Мы с Тейо, госпожой Кайей, мастером Зареком и королевой Враской собирались идти по туннелям гольгари столько, сколько сможем. Но все старые прямые пути между резиденциями гольгари и ракдосов были перекрыты с тех пор, как Джарад вод Саво, бывший гильдмейстер Гольгари, в первый раз погиб в Рикс Маади от руки кровавой ведьмы Ракдоса. Так что в конце концов нам всё равно пришлось выбираться на поверхность, рискуя угодить прямо в лапы крадущих Искры страшилищ, которые могли оказаться поблизости.
Мы никого не встретили, что, наверное, было хорошим знаком.
Кроме того, с возвышенности мы разглядели площадь Десятого района, и на ней больше не было портала. Мы уже знали, что господин Джура, господин Златогрив, госпожа Уатли и остальные стараются изо всех сил, чтобы спасти как можно больше жителей Равники — а теперь им помогали ещё и гольгари. Мастер Зарек сумел выключить Маяк. Теперь стало ясно, что и Межпланарный мост был успешно отключён стараниями господина Фэйдена, господина Карна, госпожи Самут и демона Оба Никсилиса. Три из шести миссий господина Белерена увенчались успехом.
А может, и четыре…
Мои спутники встали как вкопанные.
Я спросила Тейо, в чём дело, и он ответил, что что-то изменилось.
— Чего?
— Я…
— Его больше нет, — прошептала королева Враска. — Бессмертного Солнца больше нет.
Судорожно сглотнув, я сказала: — Значит, теперь вы все можете уйти в другие миры…
— Никуда мы не уйдём, — отрезала госпожа Кайя.
— Верно, — подтвердил мастер Зарек. — У нас ещё полно работы.
Четыре миссии выполнены. Осталось всего две. Убийство Врановолосой госпожи, Лилианы Весс. Этим занялся господин Белерен вместе с господином Тефери, госпожой Баллард и госпожой Рид.
Затем шла наша миссия: операция «Безрассудство». Мастер Зарек сообщил нам, что Сенат Азориус будет представлять госпожа Лавиния. И господин Лазав из Димира тоже пообещал участвовать. Учитывая, что Борос, Иззет, Симик, Оржов, Селезния, Груул и Гольгари уже дали своё согласие, оставался только Ракдос.
Я боялась спускаться туда, в Рикс Маади. Не то чтобы меня пугало само место, но без Гекары там, где ей полагалось быть, я опасалась просто… растечься… как лужа. Такое со мной бывало редко. Я довольно крепкая Крыска, знаете ли. Чаще всего у меня просто нет другого выбора. И даже когда мне грустно или плохо, ничего страшного, потому что этого никто не видит. Я и сама-то себя едва замечаю, верно? Я хочу сказать, какой смысл зазря лить слёзы и тому подобное?
Кому это поможет?
Но на этот раз там будут свидетели. Тейо и госпожа Кайя — а может быть, и мастер Зарек — увидят, как я расстроюсь. И раз это увидят они, придётся увидеть и мне самой. Всё станет взаправду. А это будет означать, что Гекара и впрямь…
Ну ладно, девять гильдий нам обеспечены. Дело за одной. И четыре миссии будут выполнены. Останется всего две. Ну… точнее, три. Нельзя забывать о последней миссии. Потому что, когда все эти, ну, знаете, лёгкие преграды будут убраны с пути, нам предстояло ещё разделаться с драконом.
Да. По-прежнему остаётся дракон.
Первый жонглёр, одетый в красную кожу с заклёпками и лентами, которые оканчивались наточенными рыболовными крючками, ловко жонглировал шестью горящими факелами. Второй жонглировал восемью человеческими черепами. Третий — двенадцатью горящими черепами. Четвёртый жонглёр был ожившим скелетом, чьи кости обрамляло кованое железо, включая четыре железных рога, совсем как у его владыки, Ракдоса-Растлителя. Он жонглировал горящими кошачьими черепами, которые извлекал из маленькой жаровни, тлеющей внутри его собственной грудной клетки.
Без предупреждения скелет метко запустил одним из этих маленьких черепов в Тейо, который едва успел выставить круглый щит из белого света, чтобы отразить снаряд, летящий ему прямо в глаз. Череп отскочил от щита и ударил скелета в лицо. Тот расхохотался хриплым бездыханным смехом, от которого Тейо передёрнуло.
Госпожа Кайя постаралась приободрить его: — Они просто пытаются тебя запугать.
Потупившись, Тейо пробормотал себе под нос: — У них получается.
— Вы всё неверно поняли, госпожа, — просипел скелет. — Мы всего лишь пытаемся развеселить вас.
Тейо покосился на скелета и пробормотал: — У вас не получается.
Скелет снова расхохотался и сказал: — Ну, зато вы меня здорово веселите.
Мы спускались вниз на пять сотен ступеней, составляющих Фойе Демона, к Рикс Маади. Прожилки лавы, покрывающие стены вырытого вурмом туннеля, отбрасывали тусклый красноватый свет на всё, что я видела. Через каждые четыре или пять ступеней нам встречался очередной артист. После жонглёров были кукловоды, каждый со своей марионеткой, одного взгляда на которую хватило бы, чтобы вызвать кошмары у непосвящённого.
Но не на ту напали.
Я столько раз спускалась по этой лестнице с Гекарой, столько раз видела одни и те же представления. Они были мне как старые друзья — друзья, призванные напомнить, что мой самый близкий друг уже никогда не пройдёт со мной по этим ступеням.
Ненавижу их! Почему они до сих пор здесь, когда её уже нет?
Почему я здесь, когда её уже нет?
Мне казалось, я повидала всякого, но последний кукловод заставил меня громко ахнуть. Его марионетка представляла собой беспощадно точную карикатуру на Гекару, ведьму лезвий, сделанную из настоящих лезвий.
Я буквально ощутила тревогу и беспокойство, исходящие от госпожи Кайи, когда на миг мы встретились глазами, разделив общее горе. Оставалось либо закричать, либо, знаете, попробовать найти в этом опору. Я грустно улыбнулась и прошептала: — Без неё здесь уже ничего не будет по-старому.
Какая очевидная, бессмысленная глупость. Но что ещё тут можно сказать?
