Феннер прибыл в Ки-Уэст около девяти утра. Он поселился в гостинице неподалеку, принял холодную ванну и лег в постель. Убаюкало его жужжание вентилятора прямо над головой.

Через два часа его разбудил телефонный звонок. Кто-то сказал в трубку: «Доброе утро», он заказал апельсиновый сок и тосты и велел прислать бутылку виски, а сам тем временем отправился в ванную и принял холодный душ.

Уже в половине двенадцатого он вышел из отеля и пошел на юг по бульвару Рузвельта. Все это время он думал о жаре. Если придется долго тут проторчать, с этим точно нужно что-то делать.

Он остановил полицейского и спросил, где тут заведение Бака Найтингейла.

Полицейский аж рот разинул:

– Вы приезжий, да?

– Не-а, коренной житель, потому и спрашиваю: хочу проверить, знаете ли вы ответ.

Про себя он подумал, что нужно быть осторожнее: жара уже начала ему изрядно действовать на нервы.

Заведение Найтингейла он нашел, спросив таксиста. Тот ответил вполне любезно, и Феннер поблагодарил, но испортил впечатление, не наняв такси. Водитель сказал, что готов его провезти по всему городу за двадцать пять центов, но Феннер сказал, что лучше пройдется. Он пошел дальше, делая вид, что не услышал предложения: было слишком жарко для препирательств.

Когда он оказался на Флаглер-авеню, у него заболели ноги. Это было все равно что топтаться по раскаленной печке. На углу улиц Флаглер и Томпсон он сдался и остановил машину. Сев в такси, он разулся, чтобы проветрить ноги, но машина почти сразу, пробившись сквозь плотное движение, притормозила у небольшой лавочки. Шофер обернулся:

– Приехали, босс.

Феннер натянул ботинки и не без усилия сунул горячую руку в карман брюк. Он дал шоферу двадцать пять центов и вылез из автомобиля. Лавочка была очень опрятная, окна сияли. В правом окне стоял белый гробик, само окно сзади было завешено черным. Феннер подумал, что надо же, гробик кажется таким одиноким. Он прочел карточку, стоявшую рядом на небольшой подставке:

МЫ ПОЗАБОТИМСЯ О ВАШЕМ МАЛЫШЕ,

ДАЖЕ ЕСЛИ ГОСПОДЬ ЕГО НЕ УБЕРЕГ.

Феннер подумал, что все сделано с большим вкусом. Он подошел к другому окну и осмотрел его: опять черные занавески, но здесь на белом пьедестале стояла серебряная урна. Надпись на карточке гласила: «Прах к праху». Он был впечатлен.

Он сделал шаг назад и прочел вывеску:

ПОХОРОННОЕ БЮРО Б. НАЙТИНГЕЙЛА

– Ну-ну, – сказал он сам себе, – вот так местечко.

Он вошел в лавку. Когда он открыл дверь, зазвенел электрический звонок и затих, только когда дверь закрылась. Внутри контора впечатляла еще больше. Короткий прилавок делил помещение пополам. Он был задрапирован белым и лиловым бархатом. На лиловом ворсистом ковре стояли несколько черных кожаных кресел. Слева – большой застекленный шкаф с миниатюрными гробиками из всевозможных материалов: от золота до сосны.

Справа стояло шестифутовое распятие, искусно подсвеченное потайными лампочками. Реалистичность фигуры ошеломила Феннера. Он почувствовал себя словно в церкви.

За прилавком висели длинные черные и пурпурные портьеры. В магазине никого не было. Феннер подошел к шкафу и осмотрел гробы. Подумал, что золотой вечный дом – отличная идея.

Из-за завесы тихо вышла женщина. Она была в облегающем черном шелковом платье с белым воротничком и манжетами. Это была блондинка с большим, похожим на рану ртом, накрашенным ярко-красной помадой. Она посмотрела на Феннера, и рот ее сложился в улыбку. Феннер решил, что она недурна собой.

Она сказала тихо и очень серьезно:

– Чем могу быть вам полезна?

Феннер поскреб подбородок.

– Эти коробочки продаются?

Он ткнул пальцем в застекленный шкаф.

Она заморгала:

– Нет, разумеется. Это, видите ли, просто модели, но вам нужен такой гроб?

– Нет, просто интересуюсь.

Она с подозрением уставилась на него.

– Найтингейл у себя?

– Он вам нужен лично?

– Потому и спрашиваю, детка. Скажите ему, что пришел Росс.

– Посмотрю. Он сейчас очень занят.

Феннер посмотрел ей вслед и подумал, что со спины она тоже хороша.

Вскоре она вернулась и сказала:

– Проходите, пожалуйста.

Он последовал за ней – за завесу и по короткой лестнице. Ему нравились ее духи, и на полпути он сказал ей об этом. Она оглянулась через плечо и улыбнулась. У нее были крупные белые зубы.

– Предполагается, что я покраснею?

Он серьезно покачал головой:

– Мне просто нравится делать дамам комплименты.

Она показала на дверь:

– Он там. – Помолчала и продолжила: – А мне вы нравитесь. У вас глаза хорошие.

Она спустилась вниз, приглаживая светлые кудри длинными белыми пальцами.

Феннер потеребил галстук.

«Ничего себе», – подумал он, повернул дверную ручку и вошел.

Комната, очевидно, являлась мастерской. На козлах стояли друг за другом четыре гроба. Найтингейл привинчивал к одному из них медную табличку.

Это был низенький белокожий брюнет в толстых очках в стальной оправе, и его большие бесцветные глаза близоруко заморгали на Феннера.

– Я Росс.

Найтингейл продолжал прикручивать табличку.

– А? Вы хотели меня видеть?

– Дэйв Росс, – повторил Феннер, стоя в дверях. – Думаю, вы меня ждали.

Найтингейл положил отвертку и посмотрел на него.

– Верно, – сказал он, словно вспоминая. – Пойдемте наверх, поговорим.

Феннер последовал за ним из мастерской на этаж выше. Найтингейл провел его в большую прохладную комнату. Два окна выходили на балкончик. Из окна был виден Мексиканский залив.

– Садитесь. Если хотите, снимите пиджак.

Феннер снял пиджак и закатал рукава. Он сел у окна.

– Выпьете? – спросил хозяин.

– С удовольствием.

Найтингейл приготовил напитки и тоже сел. Феннер старался приглядывать за дверью: он знал, что с этим мелким типом нужно быть настороже. Непонятно, насколько ему можно доверять.

Наконец он сказал:

– Что вы можете для меня сделать?

Найтингейл вращал стакан толстыми вялыми пальцами. Он был как будто несколько озадачен.

– Что угодно. Вы ведь этого ждете?

Феннер подался вперед:

– Мне нужно поладить с местными парнями. В Нью-Йорке для меня слишком жарко стало.

– Я смогу все устроить, – просто сказал Найтингейл. – Кротти сказал, вы парень что надо и вам нужно помочь. Кротти я кое-чем обязан и буду рад поквитаться.

Феннер догадался, что Кротти – тот самый человек, с которым договорился Айк.

