Темна, забыв суровых правил свод

(по мнению бранчливого кретина),

к Дворцу по улицам Мадрида чинно,

на свет родившись, «Соледад»[383] плывёт.

В Латинский храм войти ей не дал тот,

кто греческие смотрит сны, скотина,

кто псальму жалкую гнуся картинно,

божественно вовеки не споёт.

Она плывёт сквозь море человечье.

Там ей хвалы поют, постигнув суть,

здесь — чужестранкой нарекли в злоречье.

Желая скудным знанием блеснуть,

чужая злость перхает, словно свечи,

к Виктории ей освещая путь.