Утром вставать с кровати не хотелось. Не покидали меня парящие бабочки в животе и душе, да и в других частях тела было много подобной живности. Сразу захотелось сделать зарядку, облить себя холодной водой и покричать от радости. Это я собственно и делал прямо сейчас на улице.

— Родин, ты чего? С девушкой вчера был что ли? — спросил у меня сонный Буянов, вышедший на крыльцо. — До завтрака ещё час, а ты уже скачешь, как горный козёл.

— Иван Гаврилыч, так утро сегодня, смотрите какое… хорошее, — махнул я рукой в сторону горных вершин, из-за которых пробивались лучи афганского солнца. — Радует и бодрит такой вид.

— Неправильно мыслишь. Ничто так не бодрит с утра как пару часов дополнительного сна, — сказал Буянов, присаживаясь на ступеньки и закуривая сигарету. — А лучше целых три часа, но у нас их нет.

Кажется, вчерашнее общение с Ребровым передало Буянову долю ораторского таланта моего командира эскадрильи в Белогорске. Начинает красивые фразы толкать Гаврилович!

Я ещё пару раз окунул голову в ведро с водой и вылил его на себя. Однозначно бодрит лучше сна!

— Надеюсь, Сергей, ты парень серьёзный и девчонку обижать не будешь.

— Товарищ подполковник…

— Вот давай сейчас без стандартных фраз: «у меня это серьёзно», «я однолюб», «люблю, троллейбус куплю», и всё такое прочее, — махнул рукой Гаврилович. — Сам был в юности гулёной. Весело до поры до времени. Потом приходится оглянуться, а тебе уже за 30 и ни детей, ни жены, ни уюта в доме.

О да! Как я его сейчас понимаю. В своей прошлой жизни такие мысли мне в голову только начинали приходить, что надо жениться и остепениться. А в этой попробовал довести дело до конца и… судьба не позволила.

— Чего задумался, Сергей? — спросил Буянов, заметив, что я слегка завис от своих воспоминаний про Женю.

— Хотел… — прервался я на полуслове, поскольку передумал продолжать разговор о семейной жизни. — Спросить хотел, кто из начальства сегодня прибывает в Баграм?

— Много кто. Командующий должен прибыть со своей свитой. Будут что-то рассказывать и ставить задачу.

— Как я понял, просто так важное начальство никогда не приезжает? Намечается серьёзная операция? — спросил я, присаживаясь на перевёрнутое ведро.

— Похоже на то, — ответил Гаврилович, поднялся и начал ходить вдоль крыльца. — Один крендель уже припёрся вчера.

— Это кто же? — поинтересовался я, пододвинувшись ближе к крыльцу.

— Познакомишься. Я с утра слышал, как он у мотострелков уже ошивался и указания раздавал. Кретин редкостный! Но это всё ерунда.

— Есть что-то поважнее?

— Заметь, Сергей, мы слишком часто начали встречаться в небе с пакистанцами, испытателей подключили к бомбёжкам. Ну и просто так не нагнали бы почти ещё целый полк на один аэродром. Да так много, что можно весь Афганистан с землёй сравнять.

— Ну не с Пакистаном же нам воевать?

— Меньше вопросов, Серёжа. В армии тебе обычно говорят, что именно делать. Эти же люди и думают за тебя. Правда, не всегда они это делают головой.

Стоящее замечание про голову. Некоторые командиры во время войны в Афганистане заботились по большей части о себе. Желание заработать большие звёзды, продвинуться по службе и получить высокую награду порой преобладало над осознанными и грамотными действиями по руководству подразделениями. Такие беспечности часто оплачивались жизнями солдат и офицеров.

— Бари луйс, славяне! — вышел в одних трусах на крыльцо Бажанян, почёсывая заросшую грудь. — Чайку и на работу?

— Доброе, Араратыч! Вот с Родиным беседу ведём по вчерашнему вечеру, — сказал Буянов и ехидно улыбнулся.

— Ай, Гаврилыч, давай не тяни! Было? — с некоторым расстройством спросил зам по лётной подготовке нашего полка.

