Сначала Феннер заметил голую лампочку в оплетке, свисающую с потолка. Потом он понял, что в комнате нет окон. Закрыл глаза – и провалился в мерные пульсации под черепной коробкой. Свет жег веки, и он попытался отвернуться, но не смог двигаться. Открыл глаза, огляделся – и тут же в голове что-то словно взорвалось, и ему пришлось снова замереть. Через какое-то время пульсация прекратилась, и он попробовал еще раз.

Он обнаружил, что лежит на старом матрасе, а руки его привязаны к ржавым прутьям спинки кровати. В комнате было пусто – кроме этой самой кровати, вообще ничего. На полу валялись окурки и табачный пепел. Все было покрыто толстым слоем пыли. Вокруг лежало несколько разрозненных газетных страниц, а в камине возвышалась куча золы, словно кто-то совсем недавно жег здесь бумаги. Отвратная комната, полная вони: здесь пахло гнилью, сыростью и застарелым потом.

Феннер отдыхал, не делая попытки высвободить руки. Он лежал тихо, чуть скосив глаза, чтобы в них не бил свет, и ровно дышал, прислушиваясь к малейшим шумам. Так он расслышал звуки, которым он сначала не придавал значения, но позже распознал в них шаги, далекие голоса и биение волн о берег.

Наконец он уснул, потому что понимал: на данный момент все равно ничего иного не оставалось. Он был не в том состоянии, чтобы пытаться бежать. Он начисто утратил чувство времени и по пробуждении знал лишь, что выспался хорошо, потому что чувствовал себя снова вполне прилично. Голова почти прошла, и мозг больше не бился в черепной коробке. Он проснулся, потому что кто-то шел по коридору мимо двери. Тяжелые шаги грохотали по голым доскам. В замке заскрежетал ключ, и дверь резко открылась. Он закрыл глаза – решил, что еще слишком рано интересоваться посетителями.

Кто-то подошел к нему и загородил собой источник света. Долгое молчание, потом недовольный звук – и снова не стало препятствий для света. Шаги в сторону двери. Феннер приоткрыл глаза и подсмотрел. Широкая спина и короткие ноги выходящего из комнаты человека ничего ему не говорили, но густые набриолиненные волосы и кофейного цвета кожа заставляли предположить, что это кубинец. Тот вышел и снова запер дверь.

Феннер глубоко вдохнул и заработал руками. Казалось, веревки можно ослабить. Он тянул и напрягался, закусив губу. От усилий в глазах потемнело, и пришлось прекратить. Он полежал неподвижно, тяжело дыша. Воздух шел разве только из щели над дверью. В комнате было очень жарко и душно. Феннер чувствовал, как рубашка от пота прилипла к спине. Он чуть покрутил запястьями, думая: «Я ими двигаю – да, уже что-то. Если бы не эта треклятая головная боль, я бы смог куда больше. А теперь еще разок…» Он снова потянул – и правая рука, скользкая от пота, постепенно выскользнула из-под веревки, но с левой ничего было не сделать – он оказался в ловушке.

Феннер медленно сел и осторожно ощупал голову. Затылок отзывался болью, но ни ссадины, ни шишки не было. Он мрачно улыбнулся, потом развернулся и изучил узел, удерживающий левую руку. Тот был завязан под кроватью, так что его можно было ощупать, но не осмотреть. Узел не поддавался, и в итоге он снова лег, ругаясь вполголоса.

Он думал: «Только одно преимущество. Интересно, кто это меня приложил?» Карлос? Он мог выйти, понаблюдать из-за двери и тихо вернуться, когда Найтингейл перешел к активным действиям. Или это был кто-то другой? И где он? А главное, что с ним теперь будет?

Он снова сел на кровати и спустил ноги на пол, потом неуверенно поднялся – левая рука не давала выпрямиться. Голова снова разболелась, пока он вставал, но, когда он двинулся к двери, волоча за собой кровать, боль пошла на убыль. Он убедился, что дверь заперта, оттащил кровать назад, к стене, и снова сел на нее.

Нужно как-то освободить руку, сказал он себе. Он лег и начал яростно дергать узел. Влажные пальцы соскальзывали с веревки, толку никакого.

Звук шагов заставил его остановиться, и он торопливо перекатился на спину и сунул руку в веревочную петлю. Едва успел, как дверь отворилась и вошел Карлос. Рейгер и Миллер остановились на пороге. Карлос подошел и встал у кровати Феннера, тот поднял глаза, и их взгляды встретились.

– Ага, этот урод не спит.

Рейгер и Миллер подошли ближе, и Рейгер закрыл дверь. Они обступили кровать.

Феннер медленно поднял глаза на каждого из них и сказал с беззаботным видом:

– А что?

Карлос чуть дрожал: он был по уши накачан наркотой. Феннер видел, как сузились до размера булавочных головок его зрачки.

Карлос сказал:

– А теперь немного поговорим.

Он отвел кулак и ударил Феннера костяшками пальцев под самым носом. Феннер вовремя увернулся, но это лишь немного смягчило удар. Он почувствовал, как скрипнули зубы.

– Ну вот я и вернул тебе должок, – процедил Карлос.

Феннер не ответил. Он сверлил Карлоса ненавидящим взглядом, но, пока левая рука привязана, против троих – ни малейшего шанса.

Карлос сказал:

– Так ты частная ищейка. – Он достал из кармана документы Феннера и разбросал их по кровати. – На этот раз ты слишком далеко зашел.

На миг стало тихо. Карлос сел на кровать. Феннер знал, что теперь сможет с ним управиться. Если бы те двое ушли, он бы схватил Карлоса за шею и покончил с ним. Не исключено, что они и правда уйдут – оставалось лишь ждать.

Карлос подался вперед и дал Феннеру пощечину – изо всех сил, потом еще раз. Феннер заморгал, но ничего не сказал и не двинулся. Карлос снова сел, он дрожал так, что кровать колотилась о стену, и выглядел совершенно безумным.

