В мастерской Найтингейла Феннер наблюдал за тем, как коротышка красит ящик морилкой, когда вошел Рейгер.

– Есть работа для тебя. Будь готов в восемь.

Феннер закурил.

– Что за работа?

– Увидишь.

– Слушай, Рейгер, ты это брось. Либо мы заодно, либо катись к черту. Что за работа?

Рейгер поскреб ногтем уголок рта.

– Прибывает партия китаез, сегодня.

– Ладно, я там буду.

Рейгер вышел.

– Славный парень, – сказал Феннер Найтингейлу, – вот только со мной отчего-то не ладит.

Найтингейл казался обеспокоенным.

– Зря ты так. – Он покачал головой. – Он злобный – лучше за ним приглядывать.

Феннер побарабанил по крышке гроба пальцами:

– Хорошо, пригляжу.

Он кивнул Найтингейлу и сошел вниз. Кудряшка сидела за столом и писала что-то в конторской книге. Она с надеждой покосилась на него.

– Привет, детка, как хороши твои глазки и фигурка сегодня утром!

Кудряшка сделала большие глаза:

– Ну надо же, здесь такое нечасто услышишь.

– Ничего, тем приятнее сюрприз.

Кудряшка прикусила кончик пера и задумчиво посмотрела на него:

– Ты теперь в деле?

Феннер кивнул.

– Видел Пио?

– Ага.

Кудряшка вздохнула:

– Правда же, он красавчик?

– Я бы так не сказал. Да и ты о нем не особо высокого мнения, верно?

– Кому какое дело до моего мнения? – с горечью обронила Кудряшка.

Вдруг Феннера осенило. Он присел на край стола.

– Погоди-ка, детка, спрошу иначе. Карлос что-то значит для тебя?

– Ни один мужчина для меня ничего не значит. И не суй нос в мои дела, договорились?

Взгляд ее был более чем красноречив.

Он встал, улыбаясь.

– Ладно, ладно. Не пойми меня превратно. Я просто подумал, что ты могла бы положить кудрявую головку мне на плечо и все рассказать о своих бедах.

– Ты ошибся, – отрезала она. – Нет у меня никаких бед.

Феннер снова улыбнулся и вышел на улицу. «Вот как оно получается, – подумал он. – Кудряшка влюбилась в Карлоса, и совершенно безнадежно. Как же ее угораздило запасть на крысу вроде Карлоса?»

Он немного поболтался по узким улицам, зашел в бар выпить – и все это время проверял, нет ли за ним слежки. Когда убедился, что хвоста нет, отправился в центр города, нырнул в административное здание и поднялся на лифте в офис Федерального агентства.

Агента звали Хоскисс. Он встал из-за стола и протянул влажную ладонь.

Феннер пожал ему руку и тяжело опустился на стул напротив. Он достал бумаги из внутреннего кармана пиджака и протянул агенту:

– Моя фамилия – Феннер. Вот лицензия на право заниматься частным сыском. Я здесь по делу – выполняю заказ – и хочу вас ознакомить кое с какими фактами.

Хоскисс изучил бумаги, нахмурился и сказал:

– Феннер? Тот парень, который раскрыл дело о похищении дочки Блэндиша?

Феннер кивнул.

– Отлично, – улыбнулся Хоскисс. – Я знал Брендана. Он мне все рассказал. В общем, буду рад помочь, если смогу.

– Я не могу озвучить все факты, но я ищу одну девушку. Карлос так или иначе связан с этим делом. Мне удалось обманом втереться к Карлосу в доверие, и теперь я связан с его бандой. Хочу, чтобы вы это знали, – не хватало еще мне проблем с вашими людьми. Сегодня я иду с Рейгером забирать груз китаез. Отбываем часов в восемь. Думаю, это вам интересно.

Хоскисс шумно выдохнул:

– Черт, боюсь, вы так и не поняли, во что вляпались. Слушайте, если Карлос об этом прознает, из вас сделают фарш. Этот парень – самая опасная крыса на всем побережье.

Феннер пожал плечами:

– Знаю. Я был осторожен. Не думаю, что кто-нибудь видел, как я сюда вхожу. Почему вы до сих пор не накрыли эту шайку?

– Не хватает улик. Мы знаем, чем он занимается, но ни разу не застукали на горячем. Наши самолеты и лодки патрулируют побережье, но эти ребята легко ускользают. Однажды лодку задержали, но на борту ничего не нашли. Это крутые парни. Готов поспорить: увидев нас, они просто побросали китайцев за борт.

Феннер поскреб затылок:

– Если сегодня устроите облаву, смотрите, не надо хватать меня. Я бы хотел увидеть Рейгера за решеткой, но мне нужно остаться на свободе, чтобы продолжить расследование.

– Я это устрою. Вы не хотите открыть мне подробности?

Феннер помотал головой.

– Не сейчас, – осторожно сказал он. – Думаю, на последней стадии мне понадобится ваша помощь, но пока что я хочу только, чтобы меня в случае чего не арестовали.

Он встал.

Хоскисс пожал ему руку.

– Не знаете, куда вы направитесь сегодня вечером?

Феннер покачал головой:

– Нет. Придется вам поискать нас.

– Найдем. Весь пролив будет кишеть лодками.

Оказавшись снова на улице, Феннер пошел на берег, подхватил Багси и вместе с ним отправился в отель «Флаглер».

Когда они зашли в сорок седьмой номер, Карлос был один. Он кивнул им и сказал Багси:

– Пойди прогуляйся.

Багси удивился, но повиновался. Карлос посмотрел на Феннера:

– Зачем ты вчера ходил к Нулену?

– Я работаю с твоими людьми, но я же не обязан с ними еще и играть!

– А ты и не играл. Ходил к Нулену в кабинет – зачем?

Феннер лихорадочно соображал. Карлос стоял неподвижно, рука на изготовку – у пиджака.

– Я пошел поиграть, но Нулен послал за мной и велел мне выметаться. Не желал, чтобы у него топтались ваши люди.

– А еще ты пытался поговорить с этой Лидлер – зачем?

– А почему бы и нет? – Феннер почувствовал, что ступил на опасную почву. – Любой парень не откажется потолковать с такой красоткой. Она была одна, и я перебросился с ней парой слов. Что-то вам о ней известно?

Карлос моргнул.

– Проехали. Мне все это не нравится, Росс. Обе истории больно уж складные. Думаю, стоит последить за тобой.

Феннер пожал плечами.

– Ты нервничаешь, – презрительно сказал он. – Неужто Нулена боишься?

Карлос вскинул голову.

– Можешь идти, – сказал он и отошел к окну.

Феннер в раздумьях вышел. Этот парень был не такой укурок, как казалось поначалу. Нужно вести игру аккуратно.

Он сказал Багси:

– Сейчас вернусь, нужно позвонить в отель и предупредить, что ночью меня не будет.