— А ты сомневался в моём лётчике. Они у меня все сиськохваты и палкавводцы! — воскликнул комэска и подошёл ближе к Араратовичу. — Я так понимаю, спор за мной остался?

Вот так Буянов! Как рассказывал мне про соблюдение морального облика, а сам ставочку на меня сделал. Вот же букмекеры хреновы!

— Гаврилыч, вообще-то, он не с первого раза сделал дело. Правильно же, Серёга?

— Так-так-так! Давай отмазываться не будем. В споре таких условий не было…

Спустя несколько секунд на крыльцо босиком выскочил Гусько и тоже принялся обсуждать вчерашние события.

— Во красавчик, Серёга! — пожал он мне руку, а затем снова вернулся на крыльцо. — Тигран Араратович, похоже, кому-то надо вернуть коричневый напиток, отданный вам вчера. И не забудьте к нему ещё один приплюсовать.

— Савелич, мамой клянусь, а это очень веское доказательство, вчера коньяк был уничтожен мной вместе с командиром полка… — начал оправдываться Бажанян.

— Какого полка? — не успокаивался Гусько. — Авиационного? Так, Алексеич вчера уехал рано.

— Обижаешь, Женя! — приобнял по-дружески его Араратович. — Устанавливал доверительные отношения с командиром тылового полка. Сам понимаешь, что с тылом надо дружить.

— Ой, хорош заливать! С Гороняном мы и так дружим! Чего с ним связи устанавливать? — отмахнулся Буянов.

— Ну не устанавливал, а укреплял, — переобулся Бажанян.

Слушать дальше спор кто кому, и сколько коньяка должен я не стал. Тихонько проскочив в модуль, я пошёл готовиться к рабочему дню. Оказывается, надо было в первую очередь морально настроиться.

Я ни разу не врач, но, судя по всему, проведённая ночь с Вещевой передала мне кое-какие знания из медицины. Есть некий термин, который многие предписывают медикам. Называется он «весеннее обострение». Как я понял, это скорее совокупность изменений в психологическом и физическом состоянии с приходом тёплой погоды. И самое интересное, что болезни у пациента может и не быть, но его состояние влияет на самочувствие и социальную жизнь.

А теперь проецируем это всё на армию и конкретно на нашу базу в Баграме. Температура в эти майские дни уже подходит к 35 °C, естественно, со знаком плюс. И этот фактор так влияет на начальство, что у него начинают проявляться изменения в нормальном своём состоянии. Ну, сидели бы в своём Кабуле и раздавали бы указания! Сюда, зачем ехать?! Хотя понятно зачем. Обострение не только у них, а ещё и у начальства Московского!

Сразу после завтрака, Томин собрал у себя начальников служб и командиров подразделений, чтобы довести неприятнейшее известие.

Пока мы балдели в прохладном классе в здании высотного снаряжения, с совещания пришёл комэска.

— Что? Ревизор? — улыбнулся Паша Мендель, когда Буянов доводил нам основные тезисы из утреннего совещания.

— Хуже. Проверяющих, как кролик настрогал, понаехало, — ответил Буянов, вставая под кондиционер. — Командир приказал всем быть здесь. «Он» хочет с нами пообщаться.

— Ооо, — расстроено завыли все собравшиеся.

Я спросил у Валеры, почему такая реакция и кто этот «Он», на которого сделал такой акцент комэска. Лучше бы я этого не делал. Эпитетов в сторону этого персонажа посыпалось невероятное количество. В основной своей массе нецензурных.

— Фляга у него свистит не по-детски! — возмущался Гусько.

Ему, как замполиту такое непростительно говорить в адрес, как я понял, одного из представителей командования. Но Евгений Савельевич, в принципе, нетипичный для Советской Армии замполит.

— Ни разу не семи пядей во лбу! — воскликнул Валера, хватаясь за голову.

— Есть люди, у которых голова садовая и лоб медный. Вот этот товарищ из таких, — ёмко заметил Гнётов.

Если уж Григорий Максимович, которого я всегда считал немного гавнюком, так отзывается, то дело и правда дрянь.

Суть проблемы в том, что этим «Он» был генерал-майор Хреков — заместитель командующего ТуркВО. А в данный момент он был командирован для проверки подразделений и частей в Афганистан. 40я армия была в подчинении штаба, находящегося в Ташкенте.

