Вы позволения просить

пришли — чтоб я вас отпустила,

и вам увидеть лестно было,

что трудно мне вас отпустить...

Но все же знайте: я молить

не стану вас о промедленье,

коль в этом есть у вас сомненья,

они не украшают вас:

ведь я могла бы дать отказ,

а не даю лишь позволенья.

Но на отказ и позволенье

мне право мнимое дано:

коль вами все предрешено,

вам ни к чему мое решенье.

Лишь видимость его значенья

вы соизволили мне дать,

и вправе вас я обвинять

в простительном для вас коварстве:

вы дали власть мне в государстве

без права в нем повелевать.

В мое войдите положенье:

бывают случаи, когда

не говоришь ни «нет», ни «да»,

и в этом лишь твое спасенье.

С учтивостью о позволенье

вы просите, но знаю я,

уехав в дальние края,

не возвратитесь вы обратно...

И потому должна приятна

вам быть уклончивость моя.

О мой учтивейший тиран,

вы ищете, лишая счастья

меня, во мне же соучастья,

моих не замечая ран.

Одним желаньем обуян

ваш ум: добиться позволенья.

Но, уклоняясь от решенья,

свою играть я буду роль,

и скроет искреннюю боль

притворное пренебреженье.

Решим же спор наш полюбовно:

отъезда назначайте час;

в отъезде нет вины для вас,

и я не буду в нем виновна.

Зачем вам позволенье, словно

моя судьба не решена?

Но коль уж я обречена

на ваш отъезд и на разлуку, —

заслуженную вами муку

не облегчит моя вина.

Прощайте! Блещущих слезами,

по-прежнему влюбленных глаз

моя любовь не сводит с вас,

не докучая вам словами.

Я сердцем не расстанусь с вами:

как чувство к смерти ни готовь,

все хочет жить оно, и вновь

вас призовет мое желанье,

и, словно компас, расстоянье

вам сократит моя любовь.