– Может, пятьсот баксов будут лучше, чем Кротти, – сухо произнес он.

Найтингейл был явно немного уязвлен.

– Мне не нужны ваши деньги. Кротти просил помочь – этого достаточно.

Феннер заерзал. Он с изумлением понял, что коротышка не кривит душой.

– Проехали, – торопливо сказал он. – Не поймите меня превратно: там, откуда я родом, немного другие нравы.

– Я могу кое-кому вас представить. Но что конкретно вам нужно?

Если бы Феннер знал это сам! Он задумался.

– Похоже, надо заняться денежным вопросом. Может, пригожусь кому-то из ваших.

– Кротти говорит, у вас неплохая репутация – и зарубки на стволе имеются.

Феннер постарался принять скромный вид, в душе проклиная буйную фантазию Айка.

– Ну типа того.

– Может, вы пригодитесь Карлосу.

– Я вот тут подумал, может, Нулен… – рискнул Феннер.

Водянистые глаза Найтингейла вспыхнули.

– Нулен? Нулен – это ж южный конец лошади.

– Даже так?

– Карлос держит его на мушке. Не нужен вам такой трус, как этот Нулен.

Феннер понял, что от Нулена толку не будет, и сделал еще одну попытку:

– Вы меня удивляете. Мне сказали, Нулен здесь важная шишка.

Найтингейл вытянул шею и демонстративно сплюнул на пол.

– Бред.

– А кто такой Карлос?

Настроение Найтингейла сразу улучшилось.

– Тот самый парень. Пио сумеет вам помочь.

Феннер отхлебнул виски.

– Это его так зовут – Пио Карлос?

Найтингейл кивнул:

– Весь городишко в кулаке держит. – Он вытянул короткую широкую ладонь и сжал пальцы. – Вот так, понятно?

Феннер кивнул:

– Ладно, вам виднее.

Найтингейл встал и поставил стакан на стол.

– Слушайте, у меня тут еще кое-какая работа осталась, потом пойдем знакомиться с парнями. Передохните здесь. Слишком жарко, чтобы болтаться по городу.

Когда он ушел, Феннер закрыл глаза и задумался. Все закрутилось куда быстрее, чем он ожидал, и теперь нужно было проявить осторожность.

Повеял сквознячок, и он открыл глаза. Блондинка вошла и аккуратно закрыла за собой дверь. Феннер услышал, как она повернула ключ в замке. «Боже, боже, – подумал он, – да она на меня глаз положила!»

Он снял ноги со стула, на котором сидел Найтингейл, и поднялся.

– Сидите, – сказала она, подходя ближе, – я хочу вам кое-что рассказать.

Феннер снова сел.

– Как вас зовут, милочка? – спросил он, желая потянуть время.

– Роббинс. Здесь меня называют Кудряшкой.

– Кудряшка – какая прелесть. И что у вас на уме?

Она села на стул Найтингейла. Феннер разглядел голые бедра над чулками и решил, что ножки прекрасные.

– Послушайте моего совета, – тихо сказала она. – Езжайте-ка домой. Крепкие ребята не из наших краев здесь подолгу не задерживаются.

Феннер поднял бровь:

– А кто вам сказал, что я крепкий?

– Да уж вижу. Приехали переполох устроить, верно? Так вот: не выйдет. Местные не любят конкурентов, вас живо сожрут – и нескольких дней не пройдет.

Феннер был тронут:

– Вы милашка, но, боюсь, стараетесь напрасно. Я приехал – и я останусь.

Она вздохнула.

– Я так и думала, – сказала она, вставая. – Ну раз вы сами знаете, как лучше, то смотрите не зевайте. Будьте настороже. Я им не доверяю – никому. Не верьте Найтингейлу. Он выглядит пустышкой, но он убийца – остерегайтесь его.

Феннер встал:

– Ладно, детка, буду осторожен. А теперь идите-ка, пока он вас тут не застал.

Он проводил ее к дверям.

Она сказала:

– Я вам это все рассказываю, потому что вы милый. Ужасно, когда такой здоровяк, как вы, ищет неприятностей.

Феннер усмехнулся и слегка шлепнул ее по попке.

– Да не стоит беспокоиться, ей-богу.

Она потянулась к нему, подняв лицо, и он, решив, что она очень недурна, поцеловал ее. Она обвила руки вокруг его шеи, прижимаясь к нему всем телом. Так они стояли несколько минут, потом Феннер мягко отстранил ее.

Она глядела на него и тяжело дышала.

– Должно быть, я сошла с ума, – сказала она и вдруг покраснела.

Феннер провел пальцем по краю воротничка.

– Да и я малость не в себе. Идите-ка, пока мы и правда не наделали дел. Если что, увидимся в церкви.

Она тихо вышла и притворила за собой дверь. Феннер достал платок и задумчиво вытер руки.

– А мне начинает нравиться эта работа, – вслух сказал он. – Может, что и получится.

И он снова расположился у открытого окна.

Найтингейл провел его через наполненный людьми холл отеля «Флаглер».

– А ничего устроился этот парень, – сказал Феннер.

Найтингейл остановился у дверей лифта и нажал кнопку.

– А то! Что я вам говорил? Пио – ценный контакт.

Феннер присмотрелся к узорчатой кованой решетке.

– Верю.

Кабина остановилась, и они вошли. Найтингейл нажал кнопку пятого этажа, и лифт пошел вверх.

– А теперь говорить буду я, – сказал Найтингейл, когда лифт остановился. – Может, ничего и не выйдет, но я попробую.

Феннер что-то пробормотал и последовал за коротышкой по коридору. Тот остановился у номера 47 и постучал три раза быстро и два – медленно.

– Тайные знаки, понимаю-понимаю, – восхитился Феннер.

Дверь открылась, и их окинул взглядом низенький кубинец в черном костюме. Феннер сжал было губы, чтобы присвистнуть, но не издал ни звука.

– Все в порядке, – сказал Найтингейл своим мягким голосом.

Кубинец впустил их. Когда он закрыл за ними дверь, Феннер увидел, как оттопыривается карман его брюк. Они оказались в большом коридоре, куда выходили еще три двери.

– Парни уже тут? – спросил Найтингейл.

Кубинец кивнул. Он сел в кресло у входа и снова развернул газету, как будто, кроме него, больше никого и не было.

Найтингейл вошел в центральную комнату. В ней находились четверо. Они все были без пиджаков и все курили. Двое читали газеты, один слушал радио, четвертый чистил пистолет. Они все покосились на Найтингейла, а потом уставились на Феннера.

Человек с пистолетом медленно поднялся с места:

– Кто это?

Он говорил, не разжимая зубов. На нем были белые брюки, черная рубашка и белый галстук, черные кудрявые волосы коротко подстрижены, желто-зеленые глаза – холодные и настороженные.

– Это Росс, – сказал Найтингейл. – Из Нью-Йорка. Кротти знает его. С ним все в порядке. – Он повернулся к Феннеру. – Это Рейгер.

Феннер холодно улыбнулся Рейгеру: уж больно ему не понравился этот тип.

