О чистая душа текучей глади,

серебряного ручейка покой,

простёртого ленивою лукой,

поющего в медлительной усладе!

Ты отраженье дал моей наяде,

меня тревожа негой и тоской,

она лицо — свой снег и пурпур свой —

в твоей обрящет блещущей прохладе.

Теки, как тёк: уверенной рукой

хрустальные держи потуже вожжи,

смирив теченья норовистый ход:

негоже, чтоб её красу кривой

узрел, простёртый на глубинном ложе,

с трезубцем стылым Повелитель Вод[321].