Зуд музыки почуял на неделе

сын Перансулесов[359], и в тот же час

запели сонмы струн, входя в экстаз —

их было, что снастей на каравелле.

Написанный моим дружком пропели

ему о схватке двух цветков рассказ,

чей поединок из-за синих глаз

был пострашней кошачьей канители.

То был романс, и был он просто чудо,

но то ли слушатель был глух, как дед,

иль исказила слог певцов простуда, —

судите сами, — только наш эстет

певцам сказать послал с доном Бермудо:

«Пусть повторят сей сладостный сонет!»