Теперь понятно, чего Модяев так меня пугал всеми карами и санкциями, если что-то произойдёт с военным обозревателем. Как по мне, так вот с сопровождающим Иван Фёдорович попал совсем не в ту степь. Уровень моего везения таков, что будь у меня полные карманы денег, это однозначно бы совпало с гиперинфляцией, деноминацией, девальвацией, а того гляди суверенным дефолтом и понижение рейтинга кредитоспособности.

— Чего так вздыхаешь, товарищ лётчик? — улыбнулась Аня, потрепав меня за щёку. — Как дела?

— Нормально. Сегодня всего один раз хотели убить, — сказал я и открыл ей дверь УАЗика. — Прошу.

— Вот, я знала, что не зря решилась на это задание редакции, — весело сказала Краснова и запрыгнула на заднее сиденье.

Захлопнув дверь, я поднял глаза к небу, чтобы попробовать найти ответ на вопрос — почему именно так?

— Серёга, Серёга, — покачал головой Валера, подойдя ближе к машине. — Как я понял, старая знакомая?

— Ага, с первого класса вместе. Целовались даже.

— Ого! Ну это тянет на серьёзные отношения, — с сарказмом сказал Валера.

— И за грудь её трогал.

— Ну ты даёшь! Тогда надо жениться, — иронизировал Валера.

— Издеваешься?

— Вообще-то, да. Не будешь ручку у меня отнимать в полёте, Серёжа, — улыбнулся Гаврюк и пошёл к передней левой двери.

— Э, я с ней не сяду, — шепнул я. — Мне кажется, она преследует меня, Валер.

— А ты не пробовал ей сказать, что не заинтересован в ней? — улыбнулся Гаврюк.

Мысль дельная, да только где-то на подкорке есть определённые чувства к этой девушке. Но они не мои!

Почему из всех хороших качеств моего реципиента через столько лет я смог пронести в себе только это? Очередная загадка цели моего пребывания здесь.

— Мальчики, — сказала Аня, открывая сзади дверь. — В машине уже жарко.

— Включи наддув, — резко сказал я ей.

— Чего?

— Ань, окно открой и не мешай разговаривать, — сказал я и снова повернулся к Валере. — Я ей говорил, что у нас с ней ничего не будет. Года четыре назад это было.

— Никогда такого не было и вот опять, верно? — усмехнулся Гаврюк.

Кажется, не Черномырдин был автором этой фразы. Валере стоит её запатентовать.

— Чё делать, Валер? — спросил я.

— Серый, ты же не пацан! Перестань ныть, — воскликнул мой командир звена, сплюнув на землю. — У тебя задание. Можно сказать, приказ. Выполняйте его, товарищ лейтенант, — похлопал меня по плечу Валера и запрыгнул на переднее сиденье.

Только остатки сознания моего реципиента, который был влюблён в Анечку всю свою недолгую жизнь, сейчас ликует в этот момент. С такими мыслями, я и запрыгнул на заднее сидение УАЗика.

Наша машина уже проехала блокпост и двигалась в сторону аэродрома, но разговор всё не начинался. В прошлый раз появление зеленоглазой красотки поссорило меня с Женей. Казалось, что больше нет причин и вариантов пересекаться.

Но нет же! Наши линии с Аней постоянно пытаются сплестись вместе, и только моё сознание, Серёги из будущего, не даёт этому свершиться. Я до сих пор борюсь с огромным желанием обнять и прижать к себе эту стройняшку.

— Ты так и не ответил, как у тебя дела, Серёжа, — сказала Аня, взяв меня за руку.

— Ответил. У меня всё нормально, — не поворачивая голову в её сторону, ответил я.

— Раньше ты много говорил. А сейчас…

— Сейчас нет настроения, Ань. Мы только недавно с вылета и слегка устали.

— Так рано летали? И как? Успешно? — начала спрашивать Аня, доставая из небольшой сумки диктофон.