Рейгер кивнул:

– Здоро́во. Надолго к нам?

Феннер махнул рукой:

– Вон те ребята – ваши друзья или так, декорация?

Рейгер моргнул.

– Я спросил: надолго к нам?

Феннер окинул его взглядом:

– Не глухой. Это не твое собачье дело. Правда?

Найтингейл положил руку на манжету Феннера. Он ничего не сказал, но это явно был жест-предупреждение. Рейгер попытался сыграть с Феннером в гляделки, но проиграл и пожал плечами.

– У радио – Паг Кейн, справа Борг, слева Миллер.

Все трое кивнули Феннеру, но никто из них не выглядел дружелюбным.

Феннер был совершенно спокоен.

– Рад познакомиться. Просить выпить не буду, а то вдруг вы все тут трезвенники.

Рейгер повернулся к Найтингейлу:

– Что это за балабол?

Миллер – толстый, неопрятный, рано облысевший человек – сказал:

– Да он его явно на помойке нашел.

Феннер быстро шагнул к нему и дважды приложил по губам. В руке у Найтингейла тут же появился пистолет, и он сказал:

– Не затевайте ничего. Пожалуйста.

Феннер был поражен: они не только обратили на просьбу Найтингейла внимание, но все застыли на месте – даже Рейгеру явно стало не по себе.

Найтингейл сказал Феннеру:

– Оставь его.

В голосе звучала неприкрытая угроза, – похоже, Кудряшка права: и впрямь этот тип – убийца.

Феннер отошел от Миллера и сунул руки в карманы.

Найтингейл сказал:

– Я этого не потерплю. Если я привел сюда друга, обращайтесь с ним как положено. Мерку для гроба кое с кого снять, что ли?

Феннер засмеялся:

– Разве так делают? Или вы занимаетесь и тем и другим: и убиваете, и хороните?

Найтингейл убрал пушку, и остальные расслабились. Рейгер сказал с вымученной улыбкой:

– Жара такая – настоящий ад.

Он подошел к буфету и приготовил напитки.

Феннер сел рядом с ним: он решил, что это наиподлейший тип во всей шайке – с ним-то и надо работать.

– Да уж, от этой жары я сам себя ненавижу, – согласился Феннер.

Рейгер смотрел на него все так же настороженно.

– Забудь, – сказал он. – Раз пришел, чувствуй себя как дома.

Феннер повертел стакан в руке.

– Карлос тут?

Рейгер вытаращился на него:

– У Карлоса нет времени на визитеров. Я скажу ему, что ты заходил.

Феннер осушил стакан и поднялся. Найтингейл дернулся было, но Феннер знаком остановил его. Он посмотрел по очереди на всех присутствовавших.

– Ну что ж, рад, что заглянул к вам. Думал, тут поживее, но ошибся. Проку с вас, ребята, ноль. Думаете, взяли этот город за задницу и можете расслабиться, думаете, вы крутые? Но мне так не показалось. Пойду теперь повидаться с Нуленом. Говорят, он вообще южный конец лошади, – ну что ж, сделаю его северным. Все интереснее, чем с вами возиться.

Рейгер сунул руку за пазуху, но Найтингейл уже вытащил свою пушку:

– Остынь.

Четверо затихли, от выражений их лиц Феннера разбирал смех.

Найтингейл сказал:

– Я просил его зайти. Если мы ему не по нраву, пусть идет. Друг Кротти – мой друг.

Феннер сказал:

– Зайду как-нибудь, еще увидимся.

Он вышел из комнаты мимо кубинца, который не обратил на него внимания, и спустился на лифте вниз.

Швейцар у входа показался ему вполне вменяемым. Феннер спросил, где тут искать Нулена. Швейцар сказал, что у того офис на улице Дюваль, и вызвал такси. Феннер сунул ему пятидолларовую банкноту.

Швейцар помог ему погрузиться в такси, будто он фарфоровый.

Контора Нулена располагалась над магазином. Феннеру пришлось подняться по длинной лестнице, прежде чем он оказался перед дверью с матовым стеклом. Когда он вошел, плоскогрудая дама, хорошо за тридцать, подозрительно взглянула на него из-за пишущей машинки.

– Нулен на месте? – спросил он, улыбаясь ей: сразу догадался, что мужских улыбок ей недостает.

– Прямо сейчас он занят. А кто вы?

– Я? Скажите ему, что Росс. Дэйв Росс. Скажите, я ничего не продаю, но мне срочно нужно с ним увидеться.

Она поднялась и прошла к двери в глубине комнаты. Феннер дал ей небольшую фору, потом в два шага догнал и вошел сразу вслед за ней.

Нулен был полноватый брюнет средних лет, с двойным подбородком и крючковатым носом. Глаза его недобро смотрели из-под нависших век. Он покосился на Феннера, потом – на женщину:

– Это еще кто?

Женщина торопливо обернулась, выпучив глаза:

– Подождите снаружи.

Феннер протолкнулся мимо нее и подошел к большому письменному столу. Он заметил пятна на жилетке Нулена, грязные ногти и грубые руки. Найтингейл прав: южный конец лошади.

– Я Росс. Здрасте.

Нулен кивнул женщине, и та вышла, захлопнув за собой дверь.

– Что вам нужно? – спросил он хмуро.

Феннер оперся на стол и наклонился вперед:

– Мне нужны люди в городишке. С Карлосом я виделся – он ушел в отказ. Вы были следующим в моем списке, и потому я здесь.

– Откуда вы?

– Кротти.

Нулен пристально рассматривал свои грязные ногти.

– Значит, Карлосу вы не сгодились. А чего вдруг так? – В голосе его слышалась издевка.

– Карлос меня и не видел. А мне хватило того, что я посмотрел на его головорезов. Чуть не стошнило от их вида, и я ушел.

– А почему ко мне?

Феннер усмехнулся:

– Мне сказали, что вы южный конец лошади. Я подумал, может, с этим следует что-нибудь сделать.

Нулен слегка покраснел:

– Так и сказали?

– Именно так. Еще, может, славно повеселимся.

– В смысле?

Феннер подтянул к себе ногой стул и уселся. Он подался вперед, вытащил из ящика на столе тонкую зеленоватую сигару и не спеша раскурил ее. Нулен смотрел на него блестящими внимательными глазами.

– Вот как я это вижу, – сказал Феннер, устраиваясь поудобнее. – Я пришел от Кротти. Мне, как и всем, хочется денег без лишних хлопот. Кротти сказал: Карлос или Нулен. Ребята Карлоса слишком заняты большими делами, чтобы отвлекаться на меня. Даже с Карлосом повидаться не довелось. А вы… Я такой захожу, а вы сидите тут с этой плоскогрудой птичкой в роли телохранителя… Почему Кротти советовал вас? Может, он что-то такое про вас знал, а теперь все изменилось? Может, на самом деле вы не пустое место, южный конец лошади, а прикидываетесь? Короче говоря, думаю, мы с вами можем сработаться.

Нулен чуть заметно пожал плечами.