Он закрылся в будке и набрал номер Нулена. Багси слонялся снаружи. Феннер тихо сказал:

– Нулен? Это Росс. Слушайте, у Карлоса есть свой человечек в вашем предприятии. Он в курсе, что мы говорили, и кое-что еще тоже знает. Этот управляющий-кубинец – он у вас давно?

– Два месяца. – В голосе Нулена послышалось беспокойство. – Я его проверю.

– Да, – мрачно сказал Феннер. – Я бы от него избавился, да побыстрее.

Он повесил трубку, вышел из будки и взял Багси за предплечье:

– Пойдем-ка, – похоже, сегодня предстоит та еще работенка.

Багси пошел с ним.

– У меня сегодня свидание, – вполголоса поделился он, закрыл глаза и улыбнулся.

Феннер показался у Найтингейла за две минуты до восьми. Рейгер и Миллер уже были там. Миллер смазывал короткий автомат. Они оба подняли глаза, когда Феннер прошел за Найтингейлом в мастерскую.

Феннер сказал:

– Кажется, дождь собирается.

Рейгер фыркнул. Миллер с наигранным дружелюбием произнес:

– Дождь-то нам и нужен.

Найтингейл тихо спросил Феннера:

– Пушка есть?

Феннер помотал головой.

Найтингейл достал из ящика стола большой пистолет-автомат. Рейгер вскинул голову:

– Не нужна ему пушка.

Найтингейл проигнорировал его слова и отдал оружие Феннеру. Рейгер явно заволновался.

– Говорю же, не нужна ему пушка, – сказал он, вставая.

Феннер посмотрел на него:

– Отстань, а? С пушкой мне поспокойнее будет.

Они уставились друг на друга, потом Рейгер пожал плечами и снова сел.

Найтингейл многозначительно улыбнулся:

– Давно ходишь без оружия? Говорят, ты сам сущий динамит.

Феннер задумчиво взвесил автомат в руке.

– Справляюсь и так, – только и сказал он.

Миллер посмотрел на часы, неуместно маленькие на его широком запястье. Он завернул оружие в плащ и взял шляпу.

Рейгер двинулся к двери.

– Приглядывай за этими двумя, – шепнул Найтингейл Феннеру.

У похоронного агентства был припаркован большой седан. Рейгер сел за руль, Феннер и Миллер – на задние сиденья. Феннер махнул Найтингейлу, и машина отъехала. Он успел заметить, что из-за спины Найтингейла смотрит Кудряшка – едва смог различить размытые очертания ее лица.

Он сказал Миллеру:

– Карлос сам никогда не участвует, да?

– Зачем ему?

Рейгер развернул машину на юг.

– Не много ли вопросов? – буркнул он.

Остаток пути ехали молча. У побережья они припарковали машину и быстро пошли к причалу для малых судов. У сорокафутовой лодки[1] их ждали высокий негр и Багси. Увидев их, негр забрался на борт и исчез в машинном отделении. Багси стоял, готовый к отплытию.

Когда Миллер был уже на борту, Рейгер дал Феннеру инструкции:

– Пока они не появятся, вообще ничего не делай. Смотри, как садятся. У китаез не должно быть при себе оружия. Для уверенности проще всего заставить их раздеться, как только они попадут на борт. Это долго, зато надежно. Если заподозришь, что у кого-то пушка, отбери. Начнут сопротивляться – отдавай. Миллер отведет их в переднюю каюту.

– Ага. – Феннер прошел на борт вслед за Рейгером.

Багси отдал швартовы и бросил булинь Рейгеру. Затем махнул рукой Феннеру:

– Славной поездочки.

Негр запустил машины, и лодка задрожала. Миллер был уже в рубке, у руля.

– Поехали, – сказал Рейгер, и лодка медленно двинулась с места.

Рейгер прошел к небольшому, но мощному прожектору на палубе, присел и закурил. Даже со спины в нем чувствовались враждебность и напряжение, и Феннер решил его не трогать. Он спустился к Миллеру и устроился поудобнее.

– Когда вы заберете этих парней?

– Думаю, часов в десять.

Когда катер устремился в открытое море, резко похолодало, заморосил дождь. Ночь стояла безлунная, и видимость была скверная.

Феннер закурил. Миллер сказал:

– Если замерз, иди в машинное отделение: там теплее.

Феннер еще немного посидел с Миллером, потом отправился в машинное отделение. Он обратил внимание, что Рейгер все так же неподвижно сидит у прожектора.

Лодку покачивало, и Феннеру вдруг расхотелось курить. Негр молчал, лишь то и дело закатывал глаза, но не произносил ни слова.

Некоторое время спустя послышался крик Миллера, и Феннер поднялся к нему. Миллер показывал на перемежающийся свет вдалеке. Миллер сменил курс, и катер несся прямо по направлению света.

– Думаю, это наш человек, – сказал он.

Вдруг Рейгер включил прожектор и почти сразу же выключил.

Феннер услышал слабое жужжание аэроплана. Он улыбнулся в темноте. Миллер тоже услышал и крикнул Рейгеру:

– Самолет на подходе!

Рейгер встал и вгляделся в темноту над головой, потом торопливо выключил огни. Лодка неслась в полной темноте.

– Как же достала эта береговая охрана, – зло сказал Миллер.

Самолет продолжал гудеть, звук затих лишь через несколько минут. Рейгер снова посигналил прожектором, дав лучу на миг прорезать темноту. Тот, другой свет все мерцал, ближе и ближе.

Миллер протянул Феннеру фонарь:

– Давай, мы почти на месте.

Феннер взял фонарь и вылез из рубки. Он чувствовал, как лодка закачалась, когда Миллер сбавил ход.

Рейгер, стоявший ближе к носу, закричал: «Стой!» – и машины задребезжали и заглохли. Рейгер подошел к Феннеру, стараясь не упасть.

– Доставай пушку, – рявкнул он, – и смотри за ними. – (У него самого в руках был пистолет-автомат.) – Я передаю их тебе. Убедись, что они безоружны, и сдавай их Миллеру.

Они оба всмотрелись в непроглядную темноту. Вдруг Рейгер включил фонарик, услышав скрип уключин.

К ним, качаясь на волнах, двигалась маленькая шлюпка. Феннер видел в ней сбившихся в кучу четверых, и еще двое сидели на веслах. Потом Рейгер вырубил фонарь.

– Слушайте, не летит ли опять самолет, – бросил Рейгер Феннеру; потом, когда шлюпка мягко ударила бортом в борт катера, снова включил свет.

На борт взобрался тощий китаец.

– У меня тут четверо, – сказал он Рейгеру. – Остальных тоже привезу партиями по четыре.

– А что-то особенное?

– Конечно-конечно, в последней партии.

Рейгер сказал Феннеру:

– Ладно, начинаем.