— Ещё как, девушка! — громко сказал Валера. — Наш Серёжа — молодец. Про него надо целый сюжет делать отдельный.

— Ты много уже налетал здесь? — спросила Аня, включая аппаратуру.

— Достаточно, чтобы устать.

— А полёты сложные? Где в основном выполняете?

— Это допрос, товарищ Краснова? — встречно спросил я.

Вот и репортёрская жилка начинает проявляться у Анечки! Начались вопросы по информации «для служебного пользования».

— Что ты! — замахала она руками. — Я военный обозреватель. Начинающий! Вот это моё задание — показать в Союзе, как здесь работают наши специалисты и как тяжело нашим военным.

— А то никто не знает, что тут люди вкалывают не щадя здоровья и жизней! — воскликнул Валера, повернувшись с переднего сиденья назад.

— С другой стороны, вы же получаете чеки, двойной оклад, зарабатываете статус в обществе…

Валера попытался её перебить, но я жестом показал на диктофон. Не нужно сильно свои мысли сейчас доводить до общественности. Гаврюк это понял и тут же перевёл всё в другое русло.

— И не только это зарабатываем, девушка, — ответил Валера и повернулся к лобовому стеклу.

— А что же ещё?

Так и хочется сказать, что геморрой на всю жизнь.

— Бесценный боевой опыт, который ни за какие деньги не приобретёшь, — сказал я и снова отвернулся к окну. — А вообще — выполняем свой интернациональный долг, помогая трудовому народу Афганистана.

По выражению лица Ани было понятно, что слышала она подобные ответы уже не раз.

По приезду на базу, нас уже встречал напыщенный полковник со штаба 40й армии. Его царственный вид и начальственный тон разговора говорил о том, что он стремится показать привлекательной гостье, что он тут решает все вопросы. Просто как ещё расценить его требования к нам — представиться, доложить о прибытии, форму одежды поправить, а также мягкое касание рукой Аниной спины, когда он предложил ей пройти в штаб.

— Товарищ полковник, а мне был дан в сопровождение лейтенант Родин. Вы не против, если он всё мне здесь покажет? — услышал я краем уха разговор уходящей парочки.

— Анна Леонидовна, я вам всё покажу, расскажу, и со мной вас везде пропустят, — ответил ей полковник, бросив на меня презрительный взгляд. — Товарищи офицеры, вы свободны. Готовьтесь к полётам.

Вот тут я с ним соглашусь. Одной проблемой теперь меньше. Роль проводника на аэродроме меня совсем не прельщает.

Зато теперь настало время той самой постановки задач «всея Руси», так сказать. Генерал Модяев лично доводил до нас завтрашний замысел полётов. И он действительно был грандиозным!

Класс постановки не вместил весь лётный состав, но мне местечко всё же нашлось. Как и почти всей нашей эскадрилье. Гусько только решил не спешить занять место и подарил себе несколько минут перекура в беседке у штаба.

С первых слов Ивана Фёдоровича об основном замысле этой операции всем стало понятно, что командование решило полностью вытеснить Ахмад Шаха Масуда и его отряды из Панджшерского ущелья. Может, удастся его ликвидировать, но это уже мои догадки.

— Замыслом операции предусматривается выход 109 мотострелковой дивизии на намеченные рубежи, занятие господствующих высот и организация боевого охранения дороги в районы провинции Кунар и аэродрома Хост… — доводил нам общую задачу Модяев.

Привлекли к этому всю авиацию, которую согнали к нам на аэродром. Разведчики на Су-17М3Р, основным местом базирования которых являлся с недавнего времени Баграм, часть истребителей МиГ-23 с Шинданда, истребителей-бомбардировщиков Су-17М3 с Кандагара и огромное число вертолётов для высадки десанта. Работа, если судить по объёму задач, предстоит большая.