– Не сейчас, – сказал он. – Я не знаю Кротти. Ни разу о нем не слышал и не верю, что вы от него. Похоже, вы просто бандит и блефуете, чтобы войти в дело. Вы мне не нужны и, надеюсь, не понадобитесь никогда.

Феннер встал и зевнул.

– Ну и славно. Хоть передохну немного. Когда вникнешь хорошенько, сможешь найти меня в гостинице «Хэворт». Если знаешь Найтингейла, потолкуй с ним: он считает, что я очень даже неплох.

Он кивнул Нулену и вышел из конторы, спустился по лестнице, подозвал такси и отправился в свою гостиницу. В ресторане он заказал себе стейк из черепахи. Пока он ел, пришел Найтингейл и сел напротив.

Феннер сказал с набитым ртом:

– Вам что, свежих гробов не заказали – дела худо идут?

Найтингейл выглядел обеспокоенным.

– Какого черта было уходить вот так?

– Когда меня начинают задирать, я просто ухожу. А что такое?

– Слушайте, Рейгер вовсе не лапушка. С ним так просто не справишься.

– Да?

Найтингейл заказал черного хлеба, сыра и стакан молока. Пока официантка выполняла заказ, он тупо смотрел на белую скатерть, а когда она ушла, сказал:

– Это создает мне трудности.

Феннер положил нож и вилку и улыбнулся коротышке:

– Вы мне нравитесь. Пока что только вы мне и помогли. Если что, может, и я вам пригожусь.

Найтингейл посмотрел на него из-под шляпы. Солнце, сочащееся сквозь жалюзи, отражалось в его очках.

– А может, и навредите, – сухо сказал он.

Феннер покончил с едой.

– Черт! Не город, а сущий ад, верно? – Он отодвинул стул и поднялся. – Ладно, приятель, позже увидимся.

– И может, поговорим, – с надеждой в голосе сказал Найтингейл.

Феннер снял шляпу и пригладил волосы.

– Не знаю, не знаю, – произнес он неопределенно.

Он кивнул коротышке и вышел. Управляющий гостиницей выглядывал из-за стойки регистрации. Он посмотрел на проходящего Феннера и льстиво улыбнулся.

Феннер сказал:

– Пойду спать. Это место меня доконает.

Прежде чем управляющий успел ответить, он поднялся по лестнице в номер, закрыл дверь и повернул ключ в замке. Снял пиджак и шляпу, лег и почти сразу уснул с довольной улыбкой на губах.

Его разбудил телефонный звонок. Он сел, покосился на часы, понял, что проспал два часа, и потянулся за трубкой.

Кто-то сказал:

– Немедленно приходите в гостиницу «Флаглер». Босс хочет вас видеть.

Феннер зажмурил глаза:

– Скажите боссу, что я уже приходил утром. Не хожу в одно и то же место дважды.

И повесил трубку.

Снова лег и закрыл глаза. Так он пролежал с минуту, потом снова зазвонил телефон.

Тот же голос сказал:

– Лучше приходите. Карлос не любит ждать.

Феннер ответил:

– Скажите Карлосу – пусть приходит сам или убирается к черту.

Феннер с преувеличенной осторожностью повесил трубку.

На следующий звонок он просто не отреагировал, пошел в ванную, умылся, прыснул на себя одеколоном, надел шляпу и пиджак и спустился по лестнице.

На улице нещадно палило послеполуденное солнце. В холле гостиницы было пусто, и он уселся рядом со входом, положил шляпу на пол и высунулся на улицу. Было ясно, что в этом деле он далеко не продвинется, если не отыщет сестру Мэриан Дэли. Вопрос был в том, нашли ли уже копы двух кубинцев и останки Мэриан. Интересно, что поделывает Паула? Он смотрел на раскаленную безлюдную улицу. Вдруг показалась большая машина, подлетела к гостинице и резко затормозила.

Феннер расслабился в глубоком плетеном кресле, подхватил шляпу и надел ее.

В машине сидели четверо. Трое вышли, оставив шофера за рулем.

Феннер узнал Рейгера и Миллера, еще одного парня он не видел. Они быстро поднялись по ступеням и заморгали в полутьме. Рейгер почти сразу заметил Феннера и подошел.

Феннер поднял глаза и кивнул.

– Ищете кого-нибудь? – сказал он как ни в чем не бывало. – Клерк уже ушел.

– Ты нужен Карлосу. Пошли, – сказал Рейгер.

Феннер помотал головой:

– Слишком жарко. Скажи ему, что не в этот раз.

Подошли остальные двое и встали по кругу, вид их не сулил ничего хорошего.

– Сам пойдешь или тебе помочь? – тихо сказал Рейгер.

Феннер медленно поднялся:

– Ну раз так…

И он пошел с ними к машине. Он знал, что Рейгеру не терпится ему двинуть, и понимал, что не стоит поднимать шум. Он хотел увидеть Карлоса, но предпочитал делать вид, что не очень-то и заинтересован.

Они быстро и без единого слова ехали к гостинице «Флаглер». Феннер сидел между Рейгером и Миллером, а третий, которого они называли Багси, рядом с водителем.

Они все поднялись на лифте и прошли в номер 47. Когда они вошли, Феннер сказал:

– Не пришлось бы утруждать себя, если б с утра были покладистее.

Рейгер промолчал. Он пересек комнату, постучал в дверь и прошел туда. Багси шел следом за Феннером.

Карлос лежал на кушетке у большого открытого окна. Он был в шелковом халате кремового цвета в крупный красный цветок. На шее – аккуратно завязанный белый шелковый платок, босые ноги – в красных турецких туфлях.

Он курил сигарету с марихуаной, на смуглом волосатом запястье висел золотой браслет.

Карлос был молод. Может, лет двадцать, самое большее – двадцать четыре. Лицо цвета старого пергамента, губы очень красные. Тонкие губы, тонкие, как бумага, и красные, словно обагренные кровью. Нос у него был маленький, с очень широкими ноздрями, уши плотно прижаты к голове. Глаза – большие, с темными загнутыми ресницами, начисто лишенные выражения, как тусклые куски черного стекла. Волосы – черные, блестящие, немного волнистые – он гладко зачесывал назад. С первого взгляда можно было решить, что Карлос довольно хорош собой, но стоило только приглядеться к его рту и ушам без мочек – и впечатление менялось. А глаза его не оставляли ни малейшего сомнения в том, что их обладатель отличается злобным нравом.

Рейгер сказал:

– Это Росс.

И они с Багси вышли.

Феннер кивнул Карлосу и сел – подальше от тошнотворного дыма сигареты.

Карлос посмотрел на него пустыми глазами.

– Что, вообще, за дела? – спросил он хриплым неприятным голосом.

– Я приходил утром, но ваши парни сказали, что вы заняты, или что-то в этом роде. Я к такому обращению не привык и убрался к себе. Не уверен, что хочу говорить с вами сейчас.

Нога Карлоса сползла на пол.

– Я человек осторожный, иначе нельзя. Когда я услышал, что вы заходили, тут же связался с Кротти. Хотел сначала разузнать о вас – это разумно, правда?

