Ждать от Виталика дружеских объятий не стоило. Всё-таки работает Казанов в «солидной конторе», которая сохраняет определённую дистанцию с другими ведомствами.

Но каков, Виталик! Очень за него порадовался, что так изменился мой давний товарищ. Когда увидел его, вспомнил случай, как снимал с дерева этого «Винни-Пуха» советского производства в момент его бегства из училища. Теперь, думаю, он подготовлен к таким прыжкам через забор. Да и по комплекции совсем не медвежонок из знаменитого мультика с голосом Леонова.

На секунду мы встретились с ним взглядами. Ни одной эмоции со стороны Казанова, да и я изобразил равнодушие.

— Валерий Алексеевич, если вы не против, можно весь лётный состав оставить на пару минут. Думаю, что кое-какие моменты им необходимо будет знать, — сказал Виталик, подойдя к Томину.

Мы расселись обратно на места. Казанов отдал коллегам свой портфель и встал у карты с указкой.

— Товарищи лётчики, из какой мы организации вы уже поняли. Не секрет для вас, что наше присутствие здесь не просто так, — начал говорить Виталик, поймав недоумевающие взгляды собравшихся.

Обычно от конторских ждёшь вежливых слов приветствия и вопросов о том, как у тебя дела. А тут, сразу, начало постановки задач.

— Существует большая вероятность вторжения крупной группировки сил оппозиции со стороны Пакистана. Там уже давно ведётся подготовка моджахедов под прикрытием организации лагерей для беженцев из Афганистана. Речь идёт о людях, последователях полевого командира Ахмад Шаха Масуда, — продолжил Казанов, показывая на карте вероятные участки прорыва.

— Не пойдут же они фронтом, — вступил в разговор Валера Гаврюк. — Там, где вы показываете, одни сплошные горы.

— Вы правы, Валерий Петрович, — сказал Виталик, чем вызвал непомерное удивление на лице Гаврюка.

А Казанов подготовился! Похоже, что выучил все имена лётчиков и командиров, с кем ему придётся работать.

— Фронтом не пойдут. Двигаться будут мелкими группами от 15 до 30 человек с интервалом в час-два. Днём, ночью, в дождь и ветер — им всё равно. И цель их вот здесь, — указал Виталик на аэродром Хост. — Окружить, блокировать, захватить — вот их цель.

— Слушайте, уважаемый, это мы тоже знаем. Мамой клянусь, сам там летал, всё видел, пакистанских бози тха, рот порвать им мало…

— Тигран Араратович, ближе к делу, — прервал его Виталик, пока зам по лётной не начал дальше ругаться по-армянски.

— Айц, забыл, чего сказать хотел! — хлопнул себя по лбу Бажанян. — Зачем им этот уголок? Там даже баран не пасётся.

— Всё очень просто, — сказал Виталик, отойдя от карты. — Сначала его захватывают моджахеды Ахмад Шаха, обживаются, провозглашают свои северные земли условным Масудистаном и передают Хост бози тха из Пакистана. Буянов даже присвистнул от услышанного. Неплохая политическая карьера для полевого командира!

— К чему я это всё? — сделал Виталик небольшую паузу, посмотрев на меня. — Вам предстоит снова встретиться с их лётчиками, — не сводил он глаз с меня. — И вашей задачей будет не допустить их на территорию Афганистана. Без применения оружия.

— Чего их жалеть? — спросил Мендель.

— Павел, на данном этапе необходимо не допустить прямого втягивания в конфликт Пакистана.

— А если они прорвутся? Будут рекомендации на этот счёт? — спросил я.

Ну не мог я не сказать хоть слова своему давнему другу!

— Действуйте так, Сергей Сергеевич, как будто они зашли на территорию Советского Союза. Но только, если получите приказ сбивать.

После такого брифинга всем хотелось обсудить услышанное и высказать своё мнение. Однако хватило ненадолго. В нашей комнате все, кроме ушедшего в беседку Гусько и меня, спали.

В модулях далеко не все сразу бросались на кровать, чтобы окунуться в крепкий и здоровый сон. Желающие не ложиться спать, всегда проводили вечера за кружечкой выторгованного афганского кофе, играя очередную партию в нарды. В беседке рядом с нашим жилищем постоянно стучали по деревянной доске, сопровождая каждое движение и бросок костей ёмкими фразами и дружественными подколками.

Налив себе чаю, я вышел на ступеньки модуля, полюбоваться чистейшим небом Баграма. Ночь сегодня лунная, спокойная, да только не для моих коллег из соседней комнаты. На аэродроме гудели двигатели самолётов, и стоял свист раскручивающихся лопастей вертолётов.