Сразу же после окончания зачитывания постановки, все приступили к разбору завтрашних целей и кто, на каком интервале и каким составом будет выходить в район работы. Само собой, обсуждали и что делать, если кто затупит или у кого-то будут отказы. По мне, так странным выглядит, что никто не рассматривает вопросы поисково-спасательного обеспечения. Или все думают, что там лёгкая прогулка и духи в ответ стрелять не будут.

— Ой, не нагоняйте тоски, Осмоновцы, — махнул рукой один из лётчиков полка Реброва. Сам Вольфрамович вышел с командирами групп что-то обсудить с генералом.

— Мы тебе важные вещи говорим. Не первый день тут летаем, — попробовал его настроить на серьёзный лад Мендель. — Вы же только в районе аэродрома полетали здесь.

— Вот-вот! — вступил в разговор Гаврюк. — В районе ущелья всё плотненько будет. Думаете, они не догадываются, что запланирована крупная операция?

После этих слов все разом замолчали. А по мне так Валера сказал реальную вещь.

— Как так, может, быть? — удивился Вася Басолбасов, обращаясь ко мне. — Кто нас сдаёт?

— Много кто может сдать, — сказал я, закрывая свою лётную книжку, которую я заполнял во время спора своих товарищей. — Местные в первую очередь. Духи уже давно знают, что прибыло большое количество авиации. В их «штабах» тоже не дураки сидят. Всё сразу поняли, что будут их бомбить и очень часто.

Когда все уже высказались по вопросу возможностей ПВО духов, наконец-то, перешли к обсуждению взаимодействия. Первыми должны будут отработать Су-24, базирующиеся в Союзе на аэродроме Карши-Ханабад, и «наши» Су-17М3.

Затем настаёт час второй волны. Тут в бой вступаем мы на МиГ-21, а также группа на МиГ-23.

— Смотрите, нас больше всех. Интервал маленький. Начальство требует динамики, — сказал Буянов, который вернулся после разговора с Модяевым со всеми старшими групп от полков.

— И без творчества там! — предупредил своих Вольфрамович.

— Командир, ну вы же нас знаете, — улыбнулся Вася.

— Ослик ты душманский, потому и говорю, что знаю! Мне вы все нужны живыми, а не в цинке, — сказал Ребров, доставая пачку «Новости».

В класс вбежал посыльный со штаба и объявил об очередном «важнейшем» этапе подготовки к операции. Я уже заждался, когда же начнут работать ребята из политотдела армии. В преддверии завтрашнего трудного дня нам ну никак нельзя без доведения политинформации!

На выходе из штаба я остановился, чтобы до конца собрать свой портфель. Заодно и прочувствовал самое пекло Баграмского аэродрома. Каждый раз, когда выходишь на улицу в это время дня, ощущаешь себя словно в финской бане. Раскалённый воздух обжигает лицо и ладони. И кажется, что он становится с каждым шагом всё гуще и гуще, будто это вата. Но сейчас мне показалось, что в воздухе, помимо стойкого запаха керосина, появились нотки цитрусов и эвкалипта.

— Лейтенант Родин, — окликнул меня загадочный голос Ольги. — Подойдите ко мне.

Вот она даёт! Не стесняется уже разговаривать со мной при всех.

— Слушаю вас, Ольга Онуфриевна, — ответил я, подойдя к ней поближе.

— Вы не прошли послеполётный медосмотр. Можно вас на минутку в медпункт, — сказала Вещевая, показала мне зайти за угол, чтобы спрятаться от посторонних глаз.

С радостью бы посетил медицинское учреждение сейчас, но политинформирование важнее.

— Построение сейчас, — сказал я, сделав ещё полшага к Оле, чтобы прикоснуться к её руке. — Кстати, что ты делаешь сегодня вечером?

— Что за вопросы, Сергей! — чуть громче обычного воскликнула Оля, смущённо улыбнувшись.