— Внимание! Лётчики по самолётам! Повторяю, по самолётам. Готовность номер один, — прозвучал из динамика громкоговорящей связи голос руководителя полётами.

Марик буквально сорвался со своего места. Хотел быстро оторвать свою задницу и я. Сомнения у меня закрались в тот момент, когда стало понятно, что кроме Барсова и меня подниматься никто не собирался. У самой двери Марика остановил Буянов.

— Сядь и сиди, — сказал комэска, открыл форточку и закурил.

— Валер, а я чего-то не знаю? — повернувшись к Гаврюку, спросил я.

— Ты и Марик не знаете, а все остальные знают. Это подход товарища Хрекова. Надавать указаний, а потом…

— Внимание! Лётчикам — готовность номер два! — вновь прозвучала команда руководителя полётами.

Это означало, что бежать никуда не надо, а необходимо находиться в помещении «высотки».

— Вот видишь! Не торопись, — сказал Валера, прижавшись спиной к стене.

В течение двух часов нас ещё раз пять подымали по такой вот тревоге, но дальше томных вздохов и нескольких матюков дело не дошло.

— Вы не думаете, что нас действительно подымают по тревоге? — спросил я у всего класса.

— Серый, когда приезжает комиссия, все боевые вылеты только по их особому распоряжению, — сказал Гусько, подойдя к окну.

— У нас же все задачи проходят одобрение и в Ташкенте, и в столице. Там куча «умных» ребят, которые разбираются в обстановке лучше местных командиров, — сказал Валера, продолжающий тихонько дремать за столом.

Я тоже решил подойти к окну, за которым творилось что-то невероятное!

Техсостав бегал по всей стоянке, перенося бомботары с места на место. Машины сбивались в настоящие колонны, перемещаясь по лётному полю. Солдаты и офицеры отдельного батальона охраны в полном снаряжении и с оружием строились то у одного здания, то у другого.

— Делать человеку нечего, — вошёл в класс Бажанян, вздыхая от негодования. — И это он ещё не дошёл до жилого городка!

Вид у зама по лётной подготовке был очень «замыленный». Бежевый комбинезон стал тёмным от пота.

— Сказал, что мы все преступники, поскольку не проводим четыре построения в день, — продолжил рассказ о проверке Араратович, снимая с себя куртку от комбинезона. — Орал на всех, почему на аэродроме куча «неуставных» зданий стоит.

И вот эта новость повергла всех в шок. Ведь и баня, которая построили наши техники за «высоткой», чтобы в дни дежурств можно было освежиться, тоже была в этом списке.

— Что с баней-то? — спросил Гусько.

— Сносить сказал! — воскликнул Бажанян, выпивая стакан воды. — Вы готовьтесь. Он сказал, будет с нами занятие проводить на тему… короче, забыл я, о чём он там говорил. На лекции узнаёте.

Не прошло и получаса, как нам было объявлено построение на лётном поле аэродрома. Бажанян тут же убежал в штаб, узнавать, как и где именно строиться. Термометр перешагнул отметку в +34 °C и упорно стремился дальше. Похоже, что сегодняшний день будет самым жарким за время нашего пребывания здесь.

Народ стекался со всех сторон. Помимо нашего полка, участь погреться под Баграмским солнцем выпала и всему личному составу, слетевшемуся на наш аэродром.

Мы простояли несколько минут на «свежем» воздухе, укрываясь от солнца под крылом самолёта. Затем поступила новая команда — собраться в классе постановки задач.

— Узнаю Хрекова, а то скучно как-то становится, — улыбнулся Валера, после того, как новую вводную нам передал Бажанян.

— Как я понял, всё идёт к логическому завершению ознакомления генерала с базой? — спросил я.

— Даже не рассчитывай на это, — сказал Буянов, идя со мной рядом и утирая пот со лба. — С нас даже специально сегодня задачи сняли и напрягли побольше Кандагар и Шинданд, чтобы они в интересах пехоты поработали. А там погоды сейчас нет.