— Ходи, брат, — услышал я в беседке армянский акцент Бажаняна, проводящего очередную психологическую атаку на Гусько.

Замполит что-то ему ответил, но слова потонули в шуме пролетевшего над нами экипажа из дежурного звена.

— На ночь глядя. Снова что-то нашли в Панджшере, — сказал Тигран Араратович.

— Может, какие цели получили. Не отвлекайся, Араратыч. Ходи лучше! — подгонял его Гусько. — Серёга, чего не спишь?

— Чаю решил попить. А вы всё в большом спорте? — спросил я, заходя в беседку.

— А то! Почти что киевское Динамо против ереванского Арарата, — азартно потирал руки Бажанян, выкидывая гошь на пятёрках.

Около защитного ограждения я заметил медленно двигающуюся в сторону нашего модуля фигуру в плотном одеянии. Не похоже на лазутчика духов, но проверить надо.

— Мужики, там есть кто-то, — указал я в сторону неизвестного человека.

— Серый, не отвлекай. У меня серия хорошая пошла, — сказал Гусько, бросив кубики.

— Айац! Это у меня, мама-джан, хорошая серия! — радовался Бажанян, смотря на гошь единичек Гусько.

Я двинулся к входу самостоятельно, попробовав догнать незваного гостя. Он всё так же продолжал упорно идти к входу в модуль, но потом развернулся к окну нашей комнаты.

— Ищете что-нибудь? — крикнул я.

— Серый, хорош орать. Спят все! — послышался сзади голос Гусько.

Незнакомец стартанул со всех ног в сторону выхода из нашего модульного городка. Ну, придётся и мне ускориться! Вылил чай и рванул за нарушителем спокойствия. В несколько шагов разогнался, насколько это мне могли позволить тапочки.

— Стой! Стрелять буду! — решил припугнуть я убегающего на ломанном афганском дари, но бегун только сменил направление в сторону медсанбата.

Там вообще нет охраны! Надо ускориться Серый! А лучше приложить его кружкой, чай из которой вылил ещё на старте.

— Стой, тварь! — крикнул я и швырнул свою посуду в бегуна.

Почти попал — кружка пролетела в сантиметрах над плечом незнакомца. Он тут же остановился и повернулся ко мне.

Вот тут я обалдел, больше чем от увиденного бородатого Виталика. На меня задыхаясь, переходя на испуганный шёпот, смотрела Вещевая.

— Вы как… могли?! Это не возмутительно, а… просто… полный… полный…

— Можете не продолжать, Ольга Онуфриевна. Я сам в шоке, — пытался успокоить я её. — Но вы же сами…

— Чего сами?! Я модуль свой искала. Приехала с совещания в дивизии, а меня около входа оставили, а куда идти не знаю. В темноте не определишь, где чьи палатки и модули, — чуть не плача, топала Вещевая. — А вы в меня кидать… и чуть не за…

— Ну не так уж прям, что я хотел в вас попасть, — оправдывался я и решил подойти к ней поближе.

— Не смейте и шагу делать! После этого, вы для меня как офицер закончились окончательно, — махала руками Ольга, поправляя свой бушлат.

— Оль, ну ладно тебе… оу, — остановился я, поскольку на меня замахнулись тетрадками. — Давай без драк. Я же нормально попросил остановиться. Чего ты побежала-то?

— Да? А кто меня застрелить хотел? И не я начала первой бросаться! И вообще — спокойной ночи! — крутанулась Ольга на месте, и направилась к санитарному пропускнику.

«Прекрасный» романтический вечер сорвался на первой же кружке чая. Ох, и лукавит Ольга Онуфриевна, по поводу потери ориентировки в нашем жилом городке! Как будто не слышала и не видела, как стучат по деревянной доске Гуськов и Бажанян. Но не это самое плохое сейчас, пока я иду обратно в свой модуль. Самое плохое, что я порвал тапочк, и пока бежал. Не зашивать же их, а найти новые будет не так уж и просто.

Проходя мимо одного из модулей, я увидел выпрыгивающего из окна мужика с голым торсом и в серых кальсонах. По белобрысой голове и ехидному смеху узнал я в нём товарища Барсова.

— Маркуша, может, ещё? — промурлыкал из окна женский голос.

— Извини родная, служба у меня. Завтра заскочу, — махнул он рукой и, накинув шевретовую куртку, пошёл в сторону нашего жилища.

И когда он успел свалить? Я выходил из комнаты, он ещё зубы чистил в умывальнике. Наверняка готовился к вечернему «марафону».