— Так что? Только не подумай ничего плохого, — сказал я и нагнулся к её уху. — А если подумала, то, как тебе идея?

— Родин, знаешь, в чём разница между начальником политотдела и мной? — слегка схватила меня за нос Вещевая. — С замполитом нельзя договориться о пропуске построения. Беги, генератор идей. В 22.00 в санитарном приёмнике.

Не хотелось уходить, но надо. Главное, чтобы наше общение не становилось предметом обсуждения всех подряд. А то начну я появляться в списках линий на ставки всё чаще и чаще. Когда я подбегал к строю, меня снова позвал женский голос.

— Лейтенант Родин, не могли бы вы подойти? — позвала меня Аня.

Я не стал поворачиваться, чтобы Краснова не увидела моего разочарованного лица. И здесь меня достанет! В строю тут же все повернулись в мою сторону, чтобы посмотреть, зачем зеленоглазой красотке понадобился лейтенант.

— Вообще-то, я спешу… — сказал я, но остановился, увидев рядом с ней холёного полковника. — У меня построение, Анна Леонидовна.

— Лейтенант, подойдите сюда, — подозвал меня к себе полковник.

Тот самый, встретивший нас с Валерой и Аней после приезда из управления 109й дивизии. Нашла на кого опереться, Краснова! Сейчас, видимо, мне нарежут задач.

— Товарищ полковник… — начал я представляться, но замполит остановил меня.

— Вам какую задачу ставил генерал-полковник Модяев, лейтенант? — спросил полковник.

— Сопровождение военного обозревателя газеты «Правда».

— Так вот, выполняйте приказ вышестоящего начальства, лейтенант Родин. Почему вы ставите меня в неудобное положение перед представителем прессы? — начал наезжать на меня этот барин, всем своим видом, показывая Ане, какой он босс.

— По приезде сюда я вам доложил, что мне поручено…

— У вас проблемы, Родин? Оглохли? Выполняйте приказ, а не обсуждайте его, — воскликнул он. — Мне начинает казаться, что слова генерал-майора Хрекова о вашем полку были правдой.

Похоже, что боевой кабанчик, который науправлял здесь недавно, настучал верхнему начальству. До политотдела армии дошло. Обиделся на целеуказание от Томина, куда ему идти.

— Разрешите встать в строй? — спросил я и получил утвердительный ответ.

Аня в это время слегка отвернула голову, делая вид, что она не участвует в подобных разборках.

Через пару минут началось информирование личного состава. Построение, доклад нашего замполита Гусько о том, что все участвующие в операции построены. За всем этим в панаме наблюдает Аня, что-то помечая себе в блокноте и фотографируя на свой «Зенит».

Ну а полковник из политотдела и тут решил выделиться за счёт личного состава. Как же перед очаровательной дамой и не показать себя с самой крутой стороны!

Рассказы о направляющей и возрастающей роли партии мне было слушать сносно и кое-где, я что-то себе мотал на ус. О происках западного империализма я знал без полковника и согласен со сказанным на 99 процентов. В остальном — митинг превратился в большую потовыжималку на раскалённом бетоне и проверку нервов.

После данного мероприятия было объявлено о проведении «вселенского» контроля готовности. «Викторина» с вопросами и ответами в классе подготовки. И я решил, что это более важное мероприятие, чем быть гидом по базе для Ани. Да и вообще, что это за экскурсия такая по военному объекту для гражданского? Кто бы Краснова ни была, ей нельзя вести съёмку и смотреть за подготовкой авиации к вылетам.

Но, как это часто бывает, на деле всё выглядело иначе. Контроль готовности я прошёл в полном объёме, а вот от своих обязанностей, касаемых Ани, отвертеться мне не дали. Ещё и пригрозил полковник выговором, когда я начал ему говорить за соблюдение режима секретности. Тем не менее, фотоаппарат и диктофон Краснову попросили сдать.

Несмотря на столь жаркую погоду, Аня выглядела весьма стойко, изредка только попивая из фляги воду.