— Ага, у нас сегодня более важные задачи! — негодовал Марик.

Кажется, во все времена хватало балбесов на командных должностях. Как так можно было скинуть задачи по нанесению ударов и прикрытию пехоты на полки, у которых нет возможности взлететь? Только бы трагедии не произошло.

Класс постановки задач, весь лётный состав вместить не мог. Обычно к полётам мы готовились в своих модулях, а здесь заседали командиры. Но ситуация, по мнению проверяющих, требовала присутствия всех лётчиков. Первые ряды заняли совсем незнакомые мне лица. Видимо, это те, кто прибыл с генералом.

Когда мы проходили мимо стола командира, в кабинет вошёл Томин и объявил, что занятие снова переносится на улицу.

— Ну, ничего. Мы любим пешие прогулки, — иронизировал Мендель.

— Предлагаю вообще пешком до Кандагара прогуляться. Там в аэропорту больше места и мы все сесть сможем, — поддерживал его Валера.

Подобные разговоры шли отовсюду и не могли ускользнуть от ушей присутствующих офицеров из комиссии. Но попал под раздачу только наш полк.

Уже выстроившись на бетоне стоянки самолётов, к нам подошёл полковник в полевой форме. Представился он заместителем начальника штаба «чего-то там». Курносый, сдвинутые брови к переносице и небольшой прищур на левый глаз — не самый притягательный товарищ. К тому же во время разговора он слегка чавкал, будто что-то ел в этот момент.

— Кому здесь, что не нравится, товарищи «сталинские соколы»? — начал он гневаться. — Результаты проверки показывают, что вы здесь совершенно расслабились! Или думаете, если идёт война, вам всё спишут?

— Товарищ полковник, а в чём, собственно, проявляется эта наша «расслабленность»? — спросил, стоявший на правом фланге во главе нашей «коробки» Бажанян.

— А я вам всё расскажу чуть позже! — ехидно улыбнулся полковник и пошёл к своим.

Через пару минут появился и сам генерал Хреков. Я бы на его месте поменял букву «е» в фамилии на «я». Тогда и внешний вид будет соответствовать. Полный, с сильно выпирающим животом и носом, кончик которого был чутка загнут вверх. Даже выйдя из командирского УАЗика, он продолжал делать какие-то замечания Томину и рассказывать, как нужно работать. Этакий «боевой кабанчик» в песочной форме.

После доклада Валерия Алексеевича и приветствия генерала началась основная часть этого всего действа. Хреков начал рассказывать о том, какую важную работу мы здесь выполняем, как нами гордятся дома и как высоко оценивает командование наши заслуги.

— Между тем я замечаю, что в вопросах службы войск, внутреннего порядка и внешнего вида вы являетесь анти-героями! Кому-то может, погоны жмут, товарищи офицеры? — повысил голос Хреков. — Ожидается приезд заместителя Министра Обороны, членов ЦК Коммунистической партии, а вы что здесь устроили, а?

Хреков продолжал плеваться слюнями во все стороны и тыкать в каждого в строю, чей внешний вид ему не нравился.

— Ты кто, воин? — подошёл он к нашей эскадрильи и встал напротив Валеры.

— Командир звена, капитан Гаврюк.

— Так ты ещё и капитан. Это такие в твоём полку офицеры? А я помню эту фамилию, — кивал генерал в сторону Валеры. — Ко второму ордену Красного Знамени ты, Томин, его представил. Не подстрижен, комбинезон весь выстиран, ботинки стоптаны. Что, Гаврюк, лень к тыловику подойти и попросить новый, да?

Томин был спокоен. Даже в некоторых моментах улыбался. Видимо, претензии генерала к Валере не сильно испортили ему настроение. Наверное, комполка понимает, что Хреков здесь просто выполняет свою инспекционную работу по составлению акта проверки. Чем больше замечаний, тем выше его работа будет оценена командованием округа.

— Товарищ генерал, лётное обмундирование каждый мой лётчик подбирает себе сам, — начал говорить Томин. — Тем более, есть примета, что в полёт одевают…

— Да прекрати ты мне эту свою чепуху авиационную молоть с приметами! — перебил его Хреков.