Феннер отошел назад и стал ждать. Китайцы поднимались на борт. Рейгер пропускал их по одному, дожидаясь, пока Феннер передаст каждого Миллеру, который направлял их в переднюю каюту. Все китайцы были одеты одинаково – в тесные рубашки и штаны до колена. Они, словно овцы, вставали перед Феннером, который ощупывал их и сдавал Миллеру.

Подошли еще две лодки, и это заняло некоторое время. Тощий китаец, все это время стоявший по правую руку от Рейгера, сказал:

– Ладно, вроде все в порядке. Я вернусь за добавкой.

Рейгер спросил Миллера:

– Ты запер китаез?

Феннер различил в его голосе неуверенность.

– А то.

Феннер подумал: «Интересно, что там за добавка?» Он почувствовал внезапно возникшее напряжение между Рейгером и Миллером. Они ждали в темноте, прислушиваясь, не плывет ли снова шлюпка. Наконец послышался тихий плеск весел. Рейгер включил фонарь, протянул крюк и зацепил лодку.

На борт вскарабкался тощий китаец. Он протянул руки вниз, и гребец передал ему маленькую фигурку. Тот быстро поднял, и «добавка» оказалась на борту.

– Об этом не беспокойся, – сказал Рейгер Феннеру.

Феннер посветил фонарем и едва не присвистнул. Это была девочка. Так он и знал. Хорошенькая китаянка лет тринадцати-четырнадцати, сильно напуганная и продрогшая. На ней были такая же рубашка и штаны до колена.

Рейгер выругался и отобрал у него фонарь.

– Держись подальше, – сказал он сквозь зубы. – Миллер, убери ее.

Рейгер повернулся к китайцу, который передал ему завернутый в брезент сверток, затем перебрался в шлюпку и исчез в ночи.

Феннер сказал сквозь зубы:

– За такое, вообще-то, полагается большой срок.

– Да? Что, страшно стало? – сказал Рейгер.

– Мне надо было догадаться, что вы торгуете женщинами. Такое с рук не сойдет.

– А ты как думал? Эта девица стоит как десять китаез, и то если получится добыть. Так что, будь добр, заткнись.

Феннер больше ничего не сказал и отпустил Рейгера в рубку. Он задумался. Есть ли ответ на эту загадку? Они подобрали двенадцать китаез и девушку. Не на это ли пыталась намекнуть сестра Мэриан? Или просто совпадение? Он не знал.

Миллер заорал:

– Пошли назад, Рейгер, с меня хватит!

– Конечно, скажи негру: пора заводить машину.

Моторы заработали, и катер ожил. Феннер сел спиной к рубке, глядя в темноту. Он напряг слух, надеясь уловить звук патрульного катера, но ничего не видел и не слышал.

Вдруг Рейгер закричал:

– Росс, где тебя носит? Эй, Росс!

Феннер спрыгнул в рубку:

– Что такое? Темноты боишься?

– Слушай, умник, все не нашутишься? Иди к китаезам, их надо сковать – цепи вон там.

Феннер посмотрел на груду наручников в углу, соединенных ржавыми цепями.

– Зачем?

– Сам не догадываешься? Нам нужно быть настороже. Если патруль сядет нам на хвост, просто сбросим их за борт. Скованные, они быстрее утонут.

– Непостижимо. – Он отобрал у Рейгера штурвал. – Это без меня – сам делай.

Рейгер посмотрел на него в тусклом свете навигационного фонаря.

– Сдается мне, ты у нас долго не продержишься, – сказал он, забрал цепи и вылез из рубки.

Феннер поморщился. Он не знал, как долго еще придется во всем этом участвовать, но был почти доволен тем, сколько информации попало в его руки. Теперь все зависело от того, что скажет Глори Лидлер. Если он получит от нее нужные сведения, то сможет нанести удар и вывести весь этот бизнес на чистую воду.

Приглушенный звук выстрела снова вернул его к происходящему на катере. Он прислушался, присмотрелся, но ничего не заметил. Было тихо, и вскоре в рубку вернулся Рейгер.

Феннер лишь плечами пожал, когда Рейгер забрал у него штурвал. Лицо у того было жестким и холодным.

– Неприятности?

Рейгер ухмыльнулся:

– Им не нравятся цепи. Пришлось выстрелить одному ублюдку в ногу, чтобы их угомонить.

Феннер пригладил волосы. Дождь прекратился, но ему было по-прежнему зябко.

– Иди-ка вели Миллеру приглядеть за девчонкой, – вдруг сказал Рейгер. – Она вроде тихо сидела, но, если начнет визжать, мало не покажется.

– Не понимаю.

Рейгер снова усмехнулся:

– Эти двенадцать китаез полтора месяца не видели женщин. Если узнают, кто тут еще на борту, то натурально сойдут с ума. Я уже видел такое: как-то принимал груз с одним придурком, там было много китайцев и девчонка-мулатка. Ну он и показал ее китаезам, и что тут началось! Пришлось двоих пристрелить, а еще двоих забить до полусмерти. В жизни ничего подобного не видел. Девица так напугалась, что за борт сиганула.

Феннер с ворчанием вылез из рубки. Он прошел к небольшой каюте за камбузом.

Вошел в каюту и остановился. Миллер прижал китаянку к полу и лупил по лицу раскрытой ладонью. Рубашка ее была разодрана в клочья, и ниже пояса она была частично обнажена.

Она молча сопротивлялась, из носа и с губ текла кровь.

Феннер приблизился и схватил Миллера за шиворот, дернул и оттащил от девушки. Встряхнул и дал хорошего пинка, так что тот улетел в другой конец каюты.

Девушка лежала на полу, поджав колени и прикрыв голову руками.

Миллер медленно сел. Толстое бледное лицо блестело при свете лампы. Он сощурился, глядя на Феннера:

– Иди отсюда, оставь меня одного.

Феннер промолчал. Миллер огляделся, увидел девушку и пополз к ней.

Феннер дернулся, выбросил ногу вперед и с силой ударил Миллера в грудь. Миллер рухнул. Он сипло дышал, но не сводил с девчонки глаз. Прижав руку к груди, он снова пополз к ней.

Феннер вытащил пистолет:

– Хватит! Оглох, что ли? Прекрати!

Миллер не обращал на него внимания. Он протянул руку и схватил девчонку за лодыжку. Феннер наступил ему на запястье, но тот не разжал пальцы.

Феннер, бледный, со стиснутыми губами, перехватил пистолет и теперь держал его за ствол. Он принялся изо всех сил колотить Миллера пистолетом по плечам. Совсем вырубить Миллера было нельзя – он мог понадобиться для управления катером, – но нужно было хоть как-то это все прекратить.

Миллер остановился, поднял плечи и лягнул его. Феннер вдохнул и приложил его по голове. Миллер напрягся, потом обмяк и рухнул прямо на девушку. Он еще раз дернулся, будто пытаясь заставить мышцы работать, потом гулко ударился лбом об пол.