Именно из-за кончины Гекары госпожа Кайя настоятельно рекомендовала королеве Враске отправиться с нами Рикс Маади — и потребовала, чтобы горгона пошла без сопровождения своей охраны из числа краулов или незапамятных. Если культисты захотят объяснений по поводу гибели посланницы Гекары (или потребуют за неё расплаты), мастер Зарек и госпожа Кайя хотели, чтобы королева сама всё им изложила (или заплатила требуемую цену).
Как ни странно, Её Величество не стала возражать.
Как будто по собственной воле, кукла-Гекара швырнула в Зарека и Враску самые настоящие лезвия. Силы броска было недостаточно, чтобы эти крошечные клинки могли причинить сколь-нибудь серьёзный ущерб гильдмейстерам Иззета и Гольгари, и всё же первый заработал небольшой порез на руке, а на лице королевы появилась царапина, из которой по щеке медленно потекла струйка крови. Теперь все мысли Кайи были заняты тем, что лезвия могли быть отравлены. Я покачала головой. — Они чистые. Но всё может измениться на обратном пути… Это уж как пойдёт.
Кукловоды уступили место посаженным в клетки чудищам. Сверху на каждой клетке сидел чертёнок в маске, сгорающий от желания выпустить маленьких монстров на волю. Конкретно эти чудища, паукообразные твари, которые беспрестанно пыхтели, ворчали, визжали и стенали, были не крупнее детёныша нодорога, но на узкой замкнутой лестнице даже мелкая тварь могла нанести значительный ущерб. Чертенята безумно хихикали и то и дело тянулись к задвижкам, угрожая отпереть клетки. Всякий раз при этом Тейо вздрагивал, тем самым лишь поощряя подобные выходки.
Стены были увешаны сотнями потрёпанных и перекрывающих друг друга афиш. Одни из них приглашали посетить спектакли столетней давности, другие содержали в себе оскорбления в адрес той или иной гильдии — особенно часто доставалось оржовам, азориусам и боросам. Госпожа Кайя задержалась у одной из афиш, которая казалась такой же древней, как и остальные, но при этом изображала её саму, мастера Зарека, королеву Враску и госпожу Лавинию в виде марионеток, подвешенных за ниточки, туго обвязанные вокруг их шей. Их головы свесились набок, языки вывалились наружу, конечности безвольно обмякли, а лица распухли и посинели. В роли кукловода, державшего в руках четыре ниточки-удавки, была нарисована марионетка-Гекара, а кукловодом, дёргающим за ниточки Гекары, выступал сам Растлитель. После такого я бы не стала рассчитывать на радушный приём внизу. Госпожа Кайя вдохнула, выдохнула и двинулась дальше. Тейо тоже остановился посмотреть на афишу, и у него задёргалась левая щека. Я потащила его дальше со словами: — По крайней мере, у них нет афиши про тебя.
— Пока что, — нервно уточнил он.
После чертенят и их ужасов настал черёд огнеглотателей. Тейо собирался сотворить щит, но я удержала его руки, покачав головой: — Этим ты только сильнее их раззадоришь. Просто гляди в оба и проходи, когда они вдыхают.
На протяжении всего спуска мастер Зарек и королева Враска держались настороженно, но стойко, погрузившись каждый в свои мрачные раздумья, большая часть которых — я это чувствовала — крутилась вокруг Гекары. За исключением Тейо, который ни разу её не видел, все мы в какой-то мере скорбели об утрате друга. Даже госпожа Кайя и мастер Зарек, которым не в чем было друг друга винить, чувствовали, как утрата Гекары разделила их. Думаю, отчасти это случилось потому, что мастер Зарек всегда отстранялся от Гекары — пользовался ею, ни разу не признавшись себе, насколько он ей дорожит, и осознал это лишь сейчас, когда стало слишком поздно. Его мучило чувство вины, и какая-то иррациональная часть его злилась на госпожу Кайю за то, что она всегда относилась к Гекаре с теплотой. В основном же, однако, он злился на самого себя.
Чем глубже мы спускались, тем более жарким и спёртым становился воздух, и причина этому крылась не только в огнеглотателях. Здесь, внизу, красные прожилки в выгнутых стенах были шире, и жидкая раскалённая лава капала из них на ступени, образуя лужицы, которые требовалось аккуратно обходить, если мы дорожили своей обувью — или пятками.
На смену огнеглотателям пришли акробаты на одноколёсных велосипедах. Они ловко балансировали на одном месте, катаясь взад-вперёд на пятачке всего в несколько дюймов, а их транспортные средства напоминали орудия из камеры пыток: со спицами из колючей проволоки, шипованными колёсами и сёдлами, сделанными из лезвий секир. У многих виднелись кровоточащие порезы. Каждый из них был близок к тому, чтобы покромсать нашу пятёрку на кусочки. Один акробат, не способный меня видеть, чуть не отрубил мне стопу. Но я давно привыкла избегать такого рода катастроф и научилась очень, очень зорко подмечать всё, что творилось вокруг меня. Я без труда прошмыгнула мимо угрозы.
Наконец, мы достигли нижней ступеньки, и Фойе окончилось Карнавальной площадью, которую охраняли двое огромных огров в масках, сделанных из настоящих огрских черепов. Госпожа Кайя остановилась в нерешительности, но огры не обратили внимания ни на меня, ни на остальных, — как будто все четверо вдруг тоже стали Крысками. Поэтому Кайя ответила им тем же и зашагала через просторный двор. В центре находился потрескавшийся и исписанный граффити фонтан в виде статуи кентавра. С определённого ракурса статуя казалась на удивление изящной, но я знала, что стоит нам приблизиться, и остальные увидят, что из бедного человека-лошади выломаны внушительные куски мрамора, как будто его лупили кувалдой. Из разбитых губ сочилась вода, которая, в свою очередь, капала из растрескавшейся чаши фонтана и утекала в трещины в земле, откуда поднималась уже в виде пара.
Над нами на ржавых крюках покачивались незанятые трапеции, и одинокая юная канатоходка с тощими косичками и в чёрно-красном трико арлекина беззаботно порхала вокруг видавшего виды каната. Её грациозные движения приковывали к себе взгляд. Она посмотрела вниз на своих новых зрителей, и Тейо ахнул: её веки и губы были крепко зашиты.
Здесь громоздились пустые клетки, способные вместить монстров размером с человека. И всё, абсолютно всё было заляпано брызгами крови.