Дальше генерал взялся за технический состав и вертолётчиков. Пока шло «разбирательство» на другом фланге, один из наших инженеров стал падать в обморок. На такой жаре это вполне нормальное явление.

Его быстро отвели под самолёт, а Томин, увидев это, махнул своему водителю, чтобы тот подъехал и забрал инженера.

— Товарищ генерал, сегодня очень жарко. Пора дать команду «разойдись», если вы не против, — предложил Томин, когда они с генералом подошли к строю, в котором стоял обессиленный техник.

— И ты каждого будешь возить на своём служебном УАЗе в медсанбат, полковник? — спросил Хреков, указывая пальцем на сидящего на заднем сиденье техника в сопровождении своего коллеги.

— Если потребуется, то да, — сказал Томин и захлопнул дверь автомобиля. В следующую же секунду УАЗик тронулся в направлении госпиталя. — Очень жарко сегодня. Разрешите распустить народ?

— Запрещаю, полковник. Забыли, что есть работа. Весь лётный состав на постановку задачи. Остальным готовить самолёты к вылету. Командуйте, Томин, — бросил командиру генерал и пошёл вразвалочку к штабу.

Похоже, что здравый смысл возобладал, и мы сейчас будем заниматься своим делом. Возможно, пехоте потребовалась помощь, и нам сейчас доведут задачу по огневой поддержке мотострелковых подразделений.

В классе собрались только лётчики нашей Баграмской базы, которые подчиняются Томину. Этот факт сильно взбесил Хрекова, который ожидал, что весь лётный состав, в том числе и прикомандированные, будут присутствовать на постановке. Сам Валерий Алексеевич уже минут десять объяснял порядок подчинения в Баграме.

— Товарищ генерал, я не получал в своё распоряжение всех прибывших на базу лётчиков. В процессе внутренней службы они мне подчиняются, но боевые задачи я им ставить не могу, — объяснял Томин, встав со своего места.

— Я уточню это. Если это не так, вы будете иметь бледный вид, — сказал Хреков и начал зачитывать боевое распоряжение.

Эта задача, как, оказалось, пришла ещё утром. Сроки почему-то не указывались. Нужно было нанести удар по объекту в районе ответственности одного из батальонов Царандоя — Министерства внутренних дел Афганистана. Странная задача, которая выглядела уж слишком показной.

Целями были несколько строений в окрестностях Кундуза. Ещё больше недоумения вызывали сроки. Выполнить задачу надо прямо сейчас без какой-либо подготовки.

— Руководство осуществляет генерал-майор Хреков… — прозвучало в тексте боевой задачи.

— Показуха, Валер, — шепнул я Гаврюку.

— Согласен. Только перед кем и для чего? — спросил он.

— Перед московскими. Генерал же сам сказал, что к нам большой заезд начальников ожидается, — ответил я.

— Значит, однозначно показуха. Но ты всё равно записывай, — сказал Валера и продолжил отмечать у себя на планшете нужную информацию.

После постановки задачи и ухода генерала Томин довёл, что всей эскадрильей не полетим. Хватит и одного звена.

— Если судить по объекту, там два дома рядом стоят. По данным разведки в них большой склад вооружения.

Взглянув на фотопланшет, я стал сомневаться в адекватности аналитиков разведывательного отдела армии. Кто вообще решил, что самый настоящий дом в обычном кишлаке является столь «стратегическим» объектом.

— Товарищ командир, разрешите высказать свои замечания по этому вопросу? — обратился я, и получил утвердительный кивок от Томина. — Странная цель, вам не кажется?

— Кажется, Родин. Дальше.

— Находится на окраине, рядом легковой автомобиль, сад с деревьями, асфальтовая дорога ведёт к дому — похоже на небольшое поместье. Сам посёлок не похож на те кишлаки, где обычно обитают духи. И самое интересное — несколько высоких вершин. Засады нельзя исключать.

— Всё правильно говоришь Родин. Вот поэтому я сам полечу. Со мной полетят Бажанян, Буянов и Гнётов. Гусько остаётся за старшего, — дал указание командир.

— Есть, за старшего, — разочарованно сказал наш замполит, понимая, что ему нужно будет сопровождать генерала.