Феннер сощурился:

– Верно.

– Кротти сказал, что вы ничего.

Феннер пожал плечами:

– И что?

– Вы можете мне пригодиться. Но придется доказать, что вы мне подходите.

– Дайте мне немного освоиться. Может, вы не в моем вкусе.

Карлос улыбнулся, и совсем невесело:

– Самоуверенный. В принципе, это неплохо.

Феннер встал:

– Да уж. Так что, куда идем?

Карлос поднялся с кушетки.

– Потолкуем с ребятами, потом перейдем к делу. У меня есть кое-какая работенка. Она вас заинтересует.

– А как с оплатой?

– Ну, скажем, сотня баксов, пока друг к другу не привыкнем, вас устроит?

– Привыкать придется быстро, – серьезно сказал Феннер. – Для меня это вообще не деньги.

Он вышел, хлопнув дверью.

Часом позже Феннер, Карлос, Рейгер и Багси вошли в кофейню. Место было людное, и под прицелом множества любопытных глаз они прошли вглубь и исчезли за прикрытой занавеской дверью.

Феннер обнаружил, что Багси настроен почти дружелюбно. Это был невысокий, весьма склонный к полноте человек, с круглым рябым лицом, смеющимися глазами-крыжовинами и губами, похожими на сосиски.

Рейгер возненавидел Феннера, и оба это знали. Он шел с Карлосом, а Феннер и Багси тащились следом. Они прошли по короткому коридору и спустились вниз по лестнице. Было темно, затхло и очень тихо. Внизу оказалась дверь. Карлос отпер ее, и они вошли.

Комната была очень большая, и Феннер заметил, что Багси не без труда открыл тяжелую дверь, которая с грохотом захлопнулась за ним.

В комнате было темно, за исключением двух ярких точек в глубине. Карлос и Рейгер пошли на свет, а Феннер остался на месте, вопросительно глядя на Багси.

Багси поджал губы.

– Это его кабинет, – тихо сказал он.

– А мы тут так и будем торчать?

Багси кивнул.

Карлос уселся за большой стол под одним из островков света и сказал Рейгеру:

– Приведи его.

Рейгер ушел в темноту, и Феннер услышал, как он отпирает дверь. Через минуту тот вернулся, волоча какого-то человека за пиджак, не глядя и толком не обращая на него внимания, словно это был и не человек вовсе, а мешок с углем. Он подошел к стулу, что стоял поближе к Карлосу, и усадил того, кого тащил.

Это оказался китаец в потрепанном черном костюме. Он сгорбился, сунул руки под мышки и согнулся чуть не вдвое.

Феннер покосился на Багси, и тот снова поджал губы, но на этот раз промолчал.

Рейгер ладонью сбил с китайца шляпу. Затем ухватил его за косичку и откинул голову китайца назад.

Феннер чуть подался вперед и застыл. Лицо китайца блестело под ярким светом, кожа была так натянута, что оно напоминало череп. Губы его разомкнулись, обнажая зубы, и только темные тени показывали, где находились глаза.

Карлос спросил:

– Ну что, теперь напишешь это письмо?

Китаец сидел молча. Рейгер еще раз дернул его за волосы – голова откинулась назад, потом он снова толкнул ее вперед.

Карлос улыбнулся:

– Упрямый ублюдок, да, Рейгер? – Он открыл ящик стола, достал что-то и положил на стол. – Давай сюда его руку.

Рейгер схватил худое запястье китайца и потянул. Китаец по-прежнему прятал руки, и Феннер видел, каких невероятных усилий ему это стоит. Рейгер долго молча боролся с ним. Феннер наблюдал, как руку дюйм за дюймом удается вытащить. На лбу китайца выступили капли пота, и он глухо, сквозь зубы застонал.

Феннер спросил у Багси:

– Это что такое, черт подери?

Багси отмахнулся и снова промолчал – просто смотрел на группу за столом, словно зачарованный до немоты.

Постепенно показалась худая, похожая на птичью лапку рука, и Рейгер с жестокой ухмылкой положил ее на стол. Феннер видел, что все пальцы китайца замотаны тряпками, испачканными красным.

Карлос сунул китайцу стопку дешевой бумаги, пузырек чернил и кисть:

– Пиши.

Китаец молчал и не двигался.

Карлос посмотрел на Рейгера. Рейгер свободной рукой сдернул тряпки с пальцев китайца. У Феннера перехватило дыхание. Все пальцы оказались мокрыми комками сочащейся плоти.

– Господи!

Карлос посмотрел в его сторону:

– Подойдите: я хочу, чтобы вы это видели.

– Мне и отсюда отлично видно, – сказал Феннер безо всякого выражения.

Карлос пожал плечами. Он поднял предмет, который достал из ящика, и невозмутимо приладил к одному из пальцев китайца. Тот даже не пытался прятать руку. Он сидел скрючившись и скулил, как побитый пес, а Рейгер держал его руку.

– Ты мне чертовски надоел, – сказал Карлос. – Напишешь ты это письмо или нет?

Китаец не ответил. Карлос резко закрутил винт, сминая сочащуюся плоть. Рейгер схватил китайца за запястье и несколько раз с силой приложил его руку о стол.

Феннер медленно повернулся к ним спиной и взял Багси за руку.

– Если ты не объяснишь мне, что все это значит, то я остановлю это, – хрипло проговорил он.

Лицо Багси напоминало сыр с зеленой плесенью.

– У старика в родном городке осталось трое сыновей. Карлос хочет, чтобы он за ними послал. Их можно использовать в бизнесе. Эти трое стоят по штуке баксов за каждого.

Из другого конца комнаты послышался неожиданный вскрик. Феннер обернулся. Китаец писал. Карлос поднялся на ноги, внимательно наблюдая мутными глазами за каждым движением кисти. Когда письмо было дописано, китаец откинулся на спинку стула. Он сказал тонким надтреснутым голосом:

– Уберите, уберите, уберите…

Тиски все еще свисали с его пальца. Карлос очень тихо произнес:

– Разумеется, уберу. Не надо было упрямиться – ты полный идиот.

Он положил руку на тиски и дернул. Феннеру стало не по себе, и он отвернулся. Китаец тихонько пискнул и рухнул на колени.

Карлос с отвращением швырнул тиски на стол. Они скользнули по белой древесине, оставляя красный след. Потом, ни на кого не глядя, Карлос сунул руку за пазуху и вытащил небольшой пистолет двадцать пятого калибра. Он быстро шагнул к китайцу, прижал дуло к его затылку и нажал на курок. В тихом помещении выстрел прозвучал на удивление громко.

Карлос убрал пистолет и подошел к столу. Он поднял письмо, аккуратно сложил и убрал в бумажник.

– Скажи Найтингейлу избавиться от китайца, – сказал он Рейгеру и подошел прямо к Феннеру, внимательно глядя на него. – Как вам мои дела?

Феннеру хотелось наброситься на него, но он лишь равнодушно произнес:

– Может, у вас есть на то причины, но мне кажется, это немного слишком.

Карлос засмеялся:

– Пойдем наверх, расскажу.

