Со свистом влетаем в облако утреннего тумана, держа минимальную безопасную высоту для пролёта этого участка. Высотомер показывает 230 метров, что само по себе на такой скорости непросто.

— Наблюдаю слева и справа. Никуда духи не ушли. Окопались по кишлакам, — сказал я, заметив дым и бегающих под нами в афганских одеяниях людей. — Влево и вверх!

Как раз сейчас мы должны были пролететь тот самый выступ, под которым и был опорный пункт моджахедов вчера.

— Форсаж, — произнёс Валера, вводя наш МиГ в левый разворот на «горке».

Перегрузка поползла вверх, превысив 6 единиц. По-другому из этого ущелья не выскочить. Тем более что отработать по нам сейчас можно хоть с рогатки. Видимость-то плохая.

— Перекладываю вправо. Пойдём теперь с востока, — сказал Валера. — Посмотрим другое ущелье.

— Курс 80. По прямой минуту и увидишь два скрещённых ущелья, — сказал я, просматривая фотоснимки.

— Наблюдаю. Здесь тумана нет. Никто ручку не вырвет, — с обидой в голосе произнёс Валера.

— Ты сам понимаешь, что нам нужно было…

— После посадки поговорим, Серёжа, — сказал Валера и стал снижаться. — Сейчас будем пикировать.

Самолёт снижался до тех пор, пока впереди не показался тот самый перекрёсток двух ущелий, названных Ходжари.

— Входим. Начинай работать! — скомандовал Гаврюк, и я включил аппаратуру съёмки.

Теперь летим сверху вниз, постоянно меняя высоту и маневрируя между скалами. Вижу, как за нами идёт буквально стена пыли. Представляю, что думают жители кишлаков, видя подобный пролёт.

— 1000 км/ч. Почти на сверхзвук перешли, — сказал я, контролируя по локатору наземные цели в режиме «воздух-поверхность».

Тяжело сейчас Валере держать самолёт на такой изогнутой траектории. Скалы справа и слева, тень солнца падает так, что многие затемнённые участки и повороты в ущелье не видно. Плюс, Валера постоянно отдаёт ручку от себя, чтобы уйти с отрицательной перегрузки. Мы ведь до сих пор летим буквально сверху вниз, снижаясь по ущелью. Ещё и весь песок с пола кабины в глаза поднимается!

Вот и снова кишлак, а за ним другой. Много скота. Дым из домов. И здесь тоже духи.

Тут и обстрел подоспел снизу. Начал работать по нам ДШК, но на такой скорости он нам нипочём. А вот ракета!

— Пуск справа! — крикнул я, заметив дым на одной из горных вершин — Асошки пошли!

— Выходим вправо! — услышал я голос Валеры сквозь звук от системы предупреждения об атаке.

Форсаж, но так просто не уйти. Вертикально уходим вверх, выполняя очень крутую «горку». Вижу, как к нам приближается ракета, словно серая змея, оставляя в воздухе спутный след.

Валера закладывает какой-то нереальный крен и переваливается через горный хребет. И тут же уходит вниз на пикирование.

— Наблюдаю взрыв, — сказал я, увидев, как ракета вошла в гору. — Почему вправо решил уйти?

— Надо было горой прикрыться. Вправо было быстрее, — ответил Валера, но его голос немного дрожал.

От такого напряжения любой бы занервничал. Это Гаврюк ещё хорошо держится.

— Валер, ну мы всё посмотрели, — сказал я, но ответа от командира экипажа не последовало. — Командир?

И снова молчание. Может, поймал ступор? Или у меня связь не работает.

— Возьми управление, — тихо произнёс Валера.

— Понял. Управление принял.

Собравшись со своей группой прикрытия, которая сверху наблюдала все наши слаломные проходы по ущельям, мы проследовали на аэродром. Из задней кабины не очень удобно управлять, но с такой навигацией, как у этого борта, можно и в очень сложных погодных условиях зайти и сесть без напряга.

Пока летел, задавался вопросом, что своих войск мы там не заметили. И где то самое кольцо, в которое 346й десантный полк должны были взять остатки отрядов моджахедов?

А самое интересное, почему в 1981 году появилась подобная модификация самолёта МиГ-21 с таким оборудованием и вооружением? Возможно, что-то в этой истории Советского Союза пошло по-другому и всё для нашей страны не закончится так… как закончилось?

