Композиция становилась всё прекраснее! Смотреть на происходящее чудо, желания не было. Я просто держал в своих руках нежное создание, которое, наконец-то, доверилось мне.

При каждом моём прикосновении она вздрагивала и прижималась сильнее. С затаённым интересом мы вместе ожидали, куда эта внезапная, и такая долгожданная, страсть, приведёт нас. Ну, я, естественно, знал! Да и Ольга — неглупая девушка. Всё теперь зависело, насколько меня хватит сдерживать себя от желания снять белый халат с белокурой красотки.

— Если… так и дальше пойдёт, — прошептал я ей на ухо, расстёгивая свой комбинезон, — боюсь, я не сдержусь.

Она робко прикоснулась к моей груди, и слегка прикусила моё ухо. Что-то совсем неожиданное от доктора Вещевой. И как же приятно ощущать горячее дыхание! Тепло, исходящее от её тела, с каждой секундой превращалось в жар. И единственной преградой, чтобы не обжечься сейчас является наша одежда.

Кто из нас хотел этого больше всего, нужно ещё определиться. Не сдерживая себя, прижал Олю к стене рядом с медицинским шкафчиком. Пошевелиться ей было сложно, под таким-то напором.

— Серёжа… а дверь не закрыта, — сказала Оля, тяжело дыша.

— Закрыта, закрыта, — стянул я с её плеч халат.

Ох, и давно же я не ощущал аппетитных женских форм в своих руках. Ладонями я нежно касался её упругой груди, которую вмиг освободил от нижнего белья.

Оля потянулась руками к моей ширинке.

— Неа… я первый, — сказал я, и медленно стал спускаться от её шеи к груди.

То ли от наслаждения, которое я доставлял ей своими прикосновениями между её ног, то ли от смущения, она опустила свои глаза, прикрывая их пушистыми ресничками.

Несмотря на свою робость, Оля умудрилась положить руку на стратегически важный объект поверх моих штанов и сжать его. Невольно из моих уст вырвался стон наслаждения. Умеет раззадорить товарищ Вещевая.

— Это… ты… так… Ну, я тебе сейчас, — прошептал я, буквально отбросив её руку в сторону и снова припав губами к груди.

Дыхание Ольги учащается. И как же это приятно! Вот уже я стянул с себя штаны до колен. Вид обнажённой груди поднимает мне не только настроение. Мне кажется, что с каждым прикосновением целостность моих трусов падает.

Проникаю рукой под ткань её белья ниже пояса и вовсю хозяйничаю. От ласк и удовольствия, мой личный начмед откидывает голову назад, прикусывает нижнюю губу и довольно щурится.

Не вовремя скрипнула входная дверь.

— Хозяйка! Разрешите… опа ничего себе! — пробасил Ребров.

Вольфрамыч, ну ты вот чего здесь забыл в такой поздний час?!

— Ой! — начала Оля быстро натягивать на себя халат, который ещё не полностью упал на пол. — Вы к кому, товарищ…

— Да, я, похоже, дверью ошибся, — сказал Ребров, смотря на всё это действо ошарашенными глазами.

— Так… ну… лейтенант Родин… у вас всё в порядке. Лёгкие пустые… ой, чистые, — рванула к столу Ольга, делая вид, что записывает меня в тетрадь учёта обращений за медицинской помощью.

— Спасибо Ольга Онуфриевна. Наверное, мне идти надо, — натягивая штаны, сообщил я.

— Не стоит, Родин! — воскликнул Ребров. — Лучше пойду я…

— Нет! — хором крикнули мы с Ольгой.

Быстро привёл себя в должный вид и пошёл к двери. У самого выхода Вольфрамович подмигнул мне и показал поднятый большой вверх палец.

— Да я смотрю, ты время зря не теряешь, Родин, — тихо шепнул мне напоследок Ребров.

Уснуть после такого было очень непросто. Войдя в модуль, я застал обыкновенную картину в нашей комнате.

— О, Серый! Чего там на аэродроме? — спросил замполит Гусько, проводящий очередной поединок в нарды с Бажаняном.

— Да что там, может, быть? Посидел, чай попил, пару самолётов встретил, — сказал Бажанян. — Ты отдыхай, Родин. Завтра лететь.

Отдохнёшь тут! В прошлой жизни я жил гораздо спокойнее. И с женщинами, как с Оленькой, у меня таких обломов не было.

Ну вот, вспомнил эту чувственную девушку, и снова захотелось… приключений ниже пояса!

А вот мои соседи в это время обсуждали интересный вопрос.

— Видал, сколько нагнали народу? Чего там, в штабе-то говорят? — тихо спросил Бажанян у Гусько.

— Говорят, что скоро прилетят сюда дяди большие. Готовимся к чему-то. Пехоты много. Да и помнишь, комитетчики были? Бородатый там у них молодой такой?

