В насупленной ночи, в пучине пенной,

слепой моряк свернуть с пути готов,

услышав сладкозвучный гиблый зов,

исторгнутый лукавою Сиреной.

Но в ревностной заботе неизменной

Святой Игнатий, мглы сорвав покров,

вселяет в ледяной хрусталь валов

свет негасимый милости явленной.

Меняет паруса корабль пропащий

и судит рифы и призыв манящий

морских блудниц из роковых камней.

Лобзает брег, ведомый горней силой,

которая зажгла в среде унылой —

в пучине мёртвой — свет живых огней.