Пройдя несколько метров, Марк Барсов присел на какую-то лавочку, чтобы закурить. В этот момент и я проходил мимо.

— Чего шарахаемся, Родин? — бросил он мне, прикуривая сигарету.

— Вечерняя прогулка. Полезно для мужского здоровья, между прочим.

— Ага. Ты лучше бы занялся непосредственным развитием мужского здоровья, а то в старых девах так и будешь ходить, Серёга, — усмехнулся он, поправив воротник на куртке.

Не стал я отвечать на эти выпады, и решил идти дальше. Надеюсь, не узнает о его похождениях комэска. Иначе расстроится на счёт будущего зятя.

— Завтра смотри у меня, Родин. Не мешай мне планочку себе заработать. Мы с комэской на большую задачу полетим в паре, — выплёскивая всю свою гордыню, сказал мне вдогонку Марк.

— А ты за орденами сюда прибыл? Думаешь, так всё просто? — повернулся я к нему.

Вот же засранец! Пользуется расположением Буянова, чтобы соваться везде, где можно отметиться. Жадный до наград оказывается Барсов.

— Не всё тебе зарабатывать висты. Дай и другим банконуть.

— Если так хочешь, лети и зарабатывай награды. Только идиотом не будь, ладно? Не забывай, что ты в команде работаешь, а не за себя одного.

Марик поменялся в лице и встал со скамейки. Подойдя ближе, он швырнул в урну окурок и потянулся к моему левому уху.

— В команде неудачников, как наша эскадрилья — лучше пусть на земле сидят, чем мешаться будут, мне работать. Ты тоже полетал бы в районе аэродрома. Потренируешься, а потом на бомбёжку полетишь, — закончил своё шептание Марк и пошёл дальше.

Какая же тварь завелась в коллективе! Хорошо, что это слышу только я, а то завтра бы улетел отсюда Марик. А по приезду рапорт на перевод сказали бы писать ему.

Какой-то вечер получается странный! Друг давний объявился, но пообщаться не можем пока. Привлекательная девушка, которая ко мне, видать, неровно дышит, пришла сама и получила вдогонку, бросок кружкой. И напоследок, вечерняя речь перед завтрашними вылетами от Марка, в которой он себя сравнил с Чкаловым и Нестеровым, а остальных в эскадрильи опустил до уровня неудачников.

Лучше пойти спать и не думать о плохом.

Я сел в кабину раньше всех, чтобы проверить точность всех координат, выданных вчера штурманом. Задача была достаточно простой — зайти в район Панджшера, обнаружить кишлак Гарм, находящийся высоко в горах и положить туда весь наш боекомплект.

Лететь сказали звеном с четырьмя ОФАБ-250 у каждого под крылом.

Буянов ведущий группы. В составе Мендель, Барсов и я.

— Родин, ты чего там уселся? — крикнул мне Гаврилович, подойдя к самолёту.

— Иван Гаврилыч, пересчитать решил наш с вами полёт.

— Делать тебе нечего, — выдохнул Буянов, утирая пот. — Жара начинается, а всего только конец апреля.

Что верно, то верно. Аэродром теперь начинал разогреваться до температуры выше 30 °C. Представляю, что будет потом, когда такая температура установится по ночам.

Буянов отработал с нами весь «пеший по лётному», чтобы удостовериться в нашей готовности. Меня же продолжали одолевать сомнения в точности координат цели. Немного они не сходились.

— 711й, ответь 717му, — запросил я в эфир Буянова.

— Ответил, 717й.

— Координаты странные. Немного не соответствуют карте цели.

Гаврилович взял небольшую паузу.

— Уверен? — спокойно спросил он, повернув ко мне голову в своей кабине. Его самолёт стоял рядом с моим. Так что очертания его лица можно было разглядеть, пока он маску не пристегнул.

— 711й, это Окаб, почему руление не запрашиваете? До взлёта десять минут, — запросил в эфир руководитель полётами.

И правда, что мы сидим? Пока будем рулить, я пересчитаю, и возьмём поправку. Ничего сложного.

— 711й, группой выруливаем, — дал команду Буянов, и все по очереди начали рулить к предварительному старту. — Считай, 717й.

Пока я считал, в эфир пару раз влезал Марик со своими предложениями. Суть их была в том, что всё посчитано верно, и соответствует карте цели.

— Окаб, 711му. Запросите у КП подтверждение работы по целям, — сказал Буянов, вырулив на исполнительный в паре с Марком.