— Помню. Серьёзные ребята. Куда думаешь, полетим? — спросил Тигран Араратович, глотнув чая из кружки.

— Не знаю. Только вот у меня желания нет особого. Бывает у тебя такое, что не хочешь лететь? По земле походить надо, а тебя в небо тянут. Вот что делать?

Странно как-то говорит Гусько. Предчувствие у него, что ли, какое?

Утром в столовой я наткнулся на невероятный наплыв народа. Само здание напоминало небольшой ангар с округлой крышей, внутри оббитый деревом и разделённый на две части — «полубочки». Раньше мы помещались с вертолётчиками на одной половине зала. Другую занимал технический состав.

Теперь же вся столовая, если судить по форме присутствующих и сервировке столов, была для лётного состава. Гостей было очень много.

За одним из столов в одиночестве сидел Вася Басолбасов, к которому я и подсел. Пока мы общались, рядом появилась официантка.

— Серёжка, а это новенький мальчик или с гостями прилетел? — подошла к нам миловидная дама с белым колпаком на голове и в туфлях.

Варвара Матвеевна в Афганистане уже давно и уже вполне может считаться ветераном этой войны.

— Гость.

— Гостям мы рады, — сказала она, и повернулась к своей более молодой коллеге Матвеевна. — Клава, ты как яйца раскладываешь?

— Варвара Матвеевна, как положено, — отвечала ей Клава, нервно раскладывающая яйца по столам.

— А ну-ка, в чём разница между самолётчиками и вертолётчиками?

Молодая официантка потупила взгляд и совсем растерялась. А вот лётчики за столом, видимо, решили помочь девушке.

— Клава, вертолётчик, это тот же лётчик, но без шоколада и с одним яйцом, — сказал один из них.

Пока Варвара Матвеевна что-то объясняла другим сотрудницам, к нам подсел Гелий Вольфрамович.

— Приятного аппетита, — сказал он и наклонился ближе ко мне. — Родин, извиняться не буду. Представляю, что ты со мной хочешь сотворить за ночной облом.

— Товарищ подполковник, вот зачем вы напоминаете? Я уже и забывать стал.

Хотя забудешь такое! Буквально снял меня с девушки!

— Пожалуйста, молодой человек! — улыбнулась женщина.

— Спасибо, — ответил Вольфрамович, но только потом осознал, что на него как-то странно смотрит Варвара Матвеевна.

Ребров чуть не поперхнулся. Обычно к нему липли косяки его подчинённых, а тут мужиком заинтересовалась женщина в самом соку! Покружилась вокруг нас, одарила всех комплиментом, а Вольфрамовичу даже принесла свеженькую булочку с повидлом. Дефицит в этих местах! Всем своим игривым взглядом она показывала свою заинтересованность в Реброве.

— А вы к нам надолго? — спросила она у Реброва, но тот помотал головой. — Сегодня вообще много новеньких, да Сергей?

— Да, Варвара Матвеевна. А вы, судя по всему, скоро домой? — спросил я.

— Вот-вот. Говорят после того, как прилетят сюда генералы и какие-то руководители, и нас отправят. Я уже и туфли решила обуть.

Матвеевна объяснила это тем, что за время работы в Афгане, она совершенно отвыкла носить обувь на каблуке. Всё время в тапках и сапогах. Нужно обратно привыкать.

— Так, а вас, как зовут, товарищ…

Ребров, который был порядочным семьянином, явно не признавал такие мимолётные отношения. Назвать их можно фронтовым романом или военно-полевыми отношениями. Но это был Ребров, человек глыба. Вот он и решил ответить во всей своей красе.

— Женщина, я безнадёжно женат на своей работе и слишком сильно люблю мать моих детей. Не могли бы вы… ну… поискать в другом месте себе того, кого вы себе ищете? — тяжело выговорил Ребров.

Своих подчинённых ему проще уничтожать своими едкими фразами, а тут женщина. Просто так не обидишь. А Варвара Матвеевна была не из робкого десятка, между прочим.

— Ох, и люблю же я таких! Мужчина моей мечты! — потрепала она за щеку подполковника.

— Да что это за х…?! — попытался воскликнуть Ребров, но женщина приложила палец к его губам.

— Побереги себя для вечера. Ужин заканчивается в 19.00. Жду!

Попал, похоже, Ребров в сети официантки!

Перед своим вылетом я долго изучал карту и маршрут. В составе ВВС 40й армии было достаточно самолётов разведывательных модификаций. Однако нам нередко поручали их работу. Сегодня именно такой день. Вылет у меня в паре с Буяновым. Задач нарезали уйму.

— Ты маршрут изучил? — спросил у меня комэска, когда мы осматривали вместе с ним борта. — Там есть пару участков, не очень хороших.

