привкус песка и пота. Глаза начало застилать мутная пелена. Меня просто решили перемолоть. Отстреливаться было сейчас бесполезно.

Сквозь громкий стук пулемёта пробился гул реактивных двигателей. На ещё один заход зашли МиГи-23. Очередь из пушек и два автомобиля были распилены пополам. Пулемёты замолкли, а мои коллеги резво ушли вверх, отстреливая «асошки». Сколько ещё раз мне так будет везти?

И вдруг ногу пронзила боль. Ощущение, будто кто-то сильно ударил сзади. Слева вплотную подошли два духа. В последний момент успел выхватить пистолет и расстрелял обоих, потратив целый магазин.

Нога согнулась и слегка онемела. Зацепили в бедро, но не сильно, кость не задета. Вытащил резиновый жгут и туго перетянул ногу. Пока затишье, можно и перевязаться. Но снова ошибаюсь в терпеливости своего врага. А ведь я уже не так мобилен.

Заработала рация, да только не очень-то она мне поможет.

Рядом лежит автомат убитого мной духа. Однако, не дают мне даже руку вытянуть из укрытия, чтобы взять его.

Патроны на исходе, рана сочится. Духи медленно, но верно подходят, перемещаясь от валуна к валуну. Во время таких перебежек пытаюсь подстрелить приближающегося противника, но удаётся только ранить нескольких.

Ещё один заход сделали мои однополчане. Теперь уже пытались меня прикрыть Су-17е, но и у них не особо получилось остановить наступление моджахедов. Они уже менее чем в ста метрах от меня. Кто-то даже начинает карабкаться по склону, но тут же получает от меня пулю.

Чем дольше я отбиваюсь, тем больше шансов, что за мной успеют прилететь вертолёты.

Перевязать рану всё же успел, но теперь я пуст. Патроны в автомате кончились. Подпускаю группу справа и снова швыряю гранату. Духи отступают назад.

Подходит ещё одна группа слева. Остаётся только стрелять из пистолета. Выстрел, второй. Пистолет выпадает из правой руки. Её словно обожгло огнём. Попали в руку.

Успеваю схватить выпавший пистолет и уложить ещё двоих. Похоже, эта была крайняя атака, которую мне удастся отбить.

Рука кровоточит. На автоматизме достаю ещё один жгут, и накладываю его чуть выше локтя. Опять по касательной, но всё же задело. Сначала, будто кипятком ошпарило, но теперь в районе плеча сильно занемело. Должно болеть, но адреналин пока не даёт мне почувствовать ранение.

Тишина. Нервы напряжены. Где-то рядом заработал тональный сигнал рации.

— Уже и не надо, — произнёс я вслух.

Слышу, как скатываются камни со склона. Тихие голоса моджахедов всё ближе, а я просто смотрю вверх. В прошлый раз умер, смотря в небо. И сейчас также уйду. Но не один.

Гранату крепко зажал в левой руке и выдернул чеку зубами.