Кофейня казалась частью реального мира, в отличие от комнаты внизу, ставшей для Феннера ночным кошмаром наяву. Он сел за столик в углу и три раза глубоко вдохнул горячий воздух. Карлос расположился напротив. Багси и Рейгер вышли и исчезли на улице.

Карлос достал кисет и принялся сворачивать сигарету. Табак был крепкий, желтовато-коричневый. Мулатка с огромными глазами принесла две чашечки крепчайшего кофе. Когда она ушла, Карлос сказал:

– Теперь ты в игре. Если не нравится, так и скажи, и сможешь выйти. Если хочешь продолжать, я расскажу, как все устроено. После этого хода назад нет, ясно? – Он мрачно улыбнулся.

Феннер кивнул:

– Я остаюсь.

– Не торопись. У того, кто слишком много знает о моих делах и вдруг решает выйти, могут начаться большие проблемы.

– А о чем тебе-то беспокоиться? Если мне не понравится, это же будут мои похороны.

Карлос потягивал кофе, глядя через зал пустым взором, потом вдруг сказал:

– На Западном побережье большой спрос на дешевую китайскую рабочую силу. Когда я говорю – дешевую, это значит – дешевую. Власти считают китаез нежелательным элементом и не впускают их. А это самое тупое решение. Спрос есть, но те, кому они нужны, не могут их получить. Ну вот такой у меня бизнес. Я их впускаю.

Феннер кивнул:

– Хочешь сказать, контрабанда?

– Это легко. На побережье множество мест, где их можно высадить. Охрана меня не беспокоит. Иногда не везет, конечно, но это уже издержки.

Феннер почесал в затылке.

– Но так ведь много не заработаешь?

Карлос осклабился:

– Ты не совсем понял. Смотри. Во-первых, китайцы прямо-таки рвутся сюда. У меня в Гаване есть человек, который с ними связывается. Они платят ему за переправу через залив. Китайцам так не терпится сюда попасть, что они платят от пятисот до тысячи долларов. Возим сразу по двенадцать китаез. Как только они оказываются на одной из моих лодок и отдают деньги – всё: они в моей собственности. Я сопровождаю их до Западного побережья, и хороший китаеза приносит еще не меньше пятисот баксов.

Феннер нахмурился:

– Хочешь сказать, китаезы платят, чтобы попасть сюда, а потом ты их еще раз продаешь?

Карлос кивнул:

– Именно. Двойная прибыль. На этой неделе я перевез пятьдесят китаез. Принимая все во внимание, чистая прибыль – тридцать штук.

Это ошеломило Феннера.

– Но почему они не жалуются? Что с ними дальше-то происходит?

– Жаловаться – кому? Они здесь находятся незаконно. К копам не пойдут, это означает тюрьму и депортацию. Мы отправляем их на побережье, и они работают за еду – вот и все. Их можно встретить повсюду: в прачечных, ресторанах – везде.

– Зачем ты заставил того старика написать письмо?

Карлос взглянул на него:

– Я ведь и так много чего порассказал, правда?

Феннер встретился с ним взглядом:

– Не будь ребенком.

– У старика в Китае трое сыновей. Нам маловато тут китаез. Я заставил его написать сыновьям – пригласить их приехать. Ну, понимаешь, чтобы они купились на мысль о том, как ему тут хорошо и как он много зарабатывает. Они приедут. Эти китаезы чертовски доверчивы.

Феннер отодвинул стул.

– А мне что делать?

– Можешь, например, съездить на ту сторону пролива и доставить партию груза. Я отправляю судно через день.

Феннер кивнул:

– Идет. Не стану терять время. В вашей компании мне сложновато, я прям застеснялся. Так что пока поживу в «Хэворте».

Карлос пожал плечами:

– Как хочешь. Багси будет на связи.

Феннер кивнул:

– Разумеется.

Он вышел на улицу, оставив Карлоса за столиком.

Вдруг ниоткуда возник Багси и потащился за Феннером. Феннер обернулся, увидел его и остановился. Багси подошел, и вместе они отправились дальше.

Феннер сказал:

– Неплохое дельце, а?

Багси кивнул.

– Когда ты большая шишка – неплохое, – сказал он без энтузиазма, – а я вот – нет.

Феннер задумчиво посмотрел на него:

– Ты с этого хоть что-то имеешь?

– Да-да, – торопливо подтвердил Багси. – Грех жаловаться.

Они шли вдоль побережья. Феннер решил, что этот тип – простак, и ему в голову кое-что пришло.

– Сколько?

– Сотню баксов.

– Это ж курам на смех!

– Да, но и времена не из легких.

Феннер согласился.

Они шли, рассматривая корабли. Вдруг Феннер остановился, глядя на большую роскошную яхту у причала.

– Классная лодка.

Багси вытаращил глаза.

– Ага, – сказал он мечтательно, – я бы от такой не отказался.

Феннер с любопытством на него взглянул:

– И что бы ты с ней делал?

Багси вздохнул:

– Я? Да взял бы девиц и катал бы на этой посудине. Вывез бы на середину пролива, и тогда каждой придется либо плясать под мою дудку, либо отправляться домой вплавь. Вот так вот.

Феннер его не слушал – он смотрел на девушку, вышедшую из большой каюты. Это была рыжеватая блондинка с высокой грудью, длинными ногами и узкими ступнями. На ней были белые брюки, красные сандалии и красный свитер с высоким воротом. Феннер аж вздрогнул от волнения: он знал, кто это, и отмечал моменты сходства. Сестра Мэриан Дэли нашлась.

Багси тоже ее заметил и присвистнул:

– Ничего себе красотка!

– Знаешь, кто это?

– Я? Не смеши: думаешь, если бы я знал ее, то так и стоял бы тут столбом? – Багси мечтательно посмотрел на нее. – Интересно, сиськи настоящие или французская подделка?

Феннер его не слушал. Он увидел на борту имя: «Нэнси У.» – и пошел дальше.

– Ну и словечки у тебя! Будь я один, обработал бы эту дамочку.

Багси осклабился:

– Да ладно. У девушек такого класса нет времени на головорезов.

Феннер подвел его к бару.

– Ничего, приятель, я все-таки хочу попробовать.

Когда бармен подошел принять заказ, Феннер сказал:

– Классная там лодка.

Бармен с отсутствующим видом выглянул в открытую дверь.

– Что будете пить?

Феннер заказал два джина. Когда бармен их принес, он попробовал еще раз.

– Чья она?

Бармен почесал в затылке.

– Которая?

– «Нэнси У.»

– Да уж, хороша. Владельца зовут Тайлер, у него куча денег.

Багси вздохнул:

– Чтобы закадрить такую дамочку, деньги ох как нужны.

– Тайлер? Он, вообще, кто? – продолжал Феннер.

Бармен пожал плечами:

– Да просто тратит деньги. Богатый плейбой, полагаю.

– Живет где-то здесь?

– С такой лодкой нет необходимости жить здесь, верно?

Феннер опустил стакан.

– А девушка – кто она?