– Зачем ты явился? Что пытаешься выяснить?

Феннер отчетливо произнес:

– Я же говорил тебе: не начинай. А теперь, бог свидетель, моя очередь. Не успокоюсь, пока не сломаю твой жалкий хребет.

Миллер разразился визгливым смехом:

– Он псих – натурально бредит!

Карлосу пришлось сунуть руки в карманы – так сильно они дрожали.

– Слушай, мы собираемся как следует заняться тобой. Я хочу знать, что ты здесь делаешь. Говори быстро, а не то начну.

Феннер оскалился и начал высвобождать руку. Он делал это очень медленно, чтобы они не заметили.

– Советую выпустить меня отсюда.

Карлос встал и дал знак Рейгеру:

– Займись им.

Рейгер подошел к кровати в тот самый момент, когда Феннер освободил руку. Феннер молниеносно взмахнул ногой и пнул Рейгера прямо под коленную чашечку. Рейгер упал, держась за колено обеими руками. Глаза его расширились от боли, он сыпал ругательствами. Феннер сел на кровати, и тут подлетел Миллер, вцепился ему в волосы и дернул, но тут же получил удар ниже пояса – Феннер не пожалел сил.

Миллер распластался на полу, обхватив руками брюхо, и катался, пытаясь восстановить дыхание, с мокрым от пота лицом.

Карлос попятился: он был сильно напуган. Феннер встал и двинулся на него, волоча за собой кровать. Рейгер вцепился в ножку кровати и повис на ней. Феннер тянул, пытаясь добраться до Карлоса, который в панике топтался у двери. Кровать чуть сдвинулась, потом отдернулась назад.

Карлос взвизгнул:

– Возьмите уже его, хватит валяться, чтоб вас! – Он достал пистолет и прицелился в Феннера. – Стой! Только двинешься – убью!

Феннер сделал еще шаг вперед, таща за собой кровать и Рейгера.

– Давай – только это тебя и спасет.

Миллер поднялся на четвереньки и бросился на Феннера, ударился жирным телом и уронил его на кровать. Феннер упал на свою правую руку, и на миг Миллер получил полную свободу действий. Тот приложил его пару раз, потом Феннер ударом ноги сбросил его с кровати. Миллер снова поднялся, Рейгер зашел сзади и схватил Феннера за горло. Миллер подошел и нанес три-четыре удара. Он был жирный и хилый, но бил чувствительно. Феннер, однако, понимал, что главный источник беспокойства не он, а Рейгер. Тот сжимал ему шею словно стальной лентой, и у Феннера снова закружилась голова. Упершись ногами в пол, он напряг тело и дернулся назад. Он, кровать и Рейгер – все рухнули с жутким грохотом. Рейгер выпустил его и попытался высвободиться.

Феннер оказался в скверном положении. Он стоял на коленях, левая рука заломлена за спину, а кровать лежала на его спине. Оставалось разве что снова поставить ее. Когда он выпрямился, держа кровать на спине, Рейгер налетел на него и ударил под колени. Мышцы связанной руки словно охватил огонь, и, обезумев от боли, Феннер обрушил кровать на Рейгера. Железная спинка ударила Рейгера в подбородок, и Феннер надавил сверху всей тяжестью своего тела. Рейгер выпучил глаза и замахал руками. Феннер продолжал толкать.

Миллер начал колотить его по голове, но Феннера это не остановило. Он знал, что наконец поймал Рейгера, и если справится с ним, то будет шанс одолеть и остальных. Рейгер побагровел, и руки его лишь слабо дергались. Карлос подбежал и оттолкнул кровать. Рейгер рухнул на четвереньки и издал такой звук, какой можно услышать у блюющей собаки.

Миллер рассек Феннеру бровь – хлынула кровь. Он протянул руку вслепую и нащупал Миллера, ухватился за его живот и повернул. Миллер тоненько взвыл и попытался высвободиться, но Феннер держал его. Не выпуская противника, он снова дернулся, так что кровать навалилась на них обоих сверху.

Карлос смотрел на них сверху вниз сквозь пружины кровати, но ничего не мог поделать. Он попробовал оттащить кровать, но Феннер держал ее привязанной рукой, не отпуская Миллера, который начал вопить и дергать ногами. Он норовил попасть Феннеру кулаком по лицу, но тот еще немного развернулся и прижал подбородок к груди.

Карлос убежал, и Феннер услышал, как он орет по-испански. Вдруг Миллер приподнялся, и Феннер ощутил, как что-то рвется. Он торопливо разжал хватку. Он понимал, что основательно отделал Миллера. Тот позеленел и обмяк, да так и лежал, глядя на Феннера испуганными глазами.

– Ты меня прикончил, – сказал он, и на губах у него выступила пена.

Феннер попробовал улыбнуться, но не смог. Он пинком отбросил Миллера и медленно перевернул кровать, чтобы руку не выкручивало. Потом, лихорадочно работая, он выдернул из спинки кровати железный прут и встал. Даже сейчас, с рукой, привязанной к железному пруту, он был в скверном положении, но все же не в таком скверном, как раньше. Он направился к двери. Проходя мимо Рейгера, который стоял на коленях спиной к стене и держался за горло, Феннер ударил его прутом. Рейгер повалился на бок, закрывая голову руками.

Феннер вышел из комнаты. Он чувствовал себя так, как будто шел в потоке клея. Шаги его все замедлялись, и вдруг он упал на четвереньки. Пришлось утереть кровь, заливающую глаза, чтобы понять, куда он направляется. Он стоял на коленях, отчаянно хотелось лечь, но нужно было двигаться вперед. Он оперся о стену и снова выпрямился, оставляя на грязных желтых обоях кровавую полосу. «Черт, я не справлюсь!» – подумал он и снова упал.