Феннер убрал пистолет и стащил Миллера с девушки, взял за руку и выволок из каюты.

Сверху выглянул Рейгер:

– Что происходит, черт возьми?

Феннер проигнорировал его. Он выпихнул Миллера на палубу и вернулся в каюту. Девочка снова подтянула колени к подбородку, на губах ее были кровавые пузыри.

Феннер опустился рядом с ней и положил ладонь ей под голову. Она напряглась и ударила его по лицу стиснутым кулаком.

Феннер выпустил ее и поднялся. Он дотронулся до лица, потом стащил с койки одеяло и прикрыл девушку. Она лежала и смотрела на него испуганными глазами. Он кивнул и вышел, закрыл и запер за собой дверь, забрал ключ и сунул его в карман.

Миллер сидел, держась за голову и извергая поток ругательств. Феннер не удостоил его взглядом и спустился в рубку.

Рейгер спросил:

– Что происходит?

Феннеру стоило немалых усилий говорить ровно.

– Этот урод Миллер полез к девчонке. Я его угомонил.

Рейгер пожал плечами:

– Рано или поздно ею попользуются. Отчего бы не начать прямо сейчас?

Феннер промолчал. Он смотрел на крошечную световую точку за бортом и торопливо отвернулся, пока Рейгер ее не заметил. Интересно, это патрульный катер?

Миллер с трудом поднялся на ноги, увидел свет и выкрикнул предупреждение. Рейгер посмотрел и развернул штурвал.

– Береговая охрана. Может, и не заметят.

Катер по-прежнему шел с выключенными огнями, но из-за облаков вышла луна, и что-то большое и белое было видно вполне отчетливо.

Феннер наблюдал за светом. Тот чуть отклонился в сторону, потом направился прямо к ним. Он мягко произнес:

– Очень даже заметили.

Рейгер заорал, требуя Миллера, и пустил катер на предельно возможной скорости. Миллер, пошатываясь, спустился в рубку и ненавидящим взглядом воззрился на Феннера, но Рейгер рявкнул:

– Бери штурвал. Я буду стрелять. Может, они быстрее нас.

Миллер перехватил штурвал, и Рейгер ушел. Феннер выбрался из рубки и последовал за ним. Лодка приближалась, и лунный свет залил поверхность моря. Феннер мог разглядеть ее – действительно быстроходную, нос ее резко поднимался из воды.

– Похоже, сейчас догонят, – сказал он Рейгеру.

Рейгер что-то крикнул в машинное отделение, и негр подал ему автомат. Рейгер отдал оружие Феннеру и взял у негра еще одну пушку – для себя.

– Давай на левый борт, – сказал он, укладываясь на палубу. – Пали в них.

Феннер лег. Он дал два залпа, стараясь, чтобы пули прошли выше лодки. Почти тут же выстрелил Рейгер. Даже со своего места Феннер увидел, как разлетаются белые щепки от носа приближающейся лодки.

Феннер опустил голову, когда с лодки ответили. Он видел длинные желтые вспышки и слышал удары пуль в борта катера. Береговая охрана вела огонь так плотно, что Рейгер и Феннер не могли приподняться, чтобы ответить.

Миллер, смотревший на все это из рубки, завопил:

– Сделайте что-нибудь! Они нас сейчас нагонят.

Рейгер выглянул из укрытия, увидел лодку на расстоянии примерно в шесть футов и снова лег, полетели щепки.

Феннер повернул голову и увидел лежащего Рейгера. Тот крикнул ему:

– Приготовься, будет громко! – и, вытянув руку, бросил на другой катер небольшой круглый предмет.

Мелькнула ослепительная вспышка, раздался взрыв, и катер завалился сразу на корму.

– Не сбавляй ход, – крикнул Рейгер Миллеру и сел, глядя, как полыхает катер береговой охраны. Он прокрался к Феннеру. – В первый раз испытали. У Карлоса полно идей. Если бы у нас не оказалось подарочка на борту, сейчас, может статься, китаезы кормили бы рыб, а наш труд пропал бы зазря.

Феннер фыркнул. Он не мог отвести глаз от горящего катера, который быстро превращался в ярко-алую точку в темноте. Он медленно поднялся на ноги. Рейгер уже отошел и показывал на зеленый свет вдалеке. Миллер чуть повернул штурвал.

– Это парень, который принимает груз, – крикнул Рейгер Феннеру. – Все, отстрелялись.

Феннер стоял и смотрел, как приближается зеленый свет. Он знал, что теперь пора действовать. Хватит с него этого Карлоса.

В «Хэворт» Феннер добрался лишь в третьем часу ночи. Еще не успев включить свет, он понял, что в его номере кто-то есть. Ничего не было слышно, но он знал, что не один. Вошел, чувствуя себя неуютно в тускло освещенном проходе. В воздухе чем-то пахло. Он полез за пазуху и достал пистолет, потом нащупал выключатель и включил свет.

Взгляд его привлекла женская одежда на полу в изножье кровати. Черное платье, кружева, крепдешин и пара туфель.

Глори Лидлер села на кровати, закутавшись в простыню и удерживая ее обнаженными руками. Увидев, кто пришел, она снова легла, разметав золотисто-рыжие волосы по подушке.

Феннер убрал пистолет. Он мог думать лишь о том, что устал, а после ее ухода придется перестилать кровать. Ему что-то не улыбалось спать на тех же простынях.

Глори сонно улыбнулась ему.

Феннер подошел к торшеру, включил его и выключил люстру. Так свет был мягче, но пол стало видно лучше. Он заметил два красных пятнышка на ковре – их там прежде не было. Он посмотрел на них, потом на туфли Глори. На туфлях были красные следы, будто Глори во что-то наступила. Не имея возможности рассмотреть поближе, Феннер не мог быть полностью уверен. Он прекрасно понимал, что это кровь, но хотел, чтобы ночная гостья тоже обратила внимание на свою оплошность.

Вдруг она захихикала:

– Я ведь в такой рискованной ситуации, да? В смысле, вы могли бы…

Феннер пододвинул к кровати стул и сел. Он положил ноги на кровать и откинулся назад.

– А с чего вы решили, что я хочу? – непринужденным тоном спросил он.

Она снова хихикнула:

– Все хотят. – Она сказала это без тени иронии.

– Ну хорошо, допустим, что это так. Но зачем вы пришли сюда?

– Вы позвали. Сказали, «Хэворт» и что хотите поговорить. Я пришла сюда и стала ждать. Устала ждать и легла в постель. Я-то уж решила, что вы сегодня не вернетесь.

– Когда вы пришли?

– В смысле – когда? – Синевато-серые глаза холодно блеснули.

– В котором часу?

– В девять. Ждала до одиннадцати, а потом легла.

– Кто-нибудь видел, как вы вошли?

Она помотала головой. Феннеру показалось, что она побледнела. Она заерзала на кровати, и под тонкой простыней стали видны очертания длинных ног. Бравада покинула ее.