Бармен усмехнулся:

– Да за ними не уследишь. Думаю, тот тип договорился с властями о тестировании красоток.

Багси сказал:

– Вот это работа. Может, стоило бы ему помочь.

Феннер спросил:

– Где можно встретить его?

– Встретить? Да где угодно. Он частенько торчит в казино у Нулена.

– А, значит, у Нулена есть казино?

Феннер покосился на Багси.

Багси осклабился:

– Нулен – это ж южный конец лошади.

Феннер поставил стакан на стойку.

– Начинаю верить.

Он подхватил Багси под руку и вывел того на солнышко.

Казино Нулена было неподалеку от дома Хемингуэя на углу улиц Оливии и Уайтхед.

Феннер остановил такси, чтобы взглянуть на дом Хемингуэя, и затем отправился в казино.

Стоял жаркий вечер, было шумно, с реки тянуло разными запахами. Казино располагалось в глубине красивого сада, к большим двустворчатым входным дверям вела полуциркульная подъездная дорожка. Внушительное здание выделялось благодаря крыльцу и арочным окнам с желтыми ставнями.

По дорожке одна за другой подъезжали машины, выгружали пассажиров и выруливали обратно на улицу.

Феннер расплатился с таксистом и поднялся по широким каменным ступеням. Входная дверь была открыта, и он видел ярко освещенный холл.

Стоявшие у дверей двое мужчин внимательно посмотрели на него. Он решил, что это вышибалы Нулена, и прошел через холл в большое помещение, где стояли игровые столы. Он побродил, присматриваясь, в надежде увидеть девушку с яхты.

Он не пробыл тут и пяти минут, когда к нему подошел низенький кубинец в вечернем костюме.

– Мистер Росс? – вежливо спросил он.

– Что такое?

– Не пройдете на минутку в кабинет?

Феннер улыбнулся:

– Я тут развлекаюсь – зачем мне кабинет?

Двое мужчин, стоявших у дверей, вдруг пробрались сквозь толпу и встали по обе стороны от него. Улыбались они одними губами.

– Думаю, лучше пойти, – тихо сказал кубинец.

Феннер пожал плечами и последовал за ним. Они пересекли комнату и вышли в холл, а оттуда – в небольшое помещение слева.

Нулен расхаживал туда-сюда, повесив голову на грудь и сжимая зубами большую сигару. Он посмотрел на вошедшего Феннера.

Кубинец закрыл дверь, парочка вышибал осталась снаружи.

Феннер отметил, что Нулен на этот раз выглядит получше – почище, да и смокинг ему к лицу.

– Что вы здесь делаете? – спросил Нулен.

– Это же общедоступное заведение, разве нет?

– Для людей Карлоса – нет.

Феннер засмеялся. Он подошел и уселся в большое кожаное кресло.

– Не будь дураком, а?

Нулен застыл на месте:

– Вам лучше уйти и не возвращаться.

Феннер поднял руку:

– Отошли эту обезьяну: я хочу с тобой поговорить.

Нулен замялся, потом сделал знак кубинцу, и тот вышел.

– Ты ничего не добьешься, соперничая с Карлосом, – сказал Феннер, вытягивая длинные ноги. – Веди себя по-умному.

– Чего ты хочешь? – спросил Нулен. – Отчего-то не доверяю я тебе.

Феннер серьезно сказал:

– Не знаю. Ну да ладно. Если я верно сделал ставку, то, может, еще встряхну этот городишко. А для этого, может статься, понадобишься ты. Мне не нравится Карлос и не нравится его бизнес. Надо бы его уделать.

Нулен рассмеялся:

– Ты спятил. Карлос тебя с землей сровняет.

Феннер кивнул:

– Все выглядит именно так, но только выглядит. Ты же хочешь, чтобы этот парень убрался с дороги, верно?

Нулен помедлил и кивнул:

– Да, но об этом и мечтать не приходится.

Феннер изучал носки своих ботинок.

– Если мне понадобятся люди, они у тебя найдутся?

Нулен подошел и сел.

– Люди-то есть, – осторожно сказал он, – но не того же класса. Они побоятся.

Феннер расплылся в улыбке:

– Но не когда Карлос поскользнется. Вот тогда для них найдется работа.

Нулен стиснул руки. Воцарилась долгая тишина: он думал. Потом сказал:

– Ты затеял опасную игру. Может, мне стоит поговорить с Карлосом.

Феннер пожал плечами:

– Зачем? Просто сиди и жди, пока я зачищу город.

– Ладно. Тогда продолжай, а я присоединюсь, если увижу, что хоть что-то получается. И не думай, что будешь топтаться тут на моей территории. Одно движение, которое мне не понравится, – и я сам займусь тобой.

Феннер поднялся:

– Пока что рано об этом толковать: будет еще предостаточно времени взглянуть на ситуацию под таким углом зрения.

Нулен с подозрением посмотрел на него:

– Я тебе не доверяю, Росс: слишком много ты темнишь.

– Кто такой Тайлер? – вдруг спросил Феннер.

– Тайлер? Он-то зачем вдруг понадобился? – Глаза Нулена приобрели сосредоточенное выражение.

– Да вот видел сегодня его яхту – очень крутая. Слышал, он тут бывает, и подумал, что неплохо бы на него взглянуть.

Нулен встал и подошел к двери.

– Он сейчас там.

Феннер проследовал за ним в основное помещение.

– Покажи мне его: хочу с ним познакомиться.

Нулен прошелся сквозь толпу, глядя направо и налево, и сказал:

– Он играет за третьим, сидит рядом с блондинкой.

Феннер увидел девушку. Она была и правда хороша: мягкий свет отражался от ее рыжевато-золотых волос, накладывал на глаза глубокие тени и придавал блеск красным губам. Она была в черном платье – возможно, слишком облегающем.

– Кто эта красотка? – спросил Феннер как ни в чем не бывало.

– Глори Лидлер. Красавица, верно? А лучшая ее часть под столом. – Кровь прихлынула к лицу Нулена, глаза слегка увлажнились. Феннер с любопытством наблюдал за ним. – Если хочешь знакомиться с Тайлером, надо подождать. Ему не нравится, когда его прерывают.

– Ладно. Эта девушка, Лидлер, кто она?

Нулен обернулся и посмотрел на Феннера:

– Откуда такой азарт?

– А почему бы и нет? Она же горяча, разве нет?

Нулен усмехнулся:

– Оставлю тебя ненадолго. У меня дела.

И он ушел.

Феннер посмотрел ему вслед, думая, к чему бы все это, и прошел к небольшому бару в другом конце помещения. Он заказал виски с имбирным пивом и облокотился на барную стойку. С этого места были видны лишь голова и плечи Глори. Он посмотрел на Тайлера, внимательно изучил его: это был крупный мужчина, очень загорелый, с черными вьющимися волосами; фарфорово-синие глаза и длинный тонкий нос добавляли его облику привлекательности.

Когда Феннер снова взглянул на Глори, оказалось, что она тоже на него смотрит. Феннер задумчиво приглядывался к ней, поражаясь сходству. Если это не сестра Мэриан Дэли, тогда он конь трехногий.