Внизу поднялся крик, и он попытался вернуться в комнату. Кто-то быстро поднимался по лестнице. Он подумал: «Гребаная железяка!» – и снова попробовал высвободить руку, но та словно вплавилась в металл. Он как раз пытался встать, когда на него налетели два кубинца, и в итоге все трое рухнули в кучу. Один схватил его за глотку, другой скрутил ноги. Мелкие, но сильные, заразы.

Он ударил кубинца, державшего его за горло, прутом и стряхнул с себя, потом сел и вслепую приложил другого сжатым кулаком. Вроде попал, но противник даже не дернулся. Вдруг на Феннера навалилась усталость. Что толку: он был сломлен. Он попытался нанести еще удар, услышал голос Карлоса, кричавшего: «Не слишком сильно!» – потом что-то ударило его по голове, и он повалился вперед. Из темноты выплыло чье-то лицо, он снова слабо замахнулся, потом перед глазами мелькнула вспышка, и удушающая тьма перекрыла все.

Феннер подумал: «Должно быть, меня избили. Уверена, что я больше не причиню им хлопот». Он решил так, поскольку на этот раз они не подстраховались. Они убрали кровать и оставили его на полу в пустой комнате. Он дал себе передышку, но, когда попробовал двигаться, смог разве что слегка дернуться.

«Да что со мной вообще такое?» Он знал, что не связан, поскольку не чувствовал на себе веревок, но двигаться все равно не мог. Потом он понял, что свет по-прежнему включен, однако глаза так опухли, что он видел только колышущуюся дымку. Покрутил головой – боль молнией прошла по всему телу, и он снова затих, потом уснул.

Проснулся он от пинков под ребра. Не то чтобы даже особо сильных пинков, но все тело трясло от боли.

– Просыпайся, урод! – сказал Рейгер, не переставая пинать. – Что, теперь не так крут?

Феннер собрал последние силы, развернулся на звук голоса и протянул руки. Он нащупал ноги Рейгера, обхватил их и дернул. Рейгер придушенно хрюкнул, попытался удержаться, но завалился назад. Он рухнул так, что всю комнату словно тряхнуло. Феннер с мрачной решимостью пополз к нему, но Рейгер пинком оттолкнул его и поднялся. Лицо его исказила холодная ярость. Он склонился над Феннером и схватил его за грудки, приподнял над полом и как следует приложил. Феннер тоже пытался его ударить, но Рейгер еще раз приложил его об пол, потом еще два раза. Феннер обмяк. Рейгер отошел, тяжело дыша.

Вошел Карлос и застыл на пороге.

– Ты чего, так развлекаешься? – спросил он сквозь зубы.

Рейгер обернулся:

– Слышь, Пио, этот тип слишком ретивый – я решил его немного смягчить.

Карлос подошел к Феннеру, пошевелил его ногой и посмотрел на Рейгера:

– Я не хочу, чтобы он загнулся. Мне нужно кое-что узнать, – например, зачем он явился из самого Нью-Йорка, зачем втерся в нашу компанию. Это странно, и мне это очень сильно не нравится.

– Ага. Думаю, мы заставим его заговорить?

Карлос посмотрел на Феннера:

– Пока он не в той форме. Попробуем позже.

Они вышли.

Феннер пришел в себя некоторое время спустя. Было такое ощущение, будто в голове железная колотушка. Он открыл глаза – и вся комната слилась в одно сплошное пятно. Он в ужасе закрыл глаза, цепляясь за крохи рассудка.

Какое-то время он полежал так, потом снова открыл глаза. На этот раз стены плыли медленно, и ему уже не было страшно. Он пополз на четвереньках и ухватился за дверную ручку. Дверь была заперта. У него осталось лишь одно отчаянное желание: ничего им не рассказывать. Они так долго били его по голове, что он ничего не соображал и больше не осознавал терзающую тело боль.

Он подумал: нужно что-то предпринять. Они будут продолжать, пока не убьют его. Потом он вспомнил, что они сделали с китайцем, и похолодел. Этого ему не вынести, подумал Феннер. Нет, если они применят те тиски для пальцев, он точно сдастся. Глаза его вспыхнули, и он потянулся к пряжке ремня. Расстегнул и вытащил ремень, потом неуверенно поднялся на ноги, опираясь одной рукой о стену.

С преувеличенной осторожностью он протянул длинную полоску кожи через пряжку, потом надел петлю на шею и туго затянул.

«Надо бы найти гвоздь или крючок и закрепить другой конец», – сказал он себе и прошел по комнате, осматривая голые стены. Сделал полный круг и снова остановился у дверей. «И что теперь?»

Он стоял, повесив голову на грудь, с болтающимся на шее ремнем, потом еще раз обошел комнату, но стены были совершенно голые. Ни окна, ни крюка – только лампочка на потолке, но до нее не дотянуться.

Он подумал, что, возможно, сунув ногу в петлю на другом конце ремня, сможет удушить себя, но решил, что на это ему не хватит сил. Он снова сел на пол и попробовал думать. Колотушка внутри черепа все не унималась, и он обхватил голову руками, раскачиваясь в такт ударам.

Потом он сообразил, как это можно сделать. «Похоже, я несколько отупел». Он на четвереньках подполз к двери и обвязал ремень вокруг дверной ручки. Если лечь лицом вниз, то удастся удавиться. Не быстро, конечно, но загнуться вполне реально.

Он провел некоторое время, прилаживая ремень к ручке, стараясь, чтобы конец не оказался слишком длинным и чтобы шея была всего в нескольких дюймах от ручки, потом осторожно вытянул ноги, опираясь на руки.

У него не было мыслей о том, что он умирает, – лишь о том, что теперь-то он точно перехитрит Карлоса. Он замер на несколько секунд, потом убрал руки, всей тяжестью наваливаясь на ремень. Пряжка впилась в шею.

«Сработало!» – торжествующе подумал он. Кровь застучала в висках. Боль в легких едва не заставила его опереться руками об пол, но он этого не сделал – лишь раскачивался на ремне, перед глазами темнело. Потом дверная ручка обломилась, и он рухнул на доски.