После посадки Валера пару минут сидел ещё в кабине, не собираясь вылезать. Даже когда к нам спешили инженера с расспросами по поводу этой лётной машины, он не обратил никакого внимания на них.

— Что скажете? — спросил у меня взрослого вида инженер с несколько искривлённым носом.

— Есть недочёты, но работает прекрасно. Как комплекс называется? — спросил я.

— «Копьё». Наше НПО «Фазотрон» разработало. Теперь, если позволите, про недочёты.

Пока я рассказывал все косяки в работе локатора, Валера вылез из кабины и ждал меня, чтобы идти в штаб.

— Спасибо вам, молодой человек. Думаю, что у вас большое будущее, — сказал инженер.

— Адольф Георгиевич, давайте посмотрим на объективный контроль, — позвал один из техников инженера.

— Удачи вам, Сергей, — сказал он и убежал к самолёту.

Интересное имя. Что-то у меня чуйка на этого инженера. Где-то я его имя слышал. Может, чего изобретёт крутого.

— Валер, ну ты как? — спросил я у Гаврюка, который утирался подшлемником от пота.

— Устал, Серёга. Когда вышли из ущелья, руки забились. Не могу понять, что произошло, — начал говорить мой командир звена.

— Это тебя так мой манёвр в тумане выбил из колеи?

— За это тебе бы в нюх надо врезать, чтобы помнил первый пункт правил на борту — есть только один командир, и он решает. Первый после бога — слышал такое выражение? — спросил Валера.

Странно, что Гаврюк упомянул бога. Вроде в армии были все атеисты в это время. Ну, ему повезло, что я в прошлой жизни был крещёным.

— Слышал, — сказал я, а про себя подумал, что даже фильм с таким названием смотрел.

Присели мы с Валерой на скамейку в курилке рядом с «высоткой». Пока наши товарищи, прикрывавшие нас, прикладывались на скамейках, мы с командиром звена продолжили наш спор.

Если честно, в словах про первый пункт Гаврюк прав — за всё отвечает командир на борту. Только вот ситуация была такова, что другого шанса войти в ущелье не было. Ждать пока сойдёт облачность, можно очень долго.

Но в этом первом пункте, где командир на борту главный и есть сама соль. Если командир не прав, смотри пункт первый.

— Так вот, Серый, задача есть задача, но мне главное — привезти тебя живым, а не какие-то там фотографии духов. Итак, понятно, что они там и никуда не уходили.

— Они ещё и в соседние расползлись ущелья и кишлаки. Похоже, что всё только начинается, — сказал я и замолчал, увидев идущих Томина, Виталия Егоровича Павлова и ещё одного вояку, но в песочной форме без погон.

— Это генерал-полковник Модяев. Он фронтовик ещё, — шепнул мне Валера, кивая на седого мужика, о чём-то рассказывающего нашим командирам. — Похоже, слетелся весь бомонд.

— Похоже, к нам идут, — сказал я, вставая вместе с Гаврюком со скамейки и расталкивая лежбище наших товарищей.

— Напомни, кто сейчас Модяев по должности? — спросил я у Менделя, пока тот стучал себя по щекам.

— В главкомате какую-то должность занимает, — ответил Паша, широко зевнув.

— Видимо, представителем от ВВС прислали в Оперативную Группу Министерства обороны, — предположил Гусько, надевая на голову фуражку.

Впопыхах собравшись и накинув на себя одежду, вся наша группа выстроилась перед курилкой.

— Так, котики морские, в ущелье кто летал? — спросил генерал, пожимая каждому руку.

— Я — капитан Гаврюк.

— Я — лейтенант Родин.

— Эти что ль, Томин? — указал на нас Модяев, заходя в курилку.

— Так точно, товарищ генерал, — подтвердил Томин.

— Ладно. Удачно слетали, ребятки. Низенько ходили? — спросил у нас генерал, похлопывая меня по плечу.

— В ущелье до 50 метров опускались, — ответил ему Валера.

— Понятно. Помню, на Як-9 ещё, летал в войну на разведку. Там попроще было — гор таких не было. Но немец стрелял не хуже этих мандж… можда… Виталь Егорыч, как ты их называешь? — повернулся Модяев к Павлову.

— Моджахеды, Иван Фёдорович. Проще их духами называть. Не так сложно выговаривать.

— Да ты их как только не назови, меньше они стрелять не будут. Садитесь ребятки, — махнул рукой генерал и сам присел на скамью.