Тайлер чуть склонился к ней и заговорил, и она вздрогнула. Феннер не был уверен, но ему показалось, что она ему улыбнулась. Может, это просто блики света так упали, но казалось, что она в самом деле так подзывала его. Он внимательно на нее смотрел, но она больше в его сторону не взглянула. Он оставался на месте несколько минут, потом увидел, как она завела разговор с Тайлером, затем встала. Тайлер, рассерженный, положил руку ей на запястье, но она тряхнула головой, рассмеялась ему в лицо и вышла из-за стола. Тайлер обернулся, глядя ей вслед, потом снова сел.

Она подошла к бару. Рядом стояли еще два человека и низенький управляющий-кубинец. Феннер сказал:

– Пить в одиночку – это порок. Составите мне компанию?

Не глядя на него, она открыла сумочку и достала десятидолларовую купюру.

– Мне нравится порок, – тихо сказала она и заказала джин. Она стояла, на три четверти отвернувшись от него. Он видел лишь мочку ее уха и твердую линию подбородка.

Феннер быстро допил виски и дал бармену знак, чтобы принес еще порцию. Он задумчиво разглядывал спину девушки. Когда бармен принес заказанный напиток, поставил на полированное дерево стойки и ушел, Феннер сказал:

– Мисс Лидлер, я хочу поговорить с вами.

– Со мной? – Она повернула голову.

– Да. Ведь вас же зовут именно так?

– Да.

Ее взгляд смущал его. Было такое неуютное ощущение, будто он голый и она его разглядывает. Никто прежде не вызывал у него такого ощущения.

– Меня зовут Росс. Я остановился в «Хэворте». Я хочу…

И тут появился Тайлер. Лицо его потемнело, он нахмурился и шел к стойке быстрыми шагами.

– Бога ради, – сказал он Глори, – ты что, не можешь просто выпить?

Глори рассмеялась ему в лицо и сказала чистым голосом:

– Думаю, он просто великолепен. Абсолютно невыносимо великолепен.

Тайлер неловко покосился на Феннера.

– Хватит, Глори, – сказал он сквозь зубы.

Она продолжала:

– Да я в жизни не видела такого красавчика. Посмотри на его руки – такие большие, а шея – взгляни, как он держит голову!

Феннер достал платок и вытер руки. Он допил виски. Управляющий-кубинец смотрел на него с холодным, презрительным выражением.

– Перестань нести чушь про его руки и шею – знаю я, о чем ты бредишь ночи напролет.

– Пригласи его выпить. Он душка. Знаешь, что он мне сказал? Что пить в одиночку – это порок. – Глори повернула голову и улыбнулась Феннеру.

– Вон отсюда, придурок, – сказал Тайлер.

Глори хихикнула:

– Будь дружелюбным, ты ставишь его в неловкое положение. С таким мужчиной надо говорить совсем иначе.

Феннер сказал:

– Поосторожнее, плейбой, хиловат ты для серьезного разговора.

Тайлер двинулся было к нему, но кубинец проскользнул между ними. Он что-то тихо сказал Тайлеру, тот посмотрел на Феннера над головой кубинца, и лицо его вспыхнуло от подавленной ярости; потом он повернулся, схватил Глори за руку и вышел из комнаты.

Феннер спросил кубинца:

– Погорячился, да?

Кубинец процедил:

– Может, вам тоже лучше уйти?

И отвернулся.

Феннер постоял немного в задумчивости, потом щелкнул пальцами и ушел. Он выбежал в темную ночь. Ко входу подлетело такси, и водитель распахнул дверь. Феннер сказал, садясь:

– К побережью, и пошустрее!

Хотя такси мчалось быстро, когда оно оказалось на месте, Тайлер уже был на борту «Нэнси У.». Расплачиваясь с таксистом, Феннер увидел свет в каюте. Он окинул взглядом безлюдное побережье, пробежал по причалу и взобрался на борт, тихо прокрался к каюте. Лежа, он мог смотреть вниз через полуоткрытую стеклянную панель.

Глори стояла посередине каюты, потирая запястье и глядя на Тайлера, который прислонился к двери.

– Пора нам разобраться, – сказал он, и голос его был отчетливо слышен Феннеру. – Мне все это надоело.

Глори повернулась к нему спиной.

– Вот выберусь отсюда – и больше тебя не увижу.

Тайлер подошел к буфету и налил себе выпить. Руки его так тряслись, что напиток пролился на полированную поверхность.

– Я чертовски много для тебя сделал, – сказал он, – и все время одно и то же. Знаю, ты такая, но можно ведь хотя бы постараться? Вот что меня доканало: ты даже не пытаешься.

Глори прошлась по комнате. Она напоминала Феннеру загнанное в клетку животное.

– Мне жаль тебя, – сказал Тайлер.

Она резко обернулась:

– Ты не в себе. Думаешь, твоя жалость хоть что-то значит для меня?

– Тебе любое горе нипочем. Ты вообще не умеешь чувствовать.

– Умею.

– Но не так.

Тайлер крепко сжал стакан. Феннеру было видно, как побелели костяшки его пальцев.

– Ну все, с меня хватит. Еще один такой вечер я не потерплю.

Вдруг Глори рассмеялась:

– Это я тебя прогоняю, а не ты меня. Сказать почему?

– Уже устал слушать. Наизусть знаю.

– Нет, не знаешь. Это потому, что ты ничего не стоишь. Никогда и не был хорош, а я все ждала и ждала – надеялась, что привыкнешь ко мне, потому что ты неплохо выглядишь. Но ты провалился, сам того не ведая. Ты только думаешь, что ты важная персона.

Тайлер осторожно поставил стакан на стол. Он подошел к ней и положил ей руки на плечи, лицо его было мертвенно-бледным.

– Ты же знаешь, что это гребаная ложь!

Она отбросила его руки:

– Надеешься, что это ложь, правда? Хочешь сберечь остатки своей глупой гордости?

Он подался вперед, ухватил ее за платье и разорвал его до талии. Она вскинула руки.

– Что собираешься делать? – воскликнула она внезапно севшим голосом. – Опять меня изобьешь? Это все, на что ты способен, верно? Не можешь взять женщину, как другие мужчины, и потому делаешь это.

Феннер сдвинул шляпу на затылок и немного подвинулся вперед.

Тайлер стоял неподвижно, глядя на Глори. Феннер видел, что он дрожит. Наконец Тайлер сказал тихо, прерывистым голосом:

– Думаю, за это я тебя убью.

Она помотала головой:

– Сначала попытался бы любить меня.

Тайлер сжал кулаки и шагнул к ней:

– Вон отсюда! Убирайся!

Она опустила руку к талии, ослабила застежку, и платье упало к ее ногам. Она прошла по каюте к большому дивану в углу, села и, скрестив ноги, отстегнула пояс и скатала чулок. Она подняла глаза.

– Покажи мне, как я не права, – сказала она, хихикая.

Феннер отодвинулся и встал.

«Будь я проклят», – пробормотал он, спустился с яхты и направился к себе в гостиницу.