Так разнозвучно и в таком томленье

рыдает соловей, что я готов

поверить, будто сонмы соловьёв

в его стеснённом горле множат пени.

Как будто о бесчестном преступленье

оповещая братьев-певунов,

он пишет, скорбный, жалобу без слов

на изумрудных листьях этой сени.

Не зли Судьбину — не в твоей ли власти

сменить жильё и выплакать несчастье,

твой клюв свободен и крыло твоё.

Пусть тот скорбит, кто, в камень обращённый,

не может, зачарованный Горгоной*,

ни плакать, ни сменить свое жильё.