На другом конце Карнавальной площади ещё двое огров в костяных масках стояли на страже у нарядного каменного фасада Рикс Маади. Подобно первой паре, эти огры, похоже, не заметили нас. И всё же наш небольшой отряд замялся перед зловещим красным светом за воротами — пока королева Враска, пробормотав: «А, к чёрту всё», решительно не прошла сквозь высокую стрельчатую арку. Переглянувшись, мастер Зарек и госпожа Кайя последовали за ней. Мы с Тейо не отставали.
Фасад Рикс Маади был именно фасадом, ширмой. За ним не было никакой архитектуры — лишь просторная вулканическая пещера естественного происхождения. Из центральной ямы с лавой поднимался пар, устремляясь в жерла на потолке, которые тянулись к самой поверхности.
К этому моменту все мы просто обливались пóтом. Даже Тейо, мальчик из пустыни. Он пожал плечами и сказал: — Дело не в жаре; это всё влажность.
Яму с лавой крест-накрест пересекали каменные дорожки, а под потолком были крест-накрест протянуты стальные тросы, с которых свисало ещё больше проржавевших клеток и крюков. Повсюду виднелись заполненные кровью бассейны, а также дремлющие адские гончие, включая Зазубрину, любимицу Гекары.
Интересно, тоскует ли она по своей хозяйке?
Стены были испещрены десятками проходов, ведущих в десятки комнат. Из одних доносился хохот, из других — истошные вопли, из большинства — и то и другое сразу. Слева на уровне земли в стене зияло огромное отверстие, затянутое сверхъестественной пеленой непроглядной тьмы. Изнутри тянуло зловонием. Я бывала здесь много раз, и всё равно мне стало не по себе.
Я протиснулась к госпоже Кайе и прошептала: — Где же все? Обычно Рикс Маади забит артистами. Я ни разу не видела его таким пустым.
Она всмотрелась в красноватую дымку. Помимо адских гончих и изредка пробегающих по полу крыс (всамделишных), вокруг не было ни единой души, живой или мёртвой, за исключением нас пятерых. И вдруг, как по команде, в клубах красного дыма перед нами возник сногсшибательный силуэт.
— Гранд-дама Экзава, — шепнула я. — Кровавая ведьма. Номер два в списке фавориток Растлителя.
Дым медленно рассеялся, позволив рассмотреть гранд-даму Экзаву во всех подробностях. Она была высокой и мускулистой. Её лицо скрывала тяжёлая замысловатая маска, украшенная двумя парами настоящих демонических рогов. Приталенный корсаж подчёркивал пышную грудь и оголённый живот. Высокие сапоги доходили ей до бёдер, а с её широкого пояса свисало множество железных кольев, испачканных кровью. Она стояла на крошечной сцене и смотрела на моих спутников с царственным презрением. Ей никогда не удавалось меня увидеть.
Мне она никогда особо не нравилась.
Госпожа Кайя, мастер Зарек и королева Враска переглянулись, а затем одновременно преклонили головы. Мастер Зарек произнёс подобающее приветствие: — Мы чтим тебя, Экзава, как кровавую ведьму редкостного таланта, и нижайше просим твоего владыку, Растлителя, об аудиенции.
Гранд-дама Экзава молча осмотрела их с ног до головы, затем перевела взгляд на яму. Лава забурлила, но, кроме пузырей, из неё не показалось больше ничего — не исключая и демона.
— Похоже, — произнесла она глубоким контральто, — Растлитель не желает давать вам аудиенцию.
Но в этот момент пещеру сотряс громоподобный голос Ракдоса: — ГДЕ НАША ПОСЛАННИЦА?
Мастер Зарек зыркнул на королеву Враску, и та сделала шаг вперёд, готовая покорно принять свою участь. Но не успела она ничего сказать, как раздался новый голос: — Она здесь!
Что?! Правда?! Гекара здесь?!
Я повернулась к главному входу. Это был господин Томик Врона в сопровождении одинокого оржовского трулля, который нёс завёрнутый в покрывало труп.
Нет. Нет, нет, нет, нет, нет… За что вы так со мной?
Господин Врона жестом приказал труллю остановиться и откинул покрывало с лица трупа. — Я вернул Гекару домой.
Я подбежала к Гекаре. Трулль был высоким, и мне пришлось встать на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть подругу и поцеловать её в бледную щёку. Вот теперь всё было взаправду. И я не знаю, стало ли от этого лучше или хуже.
Гранд-дама Экзава нетерпеливо откашлялась и сказала: — Прикажи своей твари положить ведьму лезвий на сцену у моих ног.
Господин Врона подал рукой знак, и трулль повиновался. Я последовала за ним.
Гранд-дама Экзава присела на корточки рядом с Гекарой и одним рывком сдёрнула с неё покрывало. Она эффектно — чересчур эффектно — подбросила покрывало в воздух, и оно вспыхнуло ярким пламенем. На нас посыпался пепел.
Кровавая ведьма с нездоровым вожделением провела рукой от макушки Гекары до самых кончиков её накрашенных ногтей на ногах. — Тебе следовала принести её раньше, — сказала она.
— Прошу прощения, — с поклоном ответил господин Врона. — У нас на поверхности царит небольшой хаос.
— Культ это не заботит.
— И напрасно, — заявил мастер Зарек.
Гранд-дама Экзава встала в полный рост, небрежно щёлкнув пальцами. Спустя несколько секунд в клубах красного дыма рядом с ней возникло ещё шесть кровавых ведьм. Не теряя времени, они быстро раздели мёртвую Гекару донага и украсили её лоскутами и бубенчиками. Когда они закончили, гранд-дама Экзава повелела: — Пускай твой трулль отнесёт Гекару в Склеп Шутов, — и указала длинным изящным пальцем на зловонное отверстие в стене.
Господин Врона подал ещё два знака, и трулль поднял Гекару. Наверное, мне нужно было его предупредить.
Но почему-то я не стала этого делать.
Окружённый шестью кровавыми ведьмами, трулль безропотно вошёл в отверстие с Гекарой на руках.
Я запоздало заметила, не обращаясь ни к кому конкретно: — Надеюсь, господин Врона не очень любил этого трулля. Больше он его не увидит.
И опять, словно по команде, мои спутники застыли на месте, услышав предсмертный крик трулля. Господин Врона был в ужасе. А я смогла всего лишь пожать плечами.