— Слишком часто пьёшь, — сказал я, когда мы вышли с ней к стоянке истребителей. Аня практически не выпускала из рук свой резервуар с водой.

— Мне казалось, что водный баланс нужно всегда восстанавливать. Это и для фигуры полезно, — улыбнулась она, всем видом показывая, какая она фитоняшка!

Нельзя не согласиться, что со школьных времён она очень преобразилась. Милые пухлые щёчки давно исчезли, она немного вытянулась и, похоже, следит за своей физической формой. Мне даже кажется, что грудь слегка подросла и губы стали пухлее. Вряд ли в Москве сейчас на каждом шагу предлагают услуги по увеличению таких мест на теле.

— Чем больше выпьешь, тем больше воды и выйдет. Потеть будешь чаще, — поправил я Аню и, поздоровался с нашими техниками, которые сооружали подобие беседки из бомботары.

— Сергеич, ты кого это привёл? Опасно с такими красивыми ходить, — улыбнулся один из них.

— Журналистка. Не показывайте ей, что вы неотёсанные мужланы, — в шутку погрозил я пальцем.

— Так точно, лейтенант!

Отойдя от них на достаточное расстояние, я заметил обыкновенную мужскую реакцию на прекрасный вид женских ягодиц в джинсах. Кто-то даже присвистнул и показал мне большой палец вверх.

Краснову же интересовало всё, начиная от того, как мы переносим тяготы и расслабляемся, до специфики решаемых задач.

— А расскажи мне про эти самолёты? — указала Аня на МиГ-23е, которые выполняли газовку, переставляя крыло из одного положения в другое.

— Истребитель МиГ-23.

— А быстро он летает?

— Быстро.

— А высоко?

— Очень.

Я предложил ей подойти поближе, чтобы она могла воочию увидеть чудо советской авиационной промышленности. В это время как раз 23й закончил газовку.

— Слушай, я с техниками пока пообщаюсь. Ты можешь в тенёк отойти, — сказала Аня, надевая свои солнцезащитные очки «аля-Йоко Оно».

— Что ты у них хочешь узнать? — остановил её я, слегка взяв за локоть.

— Родин, ты после стольких лет снова ко мне тянешься? — загадочно посмотрела на меня Аня, чуть сдвинув вниз очки.

— Не понимаю, о чём ты говоришь.

— Ой, всё ты понимаешь! — махнула Аня рукой и положила свою руку мне на плечо.

Что творит?! Сейчас точно вся база будет шуршать покруче мышей в амбаре, что лейтенант Родин — сердцеед. Не успела девушка с Союза прилететь, как он её уже обхаживает.

— Наверное, отупел, — сказал я, пытаясь снять с себя руку Ани, но она так просто не позволила это сделать. — Мы с тобой тут не одни, Краснова. Хочешь, чтобы слухи пошли.

— Да брось ты! — воскликнула Аня и провела пальцем от кончика моего носа до губ. — Твоей девушки здесь нет, а я ещё помню наше незавершённое дело в беседке детского сада.

С этими словами Аня развернулась и пошла к техникам, которые уже ждали, когда к ним подойдут с расспросами. В такую жаркую погоду некоторые из них были в одних майках или вовсе оголили торс. Естественно, при виде Анечки, ребята втянули животы и напрягли бицепсы. Краснова же не оставила меня в покое и послала мне воздушный поцелуй.

Вот же неугомонная! Хорошо, что Оленька работает в медицинском кабинете и редко выходит на бетон. По идее она должна проверять сейчас состояние личного состава, контролировать режим нахождения на открытом солнце, но вряд ли она так дотошно выполняет эти инструкции.

За спиной скрипнули тормоза УАЗика. И снова я поймал себя на том, что мысли у меня часто материализуются.

— Серёжа, ты чего здесь? — спросила у меня Оля, выйдя из кабины.