Со мною, Сильвио, напрасно

ты споришь, — уж таков закон:

о красоте тот, кто влюблен,

судить не может беспристрастно.

И хоть считают, что должна

быть красота залогом счастья, —

себялюбивое бесстрастье

в себе, увы, таит она.

Гордясь собой, как божьим даром,

она в гордыне мнит своей

себя свободной от страстей

и неподвластной низким чарам.

И все ж спастись от клеветы

или избегнуть униженья

едва ли без шипов презренья

смогла бы роза красоты.

Но если красоте доныне

любовь выносит приговор,

то из-за яблока раздор

не зря затеяли богини.

И потому ты прав вдвойне,

мне присудив дар справедливый:

ведь стала я тогда красивой,

когда любовь пришла ко мне.

Спор, для богинь неразрешимый,

мой без труда решил успех:

я для тебя красивей всех

и нет другой — такой любимой.

И коль любовь для красоты

необходимое условье,

то я в долгу перед любовью,

которую внушил мне ты.

Я стала от любви красивой,

в твою поверив правоту:

ты подарил мне красоту,

любовью наградив счастливой.

И счастлива тебе я вновь

все возвратить без промедленья:

и красоту — твое творенье,

и плату за нее — любовь.