Приятная беседа у нас состоялась с лётчиком-фронтовиком. Рассказал он пару историй из своего боевого опыта и что вообще думает об этой войне. Не знаю, как остальные, а я заслушался рассказами Ивана Фёдоровича.

В прошлой жизни у меня не было таких возможностей встречаться с лётчиками времён Великой Отечественной войны. Чаще всего в училище приходили ветераны-афганцы или участники Чеченских войн. Так что не воспользоваться такой уникальной возможностью было нельзя.

— Вот так, я и получил первое своё «Красное Знамя». Был это 43й год. Во были времена!

— А сейчас хуже, Иван Фёдорович? — спросил у него Гусько.

— Сейчас? А вот сейчас, сынок, всё через мягкое место, — хлопнул себя по коленке генерал. — Дурней полно, куча балаболов, а в штабах сколько сидит ненужных личностей! На кого страну оставить-то?

Во время небольшой паузы Иван Фёдорович оглядел всех.

— Чего молчите, сычи? На вас страну оставлять придётся. Сейчас ваш фронт здесь. Знаю, что многие думают, что не наша здесь война. История покажет, но и она же помнит победителей. Всем ясно, истребители? — громко спросил Модяев и получил хоровой утвердительный ответ.

— Товарищ генерал, о деле нужно поговорить. Вы же помните…

— Вот, Виталик, молодец! Спасибо, что старому напомнил о деле. Так, капитан и лейтенант, а ну, за мной на доклад, — сказал Модяев и встал со своего места.

— Товарищ… Иван Фёдорович, а кому? — начал неуверенно спрашивать Валера.

— Чего и кому? Пошли, доложишь о разведке. Знаешь такого маршала Советского Союза Соколова? Вот ему и доложишь.

Вот так на разведку слетали! Теперь ещё и целому маршалу доложить нужно. Я уже представлял сейчас себе большое помещение, в котором заседают несколько больших начальников с огромными звёздами на плечах. И перед ними стоим мы с Валерой. Усталые и потные, ища возможность оказаться под кондиционером.

Повёз нас УАЗик к штабу 109й мотострелковой дивизии, управление которой находилось в Карагулае. Небольшой пригород Баграма, который можно спутать с кишлаком где-то в предгорье Гиндукуша.

По обеим сторонам дороги попадается искорёженная техника от автомобилей до танков. Кое-где стоят таблички с предупреждением о минах, но местным детишкам на это наплевать. Эти маленькие чёртики так и норовят подобраться поближе к разбитой БМП и представить себя за штурвалом этой бронемашины.

Над головой кружит пара вертолётов, отбрасывая тени на светло-оранжевые каменистые дороги. Мелькают скопища простых жилищ, ограждённых глухими стенами — дувалами, и редко встречаешь чахлые кусты виноградника.

— Типичная афганская панорама, — сказал я Валере, сидевшему со мной на заднем сиденье УАЗика.

— Я каждый раз, если выхожу за территорию жилого городка, задницей ощущаю на себе прицел снайпера, — шепнул он. — С ума можно сойти.

— Отдохнуть тебе надо. Напряги последние дни у нас. Ты сколько вылетов сделал за последнюю неделю?

— Много. Я не помню уже, когда последний раз в лётную книжку их записывал, — ответил Гаврюк и повернулся к своему окну.

На въезде в Карагулай нас встречает большой блок-пост, организованный по всем канонам военной науки. Ещё бы! Штаб дивизии как-никак прикрывают!

Войдя в небольшое здание, я сразу попал в царство порядка. Да такого, что аж противно смотреть!

Ни одной пылинки. Будто никогда здесь и не дул местный ветер «афганец». Красочные плакаты, боевые листки, цветы в горшках, а не как у нас в модуле и классе подготовки только кактусы. И главное — деревянные полы в коридорах натёрты мастикой.

— Видать, «машку» сюда припёрли, — шепнул мне Валера, намекая на то самое приспособление для натирания полов, собранное курсантскими руками.

На первом курсе видел я это приспособление с полуавтоматическим управлением. Так себе воспоминания.

По коридорам вёл нас невысокого роста майор в аккуратной полевой форме. Видно, что парень либо постоянно в кабинете под кондиционером сидит, либо только приехал в Афганистан, не успев ещё познакомиться с местной пылью и грязью. Зато он постоянно расспрашивал, зачем маршалу потребовалось побеседовать с нами.

