Скажи, Амур, мальчишка злой,

моим упорством побежденный,

зачем, гордыней упоенный,

ты возмущаешь мой покой?

Я знаю, ты своей стрелой

пронзишь любое сердце разом,

столь метким наделен ты глазом, —

но есть ли толк в твоей стрельбе,

коль, сердце подчинив себе,

в живых ты оставляешь разум?

Ты власти сказочной достиг,

и велики твои владенья,

но все же камень преткновенья

мой разум пред тобой воздвиг,

и пусть ты в сердце мне проник,

пусть я люблю тебе в угоду,

насилуя свою природу, —

не вечно будет длиться плен —

я вырвусь из тюремных стен

и возвращу себе свободу.

Моя душа разделена

на две враждующие части:

одна, увы, — рабыня страсти,

другая — разуму верна.

И не потерпит ни одна,

чтоб верх взяла над ней другая,

нет распре ни конца, ни края...

Но им — ни той и ни другой —

не выиграть смертельный бой:

обеих ждет погибель злая.

С Любовью шутим мы, доколе

мы близко не знакомы с ней...

Но коль она в душе моей,

то с нею справиться легко ли?

И все ж, Любовь, ты, в ореоле

своих бесчисленных побед,

меня не завоюешь, нет.

Душа не пленена тобою, —

лишь замок ты взяла без боя,

владельца же простыл и след.

Войска, овеянные славой,

мой разум кликнет, и с тобой

на бранном поле сердца — в бой

он вступит, долгий и кровавый.

Напрасно в ярости неправой

меня стремишься, злой божок,

ты у своих увидеть ног.

Я крикну и на смертном ложе,

что ты убил меня, но все же

ты победить меня не смог.