— Я скоро вернусь. Не расходитесь, — объявила гранд-дама Экзава и вспыхнула ярким пламенем, как до этого покрывало Гекары. На нас вновь посыпался пепел, но никто, похоже, не поверил, что кровавая ведьма сгорела по-настоящему.
Все мои мысли были только о Гекаре. Прежде я ещё не видела её лица без улыбки. Даже в трагических постановках её глаза продолжали смеяться. Теперь всё. Никакой больше улыбки в её глазах. Никакой улыбки на её губах. Никаких тёплых слов между друзьями.
«Ты моя Крыска».
«Я твоя Крыска».
Всё кончено. Навсегда.
Господин Врона говорил мастеру Зареку: — Ты исполнял свои обязанности, а я — свои.
Мастер Зарек подозрительно оглядел его: — И в чём же они заключались?
Господин Врона посмотрел прямо на госпожу Кайю: — Я являюсь секретарём-референтом истинного гильдмейстера Оржова. Долгие годы я считал, что это Тейза Карлова. Но теперь я знаю, что это Кайя. И поэтому я занимался делами своей госпожи.
Госпожа Кайя с улыбкой поблагодарила его. А затем её осенило: — Томик, так это ты на самом деле заставил войска Оржова вступить в битву?
— В основном это заслуга великана Билагру. Вы произвели на него хорошее впечатление.
— После того, как ты направил его ко мне и сдвинул дело с мёртвой точки.
В ответ Томик лишь повернул левую руку ладонью вверх, словно говоря: Такова моя работа.
Именно в этот момент из Склепа Шутов показалась гранд-дама Экзава с руками, по локоть испачканными в трулльей крови.
Королева Враска снова вышла вперёд: — О великая и талантливая Экзава! Равнике нужна ваша помощь. Будь Гекара жива, она непременно убедила бы тебя и твоего владыку…
Гранд-дама Экзава перебила её: — Посланница Гекара умерла из-за того, что доверилась вам троим, — она провела в воздухе пальцем, по очереди указав на Враску, Раля и Кайю. — Одна из вас предала её, другой — отверг её, а третья попросту подвела её.
— Всё это чистая правда, — сказал мастер Зарек с явным раскаянием — и не менее явной решимостью. — И сейчас у нас нет никаких гарантий. Но вот что я скажу: если все десять гильдий не объединятся, Равника обречена.
— Значит, Культ Ракдоса спляшет на её могиле. В том, что касается могильных плясок, нам поистине нет равных.
— Не сомневаюсь, что это так, — парировал мастер Зарек, — вот только мёртвые не могут плясать.
— О, ты удивишься.
— Прошу, выслушай. Нив-Миззет оставил нам последний план, чтобы уничтожить Никола Боласа. Если ты только позволишь мне объяснить...
— НАМ ДО МЕЛЬЧАЙШИХ ПОДРОБНОСТЕЙ ИЗВЕСТНА СУТЬ ПОСЛЕДНЕЙ ПОПЫТКИ УСОПШЕГО ПЫЛАЮЩЕГО РАЗУМА ДОТЯНУТЬСЯ ДО ВЛАСТИ, — прогремел голос Ракдоса. — МЫ НЕ ЖЕЛАЕМ В ЭТОМ УЧАСТВОВАТЬ!
Губы гранд-дамы Экзавы тронула опасная улыбка. — Кажется, вам пора уходить, — промурлыкала она.
— Но...
— Пока вы его по-настоящему не разозлили.
Мастер Зарек, господин Врона, королева Враска и госпожа Кайя заглянули в себя, пытаясь подобрать нужные слова или действия, которые могли бы всё изменить. Но в конце концов их плечи дружно поникли, и они развернулись к выходу.
Тейо повернулся ко мне и спросил: — В чём дело? Мы сдаёмся?
Но мне было не до него. Я что-то унюхала, или услышала, или почувствовала кого-то… Не отрываясь, я смотрела на зев Склепа Шутов. Кто-то позади меня ахнул.
— Куда намылились, напарники? — весело воскликнула Гекара, показавшись из тьмы.
Наверное, мне следовало подбежать к ней и стиснуть в объятьях. Но знаете, я просто стояла, боясь поверить в то, что видела.
— Гекара? — спросил мастер Зарек.
— Ну, типа, да, — ответила она, пожав плечами.
— Ты разве не погибла? — спросила королева Враска.
— Ну, было дело. Скучали по мне?
— Сильнее, чем ты можешь себе представить… друг мой, — признался мастер Зарек.
— Ой, прекрати, — отмахнулась Гекара, — ты меня смущаешь. Шутка! Меня невозможно смутить. Можешь лить патоку, сколько влезет. Это, конечно, тошнотворное зрелище, но у всех нас есть свои маленькие постыдные удовольствия, верно?
Королева Враска выдавила: — Я должна попросить у тебя прощения, Гекара. Мне не следовало предавать твоё доверие.
— Да уж, с твоей стороны это было очень паршивым поступком. И умирать — не круто. Но, эй, всё хорошо, что хорошо кончается. Как-никак, тебя не воскресят кровавой ведьмой, если перед этим ты не умрёшь, верно?
Кажется, я плакала. Не знаю. И мне было всё равно. — Так ты теперь кровавая ведьма? — восхищённо спросила я.
Но мастер Зарек не мог меня услышать, поэтому заговорил одновременно со мной, задав свой вопрос: — Ты можешь убедить Ракдоса принять участие в нашей операции «Безрассудство»?
— Ооо, какое чудное название, — сказала Гекара. — Но ты в любом случае не парься. Я буду представлять Культ, что бы ты ни задумал, дружище.
— Нет, не будешь, — прогремела гранд-дама Экзава. — Растлитель ясно выразил свои пожелания.
— В самом деле? Потому что мне он ни словечка не сказал.
— Ты тогда была ещё мёртвой, и из тебя бы вышла неважная слушательница.
— Он может просветить меня сейчас.
— Зачем? Это делаю я.
Но гранд-дама Гекара лишь погрозила Экзаве пальцем: — Ты не Босс. Во всяком случае, не мой босс. Ты просто кровавая ведьма. И, раз уж я теперь тоже кровавая ведьма, думаю, мне можно тебе не подчиняться. Теперь ты не старше меня по званию, Экзава. Теперь мы, типа, ровесницы по званию.