– Вы прямо как из полиции: задаете неудобные вопросы.

Феннер мрачно улыбнулся:

– Просто репетиция, детка. У вас же нет хорошего алиби, правда?

Глори села:

– Ч… что вы сказали?

Феннер помотал головой:

– Прикройтесь: вы уже большая девочка, да и не время сейчас.

Она натянула на себя простыню, но ложиться не стала.

– Какое еще алиби?

Он поднял одну из туфель и внимательно ее рассмотрел. Подошва была покрыта запекшейся кровью. Он кинул туфлю на колени Глори – та хрипло вскрикнула и отшвырнула ее, потом упала на спину, закрыла лицо руками и расплакалась.

Феннер подошел к буфету, достал бутылку виски и отхлебнул немного.

Он закурил, снял шляпу и пиджак. В комнате было очень жарко и душно. Он подошел к открытому окну и выглянул на безлюдную улицу.

– Лучше расскажите мне.

– Я об этом ничего не знаю.

Он вернулся к кровати и сел.

– Тогда убирайтесь отсюда, да побыстрее. Не хочу, чтобы меня впутали в дело об убийстве.

Она сказала, придушенно всхлипывая:

– Я нашла его. Он лежал на полу. Кто-то его застрелил.

Феннер пригладил волосы.

– Кого? – мягко спросил он.

– Гарри… Тайлер, мужчина, с которым я была.

Феннер задумался.

– Где он? – спросил он наконец.

Глори убрала руки, и Феннеру стало не по себе. Она определенно не плакала, а лишь притворялась.

– На яхте.

– Когда вы его нашли?

– Прямо перед тем, как пришла к вам.

Феннер потер глаза, встал и снова надел шляпу и пиджак.

– Подождите здесь. Я спущусь и взгляну на него.

– Я пойду с вами.

Феннер помотал головой:

– Не стоит – оставайтесь здесь. Поговорим, когда вернусь.

Он вышел и направился на побережье.

Он нашел «Нэнси У.», поднялся на борт и спустился в пассажирскую каюту. В темноте не смог найти выключатель. Включил фонарь, но Тайлера не было. Он обыскал всю яхту, но ничего не нашел. В маленькой спальной каюте он невольно задержался: здесь обнаружились связка хлыстов и всякие другие вещи, которые ему не понравились. Он нашел пару сапог на очень высоком каблуке, с гибкими резиновыми подошвами. Закрыв иллюминатор, он включил свет. Судя по разбросанной повсюду одежде, здесь явно обитал Тайлер.

Он тщательно проверил комод.

Единственное, что его по-настоящему удивило, это маленькая фотография Кудряшки Роббинс, сделанная, надо полагать, несколько лет назад. Он положил ее в свой бумажник. Затем он закрыл ящик и погасил свет.

Он вернулся в главную каюту и осмотрел ковер. Только очень внимательно приглядевшись, он заметил, что часть ковра тщательно вычищена. Он встал и почесал в затылке.

Теперь он был совершенно уверен, что Тайлера на борту нет.

Мертв ли Тайлер? Можно ли верить тому, что сказала Глори? Если он убит, кто избавился от его тела и вымыл ковер? Глори убила его? Когда он в последний раз видел этих двоих, они общались не очень-то по-дружески.

«Бред!» – с чувством сказал он и вышел из каюты.

Ступив на причал, он заметил, как с другой стороны на набережной затормозил большой седан с выключенными фарами. Он быстро взглянул на машину и упал ничком. Со стороны седана донесся звук выстрела. Он достал пистолет и распластался на причале. Было слышно, как машина тронулась и шины прошуршали по песчаной дороге. Потом автомобиль скрылся за углом.

Феннер встал и отряхнулся. Ситуация осложнялась. Он вернулся в «Хэворт», держась в тени и передвигаясь дворами.

Глори так и лежала в постели. На ее лице читалось напряжение, она улыбнулась одними губами.

Феннер пододвинул стул и сел.

– Когда вы его видели, он был в главной каюте? – резко спросил он.

– Да.

Феннер кивнул, словно ждал такого ответа:

– Они его убрали. Не знаю зачем: ведь отлично могли повесить все на вас. Либо вы убили его и вышвырнули за борт, либо не убивали, и настоящий убийца зачем-то вернулся и забрал его. Может быть, вы выкинули его за борт?

Глори показала свои тонкие руки:

– Думаете, я справилась бы? Он же был здоровенный.

Феннер подумал о почти вертикальной лестнице, ведущей в главную каюту, и покачал головой:

– Нет. Думаю, это все же были не вы.

Краски вернулись на ее лицо, она немного расслабилась:

– Если они его спрятали, никто не узнает, что он мертв, верно?

Феннер зевнул.

– Ну да.

Она свернулась калачиком на кровати и подтянула к себе подушку.

– Правда же, я уютно устроилась?

В глазах ее снова появились игривые огоньки.

– Я нашел в каюте Тайлера очень странные вещи. Он использовал их с вами? – осторожно спросил Феннер.

– Не знаю. Я плохо его знала. – Она натянула простыню так, что лица было не видно.

– Где ваша сестра Мэриан?

Она подскочила от неожиданности. Феннер склонился над ней. В глазах ее метался испуг.

– Где ваша сестра?

– Что вам о ней известно? Откуда вы ее знаете?

Феннер сел рядом с ней:

– Вы похожи как две капли воды. В жизни такого не видел. – Он сунул руку в карман и достал письмо, которое нашел в сумочке Мэриан. – Вот, взгляните.

Она прочла словно невидящими глазами и покачала головой:

– Не знаю. Что за Пио? Что за Нулен?

Феннер подошел к столу, взял стопку бумаги и карандаш и вернулся к кровати.

– Перепишите то письмо для меня.

Она поднялась, и он быстро сказал:

– Подождите.

Он достал из шкафа свою пижамную куртку и бросил ей, потом ненадолго вышел в ванную. Когда он вернулся, она уже надела куртку и закатывала длинные рукава.

– Зачем вам это?

– Просто сделайте.

Она нацарапала письмо и отдала ему. Он сравнил почерки: ни малейшего сходства. Он снова швырнул бумагу на стол и принялся медленно расхаживать по комнате. Она беспокойно наблюдала.

– У вас ведь есть сестра, – наконец сказал он.

Она замялась:

– Да, но мы очень давно не виделись.

– Насколько давно? И почему?

– Года четыре или пять, не помню. Мы с Мэриан не ладили. У нее были свои представления о том, как я должна жить. Мы не ссорились, но она осталась при своем мнении, и, когда отец умер, мы расстались.

Феннер мягко сказал:

– Вы лжете. Если вы так давно не виделись, с чего бы ей прибегать ко мне, обеспокоенной вашим отсутствием?

Глори вспыхнула:

– Я не знала, что она приходила к вам. И вообще, кто вы такой?

