Клопы и мулы съесть меня хотят:

одни — напасть развалистой кровати,

других я одолжил, забыв о плате,

тому, кто сгинул двадцать дней назад.

Прощайте, доски, старые стократ,

обломки свай, скрипевших на фрегате,

отчизна общая кровавой рати,

бесчинствующей тридцать дней подряд!

Вернитесь, мулы, чьих копытец пытка —

пустяк перед размерами убытка,

чинимого отсутствием копыт!

Покинув Двор, теснящийся в лощине[357],

загон, служивший выгоном скотине,

я отправляюсь есть рагу в мой скит.