— Клянусь, ведьма, я прикончу тебя заново! — гранд-дама Экзава прыгнула, протянув окровавленные руки к горлу Гекары.
Гекара колесом ушла в сторону. Колесо плавно перешло в кувырок, который затем плавно перешёл в сальто назад. Гекара приземлилась на сцене, а я захлопала в ладоши!
Заняв выгодную позицию, Гекара сотворила в обеих руках по пригоршне лезвий и разом швырнула их. — Однажды ведьма лезвий, всегда ведьма лезвий!
Гранд-дама Экзава была застигнута врасплох. Взмахом руки она сумела отразить большинство лезвий, но немалая их часть поцарапала ей кожу. Это вряд ли причинило ей серьёзный ущерб, но Гекара сражалась не в одиночку. Мастер Зарек запустил свой Аккумулятор и выпустил относительно слабую молнию в спину Экзаве. Та вскрикнула и упала на колени.
Одна из адских гончих навострила уши, но Гекара остановила её, скомандовав: — Фу, Зазубрина! Сидеть!
Зазубрина остановилась, но не спешила садиться. Она угрожающе рычала, роняя из пасти кислотную слюну, которая шипела, соприкасаясь с полом. Перезарядившись, мастер Зарек приготовился поджарить бестию, но Гекара отмахнулась от него, даже не взглянув в его сторону. Она продолжала успокаивать Зазубрину: — Не обращай внимания на Раля. Он свой. И Экзава снова станет старой доброй дивой, не успеешь и глазом моргнуть. А теперь сядь.
Зазубрина села.
Гекара крикнула, обращаясь к по-прежнему отсутствующему Ракдосу: — Я собираюсь помочь моим дружбанам. Вы ведь не возражаете, правда, Босс?
Растлитель хранил молчание.
— Вот и славно, — со смехом сказала Гекара. — Ну что, за дело? — и она направилась ко мне. Я протянула руки, готовясь к объятьям, или кружению, или чему угодно из того, что мы с ней делали раньше.
«Иди-ка сюда, кексик, и дай мне сахарку!»
«Я твоя Крыска».
«Ты моя Крыска».
Ничего из этого не случилось.
Она прошла мимо меня — и совершенно меня не заметила.
Я… я оторопела. Подняв глаза, я увидела, что Тейо и госпожа Кайя смотрят на меня с жалостью. Я отвернулась. Но все всё поняли. Моментально. Каким бы способом Гекара ни вернулась к жизни, он изменил её настолько, что она перестала меня видеть.
Только что я потеряла её снова…
Но какая теперь разница? Нам было поручено вернуть в наши ряды четыре заблудшие гильдии.
И мы с этим справились. Нам удалось сломить упрямство всех четырёх. Но последняя из них окончательно сломила меня.
Наверняка в какой-то момент я снова начала дышать.
Я хочу сказать, она ведь была жива, верно? Это всё, что по-настоящему имело значение. Конечно, я потеряла её, но она, по крайней мере, вернулась.
Есть вещи и похуже, чем узнать, что та, кого ты любишь, по-прежнему есть в твоём мире… даже если в её мире больше нет тебя.
Всю дорогу к площади я шла прямо за ней.
— Хочешь, я что-нибудь ей передам? — спросил Тейо.
— Хватит мучить себя, — сказала госпожа Кайя.
Я сделала вид, что не слышала их. Я решила просто, не знаю, немного погреться в присутствии Гекары.
И в какой-то момент я, должно быть, снова начала дышать.
Возможно, часть меня ещё надеялась, что она увидит меня снова.
Просто дай ей время…
Но другая часть меня в это не верила. Она стала кровавой ведьмой. Гранд-дамой Гекарой. А я так и осталась всего лишь незначительной Крыской. Она больше не смотрела на меня. Не желала видеть кого-то вроде меня. Теперь она стояла гораздо выше меня. Вдобавок они что-то сделали с ней, чтобы вернуть её обратно. Слегка её изменили. Но ничего страшного. Пока мы шли к месту назначения, она то и дело подначивала мастера Зарека и королеву Враску. Значит, не слишком-то её и изменили. И я, по крайней мере, всё ещё могла её видеть. Пусть только глаза высохнут.
Так что да. В какой-то момент я, должно быть, снова начала дышать.
Мы ждали, пока все незаметно, по одному (впрочем, иногда и по двое), прибудут на развалины Канцелярии Договора — стараясь, чтобы эта сходка не привлекла внимания страшилищ или Врановолосой госпожи. Я улыбнулась Тейо. Было видно, что он по-прежнему обо мне беспокоится, поэтому я решила сменить тему: — Не волнуйся. Я буду объяснять всё по ходу дела.
— Думаю, к этому времени я уже уловил общую суть, — ответил он.
— Да, но ты не знаком с большинством участников.
Он начал что-то говорить, потом сбился, немного помолчал и продолжил: — Спасибо, Кларысия. Это будет очень полезно. И, смею надеяться… очень занимательно.
— Тебе просто нравится слушать, как я болтаю.
Он покраснел. Это заставило покраснеть и меня. Поэтому я пихнула его кулаком в плечо.
— Ай.
— Не ври, это не больно.
— Разве мне не должно быть виднее?
— Нет, маленький плакса.
— Я всё ещё старше тебя.
— Ненамного.
— Да. Ненамного.
— Я победила, — мне вдруг захотелось его поцеловать, что было очень странно. Поэтому я пихнула его снова.
— Ай.
Почти все уже собрались, поэтому я начала: — Для успеха операции «Безрассудство», последнего плана Пылающего Разума, нужны все десять гильдий, лей-линии Равники, обугленные кости Нив-Миззета и вон та штуковина.
Я указала на латунную модель драконьей головы, — головы мастера Нив-Миззета, если быть точной, — которую вынес старший химистр Варриворт, иззетский гоблин. — Она называется Сосудом Пылающего Разума, и в неё перейдёт дух дракона, когда его призовут оттуда, где он сейчас — если, конечно, всё получится, а я бы не стала сильно на это надеяться, учитывая название плана, ты ведь меня понимаешь?
Химистр Варриворт осторожно положил Сосуд на почерневшие кости мастера Нив-Миззета.
— Видишь ли, планом А было наделить мастера Нив-Миззета силой, чтобы он сразился с Боласом. Это не сработало, и ты сам можешь видеть, чем всё закончилось. План Б — Маяк для мироходцев — тоже провалился. Это, как я понимаю, план В. Если, конечно, я не сбилась со счёта.