Приняв доклады от каждого, Гаврилович указал всем ждать подтверждения целей. И это было самое тяжёлое сейчас. Солнце уже вышло и стало припекать через прозрачный фонарь самолёта. Моментально комбинезон начал промокать насквозь.

— 711й, цели подтвердились. Взлетайте, — дал команду руководитель полётами.

Вот сейчас Марк довольный сидит, потирая руки от удовольствия. Радуется моей ошибке. Да только сомневаюсь я, что ошибся. Слишком уж цель, обозначенная этими координатами, напоминает мне нежилое здание. А именно по таким мы должны нанести удар. Кто там скрывается или квартируется, неизвестно. Раз Панджшер, значит, связанные с Масудом, а он враг.

Первая пара резво оторвалась от земли и пошла в набор по спирали до установленной высоты над аэродромом.

— Взлетаем, — спокойно сказал Мендель, будучи ведущим в нашей паре.

Разбег, отрыв и вот уже и мы медленно уходим в правую сторону, набирая высоту, с каждым витком забираясь всё выше.

Собирались в звено уже по маршруту. Сегодня это было не совсем просто. Мешала кучевая облачность, стоявшая на протяжении всего маршрута. Буянов нашёл небольшой разрыв между слоями, и мы спокойно шли в правом пеленге над ватой белых облаков.

Через несколько минут в разрывах под собой можно было увидеть горные речушки, редкие зелёные полянки и высоты Панджшера.

— Торос, 711му, — начал выходить на связь с авианаводчиком Буянов.

— Ответил, 711й.

Тот самый ПАНовец из ночного рейда — моего первого, по-настоящему, боевого вылета. Приятно слышать его голос и понимать, что парень остался жив после такой мясорубки. Получив от Тороса целеуказания, мы вышли на боевой курс.

— 711й, работать, готовы «каруселью»? — запросил у Буянова передовой авианаводчик ПАН.

— Торос, готовы.

— Понял, 711й. Работа «каруселью», интервал 10 секунд, высота сброса 2000. Ориентир — восточный склон. Цель у подножья, большое здание.

— Торос, понял. Группа работаем, я первый, далее пара 715го, — дал команду Гаврилович.

— Вторым идёт 716й, — выразил недовольство в эфир Марк.

Нашёл, когда свой гонор показывать. Надо над точностью думать, цель искать, а он только о себе.

— За мной пара 715го. 716й замыкает.

Через минуту начал работать наш «аттракцион». Принцип тут простой — заходим на бомбометание с одинаковым небольшим интервалом, нанося удар с круга.

— Торос, 711й, готов к работе.

— Понял вас. Разрешил работу.

Я посмотрел влево и внизу увидел тот самый небольшой город. Вон и восточный склон, у которого большое здание. Как раз наша цель, но после атаки там даже фундамента не останется.

— 711й, цель вижу, к сбросу готов, — доложил Буянов и получил разрешение. — Внимание группе… паашли!

Буянов начал пикировать в развороте, выходя прямиком на здание. Паша Мендель выждал установленный интервал и начал пикировать следом.

— 711й, о… й, — с помехами начал кричать в эфир Торос, но его просто невозможно было услышать в такой динамике.

— Торос, 711й, сброс, сброс! — доложил Буянов, проходя над целью. — У меня отказ, ухожу на 3000.

— Понял, вни…ие, от… а! — продолжал кричать что-то невнятное авианаводчик.

Что-то не то происходило. Я начинал сомневаться, начинать пикировать или нет. Паша уже заходил на цель, включил оружие и был готов к сбросу, но и у него пошла проблема. Сошла одна бомба, но легла рядом и не взорвалась к тому же.

Я начал слегка убирать обороты, рассчитал глазомерно, куда пикировать, и отклонил ручку влево и вниз, как вдруг…

— Теперь я пойду. 716й готов работать, цель вижу, — залез в эфир Марк, и спикировал буквально мне на голову, проносясь в нескольких метрах над фонарём кабины.

По-прежнему пытался что-то сказать Торос, но ужасные помехи мешали что-то расслышать. Я всё больше убеждался, что мы где-то ошибаемся.

— 716й, отставить, отставить! — закричал в эфир Буянов, но Марк уже включил цепи питания оружием и начал в эфир прорываться ужасный писк, который обычно возвещает начало сброса.

— Торос, 716й, сброс, — доложил Марк, выровняв свой самолёт.

— Отставить! Запретил работу! Это школа! — прошил наушники истошный вопль авианаводчика.

С его последними словами я наблюдал два взрыва в местах падения бомб с самолёта Марика. Здания уже не было видно.