Причуды сердца столь неясны,

что мне сомнений не избыть:

я не могу вас полюбить,

вы разлюбить меня не властны.

Каков бы ни был выбор мой,

не может быть он справедливым:

чтоб стал один из нас счастливым,

несчастным должен стать другой.

Ужель в любовном этом споре

мне к вашим снизойти мольбам?

Ведь если я вам счастье дам,

что дам себе я? Только горе.

И не грешно ли говорить,

что я должна, скрепясь душою,

для вас пожертвовать собою,

чтоб вам блаженство подарить?

Но совесть, что б я ни твердила,

была бы нечиста моя,

когда бы за любовь вам я

лишь ненавистью отплатила.

Зачем мне быть жестокой к вам?

Зачем так больно вас обижу?

Коль за любовь возненавижу,

то чем за ненависть воздам?

Я день и ночь в одной заботе:

не знаю, как мне с вами быть?

Мне хуже смерти вас любить,

а не любить вас — вы умрете.

Должна я средство отыскать,

чтоб свято соблюсти условье:

не убивать вас нелюбовью,

но и любовью не спасать.

К чему вам попусту томиться,

оплакивая жребий свой?

На середине золотой

мы с вами можем помириться.

К чему мою жестокость клясть?

Когда б надежда вам не мнилась,

вас не терзала бы немилость,

меня — непрошеная страсть.

Отрекшись от надежд на счастье,

тем отведете вы беду:

я жертвой страсти не паду

и не умрете вы от страсти.

Я о согласье вас молю,

и да послужит в утешенье

вам — то, что нет во мне презренья,

мне — то, что я вас не люблю.

Легко поладить бы могли мы,

от распри тягостной устав,

когда б, возлюбленной не став,

для вас осталась я любимой.

И тем бы от обоих нас

вы благодарность заслужили:

за то, что вы меня любили,

а я не полюбила вас.

И пусть достичь ни вы, ни я

не сможем вожделенной цели,

но оба мы играть умели,

и доказательство — ничья.