Из яркой дымки материализовалась чья-та фигура. Феннер подумал, что это, наверное, Бог. Но нет, то была Кудряшка. Она склонилась над ним и что-то сказала. Он не расслышал и тихо пробормотал: «Привет, детка».

Комната понемногу обретала очертания, и яркая дымка рассеивалась. За спиной Кудряшки стоял маленький человек с козлиной бородкой. Смутно, словно издалека, донеслись его слова: «Теперь с ним все будет в порядке. Пусть лежит. Я зайду, если понадоблюсь».

Феннер сказал:

– Дайте попить. – И уснул.

Когда он проснулся, то чувствовал себя уже лучше. Колотушка в голове угомонилась, и комната не плыла перед глазами. Кудряшка сидела на стуле рядом с ним с очень сонным видом.

– Бога ради… – начал он, но тут Кудряшка торопливо встала и поправила простыню.

– Тебе пока нельзя говорить. Все в порядке – просто спи.

Феннер закрыл глаза и попытался собраться с мыслями. Без толку. Кровать была удобная, боль покинула тело. Он снова открыл глаза.

Кудряшка принесла воды.

– А ничего покрепче мне не положено?

– Слушай, дуралей, ты болен. Сотрясение мозга, так что пей, что дают.

Через некоторое время Феннер спросил:

– И вообще, где я?

– В моей комнате на Уайт-стрит.

– Прошу, детка, открой секрет – объясни, как я сюда попал.

– Уже поздно, надо спать. Завтра расскажу.

Феннер приподнялся на локтях и напрягся в ожидании боли, но ничего не почувствовал. Он был слаб, но больше его ничего не беспокоило.

– Я слишком долго спал. Хочу узнать сейчас.

Кудряшка вздохнула:

– Ну хорошо. От вас, крутых парней, одни заботы.

Феннер промолчал – он просто лег и стал ждать.

Кудряшка наморщила лоб:

– Найтингейл обозлился на тебя. Что ты натворил?

– Забыл.

Кудряшка фыркнула:

– Он сказал мне, что Пио забрал тебя в свой дом на побережье. Я хотела узнать, что с тобой стало. Найтингейл остыл и начал беспокоиться. Он решил, что подведет Кротти, если не поможет тебе. Ничего не стоило уговорить его пойти и выяснить. И вот он возвращается с тобой, и явно кто-то над тобой хорошенько поработал. Ну и говорит мне, чтобы привела костоправа и позаботилась о тебе.

Феннер не поверил своим ушам:

– Этот коротышка вытащил меня из дома Карлоса? И что, Карлос ничего не сказал?

Кудряшка зевнула.

– Его там не было. Все были в гостинице.

– Понятно. – Он полежал в раздумьях и сказал: – Какое сегодня число? – (Она ответила.) – И все еще май? – (Она кивнула. Значит, он ушел от Глори четыре дня назад, а казалось, что намного дольше.) – Карлос меня еще не хватился?

Кудряшка снова зевнула.

– Не-а, но он и не поймет, что это мы с Найтингейлом. Может, правда, и сообразит потом: он обо всем думает.

Феннер чуть сдвинулся и провел пальцами по волосам. Голове было больно.

– Он будет не в восторге, когда выяснит.

Кудряшка пожала плечами:

– Тут ты прав. – Она снова зевнула. – Здесь такая широкая кровать, тебя не смутит, если я немного посплю?

Феннер улыбнулся:

– Устраивайся.

Кудряшка вздохнула и вышла. Вскоре она вернулась в розовом пушистом халате.

– По-домашнему, правда? – сказал Феннер.

Она подошла и села в изножье кровати:

– Ну да, и безопасно. – Она скинула тапочки и сняла халат. – Ты не поверишь, но я вечно мерзну в постели.

На ней была легкая шерстяная пижама.

Он смотрел, как она устраивается рядом с ним.

– Пижама тоже совсем неромантичная, не находишь? – поддразнил он.

Она положила белокурую голову на подушку.

– И что? Она шерстяная, и ты не подумаешь лишнего. – Она зевнула и заморгала. – Я устала. Присматривать за парнем вроде тебя нелегко.

– Конечно, – мягко сказал он. – Поспи. Может, хочешь, чтобы я спел?

– Не болтай, – сонно сказала Кудряшка и отключилась.

Феннер неподвижно лежал в темноте, прислушиваясь к ее глубокому дыханию, и пытался думать. В голове все еще стоял туман. Некоторое время спустя он тоже уснул.

Его разбудило утреннее солнце. Он открыл глаза и огляделся, понимая, что голова ясная и тело больше не болит. Он двигался еще немного неуверенно, но чувствовал себя вполне неплохо.

Кудряшка медленно села на кровати и заморгала.

– Здрасте, ну как ты?

Феннер улыбнулся – несколько криво, но улыбка отразилась в глазах. Он протянул руку и коснулся ее:

– Ты настоящий друг. Что тебя заставило это все делать?

Она повернулась на бок.

– Не думай об этом. Я же сказала при первой встрече, что ты милый.

Феннер обнял ее за талию. Она закрыла глаза и подняла лицо. Феннер ее поцеловал.

– Должно быть, я все еще не в себе и зря это сделал.

– Правда? Но я ведь не убежала.

Она была очень нежна с ним. Через некоторое время он сонно сказал:

– О чем ты задумалась?

Она коснулась его лица:

– О том, как трудно бывает встретить такого парня, когда слишком поздно.

Феннер медленно отодвинулся.

– Не стоит думать об этом в таком ключе, – серьезно сказал он.

Вдруг она рассмеялась, но глаза остались серьезными.

– Я принесу завтрак. В ванной есть бритва.

Когда он побрился, завтрак был уже на столе. Он подошел и сел.

– Вот это да!

Халат, который он нашел в шкафу, должно быть, принадлежал Найтингейлу – ему он был до колен и жал в плечах.

Кудряшка захихикала:

– Смотришься уморительно!