— Вон там мастер Зарек советуется с госпожой Ревейн. Господин Белерен говорит, что она вроде как большой знаток лей-линий. Что у неё с ними какая-то магическая связь. Поэтому мастер Зарек объясняет ей, чего им нужно добиться.
Мастер Зарек и госпожа Ревейн беседовали слишком тихо, чтобы кто-нибудь из нас мог разобрать хоть слово. Но когда мастер Зарек умолк, я сделала то же самое. Госпожа Ревейн размышляла над проблемой, казалось… целую вечность, оставаясь при этом совершенно неподвижной, больше напоминая раскрашенную статую, чем живое существо. За это время химистр Варриворт успел подойти и встать рядом с Тейо, видимо, чтобы не путаться под ногами. Не видя меня, он мог бы запросто в меня врезаться, но я привычно уступила ему место и обошла Тейо с другой стороны.
Наконец, госпожа Ревейн кивнула и сказала: — Это может быть выполнимо. Межпланарный мост разорвал лей-линии, но теперь, когда его нет, я, пожалуй, могла бы починить их и помочь Равнике снова обрести утраченную силу.
— Ну, по крайней мере, звучит обнадёживающе, — заметила я. — Теперь нам нужно только подождать, пока не соберутся представители остальных гильдий.
Мастер Зарек, госпожа Кайя и королева Враска уже были здесь, а вместе с ними, разумеется, и Гекара. Следующей прибыла госпожа Лавиния. Похоже, господин Довин Баан покинул Равнику, и теперь сенатор Лавиния стала действующим гильдмейстером Азориуса.
Нетерпеливая Гекара ходила колесом по разорённой канцелярии, звеня бубенчиками, приделанными к кожаным лентам её нового костюма. — Какая же она крутая! — невольно ахнула я. А потом она прокатилась совсем рядом со мной.
Но ведь всё в порядке, правда? Всё в порядке!
Следующим прибыл Борборигмос с моими родителями. Ари улыбнулась мне, указав на меня Гану Шокте и циклопу. Прищурившись, оба начали всматриваться в пространство рядом с Тейо, пока не увидели меня. От этого мне стало немного легче, и я сказала Тейо: — Мама у меня тоже очень крутая.
Миледи Эммара Тандрис, поборница Конклава Селезнии, явилась вместе с моим крёстным, Боруво, который сразу же обменялся парой грозных рыков со своими бывшими соплеменниками-груулами — особенно с моей мамой, считавшей его смену гильдии предательством. Я подумала, уж не потому ли я до сих пор хожу в неприкаянных? Точно ли я знаю, что мне не место среди груулов — или просто не хочу потерять её, выбрав другую гильдию?
Крокт свидетель, мне больше нельзя никого терять.
И — кто знает? Я ведь могу вполне неплохо вписаться в Груул. Сложно сказать.
Я заметила, как Тейо внутренне подобрался, готовый в любой момент сотворить щит, чтобы помешать драке. Ну уж нет, сегодня никаких драк не будет. Я строго посмотрела на них и воскликнула: — Неужели нельзя жить дружно?
Все четверо почти без колебаний кивнули.
Следующей пришла первый спикер Ваннифар из Ассоциации Симик в сопровождении господина Ворела.
Затем с небес спустилась госпожа Аурелия, гильдмейстер Легиона Борос, всё ещё разгорячённая недавней битвой.
Лишь после того, как собрались все остальные, выяснилось, что гильдмейстер Лазав из Дома Димир всё это время находился здесь, — прямо возле нас с Тейо, — скрываясь под личиной химистра Варриворта.
— Будь ты проклят, Лазав! — в голосе мастера Зарека звучали угрожающие нотки. — Какого чёрта ты сделал с настоящим Варривортом?
Господин Лазав «успокоил» его, лениво протянув: — Твой многоуважаемый старший химистр решил сегодня отоспаться. Наутро он будет как огурчик — если, конечно, наша затея увенчается успехом, и хоть кто-нибудь вообще доживёт до утра.
Заметив, что госпожа Ревейн чувствует себя неуютно, я пихнула Тейо локтем. Он уставился на меня, не понимая, что мне нужно. — Помоги эльфийке, — шёпотом пояснила я.
Кивнув, он вышел вперёд со словами: — Не будете ли вы так любезны собраться вокруг госпожи Ревейн?
Госпожа Кайя подошла первой, и госпожа Ревейн молча указала гильдмейстеру Оржова, куда ей встать. Такая же процедура по очереди повторилась для Гекары, мастера Зарека, сенатора Лавинии, господина Лазава, госпожи Аурелии, Борборигмоса, первого спикера Ваннифар, королевы Враски и миледи Эммары. Не обошлось без (довольно глупого) брюзжания — и явной неприязни друг к другу. Когда госпожа Ревейн поставила рядом сенатора Лавинию и королеву Враску, дело едва не дошло до драки. Но госпожа Ревейн всё же поборола стеснительность и объявила: — Позвольте мне прояснить кое-что: если все гильдии не проявят искреннего стремления к единству, на успех затеи можно не рассчитывать. Вы должны оставить позади все обиды — как мелочные, так и наоборот. Произнеся так много слов за один раз, эльфийка явно утомилась, но её речь возымела действие. Вскоре представители десяти гильдий окружили госпожу Ревейн, кости и Сосуд Пылающего Разума слегка неровным кольцом, а немногочисленные сопровождающие — я, Тейо, копейщик Боруво, господин Ворел, Ари и Ган Шокты — сбились в кучку сразу за его пределами. Казалось, мама не спускала глаз с Тейо, разглядывая его с ног до головы. Она слегка нахмурилась и вопросительно посмотрела на меня. Кажется, Тейо Верада только что провалил испытание на право называться надёжным другом для дочери Ари Шокты.
Это было довольно унизительно, и кроме того, я не хотела задеть чувства Тейо, поэтому отвернулась, сделав вид, что ничего не заметила.
— Вы стоите на древних лей-линиях Договора Гильдий, — раздался голос госпожи Ревейн, переключив наше внимание на более насущные заботы.
— И как именно они связаны с драконьими костями? — с явным подозрением спросила госпожа Аурелия.