Через час наши экипажи уже выстроились на полосе и были готовы взлетать. Начало разбега, включение форсажа, и вот уже в небо, стремительно рассекая перистые облака, поднялась вся четвёрка истребителей.

Нам же было предписано заниматься самоподготовкой, то есть просиживать штаны под кондиционером в классе здания высотного снаряжения.

— Добрый день! — прозвучал знакомый девичий голос, который этой ночью шептал мне на ухо приятные слова. — Сер… лей… кхм… лейтенант Родин на месте? — спросил Оля.

— Так точно, Ольга Онуфриевна, — сказал я, подскочив со своего места.

Со всех сторон послышались покашливания и ели слышимые смешки. Ох, не избежать мне подколок сегодня вечером!

— Вам нужно пройти… осмотр в медкабинете. После перенесённого заболевания… в прошлом месяце, — слегка неуверенно сказала Вещевая, смотря по сторонам.

— Понял. Сейчас?

— Да.

— Сергей, ну надо, так надо, — с серьёзным видом сказал Паша Мендель.

— За здоровьем надо следить, — не забыл отметиться Марик.

Находиться дольше в классе, значит, получить ещё больше тупых советов от своих товарищей. Оля, похоже, начинает себя неловко чувствовать, встречаясь с такими оценивающими взглядами со стороны лётчиков. Согласен, что лишние разговоры о наших отношениях в коллективе ни к чему.

Войдя в медкабинет, она быстро захлопнула за мной дверь и впилась в мои губы. Поцелуй был настолько неожиданным, что я чуть было не опрокинул медицинский шкафчик со стеклянной дверью.

— Вы сегодня очень страстная, Оленька, — сказал я, прижимая её к себе за ягодицы.

— А вы, Сергей, слишком долго сегодня искали ко мне дорогу, — ответила она, взъерошивая мне волосы. — Как у вас проходит комиссия?

Я рассказал ей в двух словах о сегодняшних перлах от Хрекова. Оля несколько раз томно вздохнула и пожалела перегревшегося техника.

— Его положили на денёк. Должен восстановиться, а то они все на износ работают. Я уже парочку госпитализировала с переутомлением, — сказала она, наливая мне чаю.

— Похоже, если начнётся какая-то операция, работы будет много у всех.

— Нас уже предупредили, чтобы готовили дополнительные койки. С Кабула пришлют двух хирургов в помощь, на время операции. Ой, Серёжа, когда уже всё успокоится? Когда войны закончатся? — вздыхала Оля, присаживаясь мне на коленки.

— Вряд ли когда-нибудь закончатся. История циклична.

— Мне кажется, что скоро наша помощь уже не понадобится Афганистану. Сейчас им немного поможем, а потом они сами. Может, через полгода всё и закончится? — предположила Вещевая, мечтательно посмотрев в окно.

— Не исключено, — вздохнул я, и поднёс горячий чай к губам.

— Может, генерала увозят? — предположил я.

— Было бы здорово. Хоть от вас отстанут. А ты не знаешь куда у нас сорвался батальон, который вот только с Саланга пришёл? — спросила Оля.

— А когда их успели уже куда-то выдвинуть?

— Там не всех, а чуть больше роты. Куда-то утром рванули с рассветом. Ругались, что не дали им передохнуть и сразу на задание.

Ещё одна интересная вещь сегодня. Хреков успел и мотострелкам раздать указаний. На сопровождение колонны всегда поднимают вертолёты. А сегодня весь день вылетов у винтокрылых не было. Что-то не то происходит.

Не успел я подумать, как на улице послышался запуск двигателей вертолётов. Нехорошее предчувствие какое-то. И только эта мысль посетила меня, как в дверь постучались.

— Ребята, это срочно, — послышался голос Валеры.

Я поставил кружку и быстро подошёл к двери.

— Серый, навылет. Бегом, — сказал Гаврюк, когда я открыл дверь. — Цели поднесут сейчас.

— Что случилось?

— Там… — начал говорить Валера, но увидев за спиной Ольгу, обратился к ней. — Оль, вызови санитарку на вертолётную стоянку. Командира сбили.