— Вызвали, значит, нужно идти, — спокойно сказал Валера.

— Для меня это нонсенс сопровождать каких-то лётчиков к заму министра. Вы ж простые, о чём с вами разговаривать можно, — заносчиво сказал наш сопровождающий.

— А ты себя к другим причисляешь? — спросил я. — Ты не простой офицер?

— Я, между прочим, в Генеральном штабе служу. И делом занят в отличие от вас, — надменно заявил майор.

— Ох, какой герой у нас тут нарисовался! — воскликнул я, остановившись и выйдя перед ним. — И давно вы, товарищ майор, служите в Генеральном штабе?

— Знайте своё место, лейтенант! — воскликнул он. — Ещё одно слово, и я вам устрою сладкую службу. Про губу слышали?

— Даже видел. И за что вы меня туда отправите? У вас есть такие полномочия? — спросил я.

— Вот все вы с Афгана приходите и крышу у вас сносит, придурки, — не унимался майор. — В Союз приезжаете и начинаете пороги оббивать, что вам то положено, это положено. Радуйтесь, что живы ещё.

Тут не выдержал Валера и схватил заносчивого козла. Я как мог, сдерживал своего командира звена, чтобы тот не задушил сейчас «генштабиста». Хотя сам не имел особого желания мешать Гаврюку. Сам был готов растоптать этого майора.

— Убью гада, — прорычал Валера.

Когда я отодвинул его от майора, товарищ-сотрудник генштаба, принялся снова угрожать нам разбирательством.

— Вам и вашим командирам конец, ребятки.

— Зачем ругаетесь, майор? — прозвучал голос в коридоре. — У вас какие-то вопросы к этим людям?

— Отлично! А вот и свидетель! Вам не отвертеться, товарищи, — тыкнул он в нас, когда перед нами показался статный подполковник с широким лицом и слегка зачёсанными тёмными волосами. — Вы всё видели, товарищ подполковник?

— Конечно. И вот что хотел бы сказать, — произнёс он, подошёл поближе к нам и резко повернулся к майору. — Хлеборезку прикрой! Что там у тебя за работа? Колбасу нарезать на газете, чай наливать начальникам или система «принеси-подай, свалил — не мешай»?

— Да, я…

— Головка ты от патефона! Пошёл вон, огрызок! — рявкнул на майора подполковник, и тот решил дальше не исполнять обязанности проводника.

В нескольких шагах от нас открылся кабинет, и в коридор выглянул Модяев.

— Ребятки, давай быстрее. Потом отдохнёте, — сказал он и буквально втащил нас в большое, просторное помещение.

Я даже не успел ничего сказать поддержавшему нас подполковнику, у которого из-под формы была видна десантная тельняшка. Найдём потом и поговорим с ним.

В кабинете перед нами оказалось 5 мужиков в, так называемой, «мабуте». Такое название было дано военной полевой форме без погон.

Первая моя мысль — а кто из них Соколов? Всё же без погон стоят и все мне в дедушки годятся. Валера тоже немного затормозил, но он сейчас в не самом хорошем состоянии. А ведь дедушки все смотрят на нас. Счёт идёт уже на доли секунд. Придётся импровизировать.

— Товарищ маршал Советского Союза! — громко начал я свой доклад, а глаза поднял к потолку. — Лейтенант Родин по вашему приказанию…

— Тихо! Куда несёшься лейтенант? — остановил меня невысокий и седой мужичок. — Не узнал Соколова? — с некоторым расстройством спросил он, медленно подходя к нам.

Модяев, показывая пальцем на мужичка у него за спиной, подтверждает, что это и есть заместитель министра обороны.

— Товарищ маршал Советского Союза, виноват. В такой форме не признал, — ответил я.

— Ну и ничего. А это командир экипажа? — указал он на Валеру, и тот быстро закивал головой. — Чего молчишь тогда, капитан же вроде? — повернулся Соколов к Модяеву.

— Товарищ маршал Советского Союза, голос сел у капитана Гаврюка, — сказал я, а Валера продолжил кивать, словно собака на приборке в машине. — Я готов доложить результаты разведки.

— Я не против. Дайте ребяткам воды попить, а то сейчас долго придётся разговаривать. Итак, в горле, как в пустыне, верно, лейтенант?

— Так точно. Воды можно.

Испил из обычных гранёных стаканов воды. Потом мне показали на карту, висящую на стене, и велели рассказать о полёте.