Эльфийка снова замялась в нерешительности. Мастер Зарек сделал шаг вперёд, но под сердитым взглядом госпожи Ревейн тут же вернулся на положенное место, и уже оттуда сказал: — Мы собрались здесь, чтобы воскресить Пылающего Разума в качестве нового Живого Договора Гильдий.
Похоже, примерно для половины глав гильдий эта новость стала полнейшей неожиданностью.
Господин Ворел воскликнул: «Что?», а госпожа Аурелия прорычала: «Так вот в чём дело!» — более-менее одновременно. Борборигмос взревел, заглушив их обоих.
— Разве мы уже не пробовали это раньше, когда он был ещё жив? — проворчала сенатор Лавиния. — Что заставляет тебя думать?..
— Операцию не просто так назвали «Безрассудством», знаешь ли, — откликнулась Гекара.
Мастер Зарек примирительно поднял обе руки и сказал: — Да, мы пробовали, и да, мы потерпели неудачу. Но деваться нам всё равно некуда. Джейс Белерен лишился силы Живого Договора. А без этой силы нам не победить Никола Боласа. Если мы преуспеем, Нив-Миззет возродится, наделённый этой силой, и применит её против Старшего дракона. Затем Пылающий Разум сложит с себя полномочия гильдмейстера Иззета, и, будучи одним из древнейших, мудрейших и почтеннейших парунов Равники, примет новую роль беспристрастного судьи и для гильдий, и для неприкаянных. Видят боги, вряд ли он справится с ней хуже Белерена.
Последние слова заставили сенатора Лавинию, королеву Враску и миледи Эммару нахмуриться, но остальные признали их правоту и угомонились.
Встав на цыпочки, я зашептала Тейо на ухо: — Это хорошо, что он упомянул неприкаянных. О нас вечно забывают, когда эти большие и важные шишки собираются обсудить дела гильдий.
Гекара, буквально подпрыгивая на месте от нетерпения, сказала: — Я ещё ни разу не участвовала во всегильдейском чародействе. Теперь я даже рада, что Босс не захотел приходить лично.
Покачав головой, госпожа Аурелия усмехнулась: — Демону не пристало спасать Равнику, поэтому Ракдос присылает одну из своих приспешниц.
Я снова зашептала: — Легион Борос всегда недолюбливал Ракдоса.
Гекара погрозила госпоже Аурелии пальцем: — Нетушки, всё было совсем не так. Босс не посылал меня вместо себя. Я пришла сама, без его разрешения.
Королева Враска ухмыльнулась. — Гекара, давай будем честны — ты пришла сюда, открыто нарушив его запрет.
— Вот именно!
Это породило новый всплеск недовольства и взаимных обвинений. Миледи Эммара и первый спикер Ваннифар принялись наседать на мастера Зарека, требуя объяснить, на что он вообще рассчитывал, если парун и бессменный глава Культа отказался им помогать.
— Теперь даже пытаться бесполезно, — махнула рукой госпожа Аурелия.
Поймав на себе укоризненный взгляд мастера Зарека, Гекара попробовала выкрутиться, отказавшись от своего дерзкого заявления. — Не поймите меня неправильно. Босс полностью поддерживает эту затею.
Госпожа Аурелия пристально посмотрела на неё. — Да неужели?
— О, да, абсолютно. Всецело. Несомненно. Вроде бы.
Мастер Зарек снова выступил (в переносном смысле — сам он не покидал своего места, чтобы не нарваться на очередной сердитый взгляд от госпожи Ревейн) с предложением: — С другой стороны, что мы теряем? Церемония займёт не больше…, — он осёкся и вопросительно посмотрел на эльфийку.
— Не больше пяти минут, — ответила она. — При условии, что это вообще сработает.
— Пять минут? — переспросила госпожа Кайя. — Конечно, время — деньги, но если речь идёт о пяти минутах, мы просто не можем не попробовать.
Госпожа Ревейн обвела взглядом всех присутствующих. Каждый из десяти по очереди кивнул: одни — с воодушевлением, другие — с решимостью, третьи — с явной неохотой. Но, тем не менее, кивнули все.
Будучи далёкой от того, чтобы выказывать воодушевление, решимость или неохоту, госпожа Ревейн бесстрастно произнесла: — Все сделайте глубокий вдох.
Тейо глубоко вдохнул и выдохнул.
Я хихикнула. — Думаю, она обращалась только к тем, кто в кругу.
Он густо покраснел.
— Ой, надо же. Ты такой милый, когда смущаешься.
Он покраснел ещё гуще.
— Да, вот как сейчас!
Моя мама снова нахмурилась. Я продолжила её не замечать.
Пока Тейо пытался вернуть самообладание, госпожа Ревейн начала напевать — слишком тихо, чтобы я могла её услышать. Там, где она стояла, возле костей и Сосуда, на земле у её ног начали собираться разноцветные линии. Чёрные линии. Голубые линии. Зелёные линии. Красные линии. Белые линии. Затем эти линии внезапно устремились от неё во все стороны, свернувшись в концентрические круги под ногами десяти представителей гильдий.
Тейо вытаращил глаза, восхищённо изучая узор линий. Судя по всему, они тронули что-то в его геометрическом мозгу.
То, что заинтересовало его, почему-то стало интересным и мне, и я решила присмотреться повнимательнее. Под ногами каждого представителя возникло по два цветных круга, и ни одна из этих комбинаций ни разу не повторялась. К примеру, госпожа Кайя стояла на белом и чёрном круге. Чёрные линии соединяли её чёрный круг с точно такими же кругами у королевы Враски, господина Лазава и Гекары. Второй круг Гекары был красным и соединял её с Борборигмосом, госпожой Аурелией и мастером Зареком. Второй круг Зарека — голубой — протянул линии к сенатору Лавинии, господину Лазаву и первому спикеру Ваннифар. У первого спикера второй круг был зелёным, и связывал её с Борборигмосом, королевой Враской и миледи Эммарой. А от второго круга миледи, белого, линии шли к сенатору Лавинии, Аурелии и снова к Кайе. Если подумать, всё сходилось просто идеально. По крайней мере, Тейо, кажется, был очень доволен увиденным.
К этому моменту все одиннадцать участников церемонии (включая госпожу Ревейн) вошли в какой-то транс, направив в пустоту одиннадцать взоров. Внезапно из двадцати одного незрячего глаза ударил золотистый свет.
Число нечётное, потому что Борборигмос — циклоп, и у него всего один глаз.
Операция «Безрассудство» началась. Бесцветный портал — словно омут с прозрачной водой — раскрылся над Сосудом Пылающего Разума, и из него спустилась струйка голубовато-красного дыма, как будто Сосуд всосал её из портала. Кости вспыхнули, высоко взметнув языки оранжевого и ярко-жёлтого пламени — и испустив достаточно света, чтобы на время ослепить нас, зрителей. Мы прикрыли глаза руками, и я, прищурившись, увидела, как госпожу Ревейн охватило пламя. Охватило, но не подожгло. Это казалось невероятным, но эльфийка не вопила, не корчилась и не горела. От костей, Сосуда и эльфийки огненная вспышка распространилась во все стороны, следом поглотив десятерых глав гильдий. И, подобно госпоже Ревейн, они ничем не выдавали того, что огонь их обжигает. По-прежнему погружённые в транс, они, похоже, вовсе не заметили его.
К несчастью, заметил кое-кто другой.
Я была первой, кто его увидел. Ткнув пальцем вверх, я закричала, стараясь перекрыть рёв пламени: — У нас гости!
Зарево от огня, сияя всё ярче и ярче, привлекло внимание одного из Вечных богов. Я не могла вспомнить его имени, но у него была голова какой-то птицы и всего одна рука. Гигантский страшила широкими гулкими шагами пересёк площадь и грозно навис над руинами бывшей Канцелярии, взирая на самый разгар операции «Безрассудство» и на нас!
Тейо, да хранят его боги, долго не размышлял. Когда к нам устремился огромный кулак страшилища, Тейо выставил вверх обе руки и накрыл всех семнадцать присутствующих полусферой из света. Когда кулак страшилища с размаху врезался в купол, тот едва выдержал — а Тейо отшатнулся, оглушённый отдачей. У него подкосились ноги, и я подхватила его, не дав упасть лицом в землю.
— У тебя получилось, — шепнула я. — Продолжай в том же духе.
Он ошарашенно кивнул и снова поднял руки.
Сверху обрушился новый удар. От соприкосновения с кулаком световой щит разбился вдребезги — но всё же помешал Богу-страшиле задеть кого-либо из нас. Тейо застонал и потряс головой, пытаясь собраться с мыслями. Но в своём нынешнем состоянии он, похоже, не мог призвать новый щит. Следующий удар грозил раздавить нас в лепёшку.
Но Тейо сумел выиграть для госпожи Ревейн и глав гильдий необходимое им время. Под его куполом ритуал подошёл к концу. Участники пропустили через себя достаточно маны, которая теперь струилась вокруг и сквозь кости и Сосуд Пылающего Разума. Жёлто-оранжевые языки пламени стали золотыми и зажгли голубовато-красный дым внутри Сосуда. На миг дым вспыхнул фиолетовым, а затем золотое пламя затмило все прочие цвета. Казалось, что огонь обрёл форму и затвердел вокруг драконьих костей, заполняя их изнутри, превращая скелет в живое существо.
А затем мастер Нив-Миззет восстал из мёртвых. Его чешуя сверкала золотом в тон золотому сиянию, исходившему из его глаз. На его груди был вытравлен — а точнее, выжжен — десятиугольник, и магические сферы чёрного, голубого, зелёного, красного и белого цветов парили вокруг него, словно пять планет вокруг солнца.
Продолжая поддерживать обессиленного Тейо, я пробормотала: — Такое не каждый день увидишь.
Тейо по-прежнему не мог говорить. Он взглянул вверх исподлобья, и я, проследив за его взглядом, только и успела увидеть, как на нас стремительно надвигается кулак Бога-страшилы.
В этот миг новый и, вероятно, улучшенный Пылающий Разум расправив крылья и ринулся навстречу монстру. Его позолоченные крылья источали золотистый свет, и, взмыв по дуге в небо, он начисто отсёк Богу-страшиле кулак у самого запястья. Словно тяжёлый валун, тот приземлился в десяти футах позади нас, устроив небольшое землетрясение, но не причинив иного вреда.
Ибисоголовый страшила замахнулся на мастера Нив-Миззета своей единственной усечённой лазотеповой конечностью, но дракон играючи увернулся от удара, одним могучим взмахом крыльев вознеся себя над врагом. Затем Пылающий Разум широко разинул пасть; его верхние и нижние резцы чиркнули друг о друга, высекая искру, которая подожгла драконье дыхание. Неиссякаемый поток пламени накрыл Вечного бога с головой, выжигая то, что осталось от его плоти, и расплавляя лазотеповое покрытие, которое раскалённым дождём пролилось в десяти футах перед нами, шипя при соприкосновении с землёй, но также не причиняя иного вреда.
Ари и Ган Шокты радостно закричали. Господин Ворел удовлетворённо хмыкнул. Копейщик Боруво столь же удовлетворённо хрюкнул. Я улыбалась, а Тейо, кажется, изо всех сил старался не упасть в обморок. Мама присела возле меня на корточки и сказала, положив грубую ладонь на плечо Тейо: — Твой парень отлично справился, Кларысия.
Теперь настала моя очередь краснеть. — Никакой он мне не парень, — сказала я. — Он мой друг.
— Он может тебя видеть, и может тебя защитить.
— Меня не нужно защищать.
— Всех нас порой нужно защищать. Просто не нуждайся в этом слишком часто.
— Да, Матушка.
Одиннадцать участников только-только начали приходить в себя. Мастер Зарек помотал головой, пытаясь освежить мысли, и посмотрел вверх… как раз в тот момент, когда мастер Нив-Миззет начал падать.
Дракон врезался в землю в десяти футах слева от нас, устроив небольшое землетрясение — и разбив все наши надежды. Пылающий Разум лежал пластом, тяжело дыша и почти не шевелясь. Одно крыло торчало из-под его тела под таким неестественным углом, что на него было практически больно смотреть.
— И это всё? — проворчал Ган Шокта. — Неужто вся недюжинная сила нового Живого Договора ушла на то, чтобы разделаться с одним-единственным калекой-вечным?
Мастер Зарек застыл, не веря своим глазам. У остальных на лицах читалась растерянность, досада, либо и то и другое сразу. Внезапно мысль о том, что мастер Нив-Миззет сумеет победить самого Боласа, показалась всем дурацкой и, как бы это сказать, безрассудной.