– Это не важно. Когда вы в последний раз видели Мэриан?

Глори помрачнела:

– Я была в Нью-Йорке с Гарри. Мы случайно встретились. Это было пару недель назад. Я туда приехала развеяться. Мэриан хотела, чтобы я пошла с ней в гостиницу, и я согласилась, потому что она настаивала. Со мной был Гарри. Ужасно неловкая ситуация. Мэриан не потерпела бы Гарри, так что я ускользнула от нее и вернулась во Флориду.

Феннер подошел и присел на кровать.

– Либо вы совсем заврались, либо я что-то пропустил.

Глори замотала головой:

– Я не лгу. Да и зачем?

– Слушайте, вы ничего не говорили сестре про двенадцать китайцев?

– Двенадцать китайцев? Зачем?

– Да перестаньте уже – «зачем, зачем?». Это меня сбивает.

Пока что ему было ясно одно: с этой девушкой не ясно решительно ничего. Он подумал и спросил:

– Почему Лидлер, а не Дэли?

– Лидлер – моя фамилия по мужу. Я развелась год назад.

Феннер фыркнул:

– А где ваш муж?

– Не знаю. А что?

Феннер не ответил. Вместо этого он сказал:

– Вашу сестру неделю назад убили в доме в Бруклине.

Воцарилось долгое молчание.

– Не верю.

Взгляд ее бегал по лицу Феннера.

Феннер пожал плечами:

– Не хотите – не надо, но ее действительно убили. Мне эта девушка понравилась. Она пришла просить помощи. Мне не понравилось, как оборвалась ее жизнь, и я обещал себе найти ее убийцу.

Глори схватила его за пиджак и хорошенько встряхнула:

– Мэриан мертва? И вы вот так просто мне об этом говорите? Вам меня не жаль? Мэриан, Мэриан…

Феннер взял ее за запястье и отвел ее руку:

– Хватит, вы никудышная актриса. Вам плевать, что стало с Мэриан.

Глори хихикнула, прикрыла рот ладонью, в глазах читалось изумление.

– Зря я так. Вообразите только: Мэриан убита.

Она перекатилась по кровати и зарылась лицом в подушку, трясясь от смеха.

Вдруг Феннеру пришла в голову мысль. Он прижал ее голову к подушке, а свободной рукой сдернул простыню. Все еще удерживая ее, он задрал пижамную куртку и внимательно осмотрел ее спину. На плечах и спине были синяки, но никаких рубцов, как у Мэриан. Он поправил куртку, расправил простыню и отошел.

Глори развернулась, ее глаза блестели.

– Зачем… зачем вы это сделали?

– Вы знали, что у вашей сестры вся спина в рубцах?

– Вы же все знаете, да? Мы ничего не можем с этим поделать: мы обе такие, что уж. – И она расплакалась.

Увидев слезы у нее в глазах, Феннер отошел к окну. Он чувствовал себя безмерно уставшим.

– Увидимся завтра, – сказал он и направился к выходу.

Пока он спускался по лестнице, были слышны ее всхлипы. «Я рехнусь, если в ближайшее время ничего не случится», – подумал он и пошел к ночному портье просить другой номер.

Яркий солнечный свет просочился сквозь решетчатые ставни и упал поперек кровати Феннера. Часы внизу тихо пробили десять, и он беспокойно зашевелился. На восьмом ударе он открыл глаза и крякнул. Тело так и не избавилось от усталости, голова побаливала. Он смутно осознавал, что светит солнце, и потому снова закрыл глаза. Потом, когда сознание немного прояснилось, он почувствовал какой-то запах и тяжесть в изножье кровати. Он тяжело вздохнул, и Глори захихикала. Он посмотрел на нее из-под полуопущенных век, и не до конца пробудившиеся чувства подсказали, что она очень мила. Она свернулась калачиком ближе к краю кровати, подтянула длинные ноги к подбородку и обхватила руками колени. Подбородком она уперлась в маленькую ямку между коленями и уставилась на Феннера блестящими глазами.

– Во сне ты казался красивым и добрым, – сказала она. – Разве это не прекрасно?

Феннер сел и пригладил волосы. Чувствовал он себя преотвратно.

– Ты не могла бы уйти? – терпеливо сказал он. – Когда я захочу тебя видеть, сообщу. Мне в принципе не нравится присутствие женщин в моей спальне. Я старомоден, и меня легко шокировать.

Глори хихикнула:

– Ты такой душка.

Феннер взвыл. Теперь, когда он сел, голова по-настоящему разболелась.

– Двигай отсюда. Быстро! Кыш!

Глори раскинула руки, ее невероятные синие глаза сверкали.

– Взгляни на меня: я же беззащитна. Ты можешь сделать со мной все, что угодно.

– Когда ты наконец уберешься?

Глори соскользнула с кровати. В пижаме Феннера она смотрелась довольно забавно – как в мешке.

Феннер резко сказал:

– И вообще, выглядишь ты отвратно. Пойди-ка оденься. Тогда можно будет позавтракать и поговорить уже иначе.

Глори хлопнула в ладоши:

– Ну разумеется! – Она расстегнула куртку и швырнула через всю комнату.

– Эй, прекрати сейчас же!

Тело ее выглядело безупречно: мраморная статуя с перламутровым блеском.

– Очень, очень мило, – сказал Феннер. – Возможно, в другой раз. А сейчас я хочу кофе, да покрепче. Раннее утро – неподходящее время.

Глори, хихикая, заплясала по комнате. Феннер подумал, что это самое красивое и испорченное создание, которое он когда-либо видел.

Она засмеялась:

– Что, нравлюсь?

Феннер сел, опираясь на локоть.

– Прошу, надень пижаму и уходи. Достаточно уже.

В ее глазах появилось сомнение, словно туча закрыла луну. Блеск во взгляде пропал. Она подошла к кровати и села совсем рядом с ним.

– Что со мной не так? Я такая ужасная, что ты не можешь?

Феннер помотал головой:

– Ты не ужасная, но я отношусь к этим вещам иначе: они значат для меня больше, чем для тебя. А теперь оденься наконец.

Она помрачнела и встала, медленно надела пижаму и вышла из комнаты, оставив дверь открытой. Феннер вылез из постели, пинком захлопнул дверь и пошел мыться, думая: «Надо же, как скверно утро-то началось». После душа полегчало, и он заказал кофе по телефону. Когда официант принес напиток, он был уже одет.

Две чашки привели его в чувство, и он пошел в комнату Глори. Она была одета. При ярком дневном освещении тесное черное платье казалось неуместным. Она сидела у окна и смотрела на улицу.

Феннер вошел и тихо закрыл за собой дверь.

– Что собираешься делать?

Глори обернулась с улыбкой. Вот это было неожиданно: широко раскрытые, честные, дружелюбные глаза.

– А что мне остается?