Доведя основные этапы полёта, и подробнее остановившись на замеченных особенностях на местности, я подошёл к выводу.

— Таким образом, визуально в ущелье есть достаточное количество боевиков, которые могут действовать небольшими группами. Никуда они не уходили, а только окопались по кишлакам за дувалами. Есть и гражданское население, но их лояльность требует проверки. Больше данных на такой скорости и при таких погодных условиях можно получить из контейнера технических средств разведки, который мы использовали в этом полёте.

Соколов почесал подбородок и подошёл к карте, всматриваясь в те участки маршрута, где мы снижались на малую и предельно-малую высоту.

— Хорошо, Иван Фёдорович, что у тебя есть лётчики, которые могут так летать, — сказал он Модяеву и похлопал меня по плечу. — Почаще бы надо истребителям такие полёты на разведку делать.

— Будем, товарищ маршал! — громко сказал Модяев.

— Как оцениваешь, лейтенант, ПВО моджахедов? — спросил один из присутствующих.

— Изобретательно устроено, товарищ…

— Генерал армии Ахромеев. Мои портреты в кабинетах не висят, поэтому можешь и не знать меня, — сказал генерал. — Продолжай. Сегодня, как я понял, по вам был пуск?

Доклад о результатах разведки превратился в развёрнутый доклад о ситуации в Афганистане. А именно о характере действий авиации.

Валера тоже стал рассказывать о своём боевом опыте. Прорезавшийся голос генералы связали с живительной силой воды в графине маршала. В шутку, конечно.

— Интересно всё как получается, Иван Фёдорович. Докладывают тебе из ТуркВО, оказывается, не всё, — сказал Соколов после моих слов о редких засадах со стороны духов с использованием ПЗРК.

— Товарищ маршал, я же вам говорил, что нужны сведения об этих комплексах. Тактико-технические характеристики, зона поражения и так далее. Разведка уверяет, что пока ничего такого нет у моджахедов.

— А вот товарищи Гаврюк и Родин сегодня на себе ощутили это самое «отсутствие» у врага этих новых ПЗРК, — сказал Ахромеев. — Сергей Иванович, что скажете?

Генерал обратился к самому молчаливому участнику нашей беседы. Пожалуй, нет смысла гадать к какой структуре относится мой тёзка Сергей Иванович.

— Будем работать. Сами понимаете, что я отчитываюсь перед… ним. Но работать с вами в этой сфере нам позволено. Предлагаю обсудить дальнейшие действия в более узком кругу, товарищ маршал, — ответил представитель известного всем комитета.

При выходе из кабинета я получил индивидуальное задание от Модяева. Нужно было сопроводить в полк военного обозревателя газеты «Правда», прибывшего с очень важным заданием.

— Только смотри у меня, без глупостей, — пригрозил мне пальцем генерал, выводя из кабинета.

— Виноват, товарищ генерал, в каком смысле?

— Я тебя предупредил. Если куда пропадёт военкор, шкуру спущу, — снова погрозил генерал и ушёл обратно в кабинет.

— Если хочешь знать моё мнение, тебе не повезло с партийным поручением, — сказал Валера, когда мы двинулись к выходу из штаба дивизии.

На улице рядом с УАЗиком спиной к нам уже копошился кто-то в сумках. И этот кто-то выглядел весьма привлекательно — попка в джинсах смотрелась зачётно, рубашка песочного цвета подвязана на поясе, а каштановые волосы сплетены в длинную косу. И чего забыла эта девушка в Афганских краях?

— Товарищи офицеры, вот эта девушка с нами в полк поедет. Она сказала, что военный обозреватель и у неё будет сопровождающий, — подбежал к нам водитель машины. — Грузить её вещи?

— Да, — махнул Валера. — Иди, Серый. Знакомься со своим «объектом» сопровождения, — посмеялся Гаврюк.

Мда, подкинул проблем генерал. Ну, не думаю, что эта леди долго протянет здесь. Зачем было сюда переться девушке.

— Кхм, доброго вам дня, — подошёл к ней сзади. — Я…

— Ой, и хорошо, что вы так скоро. Обо мне вам генерал Модяев рассказал? — спросила девушка, выгнулась и повернулась ко мне. — Серёжа?

Я чего такого в прошлой жизни сотворил, что мне вот так «прёт» в этой?!

— Эх… привет, Аня.