— Согласен. В районе Панджшера нужно пройти низко и найти деревню, — показал я на снимке с фотоконтрольного прибора небольшое поселение.

— Всё верно ты понял. А теперь, слушай уточнение, — сказал Буянов и подошёл ко мне. — Мы идём сейчас на прикрытие самолётов.

— То есть? Разведку не надо делать?

— Официально, мы выполняем разведку, но на деле прикрываем кое-кого.

Я закрепил наколенный планшет и принялся надевать шлемофон.

— Прикрывать так, прикрывать. Что в этом такого секретного? — спросил я, не понимая уникальности сложившейся ситуации.

— Сейчас к нам наши объекты охраны подойдут.

Через минуту рядом с нами стояли двое солидных мужиков в светлых комбинезонах. В руках у них более новые шлемы ЗШ-5, а сами они похожи больше на учёных. Куда они собрались?

— Хотели бы с вами обсудить, как будете нас прикрывать? — спросил один из них, раскрывая планшет.

— У нас есть карта разведки, — сказал я, однако новый коллега лишь слегка улыбнулся.

— Смотри, малец, — раскрыл он передо мной планшет. — Вот две цели. Находятся они вблизи города Фаракум, провинция Кунар.

— Идём с вами вдоль ущелья. Мы снизу, вы сверху естественно. Вот точка сброса, — указал второй на карту.

— Это сложное место, — сказал я, найдя на своей карте местоположение целей.

— Нам зайти, сбросить, и все свободны.

Легко сказать! Там рельеф реально крутой, горы так и норовят сомкнуться и захлопнуть тебя. Делать всё равно нечего, когда есть у тебя приказ.

Стоять на исполнительном при такой жаре просто нереально. Фонарь представляет собой подобие лупы, и солнечные лучи через подобное стекло прогревают тебя похлеще, чем в бане. Комбинезон практически весь потемнел от пота, пока мы дождались наших товарищей. Да и на каких самолётах?!

— 401й, 412му, — запросил я у Буянова. — Это то, что я думаю? — намекнул я ему на новейший самолёт для этого времени.

— Да. Мы прикрываем именно этих ребят.

С другой рулёжки выруливали новые Су-25 с очень серьёзным вооружением — по 4 штуки ОДАБ-500П и паре дымовых авиационных бомб того же калибра. У одного также висят и блоки с С-5. Похоже, что с такой арсенал предназначен для чего-то крупного.

— 401й, 907му, — запросил нас ведущий пары Су-25х.

— Ответил, 907й.

— Мы готовы, идём после вас, — спокойно сказал в эфир 907й.

Чувствуется, что эти ребята не первый раз здесь летают и вообще опыта им не занимать. Тогда почему мы их раньше не видели?

Произвели взлёт с Буяновым, как и положено в паре. Пошли в набор над точкой до установленной нам высоты от руководителя полётами.

— 907й, 401му. Проходим точку, скорость 600. Выполняем вираж до вашей команды.

— 401й, понял. Курс 315°, скорость 500 по прибору, высота 3200, — ответил нам ведущий штурмовиков.

— 412й, выводим. Скорость 550, пристраиваемся сверху, — скомандовал Буянов, и мы пошли догонять от аэродрома наших подшефных.

— Понял, 401й.

Вот теперь мне замысел понятен! Встать над «грачами», как позже будут называть Су-25е, и сопроводить их в район работы.

Через минуту полёта визуально обнаружили наших товарищей.

— 907й, я 401й, подходим к вам, заняли 3500.

— Понял вас. Скорость по прибору 500.

И началось стойкое молчание. Видимо, секретность этого дела не давала даже пискнуть лишнее в эфир. Нам давно говорили, что самолёты радиотехнической разведки НАТО постоянно мониторят Афганистан. И узнать что-либо о новых штурмовиках Советского Союза для них очень заманчиво.

— 401й, до цели 25. Снижаемся, — спокойно произнёс 907й, и мы с Буяновым перевели самолёт на пикирование.

Управление, как я понял, авианаводчик принимать не будет. Даже здесь решили соблюдать секретность.

— Главный… включён. Делаю привязку… цель вижу, 907й.

— Понял, работаем. 401й, по команде «горка» с набором до 2400. Мы уходим на 2100. Не забываем «асошки».

— 907й, понял вас, — ответил комэска.

Я был в ожидании чего-то очень мощного. С таким количеством взрывчатого вещества, сколько несут «грачи», от цели ничего не должно остаться.

— До цели 10, — начал отсчитывать ведомый ударной группы.

— Делаем первый заход, затем уход, вираж и ждём подтверждения, — сказал ведущий.

— Понял, до цели 8.

Будто обратный отсчёт до взрыва атомной бомбы. Что-то подобное сейчас и произойдёт внизу.

— Внимание… сброс!