Он прислонился к стене и задумчиво посмотрел на нее:

– Тебя трудно понять. Я думал, будет куча проблем, но, видимо, ошибался.

Она развернулась спиной к окну.

– А мне по-прежнему кажется, что ты душка. Судя по всему, я к тебе привязалась.

Феннер посмотрел мимо нее, на улицу. Внизу стоял черный седан. Он уже видел эту машину. Из занавешенного окна высунулась мужская рука. Солнце блеснуло на дуле пистолета. Эта картина парализовала Феннера, и он упустил пару секунд. Глухой удар – и Глори вскрикнула, негромко, хрипло, потом соскользнула на пол, прежде чем Феннер смог отреагировать.

Седан быстро уехал. Все произошло с такой невероятной быстротой, что на улице ничего не успели заметить. Феннер высунулся из окна и увидел, как седан исчезает за углом.

Он отошел и быстро опустился на колени. Переворачивая Глори, он нащупал правой рукой влажное пятно у нее на боку, прямо над бедром. Она совсем побледнела, но дышала. Феннер стащил подушку с ближайшего кресла и положил ей под голову. Он помчался в ванную, наполнил тазик водой, схватил аптечку, которую всегда возил с собой, и вернулся.

Она расширенными от ужаса глазами смотрела, как он идет через комнату.

– Я ничего не чувствую. Рана серьезная?

Феннер опустился на колени:

– Не волнуйся, сейчас посмотрим.

Он открыл аптечку и достал скальпель.

– Боюсь, придется пожертвовать платьем, – сказал он, аккуратно разрезая шелк.

– Я рада, что оказалась с тобой.

Она заплакала.

Феннер разрезал пояс.

– Держи себя в руках. А то еще в обморок завалишься. – Он осмотрел рану и усмехнулся. – А, чтоб меня, просто царапина.

– А я-то боялась, что умру.

– И я. – Феннер опытными руками перевязал рану. – Все равно стреляли метко – этот тип настоящий снайпер.

– Теперь больно, – тихо сказала Глори.

– Естественно. – Феннер встал и посмотрел на нее. – Придется полежать несколько дней. Может, это убережет тебя от беды. Я отвезу тебя домой. Где ты живешь?

Она отвела глаза, вдруг побледнела, потом хихикнула – и у нее перехватило дыхание от боли.

– У меня нет дома.

Она схватилась за бок.

– А где ты жила до того, как съехалась с Тайлером?

Она бросила на него резкий взгляд, потом снова отвернулась.

– Я не жила с Гарри.

Феннер опустился на колени рядом с ней:

– Ты прожженная лгунья. Вчера ты говорила, что ездила вместе с Тайлером в Нью-Йорк, еще до того уверяла, что плохо его знаешь, а теперь говоришь, что не жила с ним. Выкладывай-ка все начистоту.

– Кажется, ты детектив.

Феннер фыркнул:

– Слушай, рыжая, нельзя же столько врать. Мне же надо куда-то тебя отвезти. Или говори, где живешь, или вызову «скорую».

– Я хочу остаться здесь.

Феннер недобро улыбнулся:

– Я не собираюсь с тобой нянчиться. У меня дел по горло.

– Мне тут безопаснее всего.

Феннер помолчал в раздумьях и сказал:

– Понимаю.

Он подошел к кровати и стянул простыню, потом очень осторожно поднял ее и пересадил в кресло. Она закусила губу. Он взял скальпель и разрезал платье с обоих боков. С одной стороны ее белые штанишки покраснели.

– Ужас какой, – сказала она и побледнела, словно на грани обморока.

– Держись, – резко сказал он и поставил ее на ноги. – Снимай штаны: мы тут не вовсе чужие друг другу.

Она потянулась к нему и чуть прикусила за ухо.

– Ты душка, – пробормотала она ему в шею.

Он отстранил ее голову:

– Бога ради, прекрати!

Когда она сняла штанишки, он усадил ее и вытер кровь на бедре, потом отнес на постель и уложил под одеяло, радуясь, что она наконец прикрыта.

Она положила золотисто-рыжую голову на подушку и посмотрела на него – сейчас она казалась совсем юной и беззащитной.

– Хочу кое-что шепнуть тебе.

Феннер помотал головой:

– Со мной это не пройдет.

Она протянула руки:

– Пожалуйста!

Он наклонил голову, и она поцеловала его мягкими губами. Это был просто юношеский поцелуй, и Феннеру, в общем, понравилось. Он выпрямился и взъерошил пятерней волосы.

– Не волнуйся, скоро я все исправлю.

Он натянул ей простыню до подбородка, убрал ее одежду и остальные запачканные вещи в ванную и спустился по лестнице.

Управляющий как-то странно на него посмотрел. Феннеру стало неловко.

– Моя подруга попала в аварию – ей придется остаться в постели. Пожалуйста, пошлите кого-нибудь, пусть ей принесут пижаму, и что там еще ей понадобится. Все включите в счет.

Управляющий очень серьезно сказал:

– Это как-то не принято…

– Ну да, не принято, но я же не прошу вас исполнить танец с веером, так что поторопитесь.

Он подошел к телефонной будке и набрал номер. Послышался хриплый голос.

– Багси? Слушай, Багси, у меня для тебя есть работенка. Да-да, работа мечты. Живо гони ко мне и ствол прихвати.

Он прошел в бар и заказал виски. После всех этих треволнений нужно было выпить. Пока он ждал Багси, кое-что вспомнил, достал бумажник, раскрыл – и нахмурился. «Странно, очень странно».

Деньги и документы были в целости и сохранности в правом кармашке, а он помнил, что вчера кое-что лежало и слева. Он тщательно проверил документы и пересчитал деньги. Вроде бы все на месте. Потом он сказал: «Так-так» – фотография Кудряшки пропала. Он еще раз проверил бумажник: ни следа снимка. Он снова сунул бумажник в карман и задумчиво допил виски.

Если никто не приходил, пока он спал – кто-то, кроме Глори, – фото долго искать не придется. И он больше не может выдавать себя за Росса. Она – или кто-то другой – наверняка видела его лицензию. Он закурил и стал ждать Багси. Было ясно, что из Глори сейчас ничего не удастся вытянуть: она просто прикинется, что ей плохо – и делу конец.

Багси заявился в бар с выражением лица как у собаки, почуявшей вкусную косточку. Он был в грязном сером костюме из ткани «в елочку» и засаленной фетровой шляпе, в петлице красовался алый цветок – наверно, там и вырос, подумал Феннер.

Багси вытер губы тыльной стороной руки и с выжидающей улыбкой посмотрел на ряды бутылок. Феннер купил ему большую кружку пива и увел вглубь зала.

– Слушай, приятель, не хочешь на меня поработать?

Глаза-крыжовины широко открылись.

– Не понял.

– У меня есть работенка, которая тебе наверняка понравится. Ничего такого, но как-никак пятьдесят баксов. Если сработаемся, перейдешь под мое начало, но тогда с Карлосом придется распрощаться.

– А ты больше не работаешь на Карлоса?

Феннер помотал головой:

– Не-а, мне не нравятся его игры. От них дурно пахнет.

Багси поскреб затылок.

– Карлосу это не понравится, – обеспокоенно сказал он.

– Да ну этого Карлоса. Если я не участвую, значит не участвую.

Багси нетерпеливо спросил:

– А как можно заработать полсотни баксов?

– Роскошная работенка – хлопот вообще никаких. Помнишь девицу с «Нэнси У.»? Ну ту, с хорошенькими ножками и классными сиськами?

Багси пробежал языком по губам:

– Разве такую забудешь!

– Сейчас она в моем номере, в постели.

Багси аж пиво пролил. На круглом лице отразилось изумление.

– В твоей постели?

Феннер кивнул.

– Ну ты даешь! – Багси был переполнен восхищением. – Спорим, тебе это обошлось в кругленькую сумму?

Феннер снова помотал головой:

– Дело в том, Багси, что я едва от нее отвертелся. Она от меня без ума.

Багси с грохотом поставил кружку на стол.

– Да ладно! Ты ведь не станешь мне врать про такое?

– Нет, она и правда там.

Багси впал в задумчивость, потом доверительно прошептал:

– Когда она… ну, сам знаешь, она это… она кусается?

Феннер понял, что пора переходить к делу:

– Детали сейчас не важны, приятель. Один тип стрелял в эту дамочку и оцарапал ей бок. Он может вернуться и на этот раз прицелиться получше. Так вот, я хочу, чтобы ты сидел там с пушкой и следил, чтоб такого не случилось.

– И за это – пятьдесят баксов? – придушенным голосом спросил Багси.

– А что, мало?

– Просто смешно: я бы такое и задаром сделал. Вдруг я ей понравлюсь.

Феннер встал:

– Ладно, пойдем – я вас познакомлю. Только не надо ничего такого, понял? Просто сиди у дверей. У нее нет времени на всяких голодранцев. Ты же сам так говорил, а?

Багси немного приуныл и последовал за ним наверх. Феннер постучал в дверь и вошел. Глори в розовой атласной пижаме в ленточках и кружавчиках лежала в постели. Когда он остановился, глядя на нее, она хихикнула:

– Правда, роскошно? Сам выбирал?

Феннер помотал головой:

– Я привел тебе телохранителя. Это Багси. Он будет рядом, чтобы отгонять всяких нехороших людей.

Глори удивленно оглядела Багси:

– Ужас, он же и сам бандит бандитом. Заходи, Багси, поздоровайся с дамой.

– Боже, – сказал Багси и застыл в дверях с разинутым ртом.

Феннер вытащил стул в коридор.

– Этот деятель будет сидеть снаружи и работать, – мрачно сказал он. – Я ему за это плачу.

Он вытолкал Багси из комнаты и кивнул ей:

– У меня дела, потом приду, и поговорим. Ни о чем не волнуйся, ладно?

Прежде чем она успела ответить, он захлопнул дверь.

– А ты тут будь настороже и в комнату не суйся. Чтоб без фокусов. Ясно?

Багси помотал головой:

– Да ничего я ей не сделаю – ты что, у меня от одного взгляда на нее голова как в тумане.

– Пока у тебя в тумане только голова, никаких претензий, – сказал Феннер и спустился по лестнице.

Выйдя из отеля, он закрылся в телефонной будке и позвонил федералам. Через некоторое время ответил рассерженный Хоскисс:

– Это вы бросили гранату в одну из моих лодок?

– Проехали. Ваши ребята сами напросились. Они работают по старинке, а у Карлоса все новейшие штучки. Скоро до отравляющих газов дело дойдет.

Хоскисс что-то зарычал, но Феннер перебил его:

– Мне нужно найти большой черный седан с тремя «С» и двумя семерками. Можете быстро добыть такую информацию?

– Лучше приходите: нужно многое обсудить.

Феннер покосился через плечо сквозь грязное стекло будки:

– Я играю в опасную игру и больше не смогу прийти к вам. Может, встретимся позже. Что там насчет седана?

– Не вешайте трубку.

Феннер прислонился к стене будки, читая нацарапанные на ней каракули. Наконец, когда Хоскисс вернулся, он сказал:

– Город нуждается в зачистке. То, что вы, ребята, пишете в этих будках…

– При чем здесь это? Кажется, я нашел вашу машину. Как думаете, это может быть тачка Гарри Тайлера?

Феннер прищурился:

– Да, наверно.

– Есть, конечно, и другие варианты, но Тайлер – наиболее вероятный.

– При чем здесь другие? Для начала уже хорошо. Слушайте, Хос…

Феннер не знал, долго ли он там стоял. Глаз не было видно из-под очков, но он заметил капли пота у того на лице.

– Почему вы не совладали с этим уродом, если он так важен для вас?

Найтингейл обнажил острые белые зубы:

– Он для меня ничего не значит. – Голос его едва не срывался на крик. – В любом случае это было…

– Проехали. Пора уже кому-то утихомирить этого выскочку. Он уж было решил, что здесь главный.

– Так и есть.

– Далеко вы с ним зашли?

Найтингейл сделал выразительный жест. Он обвел помещение рукой и пожал плечами:

– Все это принадлежит ему. Я – лишь прикрытие.

Феннер фыркнул:

– И ты участвуешь потому, что больше ничего не остается?

Найтингейл кивнул:

– Жить-то как-то надо.

– А Кудряшка – в чем ее роль?

Найтингейл хлопнул близорукими глазами:

– Оставь ее.

– Она неравнодушна к Карлосу.

Найтингейл сделал два шаркающих шага вперед. Он размахнулся левой рукой и попал Феннеру по подбородку. Видимо, имелся в виду хук, но у Найтингейла словно костей не было. Феннер даже не покачнулся.

– Ты не в моей весовой категории. Забудь.

Найтингейл снова замахнулся, но тут Феннер дал ему под ребра кулаком. Найтингейл со вздохом рухнул на колени, перекатился на бок и достал пистолет. Феннер шагнул вперед и наступил ему на запястье. Пистолет покатился по паркету на ковер. Феннер нагнулся и дернул Найтингейла за шиворот:

– Я же сказал, забудь. – Он встряхнул коротышку. – Если не веришь мне, тогда поверишь потом кому-нибудь другому, но драться с тобой за даму я не буду.

Найтингейл отлепил губы от зубов и хотел что-то сказать, но остановился и глянул за плечо Феннера. Ярость обернулась тревогой. Феннер увидел, что за спиной у него человек: он отражался в очках Найтингейла. Человек поднял руку, Феннер попытался увернуться от удара, тут что-то взорвалось у него в голове, и он рухнул вперед, оцарапав нос о пуговицы пиджака Найтингейла.