Феннер живо расправился с едой, и Кудряшке пришлось выйти и пожарить для него еще яичницу.

– Да ты быстро пошел на поправку.

– Я в порядке, – кивнул Феннер. – Слушай, детка, Найтингейл для тебя что-нибудь значит?

Она налила ему еще кофе.

– Просто привычка. Я с ним уже пару лет. Он добр ко мне и, похоже, от меня без ума. – Она пожала плечами. – Так бывает. Я не знаю никого, кто нравился бы мне больше, и начинаю думать, что могу сделать его счастливым.

Феннер кивнул и закурил.

– А что для тебя Тайлер?

Кудряшка застыла на месте, глаза ее больше не смеялись.

– Ищейка и есть ищейка, – с горечью сказала она, вставая. – Мне не о чем с тобой говорить, коп.

– Выходит, ты знаешь?

Кудряшка начала собирать тарелки.

– Все знают.

– И Найтингейл?

– Конечно.

– Но Найтингейл вытащил меня из этой передряги.

– У него должок перед Кротти.

Кудряшка унесла тарелки.

Феннер задумался. Когда она вернулась, он сказал:

– Не надо так, детка. Мы можем поладить.

Кудряшка склонилась над столом. Лицо ее было жестким и подозрительным.

– Ты ничего у меня не выведаешь – забудь.

– Конечно, мы все забудем.

Когда она закрылась в ванной, пришел Найтингейл. Он строго уставился на Феннера.

Феннер сказал:

– Спасибо, приятель. Похоже, ты меня вытащил из основательной передряги.

Найтингейл не двинулся с места:

– Теперь полегчало, так что сматывайся: городишко маловат для тебя и Карлоса.

– Что правда, то правда.

– Что у тебя за дела с Кротти, коп? В чем дело?

– Кротти нет в Карлосе нужды. Я охочусь на этого парня. Кротти хочет, чтобы так оно и было.

Найтингейл подошел ближе:

– Нужно быстро убираться из города. Если Карлос узнает, что я тебе помог, как думаешь, что он со мной сделает?

Феннер очень внимательно смотрел на Найтингейла.

– Я займусь Карлосом, а тебе лучше быть на стороне победителя.

– Ага, уже. Убирайся отсюда, пока я не прикончил тебя. – Найтингейл говорил очень серьезно и спокойно.

Феннер знал, что спорить с ним бесполезно.

– Ну ладно.

Найтингейл после недолгого колебания достал из кармана пистолет и положил на стол.

– Вот – чтобы выбраться из города живым. Кротти много для меня сделал. Если сегодня к вечеру ты еще будешь здесь, лучше начинай сразу стрелять, когда меня увидишь, – понятно?

Он вышел и тихо закрыл за собой дверь.

Феннер взял пистолет расслабленными пальцами.

– Ну-ну.

Из ванной вышла Кудряшка и заметила оружие.

– Найтингейл заходил?

Феннер рассеянно кивнул.

– Мирно?

– Примерно как ты.

Кудряшка фыркнула:

– Готов уехать? Сейчас подгоню машину и смогу подбросить тебя куда захочешь.

– Ладно. – Он задумался, потом посмотрел на нее. – Карлоса выведут на чистую воду. Может, хочешь поговорить?

Она поджала губы:

– Чушь. Твоя одежда в шкафу. А в гостиницу за тобой обязательно придут. – Она направилась к двери. – Пригоню фургон.

Феннер оделся как можно быстрее. Одежда его выглядела словно после автокатастрофы – ну и плевать. Закончив, он направился к двери и вышел в коридор. Он хотел встретить Кудряшку внизу и медленно направился к лестнице. Стало понятно, что он вовсе не так крут, каким себе казался: двигаться было непросто, но он держался. У самой лестницы он встал. Внизу лежала Кудряшка.

Феннер застыл на месте, потом вытащил пистолет из кармана брюк и осторожно спустился. Никого. Подойдя ближе, он увидел торчащий у нее из спины нож. Он остановился и перевернул ее. Голова ее откинулась, но она еще дышала.

Он с трудом втащил ее вверх по лестнице – она показалась ему тяжелой, и, добравшись до кровати, он уже дрожал. Он осторожно положил ее, потом схватил телефонную трубку. На бумажке был написан номер Найтингейла. Он набрал его, не спуская глаз с Кудряшки.

– Похоронная контора слушает, – чопорно сказал Найтингейл.

– Срочно приезжай. Они убили Кудряшку.

Он повесил трубку и вернулся к кровати.

Кудряшка открыла глаза. Увидев Феннера, она протянула к нему руку:

– Поделом мне за то, что помогла сыщику.

Феннер не решился вынимать нож. Он держал ее так, чтобы оружие не врезалось глубже.

– Тише, детка, я позвал на помощь.

Кудряшка поморщилась:

– Уже поздно. – Она заплакала.

– Это Карлос?

Она не ответила. Подбородок ее был в крови.

– Скажи мне. Не дури, мы же его упустим. Он лишь решит, что ты не в себе.

– Это был один из его кубинцев. Наскочил на меня – я и крикнуть не успела.

Феннер увидел, что она совсем побледнела, и быстро спросил:

– Почему у Тайлера твое фото? Кто он тебе?

– Он мой муж, – слабым голосом прошептала она, и кровь хлынула у нее изо рта. Феннер понял, что она умирает, обхватил ее за спину и вытащил нож. Она распахнула глаза и всхлипнула. – Так намного лучше.

Он положил ее на кровать.

– Я поквитаюсь за тебя. Карлос заплатит.

Она усмехнулась:

– Ну ладно, храбрец. Можешь прикончить Карлоса, если хочешь, но мне это не поможет.

Феннер вспомнил, что видел виски, подошел к шкафу, налил немного и заставил ее проглотить. Она задохнулась и произнесла с горечью:

– Вот как. Поддерживаешь во мне жизнь, чтобы я рассказала все, что знаю.

Феннер взял ее за руки:

– Ты можешь многое прояснить. Тайлер в деле, с Карлосом?

Она ответила не сразу, чуть пошевелила головой.

– Он в полном порядке, – слабым голосом сказала она. – Это дурной человек, и я ему ничем не обязана.

– Чем он занимается?

– Управляет трудовым синдикатом. – Она закрыла глаза. – Не спрашивай меня больше ни о чем, пожалуйста. Мне страшно.

Феннер чувствовал себя беспомощным. Ее кожа стала как восковая, и только красные пузыри на губах говорили, что она еще жива. Она снова открыла глаза и с усилием сказала:

– Боже, это было лучшее, что случилось за мной за столько лет. Я хочу сказать, с тобой.

И она закрыла глаза.

Кто-то, спотыкаясь, пробежал по лестнице. Феннер подскочил к двери. Вошел Найтингейл. Лицо его блестело от пота. Он оттолкнул Феннера и бросился к кровати. Было уже поздно: Кудряшка только что умерла.

Феннер вышел из комнаты и потянул за собой дверь. Когда он быстро шел по коридору, из-за двери донесся глухой вой. Это был Найтингейл.

Управляющий отелем «Хэворт» быстро появился за столом, едва завидев Феннера.

– Что это все означает? – вопросил он дрожащим от негодования голосом. – Сами-то хоть понимаете, что это за заведение?

– Что за вопрос? – Феннер протолкнулся мимо него. – Если это заведение, то где девочки?

Управляющий попытался его нагнать:

– Мистер Росс, я настаиваю! Мне не нужны подобные безобразия!

Феннер остановился:

– Да вы, вообще, о чем?

– Мои люди боятся ходить на ваш этаж. Там сидит какой-то головорез и никому не дает пройти. Я угрожал ему полицией, но он говорит, что вы велели ему не двигаться с места. Что это значит?

– Подготовьте мой счет. Я уезжаю.

Феннер быстро поднялся наверх, игнорируя протесты управляющего. Багси снаружи не было видно, и он пинком открыл дверь и вошел в номер.

Глори сидела в кровати, Багси – рядом с ней. Они играли в карты. На Багси были белые трусы и шляпа. Пот струился по его жирной спине.

Феннер застыл на месте:

– Что происходит?

Глори отшвырнула карты:

– А ты где был? Что с тобой стряслось?

Феннер вошел и захлопнул дверь.

– Много чего. А ты что тут устроил – стриптиз?

– Играли на мою ночнушку, но я выиграла, – сказала Глори.

Багси схватил брюки.

– Ты вовремя пришел, эта дамочка – та еще картежница.

Феннеру было не до смеха.

– Убирайся и найми закрытую машину. Поставь ее за домом через четверть часа.

Багси торопливо одевался.

– Похоже, тебе наступили на хвост.

– Я в порядке, это срочно, – холодно сказал Феннер.

Багси вышел, натягивая пиджак.

– А ты можешь встать, – бросил Феннер.

Глори скинула простыню и соскользнула на пол.

– Я оставалась в кровати, лишь чтобы не смущать бедняжку Багси. А что случилось-то?

Феннер достал новый костюм и переоделся.

– Хватит стоять и пялиться – одевайся. Срочно выдвигаемся из этого заведения.

Надев белье, она сказала:

– Может, все же расскажешь, где был?

Феннер выгребал все из ящиков в два саквояжа.

– Меня взяли покататься крутые ребята. Едва отмотался.

– И куда теперь?

– Переезжаем к Нулену, – спокойно сказал Феннер.

Глори помотала головой:

– Не хочу.

Феннер упаковал чемоданы и встал. Он сделал два больших шага по комнате и положил руку ей на талию:

– Делай, как я сказал.

– Только не к Нулену.

– Я сказал – едем. Никаких возражений. Сама пойдешь или тебя тащить?

Он подошел к телефону и позвонил по поводу счета. В ожидании он неустанно мерил комнату шагами. Глори сидела на постели, беспокойно глядя на него.

– Что ты затеял?

Феннер поднял глаза:

– Много чего. Они набросились на меня – и я покончу с ними. Не остановлюсь, пока не разберусь и не прижму мелкого ублюдка Карлоса так, что он взвоет.

Коридорный принес счет, и Феннер расплатился, потом одной рукой подхватил чемоданы, другой взял Глори под локоть:

– Пошли.

И они вместе спустились по лестнице.

Багси сидел за рулем большой машины. Он казался немного обескураженным, но молчал. Феннер сел за спиной Глори:

– К Нулену. Быстро.

Багси обернулся:

– К Нулену? Но почему? Слушай, тебе туда точно не надо. Этот парень вообще южный конец лошади.

Феннер подался вперед.

– К Нулену, – повторил он, пристально глядя на Багси. – Не нравится – вылезай, я сам поведу.

Багси пялился с разинутым ртом то на Феннера, то на Глори. Она сказала:

– Гони, храброе сердце: этот парень не любит тех, кто не слушается.

– А, ну да, – сказал Багси и поехал.

Глори сидела в углу машины с мрачным выражением лица. Феннер смотрел на дорогу поверх широких плеч Багси. До заведения Нулена они ехали молча. Когда они свернули на полукруглую подъездную дорожку, Глори буркнула:

– Я туда не хочу.

Она сказала это скорее из чувства протеста, чем в расчете на то, что Феннер согласится. Он открыл дверцу машины и вышел.

– Давайте, вы, оба, – нетерпеливо сказал он.

Было полдвенадцатого, когда они вошли в безлюдный холл казино. В главном зале они обнаружили кубинца без пиджака, который бесцельно водил пылесосом по полу. Он поднял глаза и разинул рот. Взгляд его остановился на Глори, и та нахмурилась.

– Нулен здесь? – спросил Феннер.

Кубинец выключил пылесос и едва ли не с нежностью положил его на пол.

– Я посмотрю.

Феннер помотал головой:

– Стой здесь.

Он пересек зал в направлении кабинета Нулена. Кубинец вяло сказал: «Эй!» – но с места не сдвинулся.

Глори и Багси плелись следом. Феннер распахнул дверь кабинета и заглянул. Нулен сидел за столом. Он пересчитывал большую кучу зеленых. При виде Феннера лицо его пошло пятнами, и он смахнул баксы в ящик стола.

Феннер вошел.

– Это не ограбление, – коротко сказал он. – Это военный совет.

Он обернулся к застывшим на пороге Глори и Багси:

– Вы, двое, входите и закройте дверь.

Нулен неподвижно сидел за столом. Когда вошла Глори, он ослабил воротник. Глори, не удостоив его взглядом, подошла к стулу в глубине комнаты и села. Багси закрыл дверь и привалился к ней. Он тоже не смотрел на Нулена. В комнате стояла напряженная тишина.

Наконец Нулен проговорил:

– Что, черт возьми, происходит?

Феннер взял одну из Нуленовых зеленых крапчатых сигар из ящика стола, сжал ее зубами и зажег спичку об ноготь. Он целую минуту неторопливо разжигал сигару, потом отбросил спичку и сел на край стола.

Нулен произнес:

– Вы упертый человек, Росс. Повторяю: ваши предложения мне неинтересны. И мнение мое неизменно.

Глори сказала глухим голосом:

– Это не Росс. Его зовут Феннер, и он частный детектив, с лицензией.

Феннер повернулся и поглядел на нее, но она поправляла юбку с мрачно-безразличным выражением лица.

У Багси перехватило дыхание, он выпучил глаза-крыжовины. Нулен, тоже потянувшийся было за сигарой, когда Глори заговорила, замер, его жирная белая рука кружила над коробкой, словно чайка в полете, потом он откинулся в кресле и сложил руки на конторской книге.

Феннер сказал:

– Если бы вы хоть как-то пошевеливались, новости бы уже дошли до вас.

Нулен теребил книгу.

– Вон отсюда, – глухо сказал он. – Не выношу сыскарей.

– У нас с вами есть общее дело, – сказал Феннер, внимательно глядя на толстяка. – Закон здесь ни при чем.

– Вон! – зло сказал Нулен.

Феннер без усилия дал ему в челюсть. Нулен дернулся, толстые бедра уперлись в стол и не позволили ему упасть. Феннер соскользнул со стола, сделал четыре быстрых шага прочь и чуть обернулся, чтобы видеть всех троих.

Багси рылся в заднем кармане штанов, на лице его читалась нерешительность.

Феннер сказал:

– Стой. Начнешь рыпаться – я тебе уши надеру.

Багси убрал руку и с усилием почесал квадратный череп.

– Пойду я, пожалуй.

– Лучше останься, – спокойно сказал Феннер. – Карлосу, небось, будет интересно узнать, что за дела у тебя с детективом.

Багси позеленел.

– Я ж не знал, что ты детектив, – мрачно сказал он.

Феннер осклабился:

– Карлосу расскажи – мне говорить не стоит.

Багси помялся, затем привалился к стене.

Феннер покосился на Нулена, который скорчился и потирал щеку. Его покинул весь боевой дух.

– Ладно, а теперь к делу. Мы вышвырнем Карлоса и его банду из города. Багси может либо встать на нашу сторону, либо вернуться к Карлосу – мне плевать. Если он вернется к Карлосу, ему придется многое объяснять. Если останется с нами, то будет получать пятьсот баксов в неделю до конца этой истории.

У Багси разгорелись глаза.

– На таких условиях я остаюсь.

Феннер порылся в своем портмоне, достал пачку банкнот, смял их и кинул Багси:

– Начнем вот с этого.

Нулен молча наблюдал за происходящим. Феннер подошел и снова присел на край стола.

– Хочешь быть заправилой в этом городишке? Будешь, если станешь работать на меня.

– Как? – Голос Нулена вдруг сильно охрип.

– Возьмем твоих ребят, меня и Багси и устроим Карлосу веселую жизнь. Угоним его лодки, разрушим его организацию и откроем охоту на него самого.

Нулен покачал головой:

– Нет.

– Трус несчастный. Что, все еще страшно?

– Я никогда не работал с полицейскими – и впредь не буду.

– Ты не понимаешь. Четыре дня назад Карлос запер меня в своем доме на побережье. Он был жестковат, но я сбежал. Это личное. Я не собираюсь задействовать закон.

Нулен покачал головой:

– Я так не играю.

Феннер рассмеялся:

– Значит, мы заставим тебя играть.

Он встал.

– Ты в деле? – спросил он Багси.

Багси кивнул:

– Я буду рядом.

Феннер кивнул Глори:

– Пойдем, детка, – мы с тобой и Багси позаботимся о том, чтобы этот урод все же решился.

Глори встала:

– Я тоже не хочу.

Феннер показал зубы.

– Жаль, – сказал он, подходя и беря ее за руку. – Но ты-то не Нулен и сделаешь, как тебе говорят.

Нулен сказал:

– Оставьте ее.

Феннер не обратил внимания.

– Пойдем.

И они вышли из комнаты. Глори, напряженная, шла рядом с ним.

На улице Феннер остановился.

– Останемся у тебя.

Глори помотала головой:

– Я же сказала – у меня нет дома.

Феннер улыбнулся:

– Пойдем туда, где ты хранишь одежду. Это вечернее платье смотрится как-то неуместно.

Глори замялась и сказала:

– Слушай, я правда не хочу связываться с Карлосом. Извинишь меня? Пожалуйста…

Феннер затолкал ее в машину.

– Слишком поздно, детка, – нелюбезно сказал он. – Не хватало еще, чтобы тебя пристрелили. Придется тебе какое-то время держаться рядом со мной.

Она вздохнула:

– Хорошо. Есть у меня домик у пирса Спонж.

Феннер кивнул Багси:

– К пирсу Спонж, быстро.

Багси забрался в машину, потом – Феннер. Он сел рядом с Глори и сжал чемоданы коленями.

– Скоро в этом заведении начнется такое веселье, – сказал он. – Добьюсь ли я чего-нибудь или нет, не знаю, но, как бы это ни обернулось для меня, Карлос погибнет первым.

Глори спросила:

– Ты ненавидишь его?

Феннер смотрел вперед холодными как лед глазами.

– А то.

В полумиле после пирса, за густой пальмовой рощей, стояло небольшое бунгало. Багси провел машину по ландшафтному садику и припарковал ее у дверей. Дом окружала широкая площадь, укрытая за живой изгородью, на всех окнах были зеленые ставни.

Феннер вышел из машины, Глори последовала за ним. Она сказала Багси:

– Гараж сзади.

– У тебя есть машина? – спросил Феннер.

– Да. А что?

Феннер посмотрел на Багси:

– Отгони наемную назад, будем ездить на машине детки: мы не можем быть слишком расточительными.

Глори сказала:

– Не обращайте на меня внимания.

Феннер оглядел дом:

– Прислуга есть?

– Одна женщина – готовит и убирает.

– Отлично. Багси ей поможет. А ты отгони машину и возвращайся – мисс Лидлер скажет домработнице, что ты придешь. И помогай ей, пока не понадобишься мне, ясно?

– Ты заплатил… – сказал Багси и уехал.

Феннер прошел за Глори в бунгало. Здесь было уютно. Низенькая латиноамериканка появилась словно ниоткуда, и Глори махнула рукой:

– Это мистер Феннер, он немного поживет здесь. Приготовь обед, пожалуйста.

Женщина бросила на Феннера быстрый взгляд и снова ушла. Ему не понравилась усмешка в ее глазах.

Глори открыла дверь слева от холла:

– Иди туда и отдохни. Мне надо переодеться.

– Ага.

Комната оказалась удобная: подушки, диваны, еще подушки. Открытое окно выходило на площадь, и комнату заливал приглушенный солнечный свет.

Служанка пришла и накрыла во дворе стол. Феннер сидел на диване и курил.

– Когда закончишь, принеси мне выпить.

Она не обратила на него внимания, а он не стал повторять.

Через некоторое время пришла Глори. Она была в белом шелковом платье до лодыжек и красных кожаных босоножках. Прекрасные золотые волосы лежали на плечах. Рот был ярко накрашен, блеск глаз подчеркивали многочисленные нити сияющего жемчуга, обернутые вокруг шеи и падающие в низкий вырез платья.

– Ну что, нравится? – Она медленно повернулась.

– Да, неплохо, – сказал Феннер, вставая.

Она поморщилась и ушла готовить напитки. Платье тесно облегало ее фигуру.

Феннер скривился и сказал себе, что скоро, похоже, начнется представление.

Холодные коктейли были опробованы. Когда они принялись за еду, Феннер чувствовал себя превосходно. Они обедали практически молча. Феннер ощущал на себе взгляд Глори. Она смотрела на него, но, заметив, что он тоже смотрит, торопливо отводила взгляд. Они говорили о бунгало, домработнице-латиноамериканке и прочих незначащих вещах.

Когда служанка все убрала, Феннер устроился на диване. Глори беспокойно расхаживала по комнате. Феннер следил за ней взглядом, потому что смотреть на нее было приятно. Вдруг она сказала:

– Хватит сидеть просто так.

– А что ты хочешь, чтобы я сделал?

Она подошла к окну и выглянула. Приглушенный свет очерчивал ее длинные ноги под белым платьем. Феннер с интересом смотрел на нее.

Она сказала:

– Пойдем, я покажу тебе дом.

– Начнем со спальни?

Феннер оперся на локоть и прикрыл глаза.

Она направилась к двери:

– Пошли.

В голосе ее была требовательная нотка.

Феннер встал с дивана и пошел за ней через коридор в другую большую комнату. Там было почти пусто. Полированные доски, ковры, большая тахта, и все. Справа находились небольшой гардероб и ванная. Она отошла, давая Феннеру пройти, и закрыла за собой дверь. Феннер услышал, как она тихо повернула ключ в замке.

Он заглянул в гардеробную, потом в ванную.

– Очень мило.

Со своего места он слышал ее дыхание. Он не смотрел на нее – только ходил по комнате, а она ждала. Потом он вдруг сказал:

– Давай-ка поговорим.

Она безвольно опустилась на кровать и растянулась на спине, закинув руки за голову. Феннер смотрел на нее безо всякого выражения.

– Тайлер управляет трудовым синдикатом Карлоса. Он был женат на Кудряшке Роббинс, помощнице Найтингейла. Сейчас Карлос убил ее. Ты якшалась с Тайлером. Ты знала, чем он вообще занимается?

– Сядь здесь, я расскажу.

Он сел рядом с ней:

– Ну?

– Дай мне руку.

Он вложил свою руку в ее.

– Да, я знала.

Феннер затих. Он чувствовал тепло ее тела.

– Ты знала, что он женат на Кудряшке?

Она лежала с закрытыми глазами, кусая нижнюю губу.

– Нет.

– А про Карлоса знала?

– Да.

Она стиснула его руку, и он убрал ее. Она села. Он увидел, что у нее совершенно безумные глаза. Она обвила его за шею руками и притянула к себе. Прежде чем она успела коснуться губами его рта, он оттолкнул ее.

– Хватит, – резко сказал он, поднимаясь. – Ничего у тебя не выйдет.

Он отпер дверь и вышел из комнаты, оставив ее открытой, и прошел мимо входящего с улицы Багси. Не говоря ни слова, он вышел в сад.

Багси озадаченно посмотрел ему вслед. Он вошел в коридор, заглянул в комнату Глори и застыл на месте. Глори лежала на боку. Белое платье было смято, и виднелось голое тело над чулками. Он потер подбородок и заморгал, не веря своим глазам, когда она начала снимать